Роза и чудовище

«Когда можно будет?» — об этом думает каждый мужчина, когда вступает в отношения и позволяет себе задуматься о том, о чем задумываться, кажется, нельзя. Дэвид трепетно и нежно относится к своей любви, хранит её, как чудовище хранил розу. Он не позволяет никому, как и себе самому, очернить любовь, которую он дарит Кейли Дэй. Она невероятная девушка, к которой требуется определенный подход, и как он счастлив, когда находит нужный ключик от двери, чтобы добраться до самого сокровенного, что скрывается за этой прочной, ничем не пробиваемой скорлупой. Он видит за ней что-то больше, чем ожидал найти. То, чего никогда не видел ни в ком. Однако мысли его бегут быстрее, чем здравый смысл, как и молодое тело, в котором бушуют гормоны. Дэвид не оправдывает это природой, ведь сам понимает, насколько абсурдно будет звучать это оправдание даже в его голове. Он понимает, что ему просто хочется. Что он не противится всплывающим по ночам картинкам с представлением о том, как Кейли растягивает свою блузку на пуговицах, как снимает её с себя, представляя взору кружевное белое нижнее белье, как остается в одной юбке и провоцирует Дэвида снять её самому... — О чем ты так думаешь? — спрашивает с неким вызовом в глазах и вздернутых, выразительных бровях Кейли. Она смотрит на Дэвида уже несколько секунд, пока они сидят у него на съёмной квартире и пьют чай. Действительно просто пьют чай... — Ни о чем особенном, — невозмутимо отвечает Дэвид, переводя свой взгляд с возлюбленной на пальцы, в которых он перебирает салфетку. Кейли показательно закатывает свои поразительно зелёные глаза и смеётся. Она поправляет прядь чёрных волос за ухом и прикусывает нижнюю губу, вместе с тем подтягивая к себе кружку чая и делая из неё глоток. Дэвид следит за каждым её движением, впитывает их в себя, как губка. Ему становится холодно, хотя только что он выпил горячий чай, желая согреться после прихода с улицы, где бушует жестокий февраль. Вся кровь приливает не к тому месту, к которому хотелось бы. Дэвид чувствует, как его пах твердеет, но когда Кейли просит его убрать посуду, он надеется, что его штаны спасут его от этого позора. И, наверное, они действительно его спасают, хотя когда он смотрит на пах сверху вниз, ему так не кажется. Он быстро проходит к раковине, убирает посуду и поворачивается к Кейли, пряча руки в карманах. Так точно не видно. — Я не хочу идти на улицу, — её губы соблазнительно надуваются, когда она говорит об этом и подпирает щеку рукой. — Может, посидим у тебя? В карты поиграем? Или в Дженгу? — Мы можем посмотреть фильм, — предлагает ещё один вариант Дэвид. — Я недавно купил новый комплект дисков. — Замечательная идея, Дэвид! Можешь же, когда хочешь, — поражено говорит Кейли и подходит к нему. Он всем богам молится, лишь бы она не заметила его вставший член, но она, наоборот, только способствует этому казусу. Кейли приподнимается на носочках, чмокает его в губы и, следя за его реакцией, медленно углубляет поцелуй, всё ожесточённее сжимая его губы и лишь изредка касаясь их зубами. Дэвид сжимает руки в карманах с такой силой, что, кажется, совсем скоро сломает себе костяшки, но Кейли, как всегда, действует против его желаний и мягко вытаскивает руки из карманов, кладя себе на талию. Это способствует тому, чтоб Дэвиду сорвало крышу. Он притягивает Кейли к себе, становясь увереннее в поцелуе и перенимая доминирующую позицию себе. Кейли выдыхает в поцелуй и тихо вскрикивает, явно не ожидая того, что Дэвид окажется таким смелым, стоит ему ощутить под руками эту тонкую, на вид хрупкую, но на деле стальную талию, которая сводит его с ума. Он касается языком губ девушки, проводит им по её верхним зубам, и от этого возбуждения, чувства рядом с собой другого человека, что так желанен, Дэвид заводится, едва ли удерживая себя от тех действий, которые ранее боялся даже в мыслях. Своими длинными острыми ногтями, которые ей ещё вчера выровняла подружка, а потом покрыла зелёным, как кошачьи глаза, лаком, Кейли проводит по шее и затылку Дэвида, вынуждая того едва ли не задрожать от удовольствия. Он, как приластившийся кот, требует ещё ласки, но совсем скоро эта ласка становится чем-то другим. Кейли сжимает его короткие волосы и тянет назад, вынуждая Дэвида от неё отцепиться, а ниточке слюны соединить их рты на расстоянии около пяти сантиметров. Дэвид улыбается, языком обрывая эту нить. — Не ожидала от такого стеснительного парня такой смелости, — разочарованно и даже несколько обиженно говорит она. — Кто из нас ещё стеснительный, — усмехается он и наклоняет голову вперед, когда хватка пальцев Кейли ослабляется. Она закатывает глаза и снова приподнимается на носочках, чтобы чмокнуть Дэвида в щеку. Дэвид видит, как её взгляд опускается, как её брови слегка дёргаются от удивления, когда она замечает, понимает, что у её парня, кажется, встал. Дэвид уже придумывает в своей голове оправдания: «А что ты ожидала увидеть? Пистолет?», «Ты так привлекательна, что...». Бред. Это будет звучать так дешево... Дэвид не успевает закончить свою мысль, как ладонь Кейли ложится на его пульсирующий пах и надавливает на него. Дэвид дёргается и шипит сквозь зубы, наклоняясь к плечу девушки. — Кейли! — он выдыхает имя возлюбленной и плотно сжимает зубы, лишь бы с губ не сорвался постыдный звук. — О боже, Дэвид! — смеется Кейли. — Тебе почти двадцать, а ты стесняешься таких мелочей? Скажи мне, ты ведь... — она с намеком заглядывает тому в глаза, приподнимая перед этим его за подбородок. Дэвид щурится, а потом внезапно и довольно грубо подхватывает Кейли на руки, прижимая ее к своей упругой груди. — Значит, ты думаешь, что я чего-то стесняюсь? — бросить ему вызов — смело. Конечно, он примет его. Кейли вскрикивает от неожиданности, но поддерживает действия Дэвида, приподнимаясь на его руках и обхватывая ладонями его лицо, чтобы поцеловать в лоб, нос, щеки и перейти на губы. Из-за нее Дэвиду приходится идти наощупь! Конечно, свою квартиру он уже выучил и действительно мог свободно по ней передвигаться, но он же не мог увидеть, в каком положении Кейли! А вдруг она ударится головой об угол? Или ногой о косяк? Он так переживает, что Кейли теряет весь интерес и лежит на его руках спокойно, пока тот не укладывает ее на кровати, нависая сверху. Дэвид прилегает к её шее нежными поцелуями, что по резкости кажутся грубыми, хотя на деле дарят Кейли такой покой, удовлетворение и желание продолжить. Она сжимает плечо Дэвида, едва ли не впиваясь в него ногтями, а потом, когда понимает, что сам Дэвид на грани, что она сама безумно хочет ощутить возлюбленного всецело, тянет края его лонгслива и тянет вверх, вынуждая того раздеться. Снизу под ним ничего нет, что несколько воодушевляет Кейли на дальнейшие действия: этот торс, эта грудь... Она начинает сходить с ума. Это определенно её типаж, и как жаль, что только сейчас ей удается увидеть его вот так вот. Почему Дэвид раньше никогда не показывался ей в таком виде? Накачанная упругая грудь, на которой видны волосы, пресс с шестью напряжёнными кубиками, с ползущей тёмной линией вдоль лобка. Кейли дрожит. — Все хорошо? — запыхавшись от возбуждения спрашивает Дэвид. — Да... Да, конечно, — она шепчет неуверенно, но смело. Кейли словно боится. Боится, что эта реальность пропадёт. Дэвид наклоняется к ней, протягивает руку к талии, заползает пальцами под ткань топа, что обтягивает её грудь, и проводит по оголённой коже, едва ли не содрогаясь от удовольствия. Кейли что-то хмыкает, а потом снимает с себя верх, оставляя взору Дэвида упругую грудь, напряжённый торс и... Боже, Дэвид наклоняется к животу Кейли, целует вдоль рёбер, целует возле пупка, опускается ниже... И как же Кейли трясёт. Она дрожит, но Дэвид более чем уверен, что не от страха. Она тихо пищит, когда его пальцы заползают ей под ремень брюк, она расслабленно выдыхает, когда он касается двумя пальцами клитора, она стонет ему возле уха, когда он проводит по чувствительной части двумя пальцами, заводя их внутрь. Кейли выгибается в спине, отчего Дэвид, внезапно оказавшийся сбоку от неё и облокотившийся на правую руку, поджимает, прикусывает губы, смотря на то, как у этой сильной — невероятно сильной — девушки выгибаются домиком брови. Он выдыхает, чувствуя, как же сильно он её хочет. Он проникает одним пальцем в узкое влагалище, чувствуя, как внутри Кейли всё пульсирует, отзываясь на него. Дэвид не дышит. Он присоединяет второй палец и выгибает их, как видел в одной кассете, предназначенной точно не для детей. И Кейли это нравится. Она, как кошка, просяще смотрит на него своими зелёными глазами из-под тёмных ресниц. Дэвид наклоняется к ней и грубо целует в губы, продвигая пальцы настолько глубоко, насколько возможно. Кейли вскрикивает прямо ему в губы, а потом пытается оттолкнуть, но, к счастью или сожалению, Дэвид находится в более удобном положении, чтобы оказаться в доминантной позиции. Дэвиду не хватает воздуха, но как же ему хочется сминать эти губы вечно, как же хочется поглотить целиком это маленькое, на вид хрупкое тело, как же хочется сжать его в объятьях и никогда-никогда никому не отпускать. Дэвид сходит с ума и отчётливо понимает это, но себя не останавливает, желая продолжения. Как и Кейли. Она стягивает с себя брюки, когда Дэвид начинает делать то же самое. — Дэвид, — зовет она, когда Дэвид достает из прикроватной тумбочки презерватив. — У меня аллергия на латекс, — признается она. — Я... Я... Прости. Я забыла, — она едва ли не плачет, когда видит удивленное выражение лица своего любимого. Конечно, подходящий момент она выбирает. У него в голове сразу возникает вопрос: почему она не сказала ему об этом раньше? Но задавать его сейчас девушке будет выглядеть как-то некорректно и некрасиво, поэтому он забивает к черту все свои желания и недовольства, убирая презерватив обратно и ложась сбоку от девушки. Он протягивает к ней руки, прижимает её к себе и вдыхает запах её волос. — Всё хорошо, — сдержанно говорит он, желая лишь успокоить Кейли. Он знает, когда ей это нужно. Он видит по её глазам, когда они неестественно для неё краснеют, когда губы поджимаются, когда щеки слегка трясутся, а сама она старается отвернуть голову, чтобы скрыть свою слабость. Кейли дышит ему в шею. И, кажется, не собирается останавливаться, иначе как понять то, что она всего через секунду впивается в его шею сильным укусом, от которого Дэвид шипит и едва ли не сжимает её так, что, кажется, легкие могут вылететь через рот. Рука Кейли опускается к его паху, перед этим нагло гуляя по напряженному от прикосновений телу, и сжимает затвердевший член, что ещё не успел успокоиться. Дэвид снова шипит и накручивает волосы Кейли на кулак. — Ты что делаешь? — он тянет её за волосы назад и заглядывает в эти бесстыжие зелёные кошачьи глаза. Что эта маленькая чертовка снова задумала? Он смотрит на неё непонимающим взглядом, пока она резко не убирает руку от члена мужчины и не хватается за что-то более... Дэвид стонет и вскрикивает от боли и удовольствия, а Кейли пищит от сильно натянутых волос. Дэвид сразу же их отпускает, стоит ему понять, что его любимой больно, но его руки теперь сжимают её плечи. — Я не могу оставить своего мальчика в таком состоянии, — шепчет Кейли и проводит по мошонке своим острым коготком, от чего Дэвид дрожит. Такое место! Нашла она, с чем играться. — Ты ненормальная. — И ты меня любишь. — Пиздец как люблю, — смеется он и грубо переворачивает девушку к себе спиной, чтобы также грубо и резко протиснуться между её бедер своим членом. Из его горла вырывается стон, когда он делает движение бедрами, а с уст Кейли — ошеломленный выдох. Она точно такого не ожидала. Ваймак протягивает руку к бедрам девушки, чтобы его член оказался между половыми губами. Теперь, когда он делает движения бедрами, Кейли стонет, дрожит под ним, ведь его член трется о её клитор. Дэвид подкладывает руку под талией девушки и сжимает её грудь. Не так грубо, чтобы ей было больно, но сильно — к счастью, это доставляет удовольствие, иначе Кейли не застонала так... Так страстно, взывающе. Они оба на грани, когда Дэвид делает очередной толчок. Кейли едва ли не вырывается из его рук, когда он грубо хватает её за талию двумя ладонями и проталкивается между её бедрами так резко и грубо, отчего сама она получает оргазм, испытывая сексуальные муки, когда Ваймак доводит до оргазма и себя. Он вовремя реагирует и кончает ей на спину, не желая, чтобы на её влагалище осталась хотя бы капля. Их дыхание учащенное, а тела их так и тянутся друг к другу. Дэвиду плевать, что он будет весь в своей же сперме — ему важно обнять Кейли, чувствовать её тепло под своими руками, сдерживать её дыхание в своих объятьях, чувствовать её сердцебиение и вдыхать её запах. Её пот, её шампунь, её гель для тела — всё это пахнет идеально, потому что всё, что связано с Кейли, — идеально. Кейли идеальна. Дэвид целует её в висок, в затылок, в макушку, а потом и обцеловывает всё её лицо, желая её съесть. Как же он любит эту зеленоглазую чертовку! Он жизни своей не представляет без нее, ведь она и есть его жизнь. Разве может что-то их разлучить? Дэвид готов к её ногам положить всё, даже собственноручно вырванное сердце. — Моя королева, — шепчет он, сам не осознавая, что срывается с его губ. Он и не хочет осознавать. Ему слишком хорошо. — Я люблю тебя больше всего на свете. — И я. И я тебя люблю, Дэвид Ваймак, — надрывным шёпотом говорит Кейли, пока по её щекам стекают слёзы от переполняющих её чувств, от переполняющей её сердце любви.