птички, сироты и блаженные

Иногда новости приходят к тебе спонтанно. Ты можешь сидеть в офисе и, например, заполнять бумажки, или же на белом друге и размышлять о Великом, потому что иначе в таких местах и нельзя, но где угодно найдется какой-нибудь бездарь, который, услышав крайне сомнительный слух, начнет искать тебя по всей базе и противно завывать, а потом и вовсе позвонит, и будет очень неловко, если он услышит это звонок, стоя за дверью, что вас разделяет. К счастью, обходится без юмористических встреч и неловких моментов, Содзе просто торчит в кабинете, где крайне сильно изображает нежелание подписывать разные документики, потому что перед этим их нужно внимательно прочесть. Он устало смотрит на влетевшего внутрь подчиненного; это не один из близнецов, потому он намеревается грозно гавкнуть, но тот, весь потный и бледный, подбегает к нему и блеет: — Босс!.. Там такой слух прошел, мне кажется, Вас заинтересует! Только не убивайте, ради бога! Вроде от знающих людей информация! Ну ладно, он извинился. Содзе решает побыть немного милосердным и просто откладывает ручку в сторону, а не вбивает ее в глазницу одним ударом. — Что такое? И дальше Содзе слышит просто невероятную по всем меркам историю, настолько идиотскую, что сначала ему хочется все же исполнить задуманное и вогнать ручку в глаз подчиненному, но потом он размышляет, что тот ведь прибежал сюда с добрыми намерениями, да и сама тема слуха не то, что совершенно его не касается — это галантный выпад в сторону увлечений босса, так что ничего дурного парень не сделал, ну а то, что звучит все безумно и тупо — ну так кто же может знать, взаправду это или нет? Это Содзе на подпольных делишках собаку съедает, а вот подчиненный, небось, знает разве что правило о том, что не стоит хамить в лицо. Тема слуха проста: якобы кто-то случайно обнаружил, что, дескать, у Рокухиры Кунисигэ (да-да, того самого, отчего подчиненный и прибежал с этим слухом) обнаружился сын; конечно же мечта любого идиота — шантажировать человека подобного статуса, и каким-то образом ребенка похищают, начав требовать в качестве оплаты настоящий магический клинок. Уже глупость несусветная, согласитесь. Разумеется, хрен ты достучишься до Рокухиры Кунисигэ, что ушел жить в затворничестве, потому повисает вопрос, что с ребенком делать. Поползли слухи, потому что, вестимо, к делу принюхались шавки «Камунаби» и семья Сазанами, оба из которых хотят хорошенько так поживиться. Само вмешательство «Камунаби» — уже хороший повод задуматься над правдивостью слухов, но для Содзе это все еще звучит как бред припадочного. Ну какой сын у Рокухиры Кунисигэ. Мужик живет отшельником вот уже тринадцать лет. Откуда у него сын, из яйца что ли вылупился? Да и если бы у него и правда каким-то образом появился сын, небось если бы его и выгуливали на улицу, то под такой охраной, что мама не горюй. — Говорят, они как-то отравили его охранника, вот и удалось все провернуть. Содзе складывает руки замком и скептично смотрит на подчиненного. — Ну допустим. Кто-то еще про это слыхивал? Я имею в виду, кто-то из наших ребят. — Этот слух до меня довел Мадока. Бровь у Содзе нервно дергается. Отличный человек, чтобы ему довериться, ну просто, мать его, невероятный. При всем уважении к Даруме, конечно же. — А он почему сам не сказал? — А он еще в разведке! Рыщет для Вас информацию! … ладно, значит, не струсил. Слух все еще кажется Содзе крайне идиотским розыгрышем, созданным специально, чтобы над ним глупо пошутить. Никто уже тринадцать лет не видел Рокухиру Кунисигэ, и Содзе в свои двадцать пять, успешно строящий карьеру в подпольном бизнесе и постепенно избавляющийся от конкурентов, прекрасно знал, что его идол закрылся от всего мира и где-то спрятался, явно забрав с собой мечи, иначе и не объяснить, почему «Камунаби» до сих пор их не использовали. Было бы охрененно с ним встретиться, но Содзе вполне реалистично смотрит на мир и знает, что Рокухира либо откажет ему в аудиенции, либо… Нет, нет тут иного «либо», Рокухира просто не станет с ним встречаться, и на этом все. А сын… Да откуда у него сын. Тупость сплошная. Как это вообще можно себе вообразить? Откуда у Рокухиры сын? Хотя, если подумать, по датам то вполне себе возможно… Если мальчишка юный, то он вполне себе мог родиться за время, пока Рокухира укрывался от взора остального мира, не зря ж в книжках про это не написано… Может, и правда нашел себе какую-то женушку, завел ребенка… Только как всплыла информация про то, что этот сын вообще есть? Наверняка Рокухире помогали спрятаться люди из правительства, какая-нибудь фракция на его стороне (там наверняка такая имеется), и, выходит, кто-то оттуда слил? Еще никогда Содзе не испытывал столь жгучей ненависти к этим людям. Но сын… Нет, все же это бред. Он рассеянно кивает подчиненному, освобождая его, но тот даже двинуться не успевает, как в кабинет снова врываются, и Содзе уже действительно тянется за ручкой, чтобы вогнать ее кому-то в глазик. В этот раз это Мадока, запыхавшийся. Волосы не такие аккуратные, но выглядит так, будто какой-нибудь кислоты удолбал, улыбка до ушей, и Содзе так теряется от этого невероятно странного зрелища, что так и не достигает ручки. Мадока уверенным шагом проходит внутрь; он кивает подчиненному, который тоже смотрит на него с опаской, а потом с такой силой ударяет ладонями о стол, опираясь, что Содзе хочет на него рявкнуть, чтобы своими потными ручищами тут не оставлял пятен, потому что это лакированное дерево, и стоило оно дохрена. Но он мгновенно забывает и про стол, и про ручку, когда Мадока трясущимся от восторга голосом шепчет: — Это правда! — Че — правда? — Ты разве ему не сказал? — вопрос направлен подчиненному, и тот нервно улыбается. Мадока снова смотрит на Содзе и разводит руки. — Тот слух про сына! Мне пришлось задействовать парочку знакомых, но один сумел передать своему клону камеру и проникнуть на базу, благо он наемник, и наемник известный. Создал себе алиби, а клон все снял! И доставил мне фото! Правда, эм, потом ему придется заплатить. Содзе упускает последнюю фразу мимо ушей, потому что Мадока вываливает перед ним несколько фотографий, и они втроем, с горемычным шпионом и подчиненным, смотрят на эти самые снимки. Сделаны они явно наспех и с неудобного ракурса, горизонт завален, свет хреновый, едва можно увидеть, но ребенка на снимках различить можно, в том числе и лицо. Не будь Содзе поклонником Рокухиры Кунисигэ до такой степени, что может легко назвать его цитаты из любой книги, назвав номер главы, то ни за что бы не узнал в этом сопляке его сына, но Содзе долгое время любуется старыми фото, включая редкие цветные, и потому мгновенно понимает — это правда. Этот дрянной слух — правда! Глаза такие же! Они втроем так долго таращатся на снимки, что упускают момент, как внутрь, пинком распахнув дверь, входят близнецы. Видя эту странную группу, они с любопытством переглядываются, а потом подходят ближе и тоже смотрят на фото. Но близнецы — два безмозглых идиота, конечно же они ни черта не понимают, и потому с двумя говноедскими ухмылками спрашивают: — Че, на товар смотрите? Ну и вкусы у вас, босс! Первым из транса выходит Содзе. — Ой, бля! Сын Рокухиры!.. Настоящий сын Рокухиры! Не фальшивка, а из плоти и крови! Ладно, это еще не доказано. Может, они просто очень похожи. Но слухи-то не появляются из ниоткуда, плюс на этот слушок обращают внимания даже «Камунаби», следовательно, дело тут нечисто, что-то явно назревает. Если слух прав, и охранника, что сопровождал мальчика, и правда отравили, то ничего удивительного. Наверное, людей, что допускали к Рокухире, было немного, а мальчишку выгуливали на улице, чтобы тот познал прелести человеческого общения и понимал, что говорить можно, а что нельзя. Наверное, кто-то из приятелей, вряд ли любой другой родитель допустил бы своего сына к простому агенту… Не то, что Содзе там помнит прелести нормального детства, честно сказать. И вот пацана похитили, начали этот нелепый шантаж… Как фанату Рокухиры Кунисигэ… Содзе слегка любопытно; но он не дурак, и понимает, что лезть туда еще рано. Банда, все это устроившая, хорошо скрывается. Мадоке повезло, что его приятель с ними работал, и что за щедрый чек он действительно все сфотографировал, но свое местоположение эти люди меняют каждый день, отчего отыскать их невозможно. Сазанами, впрочем, скорее робко интересуются, не желают ли господа продать мальчика, если отец откажется его выкупать, что разумно, ведь просто так он им нахрен не сдался, а вот бюрократическая машина «Камунаби» слишком медленная, чтобы за один день все решить. Хотя, может, бегает какой-то отрядик, что-то там рыщет… Но Содзе знает, что он должен первым добраться до сопляка. Почему? Очевидно же, что он единственный, кто может по достоинству уважить мнение Рокухиры! Ну, то есть, это будет такой охрененный повод с ним встретиться… Чтобы просто Благородно отдать мальчика обратно, да-да. И вовсе ничего он не преследует. Совсем не отличная причина, чтобы наконец с ним встретиться и столько всего спросить… Кто вообще так мог подумать? Но как найти подход? Те люди — та группа, на которую наше компромат Мадока — это кучка тупорылых радикально настроенных вояк, которые до сих пор злились на что-то со времен войны. Содзе с ними работал; конечно же они покупали оружие, а Содзе, человек крайне широких политических взглядов (ему поебать, проще говоря), легко им его продавал, потому что ему наплевать. Когда поползли слухи, он не лез, и это может дать преимущество. Эти парни подумают, что ему нет никакого дела. А оружие им наверняка скоро понадобится… С учетом, как они носятся между своих укрытий. Потому Содзе просто выжидает удобного момента, таится, словно змея на охоте. Он терпелив. Не несется вперед, если нет нужды. Ждет… … и возможность появляется. Глава группы обращается к нему лично по защищенной линии, и Содзе милостиво позволяет заказать у себя некоторую партию оружия, и они соглашаются встретиться. Видимо, на базе, той самой, одной из временных, потому что этим ребятам нельзя появляться на людях слишком часто — их найдут не только правительственные шавки, наверняка вышедшие на охоту, но и тот самый отравленный охранник. Местечко грязное, в соседней префектуре, какой-то полузабытый всеми богами заводик. Содзе, впрочем, отвращения не показывает. Он не настолько брезгливый. Они сидят с главой — мужичок старше его с густой бородой и в старого фасона армейской фуражке — за грязным столом, выпивают и одновременно подсчитывают деньги. Расчет. конечно же, только наличкой без маркировки. Содзе осматривает купюры на то, не фальшивка ли это, а мужичок все нервно косится назад, где дверь на лестницу вниз. Вестимо, пацан где-то там. Все они такие, старые вояки, очевидные. В бою собраны, а как наступает время бизнеса, так все. Содзе затягивается сигареткой, крестиком выделяя поля на бумаге, где нужно расписаться. — С баблом проблем нет. Все чисто, — он сует бумаги в руки. — Распишись где надо, и можем пожимать руки. Заказчик нервничает… — Ты ведь слыхал, да? Содзе делает крайне задумчивое Лицо. — Че? — Про всеобщую панику. Про пацана. — А? Про сына Рокухиры? — Содзе невинно хлопает глазками. — Ну да, а че? Мне это не интересно. Я торгую оружием, а люди… Экзотика для меня, — он убирает последнюю пачку денег в чемодан и захлопывает его. — Но я фанат Рокухиры Кунисигэ, так что мне слегка любопытно, уж не обессудь. Поглазеть бы я поглазел, а вот особо много копаться в твои дела мне не нужно, я не люблю клиентов терять. Они оба ржут, а потом Содзе тушит сигарету. Это вежливая подводка. Содзе дает понять, что лезть в дела не собирается, но дает понять, что ему интересно, и он бы оценил приглашение поглазеть. Заказчик это понимает. Заказчику нужно больше союзников, когда против него весь мир, и он кряхтит, словно старый дед (такой и есть, сидит, блин, реликт войны), а потом слегка кокетливым голоском заявляет: — Могу показать. И вот они в подвале, где Содзе и ожидает. По пути он оценивает, сколько тут людей. С ним приезжают аж трое: Мадока и близнецы, вторые морозят жопу на улице, а Мадока где-то внутри, как телохранитель, хотя он тут не для охраны (Мадока это знает), а для нападения. Уж больно хорошая у него способность. Народу тут побольше, многие чародеи, многие даже бывалые. Но Содзе хорошо знает такие группы: убьешь лидера, и все, развалится карточный домик. А вот с ним-то Содзе точно справится. И не таких людей убивал. Порой и без оружия. Но он с собой такое принес — кто вообще ходит на переговоры без хорошей заточки? В подвале пахнет плесенью, в целом так себе атмосферка, даром что сухо. К огромной трубе ведет обвязанная вокруг нее цепочка, подвязанная к стяжкам, а стяжки на тощем пацаненке, который смотрит на них огромными алыми глазами. На вид… ну да, подросток. По датам совпадает. И внешность реально похожа, лучше, чем на той размазанной фотографии. Содзе критично осматривает пацана, потом на заказчика, мол, можно поближе? Ему дают согласие, и он делает шажок. Мальчишка смотрит на него, как зашуганный зверек, но в его взгляде нет какого-то всеобъемлющего испуга, просто настороженность. Ну да, он, наверное, только с папашей и тем отравленным мужиком и знаком. Ну, может с еще парочкой. Не понимает? Хотя ему вон… сколько двенадцать? Тринадцать? Не глупый же наверняка. Просто настолько храбрый? Самоуверенный? Думает, что его тут найдут? Хотя в этом он прав. Содзе присвистывает, а потом смотрит на заказчика. — Похож! Че, реально выкуп требуете? А вдруг Рокухира откажется? — От своего единственного сына? В ответ Содзе пожимает плечами. — Мужик создал шесть оружий конца света, кто знает, что у него в голове? — Не смей злословить про папу! Он эти мечи… ради спасения людей создал! Писк позади заставляет их с заказчиком обернуться; пацан смотрит на них злобными глазами, будто разъяренный котенок, и это зрелище настолько уморительное, что он едва не ржет вслух; все же сдерживается. Заказчик темнеет лицом, явно собираясь треснуть пацана (это уже не первый раз?), но вступать в демагогию с мальчишкой сейчас Содзе не собирается. У него свои взгляды. Да, конечно, жалко, что пацан несет ту же херню, что и в книжках… С другой стороны, если он ее говорит, значит, это до него донес Рокухира Кунисигэ… А вдруг в книжках объективная точка зрения?.. Все внутри Содзе холодеет. Но это такая интересная тема для дискуссии! Не с дебилами с фанатских форумов, где его уже раз пять забанили, а с тем, кто Рокухиру знает лично! Боже! Насрать на клиентуру! Все, он нетерпеливый, устал ждать! Содзе поднимается на ноги, кивая заказчику, разворачивается. Тот наверняка будет смотреть на пацана, прежде чем выйти, повернется к Содзе спиной. Они все так делают, старые вояки, потому Содзе их терпеть не может — предсказуемые шакалы. Он вынимает ручку с крайне острым наконечником из рукава, ранее искусно спрятанную, и со всего маха вгоняет ее в затылок заказчику. Тот сползает на пол. Вот так, без какого-либо пафоса или драки. Смерть так и наступает, если ты не особо внимателен. А ручка… ну, в ручке никто не заподозрит хорошее оружие при проверке. Он пинком отшвыривает тело в сторону, а потом смотрит на мальчишку. Теперь тот глядит на него в ужасе. Ох, он в шоке. Не стоило убивать человека у него на глазах. Просчет, господин Содзе Гэнити. Но уже ничего не попишешь; он оттаскивает тело на лестницу, потом прикладывает палец к губам, показывая сопляку, что нужно молчать, а следом поднимается наверх, по пути по рации связываясь с Мадокой и близнецами — а те только и ждут своего шанса. — Ну че, устраиваем старую добрую резню! И не повредите товар, сволочи! Бойня выходит отменная, и ему даже портят рубашку; это очень печально, учитывая, что хорошую рубашку сейчас хрен найдешь, и пусть рана на боку неглубокая, но кровоточит много; приходится кое-как обмотать тем, что от этой рубашки и осталось. Щеголять с голым торсом на бойне — такое себе увлечение, но Содзе не из стеснительных, он при подчиненных вполне может и в ванной посидеть, он сам себе царь. Потому, когда они кое-как убивают часть людей, а вторую заставляют сбежать, он переступает через трупы и направляется к подвалу. За этим местечком он следил пристально — никакая собака сюда не проникла, все в порядке. Пацана точно никто не своровал. Его парни позади него беззастенчиво ковыряются в карманах у трупа, и лишь один Мадока — тот самый занудный Мадока, который иногда бывает слишком правильным для бандита и убийцы — смотрит Содзе прямо в глаза. — Сбежавшие подпортят тебе репутацию. Не боишься? — Да ваще насрать, я сегодня приобрел гораздо больше, чем потерял, — Содзе не скрывает довольной широкой улыбки, направляясь к подвалу. Он хрустит шеей, а потом смотрит на трупы под ногами. Надо бы тут все расчистить… Сегодняшняя добыча слегка чувствительна к виду мозгов и кишок. — Ты представь себе! Рокухира Кунисигэ собственной персоной! — Так это его сын, а не он. — Но он же захочет встретиться с сыном, не? Со спасителем своего сына! — гордо задрав нос, Содзе декларирует: — Я даже ничего в обмен не попрошу! Руку пожму только, пару вопросов может быть… Но не стану тут угрожать всем, мол, дай мне свое оружие! Там ж тонкие материи, пожизненные контракты, вся эта херня. А новый он мне не достанет. Грустно, конечно, но что тут поделаешь. Придется мне довольствоваться тем, что имею… Ладно. Мадока! Ты ж у нас с сестрой, да? Умеешь с детьми обращаться? Близнецы прекращают рыскать по карманам и начинают ржать. У Мадоки сразу поднимаются брови. — Я младший брат как бы. — Мне похер! Будешь у нас главной сиделкой, пока я буду бизнесом заниматься! Понятненько? И Содзе с гордым видом идет в подвал. Он вытаскивает труп заказчика и отшвыривает подальше, потом уже подходит к пацану — того явно впечатлило нахождение с трупом в одной комнате, потому что кровяка с него начала по лестнице течь вниз, на пол, незримо о себе напоминая. Ой, неувязочка. Но Содзе не самый большой мастак в разговорах с детьми. Он просто подходит к пацану, режет стащенным ножом стяжки, а потом присаживается перед мальчишкой на корточки. Тот все еще косит взглядом в сторону кровавой лужи, но все же в основном смотрит на него. Отлично. — Как звать? — Тихиро, — едва слышно шелестит пацан, и Содзе ухмыляется. Миленькое имечко. — Крутяк, — представляется сам. — Видишь ли, так получилось, что… — Вы пришли меня тоже… похитить, да? Чтобы папу шантажировать? Содзе захлопывает рот. Ну… с учетом обстоятельств, это разумный вывод. Он думает о том, как смотрится по стороны. Мало того, что убил мужика на глазах ручкой, так еще весь в крови и без рубашки… Да, татушка у него просто отпад, но может шокировать неподготовленного зрителя. — Нет. Не совсем. Так уж вышло, что я большой фанат твоего бати, — он разводит руки в стороны. — Вот прямо капец какой огромный, все книжки прочел, все такое, но кумира встретить я не могу по вполне понятным тебе причинам. А тут, значит, я выясняю, что его дорогой сын был похищен… Пацан щурит глаза. Для… сколько-то-там-летки у него весьма грозный взгляд. — Я понял. Ты хочешь найти папу и убить. — Я такого не говорил. — Я не дам! Не позволю! Ой, какой же он крикливый… Вот поэтому Содзе и ненавидит детей! Он понятия не имеет, как с ними обращаться! Мальчишка возмущается, но сбежать не пытается, явно боится, и Содзе этим пользуется; он хватает его и, игнорируя тонкий визг, закидывает себе на плечо, словно мешок с картошкой. Тихиро пытается стучать по его спине кулачками, но получается не очень, и вскоре он отвлекается на тату — еще бы, наверняка такой охрененной вещи не видел! Ничего, он еще поймет, на что это отсылка, и вот тогда точно убедится, что Содзе-то ему не пиздит! Но вступать в демагогию с детьми, нет, правда, это не для него. Он поднимается по лестнице, а потом рявкает: — Мадока! Доставь нашего прекрасного гостя в тачку! И ради бога, не в багажник! Птенчика и правда зовут Тихиро; в базы данных Содзе сказал не лезть, иначе их засекут «Камунаби», а «Камунаби» — это головная боль для всех, включая Рокухиру Кунисигэ, потому что, как понимает Содзе со слов Тихиро (тот говорит, но крайне неохотно), кроме отца, некоего Сибы и одной из шишек в правительстве (всего одной!) он больше ни с кем не контактировал. Удивительно, что при столь малом круге общения он не стесняется Содзе и остальных, хотя видно, что нервничает. Может, от шока. А может, просто разумный малый. Есть и третий вариант — этот некий Сиба настолько опасен, что пацану просто нечего бояться. Слухи и поиски приносят всякие интересные новости про бывшего палача все тех же «Камунаби», и становится как-то слегка неуютно… Но все это выясняется уже потом. Для начала же они плетутся в безопасное место. Дорога на базу в Тибе, пока не особо обжитую (там все пока готовится для будущей лаборатории) занимает достаточно времени, потому что ездят они, плутая по всем возможным дорогам; близнецы сидят впереди, один за рулем, а водит он херово, Тихиро же зажат между ним самим и Мадокой, который явно принимает свое положение как наказание и просто смотрит вдаль с тоскливым глубокомысленным видом, отчего близнецы над ним угорают. Тихиро отвечает лишь когда его спрашивают. Тощим не выглядит, но явно немного голоден, отчего (и сопоставляя слухи) Содзе делает вывод, что похищение случилось около недели назад, кормили его так себе, но все же не жадничали. По дороге они заезжают в забегаловку, где Содзе покупает ему какой-то бургер, и Тихиро смотрит на него с крайне загадочным видом, но видно, что слюнки-то бегут, глазки сверкают, пахнет дрянь аппетитно. — Не тормози, жри, пока дают, — Содзе лениво зевает. Господи, вот бы выспаться, он два дня нормально не спал, пока ждал нужного звоночка. — Я такое никогда не ел. Выглядит вредно. О нет, он еще и приверженец культа овощей!.. Помни — не вступай в демагогию с ребенком. — Один раз можно. Нет тут ничего не вредного, это говяная забегаловка. — Не ссы, поц, наш босс таким говном каждый день питается, и как-то еще жив, — ржет близнец за рулем, и Содзе от души пинает его в спинку кресла, отчего тот ойкает. — Завались, а? — Да будто это не правда! — вступается за брата второй. — Алкашку только так! — Бухло — не жрачка! — Видишь, он еще и не ест нормально, — близнец кивает Тихиро с прискорбным видом. — Так что кушай, не стесняйся, тебе точно плохо не станет. Мальчишка им явно всем не верит, но голод берет свое, и он съедает бургер. Едут они такими дорогами, что пацана по пути начинает укачивать, но, к счастью, вместо тошнилки он выбирает другой путь и просто засыпает, и Содзе приходится положить ему руку на плечо, чтобы случайно не улетел вперед при резком торможении; так тот и вовсе к нему прислоняется, и подобным путем они доезжают до базы, пока Содзе гадает, что ему делать дальше, потому что настолько подробно он план не обдумывал. Связаться с Рокухирой не представляется возможным. Сибу этого желательно обойти, иначе тот свернет ему шею. Это гарантированно. Плюс надо подождать, пока отстанут «Камунаби»… На всякий случай Содзе посылает ребят разыскать оставшихся выживших с той базы, чтобы слухов поползло как можно меньше; близнецы и Лучшая Нянька Месяца (Несостоявшаяся) покидают его, и на базе почти никого не остается, но это нормально. Он вытаскивает пацана из тачки, смотрит на него, полусонного, раздумывает… Ночью он обзванивает своих информаторов и деликатно интересуется про происходящее, намекая жирным чеком, что будет крайне благодарен, если слухи не распространятся; те только рады такому пожертвованию. Все это выглядит как повод для встречи с кумиром, но Содзе тщательно осматривает пацана — на предмет травм, вообще-то — и чувствует, что руки у него для мелочи больно мозолистые. Наверняка ведь папаша обучает своему семейному делу. Довольно разумно, что он обучает сына своему искусству. Но все же, ребенок… Так необычно… Зная противоречивые слухи, на его месте Содзе бы побоялся заводить семью (не то, что у него такая и ныне имеется). Впрочем, своего идола он любым примет. Он принимает звонки всю ночь, слыша прекрасные новости о том, что сбежавшие крысы постепенно истребляются, а сам то и дело косится назад, где в соседней комнате с офисом (он иногда спал там, когда лень было возвращаться в нормальное место) дрыхнет пацан. Под утро он, кажется, засыпает прямо за столом. Просыпается от того, что слышит рядом шорох, отчего едва не наворачивается со стула (ебучие колесики!). Мальчишка стоит рядом, но не с ним, а с окном, и смотрит во двор замка. Он явно редко бывал снаружи, потому глазеет на все с таким восхищением, и это веселит Содзе. Как же там его звали… — Тихиро, — вспоминает он. Мальчик поворачивается в его сторону. — Ты у нас ранняя пташка, полагаю? — Сейчас десять утра. Как вообще говорят с детьми? Когда Содзе был ребенком — примерно возраста этого сопляка — он в основном получал только побои. Но тогда было совершенно другое время, и он рос в среде, не особо благоприятной для детей — среди бандитов, к которым потом и присоединился. Этому пока не за что затрещины отвешивать. Потому Содзе пожимает плечам, тянется к пачке сигарет и закуривает; Тихиро тут же начинает кашлять. — В помещении курить нельзя. — Это кто такую херню сказал? — Правила пожарной безопасности. Тут же все из дерева. Сигарета чуть не падает изо рта у Содзе от такого. Ну дела! Вроде его похитили, а он тут права качает! Он аж теряется от такой наглости. — Вы прямо как Сиба-сан… Это тот отравленный охранник? Бедолага, его тоже пилят запретами? Содзе хочется сочувственно пожать ему руку. — Ты знаешь, что страшным дядям хамить нельзя? — Вы, по-моему, меня оттуда спасли. Потому что Вы — поклонник папы. Разве нет? — Ну, бля, да, но… — Не ругайтесь. Сыновья, растущие в закрытой среде со своими отцами, часто их напоминают… Да быть того не может, чтобы Рокухира Кунисигэ был таким занудой! Но ужас и сомнения подкрадываются к его сердцу. Никогда не знаешь, кем может обернуться твой кумир на самом деле. Он снова смотрит на пацана, пацан — на него, потом Содзе задумывается… — За болтовню за завтраком ты на меня орать не будешь, мамкин праведник? Тихиро просто хмурит брови. На завтрак находится пиво. Не очень подходит. На базе мало кто есть, она все еще в стадии ремонта, а весь народ бегает и убивает выживших крыс. Содзе рыщет еще и находит еще живой хлеб и немного сыра. Откуда тут сыр — вопрос интересный, кажется, кто-то так похмелялся. Наспех он строгает пару бутербродов и швыряет пацану, Тихиро смотрит на них без особого воодушевления, но все же принимает. К счастью, дешевый растворимый кофе он пьет. Сам Содзе решает, что ему кусок в горло не лезет. Он лениво располагается за столом, смотрит на Тихиро, щурится… Ну те на. Сын Рокухиры. Кто бы мог подумать! — Куешь с батей-то небось? Тихиро поднимает на него осторожный взгляд, задумывается и кивает. — Сковал хоть один меч сам? — Мне тринадцать, — ах, значит, он примерно верно думал. — Я только помогаю. — И как? Немного подумав, Тихиро пожимает плечами. — Все хорошо. Зачем Вы спрашиваете? — Да мне просто любопытно. Я же говорил — я фанат твоего отца. Не каждый день встретишь кого-то, кто знает его так близко, — хочется курить, но Содзе взрослый человек, он не будет спорить с ребенком, а единственный способ избежать этого — пока что не брать в рот сигарету. — А твой папаня, он что с новыми мечами делает? — Часть дома храним. А так… не знаю. — А магические клинки? Для своих тринадцати Тихиро бросает на него слишком уж многозначительный взгляд. — Понятия не имею. — Врешь. Я сразу вижу. Да ладно, я не попытаюсь шантажировать твоего батю… Я знаю про пожизненные контракты. Такая обидная херня, хотя понятно, зачем ее сделали. Когда он это произносит, Тихиро перестает хмуриться так сильно. Ну и ну. Такой странный ребенок. Содзе смотрит вниз, на чашку дерьмового кофе, потом отпивает. — Для похищенного пацана ты больно спокоен. — Я знал, что меня спасут. Правда я думал, что это будет Сиба-сан. — Тот отравленный мужик? — Вы знаете? — Содзе хмыкает, и Тихиро тупит взгляд. — Да. Мы были на фестивале… Наверное, ему подсунули отравленную еду… Там такая паника поднялась, когда он упал, а потом, видимо, меня схватили. Простой и элегантный в своем исполнении план. Но его тщательно готовили, это точно. Содзе ничего не говорит, просто воображает себе, как злится тот бывший палач «Камунаби». Как начал возиться с ребенком, так сразу сломал клыки. Так оно и бывает. Люди заводят семьи, а потом становятся мягче и теряют свою уверенную хватку. Случилось ли так с Рокухирой Кунисигэ? Хотя Содзе знает лишь его творения, почерк мастера. Он сможет понять лишь когда увидит новый меч. — Но ты все равно не беспокоился? — Только за Сибу-сана… А что бы они мне сделали? Убили бы. Отрезали бы пальцы или уши и отправляли на адрес этого Сибы, чтобы поторопить с выкупом. Столько всего. Вот тут-то и видно, что Тихиро — тепличный ребенок. Это несказанно веселит Содзе, и он откидывается назад на стуле, размышляя, что сопляку жутко повезло, что именно он решил влезть в ситуацию. Все же, он истинный поклонник Рокухиры Кунисигэ. Но он решает промолчать. Ума хватает не пугать малявку, ему потом все равно все объяснят… — А Вы правда… не хотите требовать с папы что-то? Содзе пропирает на гогот. — А че я мог потребовать? — Магический меч! — Я хочу! — искренне признается он. Кто осудит? — Но я ж не дурак. Где он мне его достанет? Да и мне самому интересно такой сделать. Типа, знаешь, не просто получить готовое, но и превзойти… все такое. Глаза у Тихиро загораются странным блеском. — Вы хотите сделать свой магический меч? Но зачем? — Кто не захочет сделать магический меч? Ты вот будто не хочешь. Вопрос меткий. Мальчишка смущается. Ну конечно… Кто и правда не захочет! Это совершенно нормальная мечта в их время. Кто-то из мальчишек хочет себе девчонку покрасивей, кто-то успехов в спорте, ну, знаете, совершенно нормальные желания, а кто-то играется в войнушку, потому что нынешние дети этого не помнят, и для них такие игры — все равно что просто драки. Но это нормально. Так случается с каждым поколением, и потому они и желают себе магический меч. Правда те, кто видел их вживую, тоже бы не отказались. — Правда не хотите ничего требовать? — Ну разве только разговора… Но это, вроде, не очень опасно для окружения. Может, Рокухира Кунисигэ восхитится его стремлениями! Может, подскажет советом! Боже, они бы о стольком могли поговорить! Хотя было бы прикольно просто его послушать! Просто посмотреть на кумира вблизи, боже, это ж так охрененно! Столько интересного можно выдумать… Ему же позволят, да? Конечно, слава у него дурная, но Содзе же сделал то самое доброе дело, ради которого можно на один момент и прикрыть глаза на то, что он тут продает оружие… Ну честное слово, будто этот Сиба людей не убивал! Он снова смотрит на Тихиро, но тот, обладая мудростью тринадцатилетки, вроде даже принимает такое положение дел. Удивительно, что его не тошнит из-за увиденного трупа, хотя, может, тогда он был в шоке, а смерть была не особо кровавой, вот он и думает, мол, наверное, ничего и не было… Многие так себя обманывают. Содзе во всяком случае об этом знает. Сам он привык к виду трупов еще с детства. Но потом Тихиро задает вопрос, и становится как-то неловко. — А Вы чем занимаетесь? — Я торгую, — тут же находится с ответом Содзе. И даже не ложь. — Немного нелегально, но этим сейчас многие занимаются. — Оружием, да? Он тянется рукой к кружке с кофе и делает большой глоток, соображая, почему пацан такой умный. — Колись, как догадался? — Вы сказали, что хотите сделать меч. Значит, работаете с оружием. Наверное, им же и торгуете… — Будешь меня обвинять? — Это и правда неправильно, — боже, какой он маленький зануда. — Но, если я Вам это скажу, Вы же не прекратите. Я умею закрывать глаза на то, что не положено, но делается. С папой привык. Тут-то Содзе и навостряет ушки. — А че твой батя? О, а вдруг такая реакция вызвана тем, что Рокухира все еще поставляет оружие на черный рынок?! Он же его куда-то девает! Точно! Потому Тихиро и не удивился трупу, он наверняка привык к мысли об этом! То-то этот дебил с бородой и вышел на Рокухиру, вычислил по оружию… А агент «Камунаби» с ними для контроля… Господи, в этом столько смысла, что страшно становится! Ну тогда он точно будет рад поговорить с Содзе! Он же продает оружие! Они практически коллеги!.. — Он забывает выключить плиту… Че. — … и постоянно оставляет открытым окно, хотя я просил его это не делать. И свет не выключает. Че. — Еще иногда на ночь оставлял молоко на столе, и оно скисало. Че. — И везде разбрасывает носки. Содзе сводит брови на переносице. — Че… Да ну нет. Бред. Бредятина! Какие еще нахрен носки?! Он так и говорит Тихиро — прекрати, мол, пороть чушь — но тот смотрит в ответ так строго, что Содзе в ужасе понимает, что, кажется, так оно и есть. Это правда. Про носки, и про не выключенный сет. Ну нет. То есть, это же невероятная информация. О таком в книжках не пишут! Но бредятина. Быть такого не может! Какие еще к черту… пакеты молока на столе… — И готовить он не умеет. — Заткнись. — И посуду за собой никогда не моет, это делаю я. — Умолкни. — И… — Закрой рот! И вот так Содзе Гэнити скатывается до спора с ребенком. Демагогия с тринадцатилеткой!.. Просто невероятно. До чего докатился! Хорошо, что еще парней рядом не было, а то совсем позор… Он должен стыдиться этого, но Содзе вообще не ощущает в себе сил; наверное, в нем сталкиваются две сущности, одна из которых шепчет ему, мол, уж сын-то Рокухиры явно получше его знает, чем ты, читавший только дерьмовую правительственную пропаганду (иной про Рокухиру Кунисигэ, к сожалению, не издают). Потому Содзе в сомнении. С одной стороны, такое описание вообще не свойственно человеку, которого он боготворит. Ну как можно все это совместить с сотворением божественных шести оружий? С другой — почему нет? Подумаешь, готовить не умеет. Содзе вон тоже повар так себе. А носки разбросать — это ж вообще святое дело. Какое там дело до носков, пока ты занят созданием оружия. В спорах они проводят утро, пока Содзе на задает свой главный вопрос: — Ты вообще знаешь, как выйти на твоего отца или Сибу? И тут пацан прикусывает язык, потому что понятия не имеет. Домашнего телефона у них нет, своего адреса он не знает, потому что ему никогда его не говорили, а в способности этого Сибы входит телепортация — и ему нет нужды владеть этой информацией (плюс — это небезопасно). В этот момент его до этого стойкая уверенность, что все будет хорошо, начинает ломаться, и проблески неуверенности наконец вводят Тихиро в то состояние, которое и было ожидаемо в такой ситуации. В общем говоря, он нервничает. — И что же теперь делать?.. Вопрос хороший, но у Содзе есть план. Отличный план, и он будет его придерживаться. Пацан говорит ему главное — что есть этот Сиба, значит, нужно его искать. Рокухиру Кунисигэ найти невозможно, а вот про Сибу он уже находил информацию, и это было даже в Токио, значит, скорее всего он сейчас работает наемником. А уж наемника отыскать просто. Надо просто с ним связаться, дать намек… но можно немного потянуть время для драматизма. Или скорее безопасности, потому что про Сибу знают и остатки выживший крыс, а их нужно добить. На том он и решает: направляет ребятам запрос разобраться со всеми, потому что ранее информаторы предоставляют ему информацию о еще найденных беглецах, а сам говорит сопляку, мол, так и так, но совсем скоро ты будешь дома, не ссыкуй. Сложно сказать, верит ли ему Тихиро, у него не лицо, а натуральный такой кирпич, но он вроде даже не хнычет, затихает… Приходится направить одного из подчиненных без способностей купить что-нибудь пожрать на ближайшее время, а сам Содзе пытается вытянуть из пацана хоть что-то об отце, помимо отвратительных хозяйственных привычек (их отсутствия, по факту). Тот все никак не дается, только говорит, мол, когда отец берется за ковку — совсем другой человек… Содзе может только мечтательно охать и ахать, воображая себе, как это выглядит. Как и любой ребенок, с течением времени Тихиро наглеет. Это скорее нормально, в его возрасте сам Содзе был таким же, за что часто получал по шее, но это научило его паре житейских премудростей. Тихиро одолевает любопытство: он следует за Содзе хвостом, потому что больше никого тут и не знает, нервничает из-за этого, а Содзе хотя бы вещает о том, что трогать его не станет. Да и у остальных тут рожи бандитские, это да…Это льстит! Наверное. Ему двадцать пять, значит, ему еще свойственные некоторые невероятно абсурдные выводы мышления, которые обычно исчезают с возрастом… (они не исчезнут). — А как Вы делаете магический меч? На лапшу быстрого приготовления в качестве обеда Тихиро смотрит скептично, но ест. Содзе же пожимает плечами. У него сегодня особое блюдо Ле Латте Де Никотино (короче говоря, кофе и сигареты). — Я его пока не кую. Для этого мне нужен металл, а его мне пока только в теории обещают. Эта лаборатория не только для этого проекта создана. Но если получу, то сначала нужно будет избавить его от токсичного свойства. Взорваться никому не хочется. — И Вы будете ковать, если получится? Ковать… Он никогда в жизни не ковал! Содзе даже вообразить себя так не может. Хотя было бы неплохо попробовать. Но он не дурак, потому этим, естественно, заниматься сам не будет, иначе переведет редкий металл ради пробы собственного мастерства. — Я? Нет. Я отдам это умным людям. Ему не нравится, как смотрит на него Тихиро. Тринадцатилетки должны уважать старших, нет? — Но это же Вы хотите стать на один уровень с папой. — Ну да! Исследование-то мое. — Если Вы сами не сделаете меч, то это не Ваша работа, — с уверенностью заявляет Тихиро. О нет. Нет-нет-нет. Идите все нахрен. Он сам для себя решит, что его работа, а что — нет. И какой-то сопляк ему указывать не будет! — Это мое исследование! — рявкает Содзе, ударяя кулаком по столу. Что он там говорил про диспуты с малолетками? — Я че, похож на кузнеца? Но всю методику разработаю я! Начиная от температур и заканчивая формой оружия! — Если бы оно было твое, то ты бы сам все сделал! От начала до конца! — Я занятой человек! — Тогда это не твоя работа! — возражает ему Тихиро. Ох, он горит за работу папани душой. Милое зрелище, но они в стадии дебильного спора, потому Содзе пока не воспринимает эту мысль как что-то забавное. — Папа сам все сделал! От начала до конца! — Это лишь детали. — Это не детали! Они спорят еще, и в офис, где они и сидят, вваливаются два увальня без присутствия интеллекта на лице — близнецы, очевидно. Они наблюдают за их спором пару секунд, а когда в них впивается аж два взгляда, то умилительно воркуют: — Ой, это че, Содзе-сан у нас работает нянькой? — Никогда бы не подумал! — Кажется, сегодня произойдет неожиданное сокращение штата, — угрожающе шипит Содзе, протягивая руку к лежащему на столе ножу, и близнецы с гоготом ретируются прочь, бросив напоследок только что-то про то, что почти всех крыс уничтожили. — Ну и ну… Ну че ты на меня пялишься? Опять начнем этот глупый спор? Хорошо было бы сделать меч своими руками, но разве он похож на бога ковки? К сожалению, он простой и скучный человек с великими стремлениями, который лишь немножечко приблизился к их осуществлению. Тихиро ничего не говорит и просто хмурится. Смехотворно. Так проходит несколько дней, за которые остатки группы добивают. Как Содзе и теоретизирует, обезглавленная змея не может укусить, и эти люди теряют всякую мотивацию продолжать. Так часто бывает с культами, а Содзе просто пользуется тем, что ему доверяют; то, чего не могут достичь «Камунаби», потому что они все правительственные шавки и хуесосы. Все эти дни он пытается разговорить пацана рассказать что-нибудь про технику отца, но в итоге выясняет, что (разумеется) никаким секретам про магический клинок его не обучили, что, типа, несомненно невероятно печально… но, с другой стороны, что-то подобное может скрываться и в секрете изготовления обычного меча. Клинки, созданные Рокухирой Кунисигэ, высоко ценятся до сих пор. Ему удалось урвать парочку тех, что еще застали войну, но хорошее оружие со временем теряет остроту — потому что ты часто его используешь. Было бы невероятно получить клинок, изготовленный лично для себя… Ой, сладкие мечты… Но пацан знает технику. И он тоже Рокухира… В голове рождается План, какой может только быть создан двадцатипятилетним лбом, который устраивает спор с подростком. То есть, абсолютно гениальная идея, конечно же. Какую еще может придумать Содзе? — А слабо без батька что-то сделать? Конечно же он играет на струнках мужской гордости, и Тихиро, очевидно, на это покупается, потому что он тринадцатилетка, и пусть он весьма собранней многих ровесников, его все еще легко подловить на таких простых вещах. Он надувается, скрещивает руки… В этот раз они снова в офисе, где он разбирает бумаги, а за окном гремит гроза. Мерзкая погодка, но отличная для того, чтобы посидеть в комнате и посмотреть на это буйство природы со стороны. Но Содзе нравятся грозы. Он позволяет себе развалиться на диване и лениво прикрыть глаза, пока Тихиро шляется по комнате. В основном его, конечно, интересуют все книги про папашу, собранные тут. Наверное, в их доме такого дерьма нет. Ну еще бы. Здесь столько чуши написано. Эта мысль раздражает его цокнуть языком, и Тихиро, отвлекаясь от очередного сборника ереси, написанного ручками правительства, апатично смотрит в ответ. — Не слабо. Но я пока только учусь, — он смущен? — Мне еще не разрешают делать все одному. И силы удара еще не очень хватает… — Ну вот. А я думал уломать тебя сделать для меня крутой меч. — Ты же фанат отца? Они переходят от уважительного «Содзе-сан» к такому, всего за пару дней. И где оно, уважение от молодежи… (ему только двадцать пять, да-да). Хотя неудивительно, потому что Содзе и сам не из тех людей, кто будет лизать другим ботинки, максимум панибратские отношения, пацан это чует и копирует. Хотя, вероятно, его и дома так воспитывают. Он говорит «папа», значит, с папаней у них нормальные отношения, никакой строгости. На нем любопытно изучать всякое… Содзе тушит сигарету в пепельнице, сминая ее до комочка. — Конечно. — Но я-то не папа. Тихиро отвлекается от книги и смотрит во двор, будто выискивая там что-то интересное. — Зато ты его сын. — Но мой меч не будет таким же как у папы. Как тут не закатить глаза? — И че? Ты его сын. Он тебя научил всякому интересному. А еще это типа инвестиция в будущее… Представь, ты станешь в будущем известный кузнецом… А я смогу хвастаться, что у меня одно из твоих первых творений. Да это ж капец как охрененно. Это явно льстит Тихиро. О, к нему так легко подлизаться. В глазах что-то меняется. Это невероятно веселит Содзе, но он не показывает этого, просто слегка ухмыляется. Дети такие простые. Он наблюдает за тем, как Тихиро подходит ближе к окну, снова смотрит туда, а потом захлопывает книгу и кладет ее на стол. Это одна из биографий Рокухиры Кунисигэ. Редкое издание. Жалко не подписное, но таких и нет. Содзе искал только лучшие версии изданных книг. Все для своего кумира. Тихиро же смотрит на книгу хмуро. — Ну и бред же здесь написан. Содзе распахивает глаза. Да неужели?! — Вот! Видишь! Видишь! Я тоже так думаю! И особенно мотивы! — А что с мотивами? — Спасение невинных? — Содзе закатывает глаза с агонизирующим видом. — Чушь собачья! В этот раз глаза в шоке раскрывает Тихиро. — В смысле чушь?! И вот так наступает второй раунд спора с тринадцатилеткой. Просто поразительно. Поиски продолжаются; крысы добиты, и, значит, настало время забрасывать уловку. Содзе снова связывается с информаторами, но лишь парой. Он пускает в подполье слух, что у него, Содзе Гэнити, есть вещь, которая нужна наемнику по имени Сиба — та драгоценность, которую тот упустил около недели назад. Всю эту неделю пацан находится подле него, ворчит на старые привычки, вроде курения, но не демонстрирует признаком дискомфорта — чует, наверное, что тут его не обидят. Это очень удобно… Тихиро мало говорит, но Содзе удается вытянуть из него хоть немного. Показать пару техник. Наблюдать за ним, за частичкой Рокухиры Кунисигэ прямо перед собой, той, что знает столь много — незабываемое чувство. С каждым днем он все ближе и ближе к своей долгожданной цели… Плевать на потери в репутации, это того стоит… Сон на диване убивает его спину, но выбора нет. Из крепости он не выберется, пока не доберется до своей цели. Слишком опасно. Пусть выживших и убили, сделав одолжение «Камунаби» (к огромному сожалению), на него за такой крысинг все равно начало точить зуб слишком много людей, и пусть Содзе насрать, все равно у него самое лучшее оружие, чьей демонстрацией он еще и занимается, заточку в почку получить как-то все равно не очень хочется. Этой ночью ему не особо спится, и он просто смотрит в темный потолок, размышляя, что делать завтра… Это рабочие вопросы. Все они уходят из мыслей, когда дверь рядом скрипит, и из спальной выходит силуэт. Содзе не подает виду, что это видит — просто наблюдает за тем, как Тихиро стоит в проходе, сначала, очевидно, смотря в его сторону, пытаясь рассмотреть, спит ли он, а потом, ложно убедившись, что нет, крадется к книжному шкафу. Снова тянется к тем же глупым книжкам, потом идет к окну и начинает листать, пытаясь увидеть что-то в лунном свете. Отличная возможность убить себе зрение. Содзе про себя смеется; затем он незаметно встает с дивана и подкрадывается к сопляку, а потом хватает его; тот взвизгивает, и тяжелый фолиант едва не бьет Содзе прямо по лицу. — Попался, клоп! — Отпусти! Содзе смеется, когда Тихиро пытается вырваться, но потом просто безвольно повисает у него в руках, оповещая, что сдается. Мучить детей, несомненно, очень весело, но если он с этим затянет… могут возникнуть проблемы. Потому Содзе разжимает руки, а потом забирает книгу из рук. — Не читай эту ерунду. Сам же говорил — бредятина. — Это единственный способ узнать некоторые вещи. — Некоторые?.. Они смотрят друг на друга. В блеклом лунном свете лицо пацана кажется белоснежным, а глаза — алыми, насыщенными, словно кровь. Глаза человека, создавшего идеальное оружие убийства. Содзе чувствует, как невольно растягиваются его губы в ухмылке. — Почему ты так обожаешь папу? — спрашивает он. Содзе пожимает плечами. — Он — гениальный творец. — Но должна же быть какая-то… особая причина. Особая? — Вроде чего? — Что тебя… побудило? Тихиро тянет руки к книге обратно, и, немного подумав, Содзе все же отдает ее. Тот листает страницы, особо не вчитываясь, а потом останавливается на странице с рассказом про человека, что, по словам историков, возглавлял остальных мечников. Содзе тоже смотрит на нее, а потом неожиданно для себя хмыкает. — Я видел мечи вживую. — Во время войны? — Не во время войны их и не использовали. В чем твоя проблема-то? — Я знаю про все мечи, кроме одного, — серьезно произносит Тихиро, гладя страницу про шестой клинок, но потом все же захлопывает фолиант. — Мне пришлось узнавать о нем из учебников. Папа много рассказывал про все мечи и их владельцев, даже фото показывал… кроме этого, — смущенный взгляд падает на Содзе. — Ты знаешь, почему? — Я… Конечно, я знаю — вот, что хочет сказать он. Я видел это собственными глазами. Пять клинков не были способны остановить противника, несмотря на то, что это было похоже на схождение пяти богов войны на землю, и для полной победы потребовался шестой. Кто знает, что именно случилось на самом деле. Он знает слухи про первую пятерку, про то, что те живут среди людей, притворяясь мирными гражданами. Он лично слышал, что один из них даже тренирует полицейских, но никогда не намеревался посмотреть на него — Содзе это интересовало мало. Кого заботят мечники? Но про шестого — их лидера, самого последнего бога войны — слышно не было ничего. Вот уже больше декады стоит тишина. И Рокухира Кунисигэ отказывается говорить о нем своему сыну… Тихиро говорит, что мечи были созданы ради тошнотворных идеалов, описанных в книгах, но это противоречит увиденному Содзе лично, а теперь еще — и поведению самого Рокухиры Кунисигэ. Допустим, это правда. То, что величайший убийца всей истории — создатель оружия, способного уничтожить весь мир — действительно решил воспитать сына иначе от своих первоначальных взглядов и нассал ему в уши этим дерьмом. Все возможно! Тогда понятно, почему он молчит. Но это так странно… Неужто он и правда поменял точку зрения? Нельзя сначала создать такое оружие, а потом резко пойти на попятную. Он смотрит на книгу. Потом закатывает глаза. — … черт его знает. Я же не знаком с ним лично. Может, там была какая-то убойная кровавая мясорубка. Или тот парень помер. Или чокнулся. Или, не знаю, стал преступником. Но я бы тогда его знал! Боже, столько вариантов. Тебе вообще тринадцать. Подрастешь — узнаешь, думаю, такое-то тебе расскажут… А этим говно-пособиям не верь, там только херню и пишут. Тихиро ничего не отвечает ему в этот раз, просто кивает. Он аккуратно возвращает книгу на место, а потом направляется обратно в комнату, но на пороге смотрит на то, как у окна Содзе закуривает. Наверное, сейчас опять начнет лекции читать, раздраженно думает тот, но, неожиданно, Тихиро ничего не произносит и просто скрывается в темной комнате. Повисает тишина. Сиба — его полное имя, как выясняется, Сиба Того — врывается в лабораторию в Тибе, подобно ураганному ветру; он появляется тут и там, выбивает дерьмо из ребят, а потом, словно призрак, оставляющий позади себя запах озона, телепортируется в кабинет Содзе. Тот даже пикнуть не успевает, хотя занимается своей любимой вещью — очередным бесполезным диспутом с малолеткой, но в этот раз на тему нейтральную, мол, можно ли есть только лапшу быстрого приготовления и пить кофе, что Содзе считает совершенно нормальным, а Тихиро пытается упирать на то, что нет. Когда вспышка приносит перед ним неизвестного человека со светлыми волосами и убийственным взглядом, Содзе по инерции собирается броситься в атаку — интуиция у него на пределе, но он медленней, чем скорость света, такая уж досада. Первый удар сбивает его с ног, Содзе уже тянется за ножом за поясом, но блондин быстрее — хватает со стола что-то и бьет его карандашом (серьезно?) прямо в глаз, и только окрик Тихиро заставляет его застыть вместе с грифелем прямо у глазницы; Содзе тяжело дышит, чувствуя, как колотится у него сердце, потому что считанных миллиметров не хватило до того, как ему пришлось бы натурально выбирать повязку на глаз. Он что, современный пират? Что это за херня? Но да; Тихиро. Тихиро тут, и Тихиро окрикивает его: — Сиба-сан! Твою ж мать, думает Содзе. Если бы не сопляк, то прощай глаз! Мальчишка влезает между ними, расставляет руки в стороны и с паническим видом трясет головой. — Нельзя! Тут уже теряются все, но Сиба собирается быстрее — не убирая карандаша, он кладет Тихиро руку на плечо и заводит его себе за спину, игнорируя попытки сопротивляться, а потом голосом ласковым, но крайне опасным, не предвещающим ничего хорошего, произносит: — Решил со мной поиграться? Я услышал твой зов. — Вот ты сукин сын, — Содзе цокает, а потом хватает карандаш и убирает от своего глаза подальше, приходится приложить силу. — Между прочим, я тебя, лихо обосравшегося, спас от тотального обсера! Расправился с теми ребятами, вытащи малявку, даже кормил задарма, а твоя первая реакция — меня убить? Сиба смотрит на него, не мигая. Вот уж точно цепная псина Рокухиры Кунисигэ. — Такая тварюга, как ты, просто так ничего делать не будет. — А я вот сделал! Терпение у Содзе на исходе, хотя чего он еще ждал? Благодарности? Ну, вообще-то… Ладно, от бывшего агентика правительства он точно нихера хорошего не ожидал. Эти твари вообще благодарными быть не умеют. Но он все же ухмыляется. Нельзя терять лицо перед врагом. — Если ты так ссышь, что я такой злой, то почему не хватаешь пацана и не сбегаешь? Взгляд Сибы становится угрожающей. Он все же опускает руку с карандашом, швыряет его на стол; краем глаза Содзе замечает, что он все прижимает к себе Тихиро другой рукой, и от этого зрелища его начинает выворачивать наизнанку. Фу, ну и щенячьи нежности… Хотя теперь точно явно, что Сиба этот — просто нянька с крайне темной предысторией. — Ты действительно та еще мразь, — продолжает Сиба, будто не слыша вопроса, но, очевидно, на него отвечая, — и не сделал бы ничего просто так. Однако именно это меня и беспокоит. Если рыба твоего размера полезла в дело, то тут что-то нечисто. Ответишь честно, — Сиба улыбается, но звучит зловеще, — то я даже не сверну тебе шею. Но просто так свидетелям того, что… — … у Рокухиры Кунисигэ есть сын ты уйти не дашь, да-да, уже понял, — Содзе зевает. Он видит, как Тихиро дергает Сибу за рукав. — Сиба-сан! — Погоди, Тихиро. — Но он мне ничего не сделал! Не надо никого убивать. — Даже своему пацану не поверишь? — Содзе насмешливо разводит руки в стороны и даже не вздрагивает, когда пресловутый карандаш снова оказывается в руке у Сибы и направлен на него. Сейчас настает момент для панчлайна. Ох, боже, кто бы подумал, что он всерьез будет это кому-то вот так рассказывать, хотя тут вроде и повод солидный имеется… — Ну, так уж вышло, что я — огромный поклонник Рокухиры Кунисигэ, и просто никак не смог пройти мимо. Конечно же сначала Сиба ему не верит. Настолько не верит, что карандаш снова почти используют не по назначению, но влезает Тихиро и доходчиво, насколько вообще так может делать тринадцатилетка, все объясняет, и Содзе только смеяться хочется над тем, что его честь сейчас защищает какой-то пацан. Но пускай, это даже в какой-то мере забавно. Он ржет в голос, когда лицо Сибы меняется, приходится предоставить парочку фактов, Содзе искренне клянется (насколько он вообще может что-либо обещать), что ничего темного за своей душой в этом стремлении не имеет, и вообще, желание у него только одно… Да разве ж оно преступное, особенно после того, как он, рискуя своей репутацией и жизнью, расправился с псами, что посмели тронуть сына Рокухиры? Черт, в нем умер такой отличный актер. На его стороне Тихиро, так что Сибу одолевают сомнения, а потому он просит подождать. Пацана он, конечно же, забирает с собой, и впервые за две недели Содзе наконец-то спит не на сраном диване, а в нормальной постели, и на утро ему не кажется, что его спину пытались сломать. Режим затворничества прекращается, он звонит нужным клиентам и договаривается о встречах, а потом направляет ребяток по делам — в общем, жизнь продолжается, а сам он пускает байку, что уничтоженная им группа задолжала ему крупную сумму за купленное оружие, которое все никак не возвращала, и пусть это не устраняет все сплетни, большинство забывает про эту небольшую историю. Так в ожидании проходит несколько дней, а потом Сиба Того наносит ему неожиданный визит, и говорит: — Ненадолго. Выкинешь какой-нибудь фокус — я тебя убью, усек? Содзе нежится в ванной и от такой наглости слегка охреневает, а потом кокетливо хлопает ресницами. — Че, прям так. Без портков? Ой, ну я стесняюсь… Но нет, к сожалению, приходится поискать штаны. Встреча происходит Где-То; очевидно, ее организует Сиба, и делает так, чтобы никто не понял, где это место находится, потому Содзе туда телепортируют, предварительно нацепив браслеты, блокирующие любую циркуляцию духовной силы в теле; он не сказать, что чувствует себя беззащитным, но как-то неприятно. Это какая-то поляна непонятно где, вокруг зелено, холмы, походит на любое место в их стране. На оружие его тоже обыскивают, и так его еще никогда не досматривали. Сразу видно правительственную шавку. К счастью, в задницу не смотрят. И вот, он раскрывает глаза, сначала видит Тихиро, который с типичной его апатичной рожей машет рукой, что значит, он настроен дружелюбно, а потом Содзе поднимает глаза… Вот тут-то сердечко и екает. Рокухира Кунисигэ! Во плоти! Выглядит старше, чем на старых фото, но это точно он! Те же глаза! На нем дурацкая футболка, но Тихиро говорил про них, потому культурного шока не случается (хотя Содзе все еще не особо может сопоставить свой воображаемый образ и то, что он видит перед собой). Сначала Рокухира смотрит на него с подозрением, а потом улыбается; Содзе понимает, что, наверное, выглядит крайне тупо, раз это веселит легендарного кузнеца. Но он ничего не может сделать. Просто забывает, как дышать. Рокухира подходит ближе. Черт, какой он высокий… И эти руки! С какой же силой он лупит этим молотом… Но плевать на руки, эти глаза!.. — Я слышал, ты вытащил моего сынишку из передряги. Это правда? Содзе издает загадочный звук, который Рокухира воспринимает, как согласие. Он улыбается шире и смеется, и вот это смех!.. Такой громкий, но в нем что-то такое ощущается, как сила… Сразу видно, что не зря он кумир Содзе… Этот голос!.. Но все же взгляд перекрывает все остальное. Черт! Он вообще не так себе все это представлял! Что сейчас говорить?! Что делать?! — Спасибо! Э… Как тебя зовут? Содзе, да? Он еще и имя его знает! Рокухира Кунисигэ знает его имя! Он же взял бумагу, да? И карандаш?! Ему нужно… Столько автографов попросить… Точно… О боже… — Ты, кажется, что-то хотел?.. Вопрос звучит слегка неловко, будто Рокухире не очень легко говорить об этом, но, скорее всего, он ждет какую-то подлянку. Но ни за что в жизни Содзе не сможет вот так разочаровать своего кумира. Он хочет попросить о миллионе вещей одновременно, но все, что у него получается в этот момент — протянуть вперед дрожащие руки для рукопожатия; на лице у него вырисовывается глупейшая из всех улыбок, потому что в этот момент Содзе забывает абсолютно все, наверное, даже краснеет слегка, и в башке у него бьется живой пташкой лишь одна мысль — срань господня, я рядом с Рокухирой Кунисигэ, и сейчас я пожму ему руку! Вот она, мечта во плоти!