Погадай мне на любовь

Крохотная кухня была тесной, но уютной: потертый деревянный стол, на котором стояли кружки с недопитым чаем, вмещался вплотную к стене. Обои блеклые, выцветшие от времени, создавали ощущение затхлого, но все еще живого уюта. Гадалка сидела за столом, склонившись над колодой Таро, ее пальцы с неожиданной нежностью перебирали потрепанные карты. Напротив, завороженно смотря на магический ритуал, сидела маленькая девочка, широко раскрыв глаза. Хозяин дома, уставший мужчина с потухшим взглядом, стоял поодаль, прислонившись к косяку двери. «И вот здесь, видишь? – голос Предсказательницы был низким, мелодичным, будто она рассказывала сказку, а не предсказывала судьбу. – Рыцарь Кубков. Это значит, кто-то очень добрый о тебе думает. Возможно, твой папа, который сейчас далеко.» Девочка кивнула, не сводя с карт восторженного взгляда. Гадалка улыбнулась своим странным, плоским ртом. В ее глазах, обведенных глубокими тенями, плясали отсветы пламени свечи. В дверном проеме, прячась в тени, стояла Кассирша. Она пришла за водой, но застыла, привлеченная зрелищем. Она смотрела на Предсказательницу, на ее светлые волосы, убранные изумрудной лентой, на черное колье с полумесяцем, на ее спокойные, уверенные движения. В этой женщине была какая-то незыблемая твердыня, островок вменяемости в океане всеобщего безумия. Кассирша сама была полной противоположностью – маленькой, съежившейся, с безумным страхом в глазах и непропорциональным плечом, которое она всегда инстинктивно старалась скрыть, втягивая голову. Гадалка закончила расклад, мягко что-то прошептав девочке на ухо. Та радостно всплеснула руками и побежала к мужчине. Хозяин дома кивнул Предсказательнице в знак благодарности и увел ребенка. На кухне остались они вдвоем. Тишину нарушало лишь потрескивание свечи. Гадалка подняла глаза и встретилась взглядом с Кассиршей. Та вздрогнула, словно пойманная на чем-то запретном. «Простите… я не хотела мешать…», – прошептала она, делая шаг назад. «Ничего, милая. Ты не помешала, – голос Гадалки был теплым, без тени раздражения. Она начала собирать карты в аккуратную стопку. – Вселенная любит, когда ее слушают.» Кассирша не уходила. Она стояла, переминаясь с босой ноги на ногу, ее пальцы нервно теребили край своей простой голубой футболки. Внутри нее боролись страх и жгучее желание прикоснуться к этой тайне, к этому миру, где есть хоть какая-то определенность. «А… а можно… – она сглотнула, чувствуя, как горит лицо. – Это, наверное, ужасный эгоизм, с моей стороны… в такое время… просить о таком…» Предсказательница перестала собирать карты и снова посмотрела на нее. Ее взгляд был тяжелым, изучающим, но не осуждающим. «Все, что дает надежду, не может быть эгоизмом. Говори, дитя мое.» «Не могли бы Вы… и мне погадать? – выдохнула Тревожная, закрывая глаза, будто ожидая укоризны. – Только… если не трудно. На… на любовь.». Последние слова она прошептала так тихо, что их едва можно было разобрать. Ей стало невыносимо стыдно. Мир рушился, солнце могло сжечь всё живое в любую минуту, а она думает о каких-то глупостях, о чем-то столь же призрачном и ненужном, как и она сама. Гадалка не рассмеялась, не подняла бровь. Она смотрела на эту дрожащую, жалкую фигурку, на ее короткие рыжие волосы, на лицо, искаженное вечным страхом. Она видела не эгоизм, а крик о помощи, последнюю попытку ухватиться за что-то светлое. «Садись», – мягко сказала она, указывая на стул напротив. Кассирша послушно подошла и опустилась на край, сидя прямо, как школьница на экзамене. Ее глаза, полные трепетного ожидания и ужаса, были прикованы к рукам Гадалки. Та перетасовала колоду, ее движения были плавными, отточенными. Она положила три карты рубашкой вниз. Но ее ум, привыкший читать символы, в этот момент был пуст. Она не видела в картах ничего, кроме узоров. Вместо этого она смотрела на Тревожную, и привычная мистическая пелена перед глазами рассеялась, уступив место простому, ясному ощущению. Эта девушка была такой... миленькой. В своей нелепой, слишком большой футболке. Такая неловкая, съежившаяся, словно постоянно ждущая подзатыльника. И в её постоянных наивных "ой-ой-ой" была странная, щемящая прелесть. Гадалка с внезапной ясностью осознала, что эта трогательная, испуганная дама ей неожиданно нравится. Не как объект для духовных наставлений, а как... женщина. И она начала лгать. Не из злого умысла, а из внезапно нахлынувшей, щемящей нежности. «Первая карта… Она говорит… о чувствах, что направлены на тебя прямо сейчас. Карты показывают… сильную влюбленность. Но… – она сделала крошечную паузу, давая словам просочиться в сознание слушательницы, – это очень глубокая, сокрытая энергия. И она… женская.» Кассирша ахнула, ее глаза стали еще круглее. «Женщина? Ой… А мне разве… нравятся женщины? Я об этом даже не думала…» «Карты редко ошибаются, – мягко парировала Предсказательница, уже пододвигая вторую карту, продолжая свой волнующий обман. – Вторая карта… она описывает ее облик. Я вижу… холодное сияние. Как лунный свет на зимнем небе. Вижу волосы, в которых сплелись серебро и пепел – она чуть склонила голову, дав той рассмотреть свой пучок. – Ее стиль… он не для всех. В нем есть что-то от древней магии, от ночи. Символы, камни…, – пальцы Гадалки скользнули ниже, едва заметно коснувшись ворота своего платья, на мгновение очертив собственную пышную грудь. – И ее стан… она несет в себе зрелую, спокойную силу». Кассирша, завороженная, смотрела то на карты, то на саму Гадалку, ее мозг явно пытался сопоставить описание с реальностью, но робость не позволяла сделать очевидный вывод. «А здесь… ее характер. Она кажется спокойной, как глубокие воды. Она мудра, знает тайны, скрытые от других. И самое главное… она не где-то далеко. Она очень, очень близко. Прямо рядом с тобой.» Она закончила и откинулась на спинку стула, сжимая в коленях дрожащие руки. Намек был более чем прозрачен. Она описала себя с пугающей точностью, выставила свою тайну, как эти дурацкие карты на столе. Тревожная несколько секунд сидела в полной тишине, переваривая услышанное. Ее взгляд блуждал по крохотной кухне, словно пытаясь найти в углах эту таинственную незнакомку с серебряными волосами и зрелой статью. Потом она робко подняла глаза на Гадалку, и в них читалась лишь искренняя признательность и полное непонимание. «Спасибо Вам… большое спасибо, – прошептала она, и на ее щеках снова выступил румянец смущения. – Это так… неожиданно. Я даже не знаю, что и думать. Вы так любезны, что уделили мне время.» Она не поняла. Ни единого намека. Она увидела лишь красивое гадание и добрую ясновидящую. Глухая стена наивности приняла весь ее эмоциональный выпад, и от этого Предсказательнице стало одновременно и горько, и смешно. Она лишь кивнула, собирая карты с таким видом, будто только что завершила самый обычный сеанс. «Всегда рада помочь, милая, – выдавила она, и голос ее прозвучал чуть хрипло. – Помни, вселенная всегда посылает нам знаки. Главное – уметь их видеть.» Кассирша кивнула с серьезным видом, встала и, бормоча еще слова благодарности, выпорхнула с кухни, оставив Гадалку наедине с ее собственным неудавшимся откровением и терпким привкусом стыда.