Подмена

Их роман с Кольтом длился уже несколько лет. Штамп в паспорте отсутствовал, но груз совместно прожитых дней давил на отношения, словно плита. Быт, когда-то полный новизны, превратился в рутину, а постель – в поле битвы за угасающую страсть. Кольт все чаще возвращался домой позже Шелли. В один из таких серых вечеров, утомленный, он вошел в квартиру, скинул ботинки, бросил сумку на тумбочку и услышал тихую, почти романтичную мелодию. Пройдя по коридору, он замер у приоткрытой двери в спальню, из-под которой пробивался тревожный алый свет. Толкнув дверь, Кольт увидел Шелли. Обнаженная, она полулежала на кровати, закинув ногу на ногу, и смотрела на него с хищной улыбкой. В ее глазах плясали чертята. — Дорогая, может, в другой раз? Я дико устал, — не успел Кольт договорить, как Шелли, словно пантера, грациозно подкралась к нему и обхватила его плечи. — Нет, сегодня. У нас так давно ничего не было, — прошептала она, начиная осыпать поцелуями его шею. Кольт прикрыл глаза, с трудом сдерживая вздох. Видя ее решимость, он сдался. — Ладно, только дай мне в душ, я весь взмок. Шелли зажала его рот ладонью и потащила к кровати. Уложив его, она нависла сверху, терзая поцелуями лицо, шею. Ее руки сорвали с него футболку, лаская торс, а поцелуи медленно спускались ниже, к ключицам, к груди. Кольт постепенно расслаблялся, и его возбуждала не столько ее необычная нежность, сколько сосредоточенность и жадность, с которой она, абсолютно обнаженная, им завладевала. Девушка опустилась к его брюкам, расстегнула ремень, обхватила его член сквозь боксеры, а затем одним движением освободила его от ткани. Кольт томно выдохнул, чувствуя горячее прикосновение руки Шелли на своем члене. Ее взгляд, полный томления и вызова, не отрывался от его глаз, пока она медленно водила рукой вверх и вниз. В следующее мгновение ее губы коснулись головки члена, осыпая ее нежными, влажными поцелуями, дразня и лаская уретру. Кольт прикрыл глаза, блаженно простонав, и запустил пальцы в шелковистые волосы Шелли, слегка направляя ее движения, призывая к большему. Шелли податливо отдавалась ласкам, с готовностью принимая Кольта в себя. Он был приятно удивлен, ведь обычно такие ласки не вызывали у нее особого энтузиазма. Пока она ублажала его, разум Кольта пытался найти объяснение такой перемене. Может, Шелли разбила машину или забыла про ужин? Но, глядя в ее глаза, горевшие неподдельным желанием, он отбрасывал все сомнения. За годы, проведенные вместе, Шелли выучила его любимый ритм и чувствовала его безошибочно. Лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание, она отрывалась, и тут же снова, жадно, принимала его в себя до самого горла. Когда Кольт, совершенно расслабившись, уже готов был провалиться в блаженную негу, Шелли на миг отстранилась, будто за глотком воздуха, а сама украдкой потянулась к тумбочке за тюбиком смазки. Вернувшись к ласкам, она незаметно открыла тюбик, выдавила немного геля на пальцы, согрела его дыханием и коснулась трепещущего от предвкушения входа Кольта, медленно погружая палец внутрь. Мгновенно рассеялась пелена полудремы. Шелли, оторвавшись от его плоти, принялась шептать успокаивающие слова. — Тише, любимый, всё хорошо. Сейчас будет ещё лучше, чем раньше. — И уже не таясь, она начала нежную растяжку, сначала одним пальцем, вскоре к нему присоединился и второй, погружаясь все глубже и глубже. Кольт с недоумением следил за движениями Шелли, словно зачарованный, не понимая, к чему она клонит. Пока ее прикосновения оставались нежными, а ласки обволакивали его, парень, в сущности, не возражал. Девушка, словно умелый скульптор, одной рукой дарила наслаждение, а другой – бережно расширяла вход в его сокровенное место. Кольт никогда не считал себя скорым на семяизвержение, но когда пальцы Шелли достигли простаты и начали дразнить ее, одновременно лаская член, он излился мгновенно, словно под напором бурного потока, прямо ей на руку. Внезапная волна удовольствия заставила его перевести смущенный взгляд на Шелли. Легкий стыд окрасил его лицо, ведь он до сих пор не понимал, что именно сейчас происходит. Девушка отпустила его, высвобождая пальцы из плена, и, мимолетно коснувшись губами его губ, отстранилась. Словно околдованная, она вновь поплыла к прикроватной тумбочке. Взяв влажную салфетку, протерла ладони и, бесшумно открыв дверцу, извлекла из темного нутра лакированную черную коробку. Кольт, все еще лежа на боку, ловил ртом воздух, когда Шелли водрузила таинственный груз на кровать. Открыв крышку, она поставила рядом кружку, а затем достала содержимое — фиолетовый страпон с черными кружевными трусиками. Неясный шорох заставил его обернуться. И тут же на лице Кольта застыла гримаса первобытного ужаса. Перед ним стояла Шелли, уже облаченная в страпон, затягивая ремешки на бедрах. Мгновенно оказавшись на другом краю широкой кровати, он вжался в изголовье. Девушка, словно пантера, крадущаяся к добыче, поползла к нему, успокаивающе поглаживая его ногу. — Все хорошо, любимый, тебе понравится, не переживай, — промурлыкала она. Он смотрел в ее хищные глаза, в которых отражался его собственный, чистый, животный ужас. Мысль о том, что он, мужчина, глава семьи, должен будет раздвинуть ноги и покориться ей, лечь под нее… — Будет чуть-чуть больно, а потом тебе понравится. Шелли снова осыпала его поцелуями и ласками, укладывая на кровать, словно в колыбель. Миг, десять мгновений, и Кольт не успел осознать, как согласился, вернее, даже не соглашался вовсе – просто молчал, ошеломленный вихрем событий. Она приставила страпон к его податливому отверстию и, слегка надавив, осторожно ввела головку внутрь. Снова обхватив его член рукой, она попыталась приглушить вспыхнувшую боль, лаская его с усердием, словно вымаливая прощение. Кольт поджал ноги, завороженно наблюдая, как его любимая Шелли проникает в него, все глубже и глубже. Где-то в глубине души поднималась волна удовольствия, но он отчаянно отказывался признавать ее. Он мечтал о нежном минете, о страстной наезднице, а вместо этого… его имели. Шелли, тем временем, погрузилась до конца и начала медленно набирать темп, выбрав тот, который так любил Кольт. Одна рука продолжала возбуждать его, а вторая сжимала его бедро, словно якорь, удерживающий на плаву. Короткие стоны срывались с его губ, он вцепился в одеяло, отчаянно пытаясь сохранить остатки мужской гордости. Минута, данная на то, чтобы возлюбленный привык, сменилась яростным ритмом, в котором Шелли трахала податливое тело под собой. Освободив руку от уже вновь восставшего члена, она начала ласкать его талию, играла с сосками, осыпала губы нежными поцелуями. Кольт тонул в эйфории, уже не стесняясь издавать стоны, выставляя напоказ свое блаженство. Он наслаждался видом Шелли – как взволнованно вздымалась ее грудь, какой властной она была в этот момент, и как безумно приятно было ему самому. Еще несколько трепетных мгновений, и Кольт, обессилев, излился прямо на живот, целуя Шелли жадно и настойчиво. Она, с улыбкой озорства на губах, освободила его от фаллоимитатора, сняла его с себя. Бросив Кольту салфетки, он торопливо вытерся, небрежно швырнул испачканный клочок на пол и, повернувшись на бок, моментально провалился в сон. — Завтра… повторим… — прошептал он на выдохе, уходя в забытье. Шелли присела на край кровати, вытерла ладонью испарину со лба и, словно ребенок, только что совершивший удачную шалость, принялась болтать ногами. — Непременно.