Порхай как бабочка, жаль как пчела.

«Акции компании JYP поднялись втрое в связи с новым камбеком группы «stray kids». — На фоне работал телевизор с новостным каналом, пока двое парней стояли в спарринге на ринге.  — Хороший удар, Чан, — чуть запыхавшись проговорил Чанбин, ловко уворачиваясь от удара.  — С твоей техникой мне еще далеко, — опуская перчатки ниже, чтобы видеть соперника, тем самым открывая лицо. Не ожидая, Бан пропускает удар и валится спиной на канаты. — Хитро.  — Ты как? — Со подошел к другу, протягивая ему руку в перчатке, на что Чан только усмехнулся, потер подбородок куда прилетал удар, вскочил на ноги и встал сразу в стойку.  — Зубы мне не заговаривай, — Чанбин оскалил взгляд, ставя блок на хлесткие удары друга.  — Чанбин, у меня к тебе дело, — в зал лениво зашел Минхо, держа открытый ноутбук, где мелькала таблица с цифрами. — О, Крис, привет. А ты чего рано утром? Обычно ты со своими «детьми» ночью приходишь.  — Камбек же на носу, запара в компании. Ночь не спал. Вот решил немного адреналину поднять, — говорил Бан, подпрыгивая на носочках и одной рукой прикрывал себе лицо в защиту, а второй пытался нанести удар, пока Со пятился назад и отбивался.  — Круто, — из уст Минхо это звучала как похвала, а не как людям иногда кажется, что ему все равно. Хотя, ему и вправду все равно. Он просто делал свое дело, помогая другу в его бизнесе, считая его доходы, расходы и редко выходил в люди, хоть раньше это было не так. Ли был помощником тренера и всегда был рядом с Чанбином, когда тот был на ринге с соперником. Обработать раны, дать попить, а еще лучше, дать подзатыльник если Со пропускал удар. Поэтому так он и не смог бросить своего друга, продолжая работать на него.   — Так чего хотел? — Со увернулся от удара, быстро перевел взгляд на Минхо и вернулся в стойку. Ли зевнул, клацнул по клавиатуре и лениво продолжил, будто ему это совсем ничего не нужно.  — Давай сдадим в аренду то помещение с зеркалами. Кому-то хороший зал для танцев, а нам лишняя копейка.  Чанбин остановился, опустил руки, смотря на Минхо, не замечая, что Чан уже  наносит удар прямо в цель, а точнее, в нос и Со валится на пол.  Спустя месяц зеркальный зал встречал своих новых клиентов. Чанбин сам лично поменял разбитое зеркало и шуруповертом крепко закрутил металлические перекладины. Отмыли витринные стекла, заклеили матовой плёнкой, чтобы с улицы были видны только силуэты, зато не закрывая естественный солнечный свет.  В аренду сдали под новый детский танцевальный балетный кружок.  — Теперь в нашем уютном уголочке будет шумно, — проговорил Со, слушая громкий детский смех и топот ножек, после первой тренировки их нового арендатора. На что Минхо только закатил глаза, понимая что друг прав, но признать не собирался, а искал хоть какие-то плюсы.  — Зато мы запустили жизнь в наше унылое мужское место.  Теперь очередь закатывать глаза настала Со, затем он похлопал друга по плечу, включая музыку погромче, лег на скамейку и поднял штангу, пока Минхо его страховал.  В зале Чанбин остался один. Минхо убежал домой, Чан со своими детьми на какой-то премии в связи со своим камбеком, поэтому вечерняя тренировка отменилась. Кружок тоже уже закончился, но легкая музыка доносилась и приглушенный свет растекался по светлому паркету.  — Блин, так дело не пойдет. Если наш новый арендатор будет забывать выключать свет и музыку, — бурчал себе под нос Чанбин, шагая в сторону зеркального зала и попутно сам выключал везде свет и телевизор.  Но у входа он замер, видя как плавно вырисовывается тень по стене, а потом и отражение в зеркалах. Нежный, будто порхает, по залу передвигался парень. Стройные длинные ноги в обтягивающих лосинах, а поверх них легкие шелковые шорты, которые разлетелись невинной струёй, создавая волну в такт движениям. А на ногах причудливые тапочки, из-за которых парень легко мог стоять на пальчиках. Чанбин понял, что это и есть те самые пуанты. Тело идеально выточенное, не тонкий и не хлипкий, а видно, что над телом тоже работают. Косые мышцы выделялись сквозь обтягивающий лонгслив, но при этом статные и благородные движения. Мягкие черты лица, черные длинные волосы, забраны в высокий хвостик, но несколько прядей выбились и кружились в легком танцем вместе с хозяином. Плавные движения рук, будто они живут своей жизнь, потому что все тело было в напряжение.  Новый поворот корпусом тела, взмах руки, и парень подпрыгнул на одной ноге, выпрямился и тянул носок второй ноги, кружа вокруг своей оси. Затем резко вскрик и парень падает на пол.  Закусив губы, он пару раз ударил кулаком по паркету, а на глазах уже во всю были слезы.  Чанбина это вывело из ступора, он даже не понял сколько времени он стоял вот так в своем укрытие и смотрел на парня, как тот порхал, а сейчас рыдает на холодном полу, в полумраке помещения.  — Вам не больно? — Со зашел в зал, пугая тем самым парня, который быстро отвернулся и начал вытирать слезы рукавом. — Извините, не хотел вас пугать.  Он оказался рядом с темноволосым парнем, присел перед ним на корточки, протягивая руку, чтобы помочь встать.  — Я думал, что я тут один. Это вы извините, что стали свидетелем моего позора, — с иронией в голосе, даже с легкой ненавистью проговорил парень, посмотрел на протянутую руку, и сам встал, поправляя на себе волосы.  — Зря вы так говорите. Вы танцевали просто великолепно. Так легко и нежно, — с улыбкой и фирменные ямочки появились на лице, сказал Со и опять протянул руку. — Я Со Чанбин, тренер по боксу.  — Я Хван Хенджин. Неудачник, — пожал руку в ответ, но глаза так свои и не поднял, поглядывал куда-то в пол и мельком на их скрепленные руки в пожатии.  — Почему же неудачник? Конечно можете не отвечать на вопрос, если не хотите, — Чанбин пожал плечами и заглянул в глаза. Ему это было сделать легко, так как парень перед ним оказался выше него, почти на полголовы, поэтому их взгляды все-таки пересеклись и Хван залился краской, а потом опять слезами, рухнув на пол, пугая уже Со.  — Моей карьере конец. Моей жизни конец. Я больше никто, — зарыдал парень, закрывая лицо руками, всхлипывая и заикаясь.  Хван впервые дал волю при людях, он пытался держать себя в руках, но сейчас его накрыла волна печали.  Чанбин сел рядом и начал гладить Хенджина по спине, аккуратно притягивая ближе к себе, кладя его голову к себе на плечо, понимая что парню это сейчас очень надо.  — Ну же, не конец света. Все будет хорошо. Не переживай ты так,  — говорил он ровным тоном, чтобы не спугнуть и того дрожащего парня у себя в руках.   — Не будет. Я был премьером в театре. Мне аплодировали стоя, меня пытались перекупить с разных стран, — кричал парень, рыдая и сжимал сильно плечо Чанбина, даже слегка прикусил его, оставляя мокрый след на футболке, а Со не обращал внимания, продолжал гладить и прижимать его сильнее к себе. — И что? Долбаная авария. Порвано сухожилие. И все. Я больше никому не нужен. Выкинули как куклу, и уже нашли замену, — и Хван замолчал. Закончились и всхлипы, только тонкие, длинные пальцы впивались в сильное плечо Чанбина.  Минутная тишина. Со выжидал когда дыхание парня станет более ровным, отстранил его от своего плеча, смотря в печальные глаза, где потухла вся надежда. Мило улыбнулся, поправляя мокрые черно-жгучие волосы за ухо. И тихо прошептал:  — Главное же, что ты живой.  — Лучше бы я умер, прям там в машине, — без эмоций ответил Хван, плавно моргая, смотря как глаза напротив расширяются.  — Не смей такое говорить. Потому что мысли материальны. Ты должен жить.  — Зачем? — чуть громче со злостью сказал парень, убирая руки тренера со своих плеч, чуть отползая назад.  — Ты получил второй шанс не просто так. Значит ты должен… — не успел Чанбин договорить, как Хван резко встал и начал кричать.  — Что должен? Быть обычным тренером? Разве это жизнь. Ха, кому я говорю. Ты же и есть обычный тренер, по чем? По боксу? — Хенджин резко покрутил головой, рассматривая противоположный зал через открытую дверь, где видно был ринг, груша и перчатки.  Чанбин ухмыльнувшись поднялся с пола, посмотрел на парня жаловстливыми глазами, молча обошел его, и только у двери остановился, но не повернулся, а посмотрел в отражение зеркала, печально проговорил:  — Не суди и не судим будешь. Если ты не знаешь жизнь своего собеседника, то лучше молчи, — и вышел за дверь.  Хенджин не шевелился и провожал взглядом спину уходящего, замечая только сейчас, что тренер тянул правую ногу.  Придя домой Хенджин бросил спортивную сумку в угол комнаты, а сам завалился на кровать. Зарывая свои длинные пальцы в волосы и сжал их у основания, делая себе немного больно. А в голове звучал печальный голос тренера, который неприятно разносится по всему телу, цепляя что-то внутри.  Он зажмурил глаза, глубоко вдохнул и резко сел. В голове пронеслась мысль, и он достал телефон, вбивая в адресной строке имя «Со Чанбин. Бокс»  Кучу видео, фото, статей. Со страшными заголовками: «Знаменитый Со Чанбин в реанимации», «Врачи не дают прогнозов», «Это чудо».  Палец завис на последнем заголовке, пока сердце заходило в бешеном ритме, а в ушах будто вакуум. Он выдохнул и нажал кнопку.  «Знаменитый, непобедимый чемпион Сеула по боксу Со Чанбин в реанимации. Во время боя, во втором раунде, после не сильного удара соперника, Чанбин упал, закатил глаза и выгнулся дугой. Подоспевшие врачи предварительно диагностировали инсульт. Его в быстром порядке доставили в больницу, где уже точно поставили диагноз и отправили на операцию. Лопнула аневризма в головном мозге.»  Следом шло видео этого боя и как Чанбин падает и его выгибает коромыслом, будто у него совсем нет костей. Следом Хван замечает Минхо, с ним как раз он заключал договор по аренде зала. Он подбегает к боксеру, пытаясь вытащить изо рта капу, чтобы открыть дыхательные пути. А потом много народу на ринге, врачи и тренеры и видео завершается.  И продолжение статьи:  « Это чудо. Он выжил. С титановой клипсой в голове, которая зажимает аорту. Ему пришлось заново учиться ходить и говорить. Но о карьере боксера придется забыть»  Хенджин рыдал, закусывая рукав своей кофты, чтобы сдержать всхлипы и крики.  Он откинул телефон в сторону, упал на кровать и начал бить кулаком матрац: — Хван Хенджин, какой же ты дурак.  Утро следующего дня было солнечное. Яркий желтый свет заливал улицу, делая вывеску тренажерного зала более заметной. Серое здание, ничем не отличающие от других и только черный щит с красными боксерскими перчатками на перевес говорило, что тут находится зал.  Хенджин стал у входа, переступая с ноги на ногу, стыдясь войти.  Он понимал, что они с Чанбином очень похожи, они когда-то плыли в потоке жизни, а сейчас оба выброшены на обочину судьбы.  Глубоко вдохнув он распахнул двери, входя во внутрь и впуская теплые лучи солнца и свежий воздух, в месте где пропитано все мужской силой.  — Извините за вчерашнее, — Хван нашел Чанбина возле ринга, который стоял и смотрел телевизор висевший на стене. — Это вам в знак извинения, — он протянул стакан с айс американо.   Со чуть отстранился, повернулся полубоком, свел брови у переносицы, посмотрел сначала на руку, которая протягивала напиток, а потом поднял взгляд и посмотрел на взъерошенного, с опухшими глазами парня, который нервно то отпускал глаза, то поднимал, краснея.  — Во-первых, давай на «ты», — все так же со строгим лицом говорил Чанбин, забирая стакан из рук. — Во-вторых, я не пью кофе, но на первый раз простительно, ты не знал. Лучше протеин или клубничный коктейль, — на лице уже начала появляться улыбка, а Хван стоял как прибитый к полу и только моргал. — В-третьих, за что ты извиняешься? За то что сказал правду. Что нас заменили и мы никто. Так и тут есть плюс, мы теперь вольные.  — Я вчера прочитал новости о вас… Ой, о тебе, — лицо и уши Хенджина полыхали огнём, он крутил свой стакан с таким же кофе в руках, собирая конденсат. — Поэтому извини, что такое сказал тебе.  Глаза Чанбина выросли вдвое, он уже повернулся всем корпусом к парню, смотря не верящими глазами.  В зале будто все звуки потухли и только двое парней стояли и смотрели друг на друга, переваривая всю информацию.  — Ты прочитал? — тихо прошептал Со, на что Хван только кивнул.  — И видео посмотрел. Мне очень жаль, что с тобой такое произошло, — печально начал говорить Хенджин, а на глазах снова слезы. Он сейчас начал замечать, как средь волос у Чанбина виднеется шрам. Со проследил за взглядом парня и машинально, начал приглаживать свои волосы, пряча невыносимый рубец. Хван бегал глазами по залу, ища за что зацепится и увидел перчатки, которые висели на канатах ринга и продолжал заикаясь. — Ты хороший боксер. Я пару боев посмотрел, на большее меня не хватило. Не могу смотреть как вы издеваетесь над собой и сами пошли на такой шаг, разрешая избивать друг друга, — Чанбин закатил глаза и начал смеяться. Фирменным смехом, заразительным и громким, где глаз вообще не видно и только глубокие ямочки на все лицо.  — Пацаны выиграли! — в зал забежал Минхо, прерывая смех друга и не понятное выражения лица Хвана. Сам резко остановился и внимательно посмотрел на этих двоих, усмехнулся, взял пульт от телевизора и сделал громче.  На экране показывали прямую трансляцию на местную премию среди айдолов. Где группа «stray kids» заняли первое место за камбек.  — Мои мальчики. Они молодцы, — радостно сказал Чанбин, чуть подпрыгивает и пританцовывая под новую песню. Зная кусочки хореографии.  — Ты их знаешь? — Хван стоял и крутил головой, то на телевизор, то на Чанбина, то на Минхо, который уже записывал голосовое сообщение с поздравлениями.  — Конечно. Только ты никому не говори. Они тренируются у меня тут. Либо рано утром, либо ночами, когда нет у них тура или вот как сейчас камбека.  — Но как? Подожди. Зал находится на окраине города. Я специально его выбирал для аренды, где меня знать не будут, — такая информация выбивает из колеи. Хенджин моргает часто, а в голове начинает складываться какой-то пазл.  — Вот поэтому они тут и занимаются, от посторонних глаз. А вообще мы с Чаном друзья уже давно, и он сразу сказал что заниматься будет только в моем зале и только со мной, — пока глаза Хвана росли и он уже начал наворачивать нервно круги вокруг себя, поглядывая на экран, Со стоял спокойно и наблюдал. Это выглядело мило, как на лице парня менялись кучу эмоций. Как его глаза щурились, образовывая морщинки и крылья носа раздувались, а губы закусывались.   — Твой зал? — все что в итоге выдал Хенджин, когда остановился, сложил руки на груди и посмотрел на тренера.  — Да. Это мой зал. Я его купил, когда начал заново ходить. И чтобы меня никто не видел такого больного. Я просто открыл свой зал и сам тут занимался, потом Чан с ребятами подтянулись, а потом и другие стали ходить ко мне. Так вот и затянуло. Это мое детище. Это меня держит морально на плаву. Я счастлив, у меня новый шанс и новая жизнь, — Хван видел в глазах напротив огонь. Страсть от своего дела. Он видел счастье и это давало надежду и ему. Внутри аж что-то загорелось и зачесалось, хотелось тоже испытать такое, сново испытать себя живым.  — Я теперь тебе тоже должен, — голос Чанбина вывел его из мыслей и он внимательно посмотрел на тренера.  — Что? — в удивлении произнес парень, понимая что в зале они опять одни, он даже не услышал как Минхо ушел, а к нему на занятия начали подтягиваться дети.  — Я теперь должен посмотреть твои выступления. Чтобы тоже быть в курсе, — Со улыбнулся, подмигнул, отпил кофе из трубочки и зашагал к клиенту,  который уже переоделся и стоял на ринге. — Спасибо за кофе.  Хвана опять будто прибили к полу, он стоял и моргал, провожая взглядом сильную спину тренера, где даже сквозь футболку было видно выпирающие мышцы. Сглотнул ком в горле - определенно это самый яркий его день на информацию, после последних трех месяцев после аварии.  Утром следующего дня Хенджин уже бодро заходил в зал, держа в руках два стакана, один с айс американо, второй с клубничным протеиновым коктейлем.  Он прошел по холлу и остановился ровно посередине. Повернул голову направо, где был его зеркальный зал и улыбнулся. В помещении много света. Солнце отражало от зеркал, создавая яркую, теплую атмосферу.  После вчерашнего пусть и маленького разговора на душе стало легче. Человек после серьезной травмы не опустил руки, а двигается вперед - это немного разжигает огонь азарта внутри парня, ведь он тоже так может.  Улыбнувшись своим мыслям, он повернул голову налево и замер, перестав даже дышать. Зал был темный как в подземелье, окно зашторены темной тканью. Все вокруг было темным, черные тренажеры, черные стены, мраморный серый пол и только в дальнем углу располагался красный боксерский ринг.  На ринге в восемь утра уже во всю шла тренировка. Чанбин уворачивался от ударов, ловко переставляя ноги, чуть прихрамывая, ставя руки в защите лица, пока сам Бан Кристофер Чан отрабатывал и наносил удары. И судя по звуку, который разносится по залу, удары были хлесткие и точные.  Хенджин моргал, так и стоя на одном месте, гипнотически буравя каждые плавные движения, хотя как такое может быть в боксе.  Внутри все колотило. Во-первых, он впервые видел бой в живую. Он всегда избегал насилие с самого раннего детства, в школе он заступался за беспомощный детей, если их кто-то обижал, а в универе, если видел драку, то вызывал охрану или полицию.  А сейчас он смотрел и его завораживали профессиональные комбинации ударов и  мощная защита, где Чанбин успевал тоже неожиданно наносить удары.  А во-вторых он хоть и был раньше сам знаменитостью, но айдола видел впервые. И чего таить, увидеть вживую легендарного лидера и продюсера группы «stray kids», это как выиграть в лотерею.  Но тут он заметил, что Чанбин остановился, повернулся и начал активно махать рукой в перчатке и улыбался, очень странно, потому что во рту у него была капа. Чан проследил за действием своего тренера и заулыбался, увидев в дверном проеме парня, смущенного и с красным лицом. Бан тоже махнул рукой Хвану и отошел попить воды, пока Со продолжал махать и улыбался как дурак, а парень показал на стакан в руке, быстро поставил его на стойку с кубками и быстро убежал к себе в зал.  — Симпатичный. Это кто? — Чан подошел со спины к Чанбину и с хитрой улыбкой проговорил тренеру на ухо. Со встрепенулся, быстро отскочил отмахиваясь руками и встал в позу.  — Парень у нас зеркальный зал снимает. Балет преподает.  — И все? — хитрый тон и хитрый взгляд Бана сверлил Чанбина. Но Со больше ничего не ответил, краснея ушами и нанося сам первые удары по корпусу Чана.  — Все.  Дневной свет давно скатился за горизонт, оставляя зал в полумраке. Танцевальный кружок давно закончился, но Хенджин, как всегда задерживается, чтобы потанцевать.  Кружась по залу в своих любимых пуантах, где светом служит, неоновая вывеска от круглосуточного магазина напротив, которая отражалась от зеркал, создавая эффект софитов, будто на сцене театра. Хван делал выпады и тянул ноги, стоя на одних пальцах, держа равновесие, легко и утонченно.  Хенджин погрузился в танец, закрыв глаза, представляя, что он опять на сцене. Он отдавался музыке, его движения были плавными, легкими, ноги и руки делали движения четко, но так нежно, словно бабочки порхают крыльями. А волосы разлетались при каждом повороте, сегодня они не были завязаны в хвостик.  В дверном проеме за танцем опять наблюдал Чанбин, уперевшись плечом к стене, сложив руки на груди. Он боялся дышать, чтобы не спугнуть танцующего или это выглядело будто хищник затаился и хочет напасть на свою жертву.  Со наблюдал заворожено, не моргал, чтобы не пропустить движения. И снова Хенджин делает поворот на одной ноге, а вторую тянет вверх, потом резко вскрикивает и падает на пол, шипя от боли.  Чанбин не раздумывая подбегает к парню, садится на корточки и начитает гладить его по спине.  — Я чувствовал, что ты на меня смотришь, — не пугаясь и очень тихо проговорил Хван, слегка улыбаясь. Смотря как на лице Чанбина меняется мимика, от страха, в что-то смущающее.  — Я не слежу за тобой, а то сейчас подумаешь, — с красными ушами оправдывался Со, отстраняясь от парня и садясь с ним рядом, смотря в окно, где мелькают разные огни магазина привлекая внимание как бабочек на свет. — Мне просто понравилось как ты танцуешь. Это восхитительно. Хоть я в этом ничего не шарю.  — Спасибо, мне приятно слышать это именно от тебя, — Хенджин спрятал улыбку в изгибе рук, которыми он обнимал свои ноги, смотря на сильный профиль боксера. — Но, увы, я больше не на сцене.  Повисло молчание. Каждый был в своих мыслях и только легкая музыка доносилась из тренажерного зала.  — Знаешь, этот Кан Мино ужасно танцует, — после минутного молчания, Чанбин вскочил на ноги и смотря сверху вниз на удивленного парня, начал тянут стопу в кроссовках, показывая элемент балета. — Вот это движение у него ужасно не красиво получается, будто у него стопа отдельно от ног работает, — Со опять потянул носок стопы, пытаясь встать на пальчики и сделал оборот вокруг себя, пока Хенджин смотрел с широко раскрытыми глазами и улыбался, ведь он понимал о чем говорит тренер, но еще смешнее видеть как он сам это делает. — Вот даже ты сейчас делал это элемент круто. А у тебя травма вообще-то. Короче, твой менеджер прогадал взяв его в эти самые. Как его? — он начал щелкать пальцами, подняв голову вверх, вспоминая слово, будто оно там написано.  — В балеруны? Не… Сейчас…. Примы-дивы? Тоже не. Короче, в танцоры, — Со посмотрел на парня, который уже лежал на полу и громко смеялся, держась за живот. — Ты че ржешь? — он сел рядом и толкнул плечом Хвана, пока тот смахивал слезы с уголков глаз и пытался восстановится после бурного смеха.  — Премьер. Женщины - это балерины, а если они ведущие в театре, то прима она. А мужчина - балетмейстер, а если ведущий танцор в театре, кем я был, то нас называют премьер.  — Вот это я имел в виду, — Чанбин указал пальцем утвердительно вверх, повернулся полубоком к парню, смотря как тот продолжает улыбаться, сужая глаза полумесяцем. — Мино ужасный премьер. Жалко я тебя не видел раньше и как ты рвал сцену. Зато сейчас я восхищаюсь тобой и вижу это всё в первом ряду.  — Спасибо тебе, Чанбин. Мне очень приятно. Особенно после того, как про меня все забыли или забили на меня. Хотя прошло не много времени, — Хван положил голову на руки и тяжело вздохнул.  — Эй, не раскисай. Жизнь только началась, впереди еще много увлекательного. А вдруг ты восстановишься и вернёшься на сцену. Ведь сам сказал, прошло не много времени, — Чанбин опять слегка толкнул парня в плечо и заглянул в глазах, где не было той боли, которая была при первой их встречи, там сейчас теплился огонь надежды.  — Не знаю. К тому времени про меня забудут. Да и танцоры мы востребованы только до тридцати лет, потом все отправляемся на помойку. А мне уже двадцать пять.  — Фу, какой ты противный пессимист. Хочешь я с Чаном поговорю, он тебя к себе в танцевальный коллектив заберёт? Будешь там рвать сцену, — Хван опять закатился смехом, толкая теперь Со в плечо, а затем кладя туда голову. Тренер замер, часто моргая, чувствуя тепло на плече и как волосы щекочут открытые участки шеи.  — А как ты с ними познакомился? Ведь это так круто. Ты знаешь самих Stray Kids. Я тебе завидую, — почему-то этот вопрос сейчас больше волновал танцора, поэтому проигнорировал предыдущий, так ничего и не ответил Чанбину.   — Я долго думал под какую песню мне выйти на ринг. Я слушал все чарты. Искал что-то такое прям разрывное. И мне попались они. God’s menu и это прям отвал башки. Но я ж не могу использовать чужую музыку без разрешения. Я написал Чану, а он, оказывается, смотрит мои бои. Ну и слово за слово, я выхожу на ринг только под их песни, а они тренируются вместе со мной, такой у нас обмен. Так и подружились. Ну а потом случилось, то что случилось и пацаны не бросили меня, они были рядом. Чан даже привозил врачей из Америки, оплатил реабилитацию, хотя я сам мог, деньги не проблема, я ведь чемпион Сеула, — он с огромной улыбкой гордо выпрямился, постучал себя в грудь и опять сгорбился, расслабляясь, а Хван мило улыбался,пока смотрел на это, а потом опять положил голову на плечо тренера, внимательно слушая. — Ну а после они меня вытянули сюда и сказали, если я не стану их тренером, они бросят писать музыку. Вот дураки, они думали я поверю им, но это сработало все равно. Почему я не могу стать крутым тренером и сделать кого-то чемпионом, так сказать, взрастить себе замену. Кстати, у меня есть один парень прям с таким потенциалом и замашками чемпиона, только он зараза вредный, связался с плохой компанией, ходит на трешу редко. Я ему пытаюсь мозги вправить, даже тренирую бесплатно. Но я добьюсь своего, я ж Со Чанбин, — он опять сел гордо и стукнул себя по груди и они начали вместе смеяться, завалилась на пол, смотря в потолок. — Поэтому, Хван Хенджин, знай, я упрямый малый, будешь вешать нос я и тебя достану. Сделаю из тебя премьером своего зала.  Давно стены это тренажерного зала не слышали такого громкого, искреннего смеха.  На следующий день Хван бежал в зал, неся с собой в руках опять два стакана: кофе для себя и клубничный протеиновый коктейль для Чанбина.  Зайдя в помещение, он услышал громкую музыку разносящуюся по залу, а дойдя до точки, где двери тренажерного зала и зеркального зала смотрят друг на друга, он увидел, как подростки занимались и отрабатывали удары.  Хван стоял в проеме и, ища глазами тренера, нервно переступил с ноги на ногу. Он впервые видит за эти дни столько детей в зале и громкую музыку, что заглушала хлесткие удары перчаток о грушу или те удары, какие парни наносили себе во время спарринга на ринге.  Хенджин зацепился взглядом за копну темных волос, которая стояла в самом дальнем углу зала. Чанбин часто жестикулировал, сведя брови вместе у переносицы, отчитывая молодого парня на вид лет тринадцать. Мальчишка стоял с опущенной головой и только кивал, вытирая слезы с подбородка. На что сердце беспощадно сжалось, видя такую картину, видимо это и был тот парень, про которого Со рассказывал вчера вечером.  Затем Хван резко выпрямился и глубоко вдохнул, видя как тренер обнял парня, гладя его по голове, пока парень обнимал крепко в ответ, а его плечи содрогались в такт плачу. Сердце сделало удар словно перчатками по груше, а в глазах защипало, танцор развернулся, поставил стакан с протеином, где красовалась надпись «лучший тренер», там же на столе с кубками и ушел готовится к своим тренировкам.  Весь день у них так и не получилось пересечься, только махали друг другу руками и улыбались как дураки, когда их взгляды сталкивались в проемах своих залов во время тренировок. Чанбин кивком поблагодарил за утреннюю порцию протеина, на что Хван только залился краской и с улыбкой на лице и веселом настроении продолжил тренировать детей.  — Значит «лучший тренер»? — Хенджин отвернулся к зеркалу после этих слов, когда Со как всегда, после того как проводил последнего клиента, стоял в дверном проеме зеркального зала и наблюдал как Хван танцует.  — Это не я, это бариста, — краснея говорил танцор, закусывая губы, придумывал на ходу отмазку, почему-то он не мог еще признаться, что ему нравится как Со тренирует не только детей, но и прочищает мозги ему самому. — Я просто сказал твое имя, а они написали.  — Ну - ну. Если это кофейня через пару домов, то тогда они знают, что я строгий человек, потому что парни мои часто там жалуются на меня, что я их загонял и у них все болит. Но парни это говорят в хорошем смысле, а люди думают что я монстр, — Чанбин начал смеяться, потому что сам пару раз слышал о себе не лестные отзывы из этой кофейни, и он не думает, что они напишут «лучший тренер» - если только «мучитель» или «убийца мышц». А Хван продолжал стоять полубоком и смотреть в отражение зеркала на тренера. — Знаешь, я тут опять смотрел твои выступления, — тут танцор повернулся, поднял вопросительно бровь, внимательно смотря. — Ты так легко все делаешь и я подумал… Может ты меня тоже чему-то научишь. Ну, типа плие, — Чанбин встал в позицию, согнув чуть колени, а осанка осталась ровной, — глаза Хвана выросли вдвое, они смотрел и не моргал, не веря ни ушам ни глазам, ведь тренер мало что встал в правильную позицию, так еще и назвал ее.  — Ты меня удивил, Со Чанбин. Ты и балет это конечно смешно, но с таким рвением, я хочу тебя научить.  Хенджин встал возле зеркала, держась одной рукой за балетный станок, а второй приглашал Чанбина встать рядом.  Со встал повторяя все то, что ему показывал Хван. Как правильно тянуть носок и поворачивать стопу, для этого они оба сняли обувь и Хенджин даже стянул носки с ног тренера, хотя Чанбин возмущался и сказал что может сам, но его никто не слушал. Танцор сел на корточки перед ним, поднимая ногу и стягивал белые носки.  С сосредоточенным лицом Со повторял движения и позиции, не забывая поглядывать в зеркало на танцора и видеть, как его глаза загораются каждый раз, когда Чанбин делал все правильно, поэтому он старался еще лучше, не для себя, а для Хвана.  — Мои ноги точно не для балета- они широкие как у медведя. Вот твои изящные, худые лодыжки, красивая стопа, изящные ноги, — заговорил Чанбин, когда они отошли от станка, потому что танцор предложил станцевать маленькую связку из выученных позиций.  — Ты дважды сказал изящные, — Хван сдерживал смех, закусывая губы, краснея ушами, такой комплемент его ногам еще никто никогда не делал и это вроде бы приятно, но так смущает.  — Потому что твои ноги действительно изящные. Ты сознан для балета. Весь. Ты красивый, нежный, стройный, легкий. Короче, весь изящный, — на лице Чанбина не было обмана, он говорил все от чистого сердца и только правду.  — Спасибо. Это неожиданно. Мной, конечно, восхищались раньше, когда я танцевал, но почему-то я не верил тем словам. А ты… Ты, — слова застряли где-то в горле, а в голове буря мыслей и эмоций, это всё цепляло внутри, его ноги даже стали дрожать рядом с тренером, и хотелось плакать. Со увидел растерянность на лице танцора и сейчас слова были лишние, он просто хочет помочь человеку, который потерялся, которого выкинули как ненужную вещь, а ведь он не вещь, он человек которого сломали, сначала физически, потом морально.  — Давай танцевать?  Хван кивнул в благодарность, и они начали повторять все те движения, что учили ранее, только под музыку, добавляя руки и плавность.  Конечно, со стороны это выглядело смешно, плавный, легкий Хван, и Со, накаченный, крупный в боксерских шортах. Но неожиданным для танцора было, что Чанбин слышит музыку и делает все в такт и очень пластично.  Они даже пару раз брались за руки и кружились вместе, отчего Хенджин закидывал голову назад и громко смеялся, пока тренер невесомо прижимал к себе, держа за талию, вдыхая аромат цветочного парфюма от танцора.  Затем Хван просил, чтобы Чанбин придержал его, пока он сделает пару движения, стоя на одних пальчиках. Тренер не сводил глаз и восхищался еще больше, видя как легко танцор переставлял ноги, стоя то на костяшках, то на пальчиках, и крепко прижимая к себе, слегка приподнимая и кружа вокруг себя.  Потом в эйфории, Хван решил сделать свою связку движений, отпустил Чанбина, выпрямил одну ногу вперед, а на второй пытался подпрыгнуть и прокрутиться на пальцах, но рухнул на пол, хватаясь на икру.  — Черт, — выкрикнул Со и подбежал к танцору, видя как его ногу свело судорогой, он начал быстро делать массаж, касаясь икры и щиколотки, где виднелся шрам, разрезая сухожилия пополам.  Его руки были шершавые и в мозолях, но он касался нежно, разминая мышцу. Водил плавно, от икры до ахиллесовой пяты и назад. Хван краснел, он уже не чувствовал боли, но и не хотел чтобы это заканчивалось. Его сердце трепыхалось под такт музыки, которая так и играла на фоне, а мурашки крупно бегали по позвоночнику, пуская ток по всему телу.  Чанбин пытался не смотреть в глаза напротив, он водил рукой по нежной, молочной ноге, где прощупывались каждые нервы и мышцы и дышал через раз. Он боялся увидеть в чужих глазах осуждение, поэтому усердно делал дело и быстро перевел тему, чувствуя легкое напряжение в животе: — Расскажешь? Как так получилось?  — Чего рассказывать. Авария и всё, — толи стон, толи печальный всхлип вылетит из уст танцора, он не хотел чтобы это заканчивалась. Но печальные глаза напротив все-таки располагали к этому диалогу. Хвану хотел открыться и вылить все, что накопилось внутри. — Я ехал за рулем после выступления. На заднем сиденье стояла моя сумка с вещами и множество букетов от моих фанатов. В душе было так тепло и радостно, несмотря на дождь за окном, — он улыбался, но улыбка была болезненной, а в глазах потухшая надежда. Чанбин продолжал массировать ногу, хотя боль уже давно отступила и судороги больше нет, но оторваться не было сил, а Хван не одергивал ногу, наслаждаясь прикосновениям. — Я въехал на мост, фонари так красиво расплывались в лобовом стекле от капель дождя, я напевал песенку и тут удар и темнота. От удара меня вырубило, не знаю на сколько, но когда очнулся, люди пытались открыть мою дверь, но ее зажало от искореженного металла, как и мою ногу. Боль адская по всему телу, но при этом я не чувствовал ноги. Я нагнулся и начал щупать себя, руки тряслись, слезы текли ручьем, ведь ноги это самое важно для танцора, а я ее не чувствую, — он рассказывал и сам не заметил как по его щекам опять бегут слезы, а Со замер, держа ногу в своих руках, он уже не делал массаж, он уже ее гладил, будто жалея.— Когда приехали спасатели, они разрезали машину, а точнее то, что от нее осталось, начали вытаскивать меня, и только тогда я увидел, что моя нога просто безжизненно весит. Сухожилия порезаны, кровь течет, а я ничего не чувствую, только страх, что моей карьере конец. Потом я повернул голову на машину чтобы посмотреть, что в итоге произошло и знаешь, ее так разорвало, цветы которые были на заднем сиденье так красиво разбросались по дороге, будто провожая мою жизнь. Уже в больнице я узнал, что в меня влетел грузовик. На мокром асфальте его понесло на встречную полосу, он врезался в меня, потом его потянуло и он через забор упал в реку, а меня еще раз отшвырнуло в бетонный фонарь, где машину разорвало. Водитель грузовика погиб, утонул, он не смог выбраться из кузова, ну а я вот.  — Я помню эту историю. О ней говорили и писали пару дней, везде. Но я не знал еще тогда тебя. Я бы обязательно к тебе бы пришел, — Со говорил, а в глазах так и была печаль, он вспомнил снимки машины, которые видел в новостях, сжал губы и свел брови в болезненной гримасе, пока продолжал гладить ногу. А Хван только легонько улыбнулся, а на сердце было легко, теперь легко, слушая приятные слова почти от незнакомого человека, — Пришел бы к тебе в палату, взял бы твою ногу, нагнулся и сказал, — пока тренер говорил, он нагнулся над ногой, а танцор весь напрягся, не ожидая. — У кошечки боли, а у Хенджина не боли, — он это говорил с очень серьезным лицом, пока сам Хван переваривал сказанное, а потом завалился на пол, выдернул ногу из хватки Со и начал ржать, катаясь из стороны в сторону, держась за живот.  — Тебе что, пять, — сквозь слезы и смех просипел парень и опять громко засмеялся, смотря как Чанбин тоже начинает смеяться и продолжал ловить ногу танцора, чтобы ее опять погладить. — И вообще, я не хочу чтобы у кошечки болело.  — Хорошо, хорошо. У кошечки и Хенджина не боли. Ни у кого не боли, — он все-таки поймал ногу Хвана и быстро чмокнул ее. Хенджин замер, как и сам Чанбин, понимая, что он только что сейчас сделал. Он резко встал, протянул руку танцору, поднимая его и не смотря в глаза продолжил: — Уже поздно, надо идти.  — Да, ты прав, — танцор засуетился, ища свою обувь и заправляя выпавшие пряди волос за ухо. — Но, давай, теперь моя очередь учиться боксу. Завтра вечером у тебя на ринге, — он схватил свою сумку и быстро выбежал из зала, чтобы Чанбин не увидел его смущенное красное лицо.  И только Со стоял посередине зеркального зала, щупая рукой свои губы и усмехаясь над ситуацией.    Утро Чанбина начинается с маленькой традиции - оставленным протеином на полке с кубками.  Он каждый раз улыбается, поворачивает голову, чтобы увидеть в проеме зеркального зала Хенджина и помахать ему рукой и кивнуть в знак благодарности за напиток.  Весь день проходит с легкой улыбкой на лице и чем-то щекочущем внутренности. Раньше Чанбин такого не испытывал - у него не было постоянных партнеров, он не влюблялся, он жил одним боксом с подросткового возраста. В школе он дружил с девочками, но понял, что они его сильно не заводят, а вот парень с баскетбольной команды был прям ничего себе. Худощавый, но такой жилистый, мощные накаченные икры от постоянного бега и крупные ладони. Со мечтал потрогать это тело, и ему выпал такой шанс.  Субин тоже заметил как Чанбин на него смотрит, поэтому первый подошел к нему и познакомился. Так у них закрутилась интрижка, они сбегали целоваться в душевую после тренировок, потом на одной из вечеринок они подрочили друг другу, а в выпуском классе Субина они переспали. Чанбину все понравилось, а Субин хотел большего, хоть он и был на год старше Со, но предложил ему встречаться, на что Чанбин выбрал бокс, собрав вещи и уехал в Сеул. Там не было чувств любви, только симпатия и где Чанбин понял, что он гей.  А дальше в Сеуле времени на отношения совсем не было - так, мимолётные перепихоны и Со уходил с головой в бокс, а после аневризмы все вообще притупилось. Был секс пару раз за два года, но без эмоций и чувств - не хотелось.  И сейчас, смотря на длинноногого парня с черными волосами, который что-то объясняет детям и показывает движения, вытягивая носок вперед, внутри что-то щелкает и трепещет, и это очень пугает.  Солнечному свету пришла замена уличных фонарей. Но в тренировочном зале всегда полумрак. Опущенные рольставни на окнах и приглушенное освещение. Громкая музыка и всегда работающий телевизор посередине зала.  Хенджин несмело шагнул на чужую территорию - он в этом зале был всего один раз, когда подписывал договор об аренде, и только каждое утро в проеме, когда оставлял протеин на полках и махал Чанбину.  Он внимательно обходил помещение, разглядывая все эти сложные тренажеры, с кучей грузов и тросами. Так же по залу было расставлены гири, блины для штанг и сами грифы. Стопки полотенец тоже лежали на каждом столике возле тренажеров. И тут Хван остановился и улыбнулся - на полке, возле гирь, лежали до боли знакомые коврики для йоги, но только черного цвета, подходящие так этому интерьеру.  — Ты пришел? — Чанбин появился из неоткуда, пугая тем самым парня. — Ой, извини, не хотел пугать. — Все нормально. Я просто засмотрелся на твой зал. Тут так темно, после моего зеркального зала. И все эти железки такие интересные, — Хенджин кружился вокруг себя, все внимательно рассматривая и еле касался пальцами рядом стоящих тренажеров, пока Со рассматривал его самого. Даже кружился танцор плавно, словно порхает с ровной осанкой, милыми глазами полумесяцами и легкой улыбкой.  Чанбин встряхнул головой, выбрасывая мысли из головы, которые поплыли не в то русло.  — Разминаться не будем. Ты после тренировки, а я уже успел трижды прокачаться сегодня, пока страховал парней. Так что, сразу к мешку, — Со показал рукой в угол зала, где висело три боксерских мешка и три маленьких грушевидных шара. Пропустил танцора вперед, чуть кланяясь ему, на что Хван только усмехнулся и тоже поклонился, проходя первым. Шагая ровной порхающей походкой от бедра, чуть виляя попой, на что тренер только закусил губу, а в голове успокаивающая мысль, что так, наверное, ходят все танцоры, от бедра. — И так, вот тебе перчатки, — опять Чанбин из неоткуда достал перчатки и протянул их танцору, показывая как их правильно нужно надеть, держа того за руку, натягивая перчатку и крепко застегивая на липучку, не смотря в глаза, пока сам Хван залипал на сосредоточенном образе. — Вставай чуть полубоком к мешку, руки держи одну в защите у лица, а второй надо будет наносить удары. А когда мешок будет от удара возвращался по инерции, тебе надо будет уклонился от него.  — Давай ты сначала покажешь мне как надо, — с легкой паникой в глазах проговорил Хенджин, когда остался стоять один на один с мешком в больших перчатках на руках.  Со усмехнулся, встал перед мешком и начал наносить удары.  Техника завораживала, увидеть вот так вблизи, как хлесткий удар наносится по кожаному мешку, второй рукой прикрывая лицо, а когда мешок возвращался от удара назад, тренер пригибался, уворачиваясь и разворачивался корпусом, чтобы нанести еще один удар.  Удар, еще удар, эхом разносится по залу. Легкие, невесомые прыжки на носочках, переступая ногами, кружился Чанбин возле мешка.  — Мохаммед Али, знаменитый боксер, однажды сказал: « Руки работают, видят глаза. Порхай как бабочка, жаль как пчела», — его голос звучал чуть запыхавшись от интенсивных движений, косо поглядывая на танцора, который очень внимательно смотрел, запоминая каждое действие, и даже машинально вместе с тренеров уворачивался от ударов. И тут Со начал наносить молниеносные удары, сильней и активнее, мешок даже не успел отлетать, как на него сыпались один за другим удары с разных сторон, тренер быстро передвигался, хоть и хромал, будто и правда порхал по паркету, ударяя словно пчела, которая жалит, свою цель.  — Вау, это круто. Я слышал эту фразу, но наглядно только сейчас понял, — Хенджин стоял с горящими глазами, подпрыгивая на месте на носочках, повторяя все движения тренера. — У тебя должно все получиться еще лучше, — остановился Со, придерживая мешок, чтобы он перестал вращаться, смотря на парня. — Ты порхаешь как бабочка когда танцуешь, а жалишь в самое сердце своих поклонников, — Хенджин тут же вспыхнул краской - опять тренер говорит ему комплименты или флиртует с ним, от чего улыбка и смешок вырвались из глубины души. — Это правда смешно, как бокс и балет похожи друг с другом. Вроде бы разные направления, жесткий бокс и нежный балет, но там и там есть борьба, в первую очередь, с собой.  Танцор завис, обдумывая сказанное, теперь он видел в этом правду. Раньше он считал бокс, и вообще борьбу, бессмысленным спортом, люди бьют себя, а чем балет отличается? Такая же борьба, такая же концентрация, так же приходится биться с другими за место под софитами. А сколько поломанных ног и пальцев, пока учишься прыгать и правильно падать. А потом и вовсе оказаться неудел.  Хван ударил перчатки друг об друга, жестко посмотрел на мешок, злясь на все что с ним было и стало, и начал наносить удары, сильней и сильнее. Закусив губу, его скулы стали острые, взгляд как у орла с прищуром, ноздри раздувались, еще чуть-чуть из них повалит пар как у быка. На лбу уже образовалось испарина, и только Хенджин продолжал наносить удары, один за другим, не жалея себя и этот чертов мешок, что болтался, словно его нога после аварии.  Он бил и бил, не замечая как по щекам бегут слезы. Руки уже саднили и устали, сил все меньше, дыхание тяжелое, но он продолжал, пока не почувствовал как его плеча коснулись. Тогда он опустил руки, развернул к Чанбину лицом, падая лицом к нему куда-то в изгиб шеи, обнимая и сильно плача.  Его спина дрожала при каждом всхлипе, но сильные руки держали его крепко, прижали к себе и гладили по спине, шепча слова поддержки.  Затем наступила тишина, и только стыд поселился в душе, после облегчения, выбитой плохой энергии. Стыд за то, что тренер это все видит. Видит, как Хван плачет уже не первый раз перед ним.  Тогда он отстранился от Чанбина, не смотря ему в глаза, быстро стянул себя перчатки, бросая их куда-то на пол, развернулся и убежал прочь, оставляя тренера одного в пустом мрачном зале.  — Дурак, дурак, — Хван бил по рулю, пока нога автоматически жала на газ. Зло и слезы застилали глаза. Злость на самого себя, что опять сдался, что опять расклеился, но в тоже время облегчение, он выпустил плохую энергию, что так долго сидела в нем и копилась.  На светофоре он резко нажал на тормоз, машина с характером визгом колес остановилась. Он смотрел в одну точно перед собой, не обращая внимания, что ему позади сигналят, ведь горит зеленый, и не смотря на вечернее время дорога была оживленной. Танцор глубоко вдохнул, включил поворотник и резко развернулся, так же сильно нажимая на газ.  Хван ехал, ругал себя, пока в голове вспышками вылетало все то, что ему пришлось когда-то пережить, все то, что когда-то его ломало, все то, от чего он убежал и все то, благодаря чему он стал лучше всех.  Ему было двенадцать, когда гуляя с мамой по торговому центру, он увидел фотографию - известная певица Кореи, рекламировала какие-то украшения, стоя во весь рост в пачке и пуантах. Хенджин прилип к фото и долго смотрел на ее ноги, думая не больно ли это, вот так стоять. Он тут же сам попробовал встать, но кроссовки подвели и он упал. Тогда он понял чем хочет заниматься. Прийдя домой, он быстро забежал в свою комнату, включил компьютер и начал смотреть выступления с балетной хореографией. Ролик за роликом, видео за видео, и он уже повторял движения. А вечером за ужином он объявил родителям, что хочет стать балетмейстером.  И вот ему уже тринадцать, а он один из лучших танцоров балета в своей детской школе, перегнав всех тех, кто занимался танцами с семи лет. Сначала его не хотели брать из-за возраста, потому что большой и неопытный, но когда он показал чему научился дома всего за пару дней, его тут же приняли в главный состав труппы. Тем самым собрав вокруг себя завистников, так он и стал белой вороной. Ни друзей, ни союзников.  Когда Хенджину исполнилось пятнадцать в их школу пришли солидные дяди и тети, которые отбирали детей в свои театры и высшие учебные заведения. За него началась война средь преподавателей, мало что он танцевал лучше всех, так еще и очень красивый и высокий, такая редкость в этом деле.  Так из неоткуда появился Су Михун, мужчина лет сорока, невысокого роста, с крупным носом и с таким же крупным животом, но с очень добрым взглядом, который представился как менеджер и предложил стать для Хвана абсолютно бесплатно помощников. Где он будет решать его вопросы и находить лучшие решения.  Хенджин поверил ему, так начался их путь вместе. Михун и вправду решал все вопросы - в школе, с преподавателями, в театрах с руководителями, где Хван танцевал лучшие роли и даже ездил на гастроли в Японию.  Когда Хенджину было шестнадцать,  Михун признался, что влюблен в него,  поэтому и готов работать бесплатно, но взамен попросил отдаться ему телом. Парень сопротивлялся - ему всегда нравились девочки, он даже встречался с некоторыми в тихоря от своего загруженного графика.  Пока однажды Михун не пришел выпивший в танцкласс, где вечерами Хенджин тренировался один на один, без преподавателей и лишних глаз. И не взял его силой прям на грязном полу. Хенджин плакал, просил не делать этого, пока толстый, потный и пьяный Минхун жестко драл его, шепча слова любви и поддержки.  Неделю Хенджин не выходил из дома - он закрылся в комнате, ему было больно ходить от физической боли, и больно жить от моральной.  Он мылся три раза на дню, считал себя грязным и использованным. Обратиться за помощью он не мог - Минхун пригрозил ему, если он кому-то об этом расскажет, то его карьере придет конец, он все сделает для этого, он уничтожит Хенджина как танцора.  Так продержался год. Хван раз в неделю отрабатывал своего «бесплатного менеджера». Молча, со слезами на глазах.  Но за этот год Хенджин вырос как танцор, заработал свой первый гонорар, но тратить его не стал - отложил. Потом еще посыпались контракты и Хван начал хорошо зарабатывать, откладывая деньги, чтобы отомстить.  В семнадцать он нанял детектива и адвоката и сдал Михуна, только слезно просил, чтобы этому дело не дали огласки, не хотел портить себе репутацию как начинающий танцор.  Он нанял себе нового менеджера и начал новую жизнь. Театры за театром. Выступления за выступлениями. Города, страны менялись, слава нахлынула с головой. Только вот любви не было, он поймал себя на мысли, что больше девушки его не привлекают, а с парнями боялся заводить отношения, боясь что, плохое может повторится, поэтому он спал со своими фанатами, так на одну ночь и, платил им за молчание. Иногда меняя свои позиции - он был универсалом в постели, но активом в жизни, пока не случилась авария и он не сломался окончательно.  Хенджин остановил машину возле входа в тренажерный клуб, сидел смотрел на дверь, где висела табличка закрыто и был потушен свет. Он тяжело выдохнул, решая в голове завтра обязательно поговорить с тренером и извиниться за свою выходку.  Но увидев как в темноте помещения светит фонарик,  маленький огонек прыгает в темноте словно зайчик.  Хван вышел из машины, открыл своими запасными ключами дверь, и крадясь на цыпочках будто вор, шел вглубь. Сердце билось словно птица с клетке, руки вспотели, в ушах набатом било и мысли словно атомы: «ты что творишь?» и «куда ты идешь, а вдруг там настоящие грабители, а ты всего танцор с телефоном и ключами в руках», шагнул за проем тренажерного зала и замер. Перед ним стоял Чанбин, мокрый, голый по пояс, и только полотенце было намотано на его бедрах.  — Хенджин? Ты что тут делаешь?  — Почему ты голый?  Они это сказали одновременно друг другу, продолжая смотреть в глаза. Хван боялся опустить ниже свой взгляд, хотя с этого расстояние он видел тренера в полный рост, но размыто, потому что его фокус был на лицо, где с волос еще стекали капли воды и уходили куда-то вниз по торсу.  — Я тут живу. После тренировки сходил в душ и спустился проверить все ли выключено. Но что ты тут делаешь? Почему вернулся? — Со смотрел внимательно, заглядывая в глаза и видя там только что-то печальное, но после его слов в глазах напротив загорелся интерес и танцор сделал шаг вперед. — Что значит ты тут живешь? Где? В тренажерном зале? У тебя что нет квартиры? Подожди я запутался, — Чанбин усмехнулся, а потом не стесняясь взял Хенджина за руку и повел молча за собой.  Только сейчас Хван заметил, что за полками с кубками, есть дверь, которую Со открыл и повел его слово по кроличьей норе как Алису в Зазеркалье. Проход был темный, не сильно широкий, перед которой открылась лестница на второй этаж.  Хван молча шагал за Чанбином, позволяя вести себя. Еще интереснее идти за тренером и разглядывать его спину, где лопатки были строго сведены, а трамбовидная мышца и трапеция играли при легком свете, который освещал эти ступеньки.  Крупные плечи, напряженная дельтавидная мышца и трицепс, выделяя рельеф. Хенджин закусил губу, засматриваясь на тело, а не куда его ведут, поэтому когда они остановились, он не сразу понял, продолжая смотреть на спину. Но он тут же отвел взгляд, когда вместе спины, перед лицом оказалась накаченная грудь.  — Вау, — всё что сказал Хван, когда он начал разглядывать помещение.  Большое пространство, тоже темных цветов, как и в тренажерном зале, но так гармонично смотрится. Темная кухня по левую руку, с длинной барной стойкой, со светлой техникой. Прямо на него смотрела кровать, большая, с белым покрывалом, на вид даже очень мягкая и уютная как облако средь темного неба. Он быстро отвел глаза и покраснел, когда услышал рядом смешок от Чанбина, пытаясь выбросить лишние мысли из головы. Чуть правее стоял диван посередине всего этого помещения и огромный телевизор напротив, но больше все-таки привлекла внимание ванная комната, если ее так можно назвать. Возле матового окна под стеклянными дверьми и стенами стояла белая ванная, из стены торчал душ и так же за матовыми дверьми был туалет. — Ам, тут нет стен?! — брови Хвана то поднимались в удивлении, то сводились к переносице, смотря еще раз помещения глазами, где все эти комнаты разделяли лишь колонны.  — Я живу один, мне ничего и не от кого скрываться, — со смешком ответил Со, продолжая наблюдать за реакцией парня.  — Ты тут живешь? А…. Ну… Как? Типа, что квартиры нет?  — Есть. В центре. Но там все мне напоминают мою прошлую жизнь. Где я знаменитый боксер. А тут моя новая жизнь, где я тренер.  — Я тебя понимаю. Я тоже ненавижу свою квартиру, — печально сказал Хван и опустил голову, но почувствовав тепло прикосновения, он поднял голову и посмотрел в глаза напротив.  Между ними стало расстояние всего в два шаге, Чанбин взял танцора за руки, заглянул в глаза, затем закрыл свои, будто собрался с мыслями, потом выдохнул, распахнув глаза и заговорил:  — Переезжай ко мне!? — глаза Хвана выросли вдвое, и он будто приклеился к этому месту, он просто стоял и моргал, слушая дальше тренера.  — Мы с тобой уже не маленькие мальчики. И кто, как не мы с тобой знаем, какая жизнь хрупкая штука и может оборваться в любой момент. Поэтому, я знаю, что мы знакомы всего шесть дней, но зачем терять еще больше времени, — Хенджин продолжал стоял и слушал затаив дыхание, бегая взглядом по лицу тренера и ища там хоть какой-то подвох, но там было только четкое и стойкое решение. — Ты мне понравился, Хван Хенджин. С первого взгляда. Но ты такой сломанный и я хочу быть рядом с тобой, поддерживать тебя, и, в тоже время, я боюсь спугнуть тебя своим напором. Но и молчать я больше не могу, точнее не хочу. Поэтому, если ты хочешь, ты можешь переехать ко мне, места тут много, — он криво улыбнулся и замолчал. Он ждал ответа от танцора, который все это время держал тренера за руки и гладил их большими пальцами, а в душе пытался успокоить бурю, которая накрывала его волной.  — Бинни, я… — но не успел он сказать еще слово, как Чанбин простонал, закусив нижнюю губу, начал ее жевать, и чуть закатывать глаза.  — Черт. Как ты меня назвал? Из твоих уст, мои имя звучит горячо. Черт. У меня член дернулся, мммм под полотенцем, — Хван засмеялся в голос, закидывая голову назад, но руки он так не опустил, а наоборот, только переплетал их пальцы и сильней сжал. Чанбин тоже начал смеяться и сделал еще шаг ближе к танцору.  — Малыш, твой смех такой сексуальный, я хочу слышать его даже во сне. И знаешь что? У меня тоже на тебя встал, — Со перестал смеяться, тяжело сглотнул ком в горле, а затем наоборот прочистил горло и все равно хрипя проговорил: — Я могу одним глазком посмотреть на него? — Хенджин опять засмеялся и кивнул головой. А Чанбин опустил быстро голову, смотря на ширинку и выпирающий бугорок, сжал руку, опять закатил глаза, отчего Хван закатился смехом и прижался к торсу тренера, обнимая его и пряча свое красное лицо в изгиб шеи. Со обнял в ответ, вдыхая цветочный аромат, исходящий от танцора. Затем отстранил его от себя, взял за подбородок и аккуратно, невесомо коснулся пухлых губ. Он посмотрел в глаза напротив, где не было ни сопротивления, ни страха, а только горел огонь страсти, он впился в губы, сразу углубляя поцелуй.  Пока они целовались, страстно, мокро, чуть кусаясь и сразу опять зализывая. Хенджин первый начал толкать Чанбина вперед, медленно, будто в танце, они передвигались ближе к кровати.  Когда они оказались рядом с постелью, они так же вместе не думая, упали на нее, не разрывая поцелуя.  Хенджин, не теряя ни минуты, начал водить рукой по накаченному торсу. Щупая каждую мышцу, отчего только сносило крышу еще больше, он стонал в поцелуй и терся пахом о бедро тренера.  — Джини, боже. Я хочу тебя, — Чанбин разорвал поцелуй, заглядывая в мутные глаза от возбуждения, заправляя выпавшую прядь волос за ухо, открывая вид на безумное красивое лицо. Целуя, нежно касаясь носа, щеки и родинки под глазом, — Точнее, хочу чтобы ты меня трахнул.  — Что? — Хван поднялся на локтях и удивленно посмотрел на Чанбина. — Ты разве не актив? Может, конечно я за эти полгода воздержания сноровку потерял. Гей радар сбился, но я думал ты топ, — танцор тараторил, моргал, но продолжал сжимать грудь Со как сквишь, чувствуя мягкость в руке и немного успокаиваясь.  Тренер усмехнулся, взял нежную ладошку Хенджина в свои шершавые руки, поднес к своим губам и поцеловал, сначала указательный пальчик, потом средней, а затем и вовсе прошелся по нему языком, от чего Хван выгнулся и простонал.  — Я актив, но сегодня хочу быть снизу и испробовать тебя. После того, как я оценил твой бугорок в штанах, это было бы грехом упустить такой момент, — второй рукой он прошелся по паху танцора, ощущая уже этот бугорок и его тяжесть. Закатил глаза и засосал в себя средний палец Хенджина.  — Сукаа, — выкрикнул Хван и припал к соскам тренера, целуя их и прикусывая губами, играя и перекатывая их языком.  Хенджин толкнул Чанбина на лопатки и навис над ним, жадно целуя горячее, поджарое тело. Лапая руками торс, пока он не коснулся махрового полотенце и в одно движение сорвал его и откинул куда-то на пол через себя. Присвистнул, закусил нижнюю губу, лаская тренера взглядом.  Он сидел на бедрах и как кот внимательно разглядывал каждый участок, нагибая голову, то в одну сторону, то в другую. Со лежал неподвижно, заглядывая в хищные глаза напротив и весь горел. Он хотел чувствовать прикосновения, ему нравился липкий взгляд на себе, и он сдался первым, притянув Хвана к себе и впиваясь в его губы.  — Ты мне тоже нравишься, Со Чанбин. С первого взгляда, — он только проговорил в губы тренера, а затем жадно схватил в плен пухлые губки.  Пока Чанбин отходил от страстного поцелуя, Хенджин быстро стянул с себя одежду, крутя головой в поисках хоть какой-то смазки, но тренер, показал пальцем на тумбочку и прохрипел, что в ящике.  Хван делал все быстро, пока Со разнеженный лежит на мягких покрывалах. Быстро встал, быстро взял все необходимое, быстро вернулся, сразу целуя бедро с внутренней стороны, садясь между раздвинутых ног.  — У тебя уже был опыт быть нижним? — в голосе звучали нотки тревоги, пока он трясущимися руками водил по бедрам, опускаясь ниже, гладя нежно колечко мышц. — Просто я универсал.  — Джини не переживай. Конечно был. В молодости я испробовал все.  Хенджин кивнул, взял пузырек со смазкой, налил себе на пальцы большое количеством скользкого геля, начал разогревать между пальцами.  Он боялся, хотя делал это не раз с другими, но сейчас в его душе было другое, там горел огонек, заражающий что-то большее, чего-то желанного, пуская табун мурашек и трепыхание и спазмы внутри живота. А в сердце расплывалось тепло.  Он растягивал долго, сцеловывая каждый стон, который витал в большом помещении, словно эхом, больше возбуждая.  — Я готов, — будто в агонии, так загнанно дышал Чанбин, выгибаясь, чувствуя как длинные пальцы погружаются внутрь, задевая такую чувствительную точку.  — Ты же видел мой бугорок? Я не хочу тебя повредить, — с улыбкой на лице сказал танцор, прищуривая свои и того дугообразные глаза, целуя колено тренеру, пока сам уже раскатывал презерватив по члену и наносил большой объем смазки.  — Ты точно готов? Мы можем поменяться? — Со только отрицательно мотнул головой и поманил пальчиком к себе, затуманенным взглядом, раскрытый во всех смыслах.  Сердце пропустило удар, сильно, приводя в чувства. Все тело горело, член стоял колом и уже болел, так хотел разрядки. Полугодовое воздержание давало о себе знать. В ушах чувствовалось давление. Хенджин выдохнул, навис над Чанбином, целуя сразу в губы, а рукой гладил по лицу, запоминая каждую деталь. Затем рука коснулась шрама на голове, и стало больно, но Хван чуть поднялся и начал целовать ровный и не такой уж страшный рубец, пока тренер закинул на него ноги и неторопливо направлял член ко входу.  На что танцор только усмехнулся и начал входить медленно, наслаждаясь как чувствами, так и видами под собой. Разморенный и желанный Чанбин выгибался, закатывая глаза, и запрокидывая голову назад, открывая вид на шею с пульсирующей веной, отчего Хван не выдержал и впился словно вампир, оставляя яркий засос.  Секс их был тягуче-нежный, изучающий. Они узнавали друг друга, слабые и эрогенные точки. Хенджин дышал загнано, пот тек по вискам и спине, пока Со стонал и хватался то за танцора, то за простынь под собой, до хруста ткани.  Они двигались в одном ритме, в такт, целуясь и лаская другая, пока Чанбина подходил к своему пределу, зажимая член внутри себя.  — Малыш, — в порыве страсти, Хенджин прошипел и укусил за плечо тренера, ускоряя темп и прижимая Со сильней к постели, изливаясь внутрь, задевая важную точку и делая еще больше приятно.  От резких толчков и тягучего тепла внутри себя, Чанбин излился следом на их животы и обмяк, тяжело дыша и облизывая пересохшие губы.  Хенджин завалился на бок, сгреб в охапку тренера, уткнулся к нему в шею, чмокнул, улыбаясь.  — Останешься у меня? — тихо проговорил Со, на что получил легкий кивок согласия. — А на совсем? Тут мест много нам двоим.  Хенджин сонно посмотрел в ответ, обнял крепче, целуя тренера в шрам на голове, улыбаясь прохрипел.  — Теперь ты от меня не отделаешься, Со Чанбин.  — Где Чанбин? Он никогда не опаздывал, — Чан стоял по середине зала, смотря на сонного Минхо, который только пожал плечами и всем видом показывал, что ему не интересно, отпивая лениво кофе из стакана. — Чонин сбегай по-молодецки, может он забыл про тренировку.  Ян быстро побежал за стену где стояли кубки, где находилась тайная дверь в квартиру Со. Пока остальные так же лениво как и Минхо начали расходится по своим тренажером, но не успели и двух шагов сделать как услышали:  — Парни, — визги с верхнего этажа от Чонина, от которого будто стены задрожали. Ребята переглянулись и испугавшись рванули все на второй этаж, толкаясь. Накручивая каждый в своей голове какой-то плохой исход. Вор? Бой? Труп?  Переступив порог квартиры все замерли, видя картину, как Ян сидит на краю кровати, с лисьими глазами, разглядывая сонного и напуганного Хвана.  Чанбин и Хенджин еще спали голые в обнимку, когда услышали крик. От испуга они вскочили, не поминая что происходит и где они, крутя головой, но когда увидели парня в дверях и все что успели это натянуть одеяло до глаз, когда он к ним начал подходит.  — Парни, это ведь Хван Хенджин, — лепетал Чонин, не отрывая глаз от танцора. — Я ваш фанат. Я почти на всех спектаклях ваших был. Можно автограф? Ооо, у меня даже карточка ваша есть. Сейчас. Где же она? — Ян встал с кровати, начал искать по карманам, пыхтя что-то нечленораздельное под нос.  — Спасибо, конечно, мне приятно. Но можно я оденусь? Да, у меня и ручки сейчас нет, — позади макне послышался смех. Все парни начали смеяться, пока Хван краснел, а Чанбин пытался спрятать лицо за танцором.  — Сейчас. Я в сумке кошелек и телефон оставил, заодно и ручку возьму, — Чонин поклонился и опять быстро побежал, только на этот раз вниз, уже что-то напевая себе под нос.  — Извините его. Но вы правда его кумир. Он даже в туре по Европе умудрился ходить на ваши выступления, — Бан показал рукой всем парням, что надо отвернуться, пока Со и Хван начали одеваться.  Хотя одеванием это было сложно назвать. Копошение, хихаканье, звуки поцелуев и какое-то шептание: «спроси», «давай потом», «ну малыш». — Малыш? Так, меня сейчас вырвет, — проговорил Минхо, сделал рвотный позыв и быстро ушел вниз вслед за Чонином.  — Чанни, Хенджин тоже ваш фанат и он тоже хочет ваши автографы, — начал говорить Чанбин, но потом послышалась как он закряхтел, а затем и вовсе громкой грохот и он упал с кровати, отчего раздался громкий, звонкий смех танцора и все на это развернулись, видя как на полу в простыне запутанный лежит Чанбин, а на нем сверху Хенджин в одних трусах.  — Криси, смотри какие у него ноги красивые, — чуть тихо проговорил Феликс, залипая смотря на парней, что пытаются встать, но продолжают громко смеяться и краснея, представляя как они выглядят со стороны.  — У меня есть идея, — следом на ухо тихо проговорил Хан, но не успел он договорить в помещения влетает Чонин, расталкивая своих друзей и сразу подходит к Хвану, протягивая ему карточку и ручку для росписи.   Полгода спустя. Началась пора премий и выступлений. Подготовка к премии «мама» шла полным ходом и усилиями. Парни тренировались больше обычного и мы были нужны силы и выносливость. Они закрывали мероприятие и на них лежала ответственность.  — И так. Наша премия мама 25 подходит к концу, спасибо что были с нами. Встречаем на сцене группа «Stray Kids».  Прожектора потухли и только свет от лайтстиков освещало помещение. Заиграла легкая музыка и один софит загорелся ровно по середине сцены, где спиной стоял танцор, плавно подымая руки вверх в такт музыке. Затем зал озарился светом по краям сцены возле микрофонов стояли парни из группы, а в середине продолжал танцевать Хван Хенджин.  — Это мой мальчик, — тихо проговаривал Со, сидя в вип зоне и гордился своим любимым и друзьями.  Это идея была Джисона, чтобы в некоторых песнях у них танцевал самый знаменитый балетмейстер Хенджин и они не прогадали.  Был эмоциональный взрыв, когда Хван впервые выступил на одной сцене вместе с группой stray kids. Об этом писали все газеты и пестрили новости еще неделю. Начались звонки и приглашения танцевать, но Хенджин всем отказывал, как и отказал своему же менеджеру, когда тот позвонил и слезно просил вернуться к нему и в театр. Но танцору это было уже не интересно. Он нашел себя средь поддерживающий людей, которые стали ему друзьями.  Стоя на сцене перед тридцатью тысячами людей, это было куда завораживающе. Все танцы он ставил сам, слушая музыку. Он выбирал такие движения, от которых его не сведет судорога в неподходящий момент. Да, его она еще мучала, но уже не так сильно, Чан помог найти лучших массажистов и ортопедов, которые поднимали Хенджина. И всегда рядом был Чанбин, держал за руку и любящие поддерживал.  Они вместе открыли центр для неблагополучных семей. И бесплатно тренировали детей - Хенджин балету, Чанбин боксу, делая из детей чемпионов.  — Ты знаешь, что я понял? — Они стояли плечом к плечу в коридоре, где видно было проемы дверей их залов, друг напротив друга и смотрели на детей, которые усердно тренируются.  — М? — промычал Чанбин, и посмотрел влюбленными глазами на танцора, проводя рукой по коротко стриженной голове, он так еще и не смог привыкнуть, что Хенджин лысый. Это был спонтанный порыв. Когда утром Чанбин проснулся, то увидел возле себя нового лысого Хвана, громко рассмеялся назвал его «каштанчиком», целуя в лоб. Ему понравилось, Хенджину шло, но повод смеяться над любимым ему нравился больше.  — Я даже рад той аварии на мосту, — Со выгнул бровь, взял за руку Хвана, заглядывая в глаза, где теперь не было печали и боли, а только горела страсть. — Если бы не она, не было бы вот этого всего, — он провел рукой по помещению, кружась вокруг себе, пока Со держал его в своих объятиях и смеялся своим фирменным смехом с ямочками. — Я бы не встретил тебя, — он остановился лицом к лицу и смотрели они глаза в глаза, Хенджин чмокнул в нос тренера и продолжил. — И не было бы тогда у нас с тобой так много детей. Пусть они не наши родные, но они наши. И я их люблю так же сильно как и тебя, мой Со Чанбин.  — Я тоже люблю тебя, мой каштанчик.  Они поцеловались и только мимо проходящий Минхо, сделал притворный рвотный рефлекс, закрывая двери, чтобы дети не видели этого безобразия.  В светлом помещении целовались двое, переплетая пальцы рук и душу, сливаясь воедино.  И где на запястье рук виднелись парные татуировки:  У Чанбина: пуанты с надписью «порхай как бабочка». А у Хенджина: боксерские перчатки с надписью «жаль как пчела»