"Свечи гаснут, догорают..."

Контора – "Свечи гаснут, догорают". Попивая пиво на кровати в небольшой комнатушке отеля, что была освещена лишь томным светом нескольких свечей, мирно стоявшие на камоде, Князь и Горшок о чём-то со смехом болтали, может быть, о всей этой глупой ситуации, связанной с отключением света в отеле или о том, как кто-то из ребят касячил на прошлых концертах в туре. Через открытое окно просочился запах откуда-то горелой древесины (наверное, кто-то топил баню), смешавшийся с ароматом воска, капающий на канделябр. На улице холодно, сжимая банку пива Андрей заливал в себя топливо, чтобы хоть немного согреться. Он то и дело смотрел на Горшка, пытаясь запечатлеть в памяти его счастливую улыбку, чтобы потом нарисовать ещё один небольшой скетч в стиле "Короля и Шута". Их смех неожиданно сошёл на нет, когда кто-то из парней услышал шум в коридоре. На дворе ночь, все ребята из группы уже давно видели сны, а двум дуракам не спалось. В этот момент на комнату опустилась мёртвая тишина. Звук потрескивания свечи будто стал ярче и громче, а глаза, уже привыкшие к темноте, отчётливо видели расположившуюся фигуру Горшка по правую сторону от Князя. Градус отбивал ритм где-то в виске, хотелось поскорее лечь спать, чтобы не натворить глупостей. Оба были в стельку, не до такой степени конечно, чтобы крушить всё вокруг, но всё же. Оба с облегчением вздохнули и засмеялись, но уже тише, чтобы никто их не услышал. – Знаешь Мих...люблю тебя шута такого до безумия. – шёпотом произнёс Княже. Уткнувшись в шею, как будто в последний раз, Андрей просто молча сидел, соприкасаясь щекой с Мишеной кожей, которая пахла дрожжевым пивом...до боли смешно, но такой волнующий запах одновременно побуждал Князя продолжить повышать градус своих действий, вышедших бы тогда за рамки приличия, и в то же время, ему хотелось просто вдыхать этот запах, наслаждаясь мнимой тишиной и атмосферой, окутавшая их. А Горшок просто наблюдал, доверяя, не выискивая подвоха в действиях своего друга. Его потешали вдруг нахлынувшие чувства Князева к нему, Миша всегда считал его более сентиментальным, чем он сам. – Андрюх, ты чё там, заснул что-ли? – посмеялся Горшок, улыбаясь в свои полуразбитые зубы. – Вот же пьянь. Они могли сидеть так часами, ночами, неделями и может быть даже годами, но завтрашний концерт намекал им на то, чтобы парни не задерживались до поздна и ложились спать. Для их выступления нужны были не только силы, но и харизма, артестизм и другие составляющие, присущие (панку) артисту. Запустив в белобрысую макушку свою руку, Миша любя взьерошил волосы, открыв рот, чтобы шутливо "откусить" лакомый кусочек от головы Князя. – Чё делаешь, дурак. – выскользнув из под руки Михи, Андрей хохотнул и бросил безумный взгляд на того, кто изначально подарил ему комфорт и так же быстро отнял его у него. – Сам дурак! Давай уже блин спать, завтра опять с похмелья вставать. Князь не мог не согласиться с умной мыслью Горшка, которая посещала его довольно редко, а если точнее, почти никогда. Оба улеглись в постель. Миха отвернулся, а Князь в свою очередь предпочёл остаться в положении, в котором ему будет удобно смотреть на голую рельефистую спину Горшка. – "Панки не моются" – подумал про себя Андрей. – Надо завтра пораньше встать, помыться что-ли, не хочу чтобы от меня воняло за версту, девчонок всех распугаю...– как будто прочитав его мысли, прошептал Горшок. – А смысл, ты же всё равно будешь вонять на концерте. – Да ну тебя, моралист. Посмеявшись на последок, парни решили закончить свой разговор на этой ноте, чтобы уже наконец-то лечь спать. Похрапывая за двоих, Горшенёв быстро заснул крепким сном, а Князеву всё не спалось. Он выводил своими глазами круги на спине Миши. Андрей неожиданно понял, что тому бы очень пошли купала. Хотя татуировки уже давно прижились на руке Горшка, Князь считал, что купала – это тема. Позволив себе небольшую шалость, тот аккуратно, еле касаясь, будто эфимерно, поцеловал Мишу в районе лопаток, и перевернувшись на другой бок, сам провалился в сон, в котором они вместе с Горшком должны были обязательно встретиться, чтобы снова отправиться в новые приключения по сказочным мирам их общего сознания.