меланхоличный пездюк по соседству

Вальтер с недовольным еблом заходит в общагу и уже стоит в очереди. Его мать итак рано разбудила ради сраного автобуса в пять утра, чтобы спокойно доехать до города, куда поступает. Батя, конечно, не был рад направлению, куда его сыночка-корзизночка поступал, но под злостные взгляды и «Фридман» — отец замолкал. Если у большинства в семьях отец глава семьи, то у него — мать. Шмидт посмеивается со своих мыслей и машет буклетом. Душно. Повернув голову в сторону парень осматривает в целом общагу. Ремонт нормальный, но кое-где, на стенах, потрескалась штукатурка. Блять, лишь бы не коридорный тип, лишь бы не коридорный тип. Хорошо было бы с блочным, а с квартирным — прям шик. Шмидта зовёт женщина, он подаёт свои документ и после забирает ключи. Пятый этаж, 507 комната. Оставив два своих чемодана и дорожную сумку посреди комнаты, Вальтер начал осматривать её. Ну, ремонтик норм, не разваливается, матрасы и кровати относительно новые. Всё в норме, значит можно спокойно жить четыре года в общаге. Шмидт не собирается пока раскладывать вещи, он по хозяйски выбирает кровать. Блок расчитан на шестерых человек с тремя комнатами на двух, но зато отдельный санузел и кухня. Парень заходит в одну из комнат и занимает сразу кровать, которая помягче. Он раскладывает вещи, застилает кровать своим постельным бельём, который пахнет кондиционером с лавандой. Мама такой любит. В дверном проёме стоит коменда, которая осматривает Шмидта. — Вальтер? — начинает женщина, пока парень отвлекается от того, чтобы надеть наволочку на подушку, и кивает. — Что-ж, твои соседи: Тео, Яков, Сэм и Элиас. Может быть, еще кто-нибудь добавится, пока жить будете впятером. — Ясно, спасибо — дальше ему уже не интересно и Вальтер переключает своё внимание на наволочку, усердно надевая ее на подушку. Она что-то говорит про правила, на которые все забьют жирный хуй спустя пару месяцев. Оставшись впятером, парень с пепельным блондом и черными смоки, типа, как у металлистов, но это всё потекло и выглядит теперь так, будто он рыдал без остановки, садится на голый матрас и, с ухмылкой на губах, произносит: — Я с рыжулей. — Я не рыжий — отвечает он, смотря на того парня. — У меня персиковый цвет волос. — Но рыжий же. — Да ты дальтоник что-ли? Я персиковый, а не рыжий, наркоша. — Бля, вот это было обидно, рыжуля — говорит парень с бинтом на руке, косящий под Дазая. О, так значит эти двое кореша со школы. Ну пиздец и хуле он тогда с ним решил спать в комнате? Он бы с одним из блондинчиков жил спокойно, чем с этой анорексичной наркошой. — Да всё завали свой ебасос, — махнув рукой, наркоша продолжает: — короче, темка огонь, предлагаю сгонять, купить бухла и всей комнатой выпить, тип за новоселье все дела, ну? Чел с эмо челкой рассматривает облупившийся лак черного цвета на своих пальцах, а после говорит: — План хуйня, я согласен. Только я эссу буду. На сбер, тиньков, альфу кидать бабло? Второй блондинчик соглашается и "рыжуле" не остаётся выбора не согласится. Все кидают по касарю наркоше на сбер и тот под шумок сваливает в магазин, пока коменда занята остальными первокурсниками. — Ну че? за новоселье? — подняв жестяную банку балтики, спрашивает Тео, осматривая соседей по комнате. — Конечно. Все чокаются, пьют, пиздят о чем-то. Наикоша закуривает прямо в комнате, не боясь, что пожарки могут сработать. Сэм и Яков вместе на химбио, Элиас на филологическом, а Тео на юриспруденции. Пьют они до тех пор, пока трое из них не засыпают прямо на полу. Наркоша оказался брониррванным, его, кажется, вообще не берет, но и Вальтер не промах. В тихую по молодухе грешил с друзьями со школы. — Рыжуля выгоняй их нахуй, я ссать и спать хочу. — Схуяли я то должен? Сам пострайся, а. — Ой, бля-я. Заебал. — помогая встать Тео и Сэму он уводит их в другую комнату, а Элиасу вообще повезло, один живёт. На себя его взял Шмидт. После того, как рыжуля уложил Элиаса в кровать, он собрал пустые бутвлки и банки и выкинул, оставшееся убрал в холодильник. Теперь-то можно лечь спать. И похуй, что завтра будет у из комнаты коллективное похмелье. Вообще похуй.