Ангел в белой одежде

Он машинально открыл рот, позволив накормить себя, и почувствовал, как по щекам разливается густой румянец. Чтобы скрыть смущение, он тут же перешёл в контратаку, прожевывая грушу с преувеличенным видом знатока. - Н-ну, сойдёт и за тройку с минусом. Слишком уж приторно. Надоедает уже эта сладость. Вот сливы, например... — Он мечтательно прикрыл глаза. — В них есть и сладость, и кислинка. Настоящая симфония для нёба. Лань Чжань, не меняя выражения лица, взял следующий ломтик. - Кислота раздражает желудок, а излишнее разнообразие вкусов отвлекает ум. - Ага, а твоя умеренность раздражает меня. — парировал Шуай, но рот уже снова был открыт. Проглотив очередную дольку, он вздохнул. - Жаль. С такими руками... — он многозначительно посмотрел на сильные пальцы, всё ещё согревающие его ладонь. - ...ты мог бы стать грозой всех садоводов региона. А ты тратишь их на выведение этих скучных иероглифов. - И на то, чтобы согревать капризных лекарей. — невозмутимо добавил Лань Чжань, смещая пальцы, чтобы помассировать его запястье. - О, так я уже не «язва» и не «проблема»? Прогресс налицо. — Шуай язвительно улыбнулся. - Скоро я стану твоим «капризным лекарем»? Звучит как должность? - Это констатация факта. — Лань Чжань поднёс к его губам ещё один кусочек груши. - И если это должность, то ты исполняешь её с выдающимся рвением. - Ну, знаешь ли, надо же как-то оправдывать твоё щедрое... содержание. — Шуай широко жестикулировал свободной рукой, указывая на комнату. - Лежать сломя голову и безропотно наслаждаться - это не про меня. Я инвестиция. Очень дорогая и требующая постоянного внимания. - Я заметил. — в голосе Лань Чжаня снова проскользнула та самая, едва уловимая усмешка. Его пальцы слегка сжали его ладонь. - И я требую от своих инвестиций отдачи. На сегодня у нас запланированы иероглифы, означающие «смирение» и «молчание». Шуай фыркнул, но не смог сдержать улыбку. - Знаешь, о чём я сейчас подумал? О спелых хурмах. Ты пробовал хурму, Лань Чжань? Такая терпкая... Прямо как твоё выражение лица, когда ты пытаешься скрыть улыбку. Лань Чжань поднял на него взгляд, в глазах мелькнула тень недоумения. - Хурма вызывает вязкость во рту. Это неприятно. - Вот именно! — торжествующе воскликнул Шуай. - Сначала неприятно, а потом сладко до головокружения. Прямо как общение с тобой. Может, стоит рискнуть? - Риск не добродетель. — отрезал Лань Чжань, но пальцы его продолжали нежно разминать запястье Шуая. - Зато очень весело. — прошептал Шуай, внезапно становясь серьёзным. - Иногда мне кажется, ты специально выбираешь самые пресные фрукты, чтобы ничто не отвлекало тебя от твоих правил. Лань Чжань задумался на мгновение, его взгляд стал отстранённым. - Сладость отвлекает. Она заставляет желать большего. А желание ведёт к нарушению меры. - О, так вот в чём дело. Ты боишься, что однажды попробовав что-то по-настоящему сладкое, уже не сможешь остановиться? Лань Чжань не ответил. Но его пальцы чуть сильнее сжали запястье Шуая, и в этом молчании был весь ответ. - Понимаешь — Шуай внезапно сменил тактику, его голос стал тише и задумчивее. - Самые сладкие персики часто растут на самых высоких ветках. До них трудно дотянуться, они кажутся недосягаемыми... Но разве это значит, что не стоит пытаться? - Попытка не безрассудство — наконец проговорил Лань Чжань, его пальцы замерли. - Но сорвав плод, несешь за него ответственность до конца. - Ответственность? — Шуай тихо рассмеялся. - Или просто боишься, что вкус окажется не таким, как ты ожидал? Что разочаруешься? - Я боюсь — Лань Чжань посмотрел ему прямо в глаза, и в его взгляде было что-то новое, уязвимое. - Что вкус превзойдет все ожидания. И тогда обратного пути уже не будет. В этот момент Шуай понял, что его попытки поддеть и поколебать этого человека обернулись против него самого. Каждая его колкость тонула в этом молчаливом принятии и возвращалась к нему бумерангом в виде ещё большей, почти невыносимой нежности. И это было самой сладкой победой и самым сокрушительным поражением в его жизни. И тут Шуай, словно вспомнив что-то важное, поднял на него хитрый взгляд. - Кстати, раз уж ты такой щедрый... я хочу не грушу. Я хочу те сладости, что ты прячешь в нижнем ящике своего стола. Те, что в чёрной лакированной шкатулке. На этот раз Лань Чжань действительно остановился. Его рука с новым кусочком груши замерла в воздухе. - Откуда тебе известно о шкатулке? — его голос прозвучал тише и с нескрываемым любопытством. - О, ужасный секрет раскрыт! — Шуай приподнял голову, сияя от торжества. - Ты просыпаешься раньше меня. И иногда, прежде чем начать свой день совершенства, ты съедаешь одну. Я видел. Так что не притворяйся бездушной статуей. Ты просто сладкоежка, который прячет свои запасы. Лань Чжань смотрел на него несколько секунд, а затем, к изумлению Шуая, уголки его губ дрогнули. - Наблюдательность полезный навык для врача. — произнёс он, наконец доедая кусочек груши сам. - Но делать из этого выводы опрометчиво. - Конечно, конечно. — Шуай снова устроился поудобнее у его груди, язвительно продолжая. - Ты за это время так и не нашёл ни одного некачественного кунжутного шарика. Усердная работа. Настоящий подвиг во имя Облачных Глубин. - Ты слишком много говоришь для умирающего. — заметил Лань Чжань, его тон был ровным, но в нём сквозила та самая усмешка, что сводила Шуая с ума. - Это предсмертный бред! — парировал Шуай. - И единственное лекарство это немедленное введение в организм кунжутного шарика! - Если ты всё ещё хочешь один. — Лань Чжань мягко освободился от его объятий, чтобы подойти к столу. - Тебе придётся сначала доказать, что твои руки способны держать кисть. А для этого их нужно согреть. Он вернулся, и в его руке действительно была маленькая чёрная шкатулка. Шуай смотрел на него с широко раскрытыми глазами, поражённый и раздосадованный одновременно. - Это чёртов торг. — пробормотал он, но его руки уже сами потянулись к теплу ладоней Лань Чжаня. - Это дисциплина. — поправил Лань Чжань, снова заключая его пальцы в свои. - Сначала обязанность. Потом... вознаграждение. В его глазах стояла та самая смесь нежности, одержимости и полного понимания, что Шуай сводит его с ума. И что, возможно, это не так уж и плохо. Шуай сдался с театральным вздохом, позволяя своим рукам безвольно утонуть в тёплых ладонях Лань Чжаня. - Ладно, ладно, мучитель. Грей свои инвестиции. Только смотри, не переусердствуй, а то я растаю как снежинка и от твоего дорогого лекаря останется лишь мокрое пятно. Лань Чжань не ответил, но его большие пальцы принялись выписывать медленные круги на его запястьях, разминая каждую напряжённую мышцу с такой концентрацией, будто это была важнейшая духовная практика. Шуай невольно прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением. - О, да... вот именно там... — он томно закатил глаза. - У тебя явный талант к этому, Ханьгуань-цзюнь. Может, бросишь всё и станешь массажистом? - Только для одного клиента. — невозмутимо парировал Лань Чжань, пальцы его плавно скользили по запястью к предплечью. - И тот невероятно капризен. - Капризен? — фыркнул Шуай. - Это называется "требователен к качеству услуг"! Он прикрыл глаза, наслаждаясь плавными движениями пальцев Лань Чжаня, разминающими его предплечье. В тишине комнаты было слышно лишь их дыхание и мягкий шелест одежды. - Ладно, возможно, ты прав насчёт моей капризности... Но знаешь, о чём это мне напомнило? Если бы все учителя каллиграфии в мои юные годы были хотя бы наполовину так... настойчивы, возможно, я бы не прогуливал их с таким усердием. - Ты прогуливал уроки? — в голосе Лань Чжаня послышалась лёгкая, почти невесомая нота удивления. - О, ещё как! — Шуай оживился, получив желаемую реакцию. - Предпочитал изучать более... прикладные науки. Например, как незаметно пронести вино в общежитие или как подделать пропуск в город после отбоя. Куда полезнее, поверь. Лань Чжань покачал головой, но в его глазах плескалась та самая тёплая волна, что заставляла сердце Шуая биться чаще. - Безрассудство. - Молодость! — парировал Шуай. - В отличие от некоторых, я не родился сорокалетним старцем с идеальным почерком. — Он помолчал, наслаждаясь теплом, идущим от рук Лань Чжаня. - А ты? Неужели ни разу не сбегал после ночного отбоя, чтобы, не знаю... полюбоваться на лунных зайцев? Лань Чжань задумался на мгновение, его пальцы ненадолго замерли. - Один раз. — тихо признался он. - Я вышел в сад ночью, чтобы послушать, как поёт соловей. Это неожиданное, простое признание поразило Шуая сильнее любой страстной речи. Он представил юного Лань Чжаня, нарушающего правила ради такой хрупкой цели. - Вот видишь! — воскликнул он, смягчая голос. - А теперь ты стал тем, кто ловит других нарушителей. Как низко пал когда-то бунтарь. - Я стал тем, кто понимает цену последствий. — поправил его Лань Чжань. Его руки наконец отпустили ладони Шуая, согретые до самой сердцевины. - Теперь твои руки готовы. - Кстати, а где моё вознаграждение? Я уже чувствую, как мои пальцы обретают божественную гибкость. Лань Чжань выпустил его руки и с театральной медлительностью открыл лакированную шкатулку. Аромат кунжута и мёда наполнил пространство между ними. Он взял один идеально круглый шарик и на мгновение задержал его в пальцах. - Ну? — нетерпеливо подался вперёд Шуай. - Или ты передумал? - Открой рот. — мягко скомандовал Лань Чжань. - Что, совсем как птенчику? — Шуай язвительно поднял бровь, но послушно приоткрыл губы. Вместо того чтобы просто положить сладость, Лань Чжань поднёс её к самым его губам, позволив тому откусить половину. Хруст был невероятно громким в тишине комнаты. - Ну как? — спросил Лань Чжань с лёгкой улыбкой. - Приемлемо. — буркнул Шуай, с наслаждением прожевывая. - Могло бы быть и лучше, конечно. Но для начала сойдёт. Он потянулся за второй половинкой, но Лань Чжань был быстрее. Быстрым движением он отправил её в собственный рот, ни на мгновение не отрывая взгляда от Шуая. - Эй! — возмутился Шуай. - Это было моё! Я всё ещё требую компенсацию за моральный ущерб. Один шарик это капля в море моих страданий. - Награда за терпение. — пояснил Лань Чжань, наслаждаясь вкусом. - Которого тебе явно не хватает. - Ах так? — Шуай сузил глаза, и в них вспыхнул озорной огонёк. Он внезапно потянулся к шкатулке. - Ну уж нет! Лань Чжань легко уклонился, подняв шкатулку высоко над головой. На их лицах появились улыбки одна озорная и вызывающая, другая сдержанная, но не менее счастливая. - Отдай! — потребовал Шуай, пытаясь дотянуться. - Скажи "пожалуйста". — невозмутимо парировал Лань Чжань. - Ни за что! В этот момент их весёлый спор прервал стук в дверь. Оба замерли, словно дети, пойманные на шалости. - Ванцзи? — раздался голос Лань Сичэня за дверью. - Старейшины ждут нас в Зале чистого размышления. Лань Чжань медленно опустил руку, его лицо вновь обрело привычную сдержанность. Он бережно закрыл шкатулку и протянул её Шуаю. - На. Твоя добыча. — тихо сказал он. Шуай взял шкатулку, чувствуя тепло от дерева, сохранившее жар ладоней Лань Чжаня. - Не опозорь меня вечером на занятиях с лекарями — добавил Лань Чжань, уже направляясь к двери. - И... не съешь всё сразу. - А ты не задерживайся со старейшинами. — бросил ему вдогонку Шуай. - Иначе твои запасы действительно могут волшебным образом исчезнуть.