Сатурн и Юпитер

С окошка, сквозь пыльный тюль, пробивается яркое, теплое солнце. В такое утро так хочется понежиться в кровати подольше. Тяжелое колючее одеяло из верблюжьей шерсти так и магнитит тело к кровати, а накрахмаленный пододеяльник пахнет утренней прохладой от приоткрытой форточки. Полина, еле открывая глаза, щурится от солнечных лучиков, отражающихся от снега за окошком, протягивает ручку к тумбочке, — а точнее к будильнику, — смотрит на время: почти восемь утра. Вскакивает на кровати, протирая глаза, резко погружаясь в прохладу комнаты, и быстро бежит к старенькому, пузатому телевизору в комнате дедушки. Включает и крутит кнопки, разыскивая заветный показ новой серии любимого мультфильма. Луна в матроске или же «Сейлор мун», единственное, ради чего в выходной хотелось встать, как в школу, потому что серии крутили с половины восьмого до девяти. Повтор был очень поздно вечером, когда дедушка занимал телевизор, смотря новости или старые фильмы, иногда засыпая под вечернюю программу. И, наконец, заветная заставка: лепестки роз, милая Усаги бежит в тьму экрана, и вот-вот нас ждут новые приключения неуклюжей, но такой храброй Сейлор-мун и её верных подруг. Смотря мультик, Полина прижала коленки к груди, согреваясь, и не моргая смотрела в экран. «Наверное, так весело проводить время с подружками,» — на секунду задумывается девочка и кладет щеку на коленку, на несколько мгновений проваливаясь в мечты о ночевках у подруг, прогулках после школы, ярком смехе и, наверное, приключениях. Как же обидно, что сейчас такое неспокойное время — нет возможности позвать одноклассниц погулять, после школы — уроки скрипки. Да и опасно; знакомых девочек родители даже забирают после уроков. Было бы весело звонить друг другу воскресными вечерами, обсуждать мультфильмы, журналы, меняться наклейками или плакатами. А ей не с кем даже поделиться впечатлениями. Конечно, в школе Поля общалась с девочками, там они через слово, вскользь обсуждали мультики на переменах, но не хватало чего-то более близкого, более глубокого. Тяжелые раздумья и серию мультфильма прервал шумный звонок телефона, девчушка устремилась в коридор. В трубке шуршит звук соединения и спустя минуту громкий голос Лилии Павловны прерывает тишину: — Доброго утра, Полина. Школа сегодня собирает субботник, будем разбирать макулатуру, чистить школьный двор от снега. Жду к через два часа! Нехотя Полина соглашается, повесив трубку уходит в комнату, собирает свои вещи и с ними возвращается в комнату. Реклама — ну и хорошо, будет время собраться. Вновь уходит, переодевается в теплую водолазку, старенькие джинсы, под них обязательно колготки. Одевшись, досматривает мультик. Закончив утренние сборы и даже успев позавтракать, наконец, облачается в теплую шапку, куртку и уходит тихонечко, стараясь не разбудить дедушку. Подходя к школе, Полина замечает знакомые шапки: вон Антон с лопатой в снегу, полностью вогнал её в сугроб, и повис на палке, стараясь вытолкнуть ком мерзлого снега. Рядом Ромка с Бяшей, дурачатся: один плюется, другой — его харчки снегом заметает. Тоже с лопатами отлынивают. Проскальзывая мимо ребят, Полина кивком приветствует мальчишек и бежит ко входу, мечтая поскорее согреться в школьной парадной. Уже в классе Лилия Павловна раздаёт девочкам макулатурные тюки, те разворачивают их и взвешивают после проверки, записывая все в листочки. Девочек намного меньше — Катька да её верные подружки. Тяжело вздохнув, девочка забирает свою пачку макулатуры и принимается разбирать её, невольно подслушивая разговоры Кати и её свиты. — Ты видела? ВИДЕЛА? Такседо маск все-таки пришел! — девчонка смеётся, — Как обычно невовремя. Ого, значит и не одаренным дано смотреть телевизор и иметь вкус! Конечно, интересно, но это совсем не те, с кем Полине хотелось бы пообщаться про Сейлор-мун, да и лицо Кати будто нарочито подчеркнуто выражало отвращение, пока девочки бурно шуршали в макулатуре и обсуждали ту самую новую серию с утреннего показа, делились, что записали её на кассету к остальным сериям, и прочим. Наконец, работа была закончена. Неожиданную тишину, после долгого перманентного перешёптывания, прервали Пятифанов и Петров, ввалившиеся в дверь класса, в заснеженных куртках, красные как снегири. — Мы нашу часть двора убрали, можно домой? — шумно дыша и пыхтя, кричит Рома. — Конечно, убрали. Помню я прошлый год. Пойду, проверю. Уходить не разрешаю! — Лилия Павловна встает со своего места, откладывая записи на столе, поправляет очки и спешно движется к двери, останавливается на секунду, смотря на всю макулатуру, — Катенька, отнесите макулатуру в подсобку около спортзала. Возьми себе из девочек кого-нибудь в помощники, сама не неси, — и тут же скрывается в дверях класса. Катька может и нехотя, смотрит на уставших подруг, которые явно встали раньше Полины, чтобы успеть записать серии, а после созвонится, чтобы обсудить их. Сжалилась над ними. — Пошли, бери свою связку. От неожиданности Полинка даже вздрогнула, словила на себе недовольный взгляд Кати и, поднимая две связки старых книжек, газет и исписанных тетрадок, поплелась за ней. Коридоры успели промерзнуть за субботу, заклеенные малярным скотчем окна не спасли первый этаж от стужи с улицы и казалось, что иней налег на холодные, железные перила лестниц. Девочки, торопясь уйти в тепло, пробежали спортзал, открыли кладовку и обе встали, как вкопанные. Кладовая была обычным складом спортинвентаря: потрепанные мячи, запах резины, какие-то конусы, скакалки… А света нет. Катя, морща нос от запаха, посмотрела на Полину, головой указывая ей идти первой, будто это был этикет — пропусти первым того, кого не жалко. Несмотря на это, Полинка смело зашла в душную комнатку, скинула свою макулатуру и собиралась уходить, как вдруг заметила, что Катю очень сильно трясет. — Ты чего? — обеспокоенно поинтересовалась девочка, — Неужели, так тяжело нести было? — Отстань! — Катюша вздёрнула нос и поставила бумаги на пол, — Я брезгую заходить, там пыль и темно… — Да боишься ты, никогда бы не подумала! — Полина тихонечко засмеялась, чтобы позлить Катю, — Ну, раз Ваше Величество брезгует, прошу передать ваши связки мне. Пускай она и попала в точку, Катя и правда боялась глубин темной, вонючей коморки без окон, со старой дверкой, наполненной непонятно чем и непонятно кем, но её эго явно было больше страха. Недовольная, но несломленная, Катька переступила порог коморки оставляя макулатуру у входа. — Нет, — протянула Полина, — Давай, заходи, раз смелая такая. Полина потянула девчонку за локоть, чтобы немножко припугнуть её, увидеть человеческое в Кате — любую другую эмоцию, кроме осуждения, грозных взглядов и недовольства. Катька же от испуга вцепилась в ручку двери, спотыкаясь о порожек и жалобно мыча. Чуть больше усилий и вот — дверца шумно захлопнулась, подняв порывом ветра кучу пыли. Из кромешной темноты, послышался скрипучий голос — это Катя заныла от злости: — Да что у тебя с головой-то?! Отморозила мозги свои красивые или что? Всё равно мне на темноту, зато пыль ненавижу! — Катя поднялась на коленках, после встала, ощупывая темноту и разыскивая дверь. Вот же — железная ручка. Повернуть — и ты уже свободна от давящей тьмы и нехватки кислорода, но… — Дверь захлопнулась. Полинка нервно хихикнула, думая, что Катя проверяет её: — Врушка ты, Катя. Как она захлопнется, там даже ключа нету. Полина тянет дверь на себя — и вправду, не отпереть. Темнота сгустилась, но недовольный взгляд Смирновой словно таракан полз по руке, плечу, потом по лицу. Дрожь пробирает аж до костей, действительно Змея. Жестокое, но такое правдивое прозвище, которое дал Катьке Антон, звучало сейчас очень убедительно. От вида ужа в траве иной раз стынет кровь в жилах, а тут — горгона, превратившая взглядом в темноте в камень. Сквозь неуютную тишину послышался недовольный вздох. Смирнова села на стопку бумаг и удрученно опустила голову. — Что делать то будем? — Не знаю, — отчеканила Полина, будто была готова к этому вопросу — Нужно кричать, стучать в дверь, нас же услышат. — Совсем дура… — Катя опустила голову ниже, громко завывая от обиды, — Кто услышит-то? Гардеробщицы нет, воскресенье же. Все на улице, а между входом и кладовкой — целый спортивный зал! — Прекрати ныть, нас же не бросят. Лилия Павловна будет искать, найдет, — Морозова тоже уселась рядом, на соседний тюк макулатуры, складывая ногу на ногу. — И что? Будем ждать? — Будем ждать, нет вариантов больше, дверь мы не выломаем. Время тянулось. Казалось, что в тишине и темноте прошло уже полчаса, как Полина с Катей тихо сидят в кладовке, молча сверля глазами дверь, ожидая, когда она распахнется, в коморку влетит яркий лучик света и, наконец, — долгожданная свобода. Тишину решила прервать Полина, не желая дальше накручивать себя попусту. — Я слышала, что вы с девочками сегодня Сейлор-мун обсуждали… Не желая слушать, Смирнова отодвинулась от Морозовой, чуть не падая с макулатуры, злобно цыкнула: — А я и не замечала, что у тебя слух как у совы, все-то она с другой парты слышала… — Знаешь как у меня дедушка говорит? «И не слушает, да слышит», мы же одни сидели в классе. — Да что ты… Никто не стал бы слушать, если бы не рассчи­тывал сам вставить словечко. — Хорошо сказано, а чьи слова? — Ты с темы на тему не прыгай, что сказать хотела? — Да ничего, — Полина накрутила прядь волос на пальчик, до сих пор раздумывая, стоит ли говорить Катьке как ей нравится этот мультик, как она прониклась героинями, как замирает сердце во время битв, — Серию утреннюю обсудить хотела, все равно молчим и делать нечего. — Да, хорошая. Малышка получила письмо от мамы, и девочки проводили её на луну, — Катя закатила глаза, будто не довольна чем-то, — Правда, прошлые серии нравились мне куда больше… Глаза Полины округлись от удивления. Неужели, такая, как Катя, прониклась этим мультфильмом. Удивлению не было предела: как скрипучая, иногда злобная Катька, прониклась мультиком про дружбу, лунных войнов и волшебство? Эти чувства не могли мешаться друг с другом. — Тогда какая твоя любимая серия? — удивленно и с неподкупным интересном поинтересовалась Полина. — Конечно, та, в которой появилась Сейлор-Юпитер! — Катька закатила глаза, сложила руки на груди и подергала плечами, усаживаясь удобнее, — Она спасла дурочку Банни от хулиганов, а потом смогла поднять демона над головой и получила свой знак Юпитера. Настоящая героиня. Макото самая сильная из всех девочек! Полина кивала, внимательно слушая Катю, развить разговор получилось. Девочка поделилась, что очень прониклась историей Сейлор-Сатурн, рассказала про постер над столом, поделилась своими догадками по продолжению сериала. Катерина будто впервые открылась для нее с другой стороны, она спокойно общалась с ней, разделяла интересы и, наконец, была более человечной, сбросила чешую змеи и снова стала милой двенадцатилетней девочкой. Но, к сожалению, счастье вечно длится не может, и с уст Поли срывается вопрос, который уже долгое время не дает ей покоя. Наверное, с момента как у них с Катей нашлось что-то общее: — От чего ты такая грубая? Не знаю… Мне кажется, что ты очень чем-то недовольна, причем постоянно по отношению ко всем. Смирнова замолчала, будто облачилась обратно в змеиную кожу, которая защищала её. Долго думая, она, наконец, ответила, тихо и шипя сквозь зубы: — Я не злюсь, просто быстро раздражаюсь. Я смотрю, тебе спокойно дается общение с людьми: с Ромой, Антоном. Меня так… Раздражает в тебе это дружелюбие, оно кажется мне ненастоящим, потому что ты больше ни с кем и не общаешься. Но я пыталась быть дружелюбной с тобой. — Неправда, мое дружелюбие на самом деле настоящее, и я на самом деле хочу дружить со многими, просто мне не все люди интересны. Зачем отталкивать от себя сразу всех людей? — Тогда, почему ты не дала мне тетрадку? — Какую? — Полина перебрала все случаи из класса, когда Катя вообще у нее что-то просила. Таких моментов не было. На столе у нее всегда были и ручки и тетради, она никогда не забывала учебник или линейки, тогда в чем же проблема? — Ту которую дала Пятифанову, Петрову, ещё кому-то… Ну, та тетрадка… В голове Морозовой, как пулей, пролетело воспоминание о потерянной тетради дружбы, которую она в ручную оформляла, с опаской отдавала мальчикам, а потом вечером читала ответы, с интересом просматривая странички. К сожалению, тетрадь затерялась где-то у нее дома, но откуда Кате о ней известно, да и тетрадка была для друзей, а Смирнова другом ей не была. — Откуда ты знаешь о тетради для друзей? — Она у мамы в столе лежит, кто-то забыл её в классе, а мама убрала, хотела вернуть, да забыла, наверное. — А ты бы хотела, чтобы я дала тебе её? Ответа не последовало, за дверью в момент послышалось шуршание и громкий голос Лилии Павловны. Дверь распахнулась, впустив в коморку сквозняк из спортзала. В проёме стояла незнакомая учительница и сама Лилия Павловна. Лицо её было спокойно до момента, пока она не увидела, что в кладовке сидели Катя и Полина. — Вы чего тут делаете? Вставайте и по домам. Катерина жди меня в классе, Полина, можешь идти домой. Катя бросилась к матери так, будто заточение в кладовой длилось месяцами, Полина же с трудом поднялась с тюка макулатуры и будто нехотя вышла в спортзал. Силуэты учителей и Кати уже пропадали в дали спортивного зала. Вот наше маленькое приключение и кончилось, сменив запах пыли на прохладу открытых окон. Полина суетливо собралась в гардеробной. Уже выходя из школы, обернулась, подумав, стоит ли забирать тетрадку у учительницы. Пускай останется там, где она сейчас, раз кроме неё это больше никому не важно. Уже шагая к дому, разламывая слегка талый снег сапожками, Поля всё думала, о разговорах с Катей про Сейлор-Мун, про её историю знакомства с мультфильмом, про волнение и радость за героинь. Как жалко, что такая она была всего пару минуточек там, в кладовой. Неужели, если бы они начали общаться раньше, у нее, наконец, появилась бы верная подружка, с которой они вместе обсуждали бы серии, вместе обедали, ходили домой. Уже дома девочка отвела от себя все мысли о дружбе со Смирновой. Такая Катя была ненастоящей, лишь на одну минуту стала человеком, всё остальное время — была та же гадюка. После ужина Полине вновь позвонили. Снимая трубку и вновь слушая шуршание, она обомлела, услышав в трубке не Антона, не Лилию Павловну, а Катю. — Алло? Здравствуйте, а можно Полину, к телефону? Я её одноклассница Катя. Как же так случилось? Катька что, икала весь вечер, пока Полинка посвящала ей свои муки и раздумья? Полина молчала, будто родилась и немой, и глухой одновременно, не знала, что сказать. Мысли прервало очередное Катькино «Алло?» — Я слушаю, Кать, что случилось? — Включи срочно канал, на котором смотришь серии — показывают повтор утренней серии. Ты же не посмотрела нормально из-за субботника! — Я знаю, вечером не смотрю телевизор, дедушке он нужен. — Жалко. А кассетник есть? Могу принести запись, посмотрим вместе. Как бы не было сильно желание Полины обсудить мультфильм и подружиться с Катей, она немного стеснялась вести её к себе домой, без веских причин. Знакомить её с семьей, впускать в круг общения, нет для этого точно рановато. —Нет. — А у меня сможем посмотреть? — Можно. — Тогда до завтра. Катя повесила трубку, а Полина продолжала слушать гудки на том проводе, будто оглохла от голоса Смирновой, от манеры ее речи. Это все странный сон, в котором Катя не была задирой и язвой, а, наконец, стала обычной девчонкой, с которой было приятно общаться, пускай и так мало. Сердце, наконец, перестало стучать в такт гудкам и девочка повесила трубку. Уже в комнате, на кровати, Полина до сих пор гоняла разные мысли в голове, которые все никак не могли сложиться вместе, как кубики в тетрисе и исчезнуть. Какая Катя была настоящая? Та которую она постоянно видит в классе — мерзкая, грубая и наглая, — или та, с которой она просидела четверть часа в кладовке, ещё минуту болтала по телефону и пообещала вместе посмотреть мультик? Ответа так и не было. Уже засыпая, она подумала о том, что было бы славно, если бы всё это было правдой, а не милым сном, в котором у неё, наконец, появилась подруга, в которой Полина так нуждалась.