не думай слишком много.

Осенний воздух был густым, как сироп, пропитанный запахом опавших листьев и предчувствием. Илья стоял на краю леса, его взгляд скользил по темнеющему горизонту, где солнце уже почти исчезло, оставляя после себя лишь багровые отблески. Он чувствовал, как холод проникает под кожу, но это был не тот холод, что можно согреть одеждой. Это было что-то глубже, что-то, что заставляло его сердце биться быстрее. — Илья, — раздался голос Феди, мягкий, но настойчивый. Он появился из тени, его фигура казалась почти призрачной в сумеречном свете. — Ты долго. Я уже начал скучать. Илья повернулся к нему, чувствуя, как что-то внутри него сжимается. Федя был таким же, как всегда: спокойным, уверенным, но с той тенью в глазах, которая намекала на что-то большее. Его руки были в карманах, но Илья знал, что они могут быть так же легко использованы для чего-то другого. Для чего-то, что они оба хотели, но боялись произнести вслух. — Я думал, — произнес Илья, его голос звучал глухо в тишине леса. — О нас. Федя улыбнулся, но это была не та улыбка, что приносит тепло. Это была улыбка, которая обещала что-то темное, что-то, что Илья давно чувствовал, но не мог понять. — Не думай слишком много, — прошептал Федя, подходя ближе. — Просто почувствуй. Он опустился на колени перед Ильей, его пальцы скользнули по ботинку, медленно снимая его. Илья замер, чувствуя, как его дыхание сбивается. Федя не торопился, его движение были плавными, как будто он знал, что Илья не убежит. Когда босые ступни Ильи оказались на холодной земле, Федя наклонился, его губы коснулись пятки, и Илья вздрогнул. — Федя… — его голос был почти мольбой, но он не мог сказать ничего больше. То, что происходило, было слишком странным, слишком интенсивным, чтобы это облечь в слова. Федя же не останавливался, его язык скользил по коже, мягко, но настойчиво. Илья чувствовал, как огонь разливается по его телу, смешиваясь с холодом осени. Это было неправильно, это было слишком, но он не мог остановить это. Он даже не хотел.