Руководство Эгоиста по соблазнению и секс-скандалам / An Egoist's Guide to Seduction and Sex Tapes

— Ты уже посмотрел? Удаче в жизни Рина отведено не так много места. Может, когда-то в детстве она и заглядывала, но если ему вообще когда-нибудь и везло, то всё своё везение он профукал задолго до того, как стал взрослым. И всё же должно было что-то повлиять — будь то удача, вселенская справедливость или благосклонность футбольных богов, — раз Шидо-пошёл-ка-ты-на-хуй-Рюсэй не оказался в его команде. Играть с ним в «Лиге 1» — уже слишком тесно для собственного комфорта, учитывая, что Рин предпочёл бы видеть его метрах в двух под землёй. Но ведь всегда могло быть и хуже. Например, тот мог бы подкрадываться к Рину каждый божий день — так, как подкрался сейчас: с мерзким выражением на тараканьей морде, подёргивая бровями и задавая свой сраный вопрос. — Не говори со мной, — отрезает Рин, пытаясь пройти мимо Шидо, не удостоив его даже взглядом. Он мысленно проклинает всех, кто приложил руку к проекту их домашнего стадиона, где раздевалки обеих команд соединены одним коридором, так что теперь у «этой бесполезной траты кислорода» есть прямой выход на него после только что сыгранного матча. — Ой, да ладно тебе, Рин-Рин! — сюсюкает Шидо, шагая за ним по пятам, засунув руки в карманы. — Не будь таким душным! Рин старается игнорировать изо всех сил, даже когда Шидо продолжает виться вокруг него, как назойливая муха. Он понятия не имеет, зачем этот чокнутый фрик считает нужным приставать к нему с этим — кроме как чтобы специально позлить. У Шидо есть проблемы и поважнее, чем волноваться о том, что Рин смотрел, а что нет, — например то, что его команда только что огребла от Рина по полной. — Ты реально не видел? — давит Шидо, когда Рин не даёт той реакции, на которую он явно рассчитывал. Против воли Рин всё же раздражённо вздыхает — и этого хватает, чтобы Шидо счёл это за ответ. — Скукота! А я-то надеялся повеселиться. — Если тебе скучно, ты всегда можешь спрыгнуть с моста, — любезно подсказывает Рин. В Париже их, к счастью, хватает. — Ха! Я лучше ещё разок посмотрю, как Исаги трахают в задницу. Дверь на парковку всего в паре шагов, но вместо того, чтобы устремиться к свободе, Рин оборачивается и видит беззаботную улыбку на лице самодовольного таракана. Рин так сильно скрежещет зубами, что звук похож на царапанье ногтей по школьной доске. — Заткнись, — предупреждает он. Ему не нужен ещё один, кто будет лезть к нему с разговорами о жизненных ошибках Исаги. — А ты бы трахнул Исаги? — вдруг спрашивает Шидо таким тоном, что ему хочется врезать сильнее, чем вообще позволяет физика. — Чё за хуйню ты только что выблевал? — рычит Рин. И без того противно, что все до жути помешались на том, с кем трахается Исаги, — охотно признаются, что посмотрели и, похоже, кайфанули от его видео. Но это ещё не значит, что Рин разделяет их мерзкое восхищение. Народ просто окончательно ёбнулся. — Просто интересно. — Шидо пожимает плечами, закидывает руки за голову и бросает на Рина косой взгляд. — Я бы вот трахнул. Исаги, наверное, тоже не был бы против. Он гораздо развратнее, чем кажется. Я впечатлён. Рин сжимает кулак, в котором зажат ремень его сумки, перекинутой через плечо, и костяшки пальцев белеют от напряжения. Ему следует проигнорировать Шидо. Он не стоит его внимания. «Просто иди домой.» — Но после того, что я увидел в том видео, мне кажется, ему ещё больше понравится если его трахнет Саэ-чан. Всё-таки, он выглядит точно как… Рин видит красное. Да пошло всё в пизду. Он передумал! Никакие попытки быть «выше этого» не дадут того удовольствия, как возможность зарядить в челюсть этому жалкому червяку. Не задумываясь, он выкидывает кулак в лицо Шидо. Но удар не достигает цели, потому что тот видит его за версту. Шидо прекрасно знает, на какие кнопки давить, а какие доведут Рина до взрыва, поэтому легко предугадывает рывок в свою сторону. Пока Рин целится в голову, Шидо уходит вниз и пинает его по ногам, сбивая с баланса и благополучно избегая фингала под глазом. Жаль. Его рожа стала бы симпатичнее. — Хуяк! — восклицает Шидо, и его глаза темнеют на фоне ухмылки, растянутой до ушей. — Я задел тебя за живое, девственник-кун? — Завали ебло, мерзкое насекомое, — выплёвывает Рин, скривив губы, снова вставая ровно — кулак всё ещё сжат и готов ко второму раунду. — Дай хоть одну вескую причину, почему я не должен убить тебя прямо здесь и сейчас. — Вау, твоя приверженность быть третьесортным придурком меня восхищает, — нараспев тянет Шидо. — Ещё одна черта, которую ты разделяешь с Голубой Розой. — Что? — выпаливает Рин, на секунду замирая при упоминании прозвища сокомандника Исаги. Он чувствует, как у него медленно закипает кровь. Он должен молча уйти, но есть вещи, от которых так просто не отмахнёшься. Шидо сразу же оживляется, чувствуя, что зацепил интерес — будто знает что-то, чего не знает Рин, и специально использует эту приманку. Рин уже понимает: то, что тот знает, ему не понравится. — Какого хуя этот тип вообще имеет отношение к этому? Шидо заливается смехом от чистого восторга и делает шаг ближе, вторгаясь в личное пространство Рина. — Ты походу вообще не смекаешь, Мелкий Итоши, — мурлычет он, встречая его презрительный взгляд в упор. — Всё это имеет самое прямое отношение к Михаэлю Кайзеру. Как думаешь, кто, по-твоему, жарит Исаги в том видео?

***

Той ночью Рин забирается в постель и смотрит на тонкую полоску лунного света, проникающую в комнату сквозь плотные шторы. Он свалил раньше, чем Шидо успел насладиться выражением ужаса, застывшим у него на лице, — от откровения, без которого можно было спокойно прожить всю свою жизнь. Рин не хотел этого знать. Серьёзно. В личной жизни Исаги нет вообще ничего, что могло бы вызвать его интерес. А теперь он мог бы составить алфавитный перечень новых фактов, о которых совсем не просил. Разбирать Исаги как игрока стало частью его работы. Но вот это… совсем другое. Это всё равно что представлять, как занимаются сексом твои родители. Стоит только начать — и уже не остановиться. Мозг включает турборежим, сам начинает строить цепочки и додумывать всякую хрень. Ёбаный Михаэль Кайзер. Рина сейчас стошнит. Или он врежет кулаком по стене. Он просто в шоке — хотя стоило бы догадаться раньше. Он ведь не раз слышал, как Исаги жаловался на своего сокомандника, выплёвывая такие изобретательные ругательства, что они впечатляли даже Рина. То, как Исаги презирал Кайзера, всегда раздражало его, потому что это было совсем не похоже на то, как он относился к нему — несмотря на то, что они тоже соперники. Отношения с Кайзером — всего лишь рябь на воде по сравнению с океаном влияния, которое Рин оказывает на Исаги. Или, по крайней мере, так должно было быть. И всё же недоделанный NPC сумел влезть туда, куда его не просили. У Исаги ведь отличное видение поля, но то, что он положил глаз на Кайзера просто потому, что тот рядом, — разочаровывает. С разделяющей их географией Рин ничего поделать не может, но ожидал, что у Исаги не настолько низкие стандарты. А судя по тому, как он вечно жалуется на Кайзера, Рину казалось, что их связь ограничивается ролью товарищей по команде. Связь, которую Рин с удовольствием рвёт на клочья каждый раз, когда они сходятся на одном поле. Эта белобрысая сука — ничто без Исаги. Так зачем же он опустился до такого уровня? Он мог бы выбрать кого-то получше, будь у него хоть капля вкуса и внутренний стержень, чтобы не довольствоваться собачьей едой. У Рина сжимается грудь от одной только мысли, чем занимался Исаги всё это время за его спиной. Исаги должен радоваться, что Рин вообще рядом, так какого чёрта он… Нет. Неважно. Это не имеет никакого отношения к футболу. Пусть трахается с кем хочет, лишь бы это никак не отражалось на его игре. Но почему именно с этим ублюдком? Что бы они там ни делали, Рин сделает это лучше. Ему даже не нужно смотреть запись, чтобы это понять. Он превосходит Кайзера в скорости, росте, выносливости — во всех аспектах на поле. Так что он не видит причин, почему это не должно работать и в других областях. Рин следит за Исаги «всего-то» несколько лет. Он знает его лучше, чем Кайзер, лучше, чем кто бы то ни было. Он видел, какие дерзкие мысли скрываются за этим сосредоточенным взглядом. Знает, как его мозг и тело реагируют на любые новые раздражители, как именно сокращаются и расслабляются мышцы. Все его привычки, рефлексы и слабые точки. Ему не нужно трахать Исаги, чтобы поставить его на колени. Но это не мешает Рину гадать, что же там было в том видео. И что происходило в другие разы, которые не были сняты на камеру. Что они делали? Как себя вёл Исаги? Как действовал Кайзер? Как он к нему прикасался? Что заставляло Исаги стонать, извиваться и от чего он кончал? Взять телефон с тумбочки и вбить в поиск «секс видео Исаги Йоичи» — было бы проще простого. Но он не может заставить своё тело пошевелиться. И не хочет. Он не может чётко объяснить почему — просто чувствует, что если сделает это, то проиграет. Потому что он не одержим этим. Не одержим Исаги. Не снова. Похоже, вот она — его персональная версия ада. И, конечно же, Исаги каким-то образом оказался там вместе с ним.

***

Даже по его собственным меркам в последнее время Рин чувствует себя странно. Он стал более нервным, раздражительным и быстрее выходит из себя — хотя умеет оставаться невозмутимым по поводу ерунды, которая его не касается. Поэтому, когда звонит телефон, он отвечает, даже не взглянув на экран. Ещё никогда он не был столь популярным — ведь единственный, кто осмеливался донимать его бесконечными звонками и сообщениями, был Исаги. И каким-то образом именно он по-прежнему является причиной того, что телефон Рина сейчас снова разрывается от звонков. — Что, — рявкает он в трубку. — «FourFourTwo» вышли на связь, хотят взять у тебя комментарий по поводу той самой записи. Они готовят статью. Голос Сасаки он узнаёт сразу, и, хотя тот всего лишь выполняет свою работу, Рину хочется его послать. — Передай им, что я на хую их вертел, — говорит он вместо этого. — Я так и думал, — бормочет Сасаки. — Но всё равно решил уточнить, на всякий случай. — В следующий раз сам их шли, пока они не потратили наше время впустую, — бросает Рин и обрывает звонок, сверля телефон взглядом, будто это устройство во всём виновато. Бесит, что все лезут к нему по этому поводу. Это же не он там на видео и не он это слил. У него нет никакой информации. Он не нянька Исаги. И не нужно его проверять, будто Рин — парень, которому изменили. Ему абсолютно плевать. Просто народ стал слишком чувствительным — раздувают из секса проблему, как стадо ханжей. — Исаги звонил? Рин резко поднимает голову и видит, как Саэ плюхается на диван рядом с ним, держа бутылку комбучи его любимого бренда — того самого, с розовой этикеткой. — С чего бы? — огрызается Рин. Саэ просто смотрит на него, скользя взглядом по лицу и позволяя тишине повиснуть, пока Рин не начинает теребить несуществующую ворсинку на своей рубашке. — Потому что он один из двух человек, которые тебе звонят, — отвечает Саэ спустя минуту, глядя на него так, будто Рин идиот, раз решил спросить. Что ж, лучше даже не начинать оправдываться. Иначе брат полезет искать скрытый смысл ещё сильнее, чем если бы Рин просто сказал правду. В любом случае, нет никакого скрытого смысла, так что лучше не давать Саэ повода для любопытства. — Ты выбрал место? — спрашивает Саэ, и плечи Рина чуть расслабляются. Он снова утыкается в экран, возвращаясь к поиску, где можно поесть — чем он и занимался до того, как ему позвонили. — Ещё нет, — бормочет Рин, просматривая рестораны неподалёку от дома Саэ в Испании. С тех пор как они наконец наладили отношения, оба пообещали стараться видеться чаще — чтобы кто-то из них по старой привычке вновь не исчез на годы и не явился потом с очередной увлекательной травмой, чтобы вывалить её на другого. Как только Рин думает, что опасность миновала, Саэ снова возвращает их к теме на миллион долларов. — Ты недавно общался с Исаги? — Нет, — врёт Рин, делая вид, что увлечён поиском в телефоне. — Правда? Тогда кто это? — Саэ тут же достаёт телефон, будто ждал этого момента, и показывает уже открытую фотографию. Рин сразу понимает, о чём идёт речь. Это снимок его и Исаги, сделанный в баре несколько дней назад и выложенный в какую-то соцсеть с подписью: «#Rinsagi пойманы вместе в Монпарнасе. Фанаты, возрадуемся, мы победили!» Прекрасно. Теперь у них появились сталкеры. И что, блядь, такое «Ринсаги»? Он бы, может, и возмутился, если бы не залип на снимок. Фото снято сзади, так что в кадр попала только его спина, но догадаться, что это он, несложно. А вот Исаги напротив него выглядит как идиот в своём огромном свитшоте. По тому, как рукава свисают до пальцев, смотрится так, будто Рин решил выпить пиво с дошкольником. Кепка, может, и прячет этот дурацкий росток на макушке, но выразительные глаза не скрыть — они устремлены на того, кто сидит напротив. Он так старательно пытался замаскироваться и всё впустую — судя по тому, что попался на фото, на котором он выглядит как младенец, завернутый в одеяло. Рин лишь пожимает плечами: — Да кто угодно. Они оба отлично знают, что это враньё. — Вы там так уютно устроились. Поговорили об этом? — О чём? Саэ блокирует телефон, кладёт его на журнальный столик и лениво делает глоток комбучи. — Про его видео. У Рина дёргается челюсть. — Нафига? Я же не извращенец, который дрочит на порно знакомых. — Исаги тебе не просто знакомый, — парирует Саэ, приподнимая бровь. — Иначе ты бы не нёс эту чушь про то, что он должен оставаться с тобой до самой смерти. Или какие ещё извращённые гейские угрозы у тебя нынче в ходу? — Нии-чан! Рин никогда не говорил ничего подобного, но Саэ заставляет его сожалеть обо всех словах, брошенных Исаги в запале, если их теперь так переворачивают. На поле, когда они бьются до последней крови, — все средства хороши. И Рин не гнушается использовать против Исаги всё, что только может придумать. — И не ходил бы на ваши ежемесячные свидания… — Это не свидания! — Мы же договорились быть честнее в своих чувствах, — резко говорит Саэ, и его ледяной взгляд прожигает Рина насквозь, заставляя почувствовать себя малышом, которому читают нотации. — Да. Но речь шла про нас, а не о всяких левых типа Исаги. — Хватит быть таким твердолобым, — говорит Саэ и разочарованно выдыхает. Будь Рин помладше, он, возможно, послушался бы, но теперь он знает лучше: Саэ не такой уж непогрешимый, как сам о себе думает. Если и говорить о честности, то Рин с радостью напомнит ему про те особые отношения с антенноголовым ублюдком и зайцем со шрамом.— Он ближе тебе, чем кто бы то ни был после меня. — Он мне никто, — выпаливает Рин, не задумываясь, и тут же чувствует, как слова ощущаются липкими на языке. — Мы не друзья и не какая-то сопливая хрень вроде этого. Да вообще плевать, кто мы. Я не трачу время на то, что не касается футбола. И уж точно не стану смотреть какое-то убогое порно. Разговор с братом на эту тему начинает действовать Рину на нервы. И это не имеет никакого отношения к тому, что имя Саэ уже дважды упоминали в контексте этого видео — и не кто-нибудь, а Шидо и сам Исаги. — Неважно, кто для тебя Исаги. Важно, кем ты являешься для него, — спокойно говорит Саэ и снова берёт телефон в руки, рассеянно пролистывая его. Рин хмурится. Он не тупой, но понятия не имеет, что Саэ пытается этим сказать. — Ты и правда умудрился ничего об этом не увидеть, да? Какой же упрямец. — Я знаю, что с ним был тот паршивый крысёныш с татуировками, — признаёт Рин, проклиная себя, как это по-детски обиженно прозвучало. Саэ утвердительно мычит. — Ты это смотрел? — бормочет Рин после короткой паузы. — Ровно настолько, чтобы понять, что Исаги гораздо глупее, чем я думал, — отвечает Саэ. — У него крайне сомнительный вкус на мужчин. Зная, кто трахал Исаги, Рину трудно с этим не согласиться. Хотя он это, разумеется, никогда не озвучит. — Ты же понимаешь, что рано или поздно узнаешь. Даже если сам не посмотришь, языки всё равно донесут, и ты узнаешь то, о чём зарёкся не слышать. Исаги это тоже прекрасно понимает. Чем отчётливее становится, что он упускает что-то важное — что-то, на что больше не получается закрывать глаза, — тем сильнее ему хочется вырвать у Саэ телефон и швырнуть его через всю комнату. — С чего бы Исаги должен об этом париться? И с какой стати это должно волновать меня?! — голос Рина срывается, и он вдруг снова ощущает себя мальчишкой, бессильно смотрящим вслед единственному человеку, кто когда-то его любил. — Все его друзья с удовольствием посмотрели запись, и ни один не стал к нему относиться иначе. И никого не доканывают так, как меня! Саэ опускает телефон, и Рин видит, что в его глазах больше нет прежнего холода. Он смотрит на брата ровным, спокойным взглядом. — Потому что для других эта запись не была откровением. Они не увидели ничего, чего бы уже не знали. — А для меня, значит, будет? — Да посмотри уже это, Рин, — устало говорит Саэ, роняя телефон себе на колени и делая вид, что его всё утомило, будто это не он завёл разговор. — Или позволь себе хотя бы увидеть, что пишут об этом, если тебе так сложно взглянуть самому. — Я не понимаю! Просто скажи, зачем мне это смотреть? Это дико. Я не хочу смотреть порно с Исаги. В отличие от остальных, я хотя бы уважаю его право на личную жизнь. И не собираюсь смотреть, как его трахает кто-то другой. — Саэ фыркает. — Да, я знаю, что это был тот грёбаный пёс! Что ещё такого важного на той чёртовой записи, что я просто обязан это увидеть? Улыбка возвращается на лицо Саэ, и Рин снова осознаёт, что каким-то образом стал объектом для шуток. Саэ делает ещё один глоток комбучи, и в его глазах вспыхивает знакомый азарт — будто он только что разобрал по косточкам нового нападающего, с которым собирается поиграть. — Ты, Рин, — произносит он наконец. — На этом видео — ты.

***

Рин всё ещё не понимает, что именно имел в виду Саэ, даже спустя несколько часов, когда возвращается к себе домой. Брат отказался объяснять хоть что-то, заявив, что Рину лучше увидеть всё самому, чем слушать чужие рассказы. Какая-то часть его личности по-прежнему хочет остаться в блаженном неведении. Но другая, навязчивая и громкая, — та, что снова и снова прокручивает в голове образ Исаги, — в итоге берёт верх. Он презирает собственную нерешительность, которая заставляет его чувствовать себя слабаком — будто вообще существует что-то, способное сбить его с ног. Именно это ощущение кладёт конец его колебаниям. Найти это видео в интернете оказалось до ужаса просто, даже несмотря на то, что команда Исаги, похоже, неустанно пытается вымести его из сети. Рин кликает на первый сомнительный сайт, где выложена полная двадцатиминутная запись с превью, на котором Кайзер загораживает часть белой, безупречно чистой комнаты. На одном только этом сайте — уже больше полумиллиона просмотров. Осознание, что он прибавит к этому числу ещё один, заставляет его неловко поёрзать под тяжестью чувства вины. Пока он всерьёз не начал мучиться от угрызений совести, Рин нажимает «воспроизвести». Ему требуется мгновение, чтобы мозг догнал то, что видят его глаза, цепляющиеся за каждую деталь на экране. Всё начинается с того, что Кайзер отходит от камеры, открывая вид на Исаги, эффектно раскинувшегося на чужой кровати. Он уже голый; Рин видел его обнажённым не раз — в раздевалке и в душе, — но в этой обстановке, при этом свете, это всё равно что получить стрелу с отравленным наконечником прямо в сердце. Да, Исаги — достойное зрелище, но это не то, что сейчас цепляет внимание Рина. Он и сам не знает, чего ожидал, когда Саэ сказал ему, что он есть в этом видео, но уж точно не этого. Конечно, физически его там нет. И всё же он — там. Его присутствие ощутимо, буквально кричит с экрана заглавными буквами. По какой-то мразотной причине этот двуногий кусок дерьма в форме сборной Японии с именем Рина забирается на кровать, становясь на колени рядом с Исаги. Это кажется до жути неправильным. Синяя форма на нём смотрится чужеродно — ведь Кайзер всегда носит белую, чёрную или бордовую. Она режет глаз на фоне голубых прядей и дешёвой на вид татуировки. Имя «RIN» между лопатками Кайзера сидит криво, а тень, что тот отбрасывает на загорелое тело Исаги, не пропорциональна тому, как Рин нависает над ним, когда они собачатся друг с другом на поле. Всё это выглядит искажённо, фальшиво. Но хуже всего — осознание, что внешне они с Кайзером не так уж и различаются. По росту, весу и телосложению они с подростковых лет были примерно равны. Но даже с трёхлетней разницей в возрасте Рин всё равно обгоняет его по многим параметрам. Вот почему он стабильно вколачивает больше голов за сезон. И как бы ни жгло глаза от зрелища на экране — он понимает, что хуй у него тоже больше. Но несмотря на всё превосходство Рина, по какой-то ебучей причине Кайзер всё равно надел его форму. — Йоичи, дорогой, чего ты задумался? — голос Кайзера звучит слишком отчётливо, заставляя Рина выйти из ступора и наконец сосредоточиться вместо того, чтобы просто таращиться на экран. — Тебе обязательно нужно всё портить? — огрызается тот, как и всегда на поле, но со свирепостью крошечного котёнка не осознающего свой размер. — Ой, прости, — язвительно парирует Кайзер, хватая Исаги за бёдра и сгибая его пополам. — Может, и мне высунуть язык, как тот слюнявый уродец, и притвориться, что я до тошноты одержим тобой? От этих слов Рин настораживается. Не нужно быть гением, чтобы понять, о ком речь. Но у него нет времени на анализ — их перепалка развивается слишком быстро. — Да, так правда было бы лучше, — отвечает Исаги. — Попробуй говорить, как он. И сделай голос пониже, а то пищишь, как девчонка. Может, тогда я хоть раз кончу. — Довольно жалко, что ты течёшь от такой фигни. Впрочем, неудивительно — ты ведь снова приполз за моим членом, как продажная шлюха. Хотя упорно твердил, что тебе он не нужен. — Да убейся ты нахуй! — рявкает Рин, взрывая тишину своей комнаты. Он морщится с отвращением от того, как Кайзер говорит с Исаги. Этот мудак никогда не превосходил его ни в чём, и Рин хотел бы, чтобы Исаги зарядил тому в его мерзкую самодовольную рожу — чтобы напомнить, кто он есть. Будто уловив его мысли, Исаги распахивает глаза и сверлит Кайзера взглядом, скалясь, как зверь. Но всё удовольствие, которое Рин почти ощутил, предвкушая, как тот огрызнётся в ответ, рушится в ту же секунду, когда Кайзер резко вгоняет в него свой член. Вместо остроумного замечания с розовых губ Исаги срывается жалобный стон. Рин замечает, как рука Исаги вцепляется в его форму на теле Кайзера, — и внутри всё вспыхивает от зависти. Кайзер впивается пальцами в изгибы талии Исаги, и у Рина непроизвольно дёргается рука. Теперь Кайзер двигается в нём медленно, выверенно, с мерзкой ухмылкой, будто Исаги принадлежит ему. Когда тот выдыхает очередную серию проклятий и стонов, к горлу Рина подступает изжога. Почему Исаги выбрал это? Почему позволил Кайзеру владеть им таким образом? Рин был уверен, что они ненавидят друг друга. Что между ними вообще ничего отдалённо похожего не могло быть. Что ему не придётся беспокоиться о том, что такое может произойти. Неужели они ближе, чем Исаги дал ему понять? Он что, солгал ему? Мириады вопросов, проносящихся в его голове, внезапно обрываются, когда из динамиков ноутбука он отчётливо слышит свою фамилию. — И что тогда? — бросает Кайзер, медленно двигаясь внутри Исаги. — Побежишь плакаться к своему Итоши, этому мелкому говнюку? Ни для кого не секрет, что Рин и Кайзер не выносят друг друга — особенно если учесть, что к грязи из-под своих бутс Рин испытывает куда больше уважения. А после такого он может со спокойной душой протаранить плечом этого ублюдка при следующей встрече на поле. Исаги, судя по тому, как отчаянно пытается отпихнуть Кайзера, тоже не в восторге от его слов. И Рин сквозь зубы матерится на то, какой Исаги слабак, когда Кайзер без труда придавливает его к кровати. Они ещё немного перебрасываются колкими фразами, пока Кайзер наконец не начинает трахать его всерьёз. Он вкладывает свой вес в каждое движение, заставляя Исаги выгибаться и работать бёдрами так греховно, как Рин ещё никогда раньше не видел. Он не в силах оторвать взгляда от нижней части их тел, завороженно наблюдая, как Кайзер безжалостно долбит Исаги, растягивая розовый ободок его дырочки под пошлые звуки шлепков кожи о кожу. Член Исаги подпрыгивает между их животами — налитый и истекающий предсеменной жидкостью, будто вот-вот взорвётся. Рин сидит, как полный идиот: весь напряжённый, пылающий изнутри, но неспособный отвести взгляд — словно наблюдает за автокатастрофой. Он всё ещё не понимает чего-то важного, даже когда Исаги цепляется за его форму, пытаясь притянуть её ближе, пока Кайзер не заслоняет его почти полностью. — Чёрт! — вскрикивает Исаги, выгибаясь и хватаясь за Кайзера крепче. — Рин! Сильнее! Рин замирает, забыв, как дышать. Всё это время он не понимал: зачем Кайзер решил надеть его форму — и почему Исаги не возражал. Сначала Рин думал, что это их способ поиздеваться над ним или унизить. Одно дело, если бы Кайзер надел свою форму или даже форму Исаги — тогда можно было бы просто списать это на какой-то извращённый фетиш или ролевую игру. Но ведь на нём — его форма. И тут Рина будто бьёт током. Пока Исаги стонет его имя, а он вдруг понимает, что тот всё это время держит глаза закрытыми — словно ему противно даже смотреть на Кайзера, — Рин наконец осознаёт, что происходит. — Чё за хуйня… — глухо рычит он сквозь зубы. «Он представляет тебя, — услужливо подсказывает мозг. — Он воображает, что это ты. Он хочет тебя. Исаги хочет, чтобы ты был тем, кто его трахает.» Исаги смотрит на эту форму сквозь полуприкрытые веки, вцепившись в номер Рина так, будто без него он не может дышать. Вот почему он каждый раз бесится, когда Кайзер открывает рот — тот рушит иллюзию, в которой его трахает Рин. Сердце Рина бешено колотится, каждый удар будто пытается пробить рёбра, вырваться наружу и влететь в экран — прямо к Исаги. Кайзер усмехается — язвительный звук поражает Рина, будто предназначался лично ему. Он дразнит его этим. Каждое движение, каждое слово, каждый звук будто обращены к Рину: «Исаги может хотеть тебя, но сейчас он мой. Он принадлежит мне — пока мы вместе, вот так.» Чем дольше он смотрит запись, тем сильнее нарастает неприятное чувство в груди. Исаги, похоже, не может заткнуться; из его рта вырывается поток стонов и выкриков имени Рина. Этот дурак, наверное, даже плачет, и Рин ничего не может с этим поделать, потому что всё уже произошло. Всё, что он может сделать, — это выключить видео… но не делает этого. Он не может. Только не тогда, когда поясница Исаги отрывается от кровати, а его бёдра дрожат, и он вскрикивает: — Я кончаю! Кончаю! Исаги отчаянно хватается за свой член, струи спермы летят на его живот и на эту ебáную форму. Всё это время Кайзер продолжает трахать его, не сводя взгляда с Исаги, словно ничего не произошло. Он выглядит чертовски довольным собой — высокомерным и важным, будто только что выиграл игру, в которой Рин даже не знал, что участвовал. Вскоре видео обрывается, и Рин остаётся сидеть в ужасно тесных штанах, не в силах даже разглядеть своё отражение в погасшем экране. Реальность всё ещё находится по ту сторону комнаты, пытаясь догнать его, пока он смотрит в пустоту, а мысли проносятся в голове, как лавина. Он не должен был это смотреть. Есть вещи, которые ему не обязательно знать: как решать интегралы, как читать время по обычным часам или как выглядит Исаги, когда его трахают так, что он не может дышать. Как он запрокидывает голову, приоткрывает рот, выкрикивая: «Рин!» Как его тело расслабляется на матрасе, обессиленное и довольное, а задница всё ещё растянута чужим членом. Но теперь Рин знает. На его взгляд, у него есть два варианта: разбить себе голову и надеяться, что у него разовьётся амнезия, или принять тот факт, что он уже никогда не будет прежним. Так или иначе, похоже ему пиздец.