FAMIGLIA: Cosa Nostra

После бессоной ночи, в предверии наступления и отбытия в Турин, Санто забежал на базу Каса, чтобы захватить с собой некоторые вещи. В голове все еще проносились воспоминания о прошедшей ночи, заставляя Санто расплываться в улыбке. Он впервые за долгое время шагал легко и непринужденно по коридорам кланового особняка. Он забежал, напевая себе под нос незамысловатую мелодию, в кабинет, в котором не ожидал сегодня увидеть Ачиля. — Привет, — робким шепотом поприветствовал Дона его консильери. Санто замер в дверях, не решаясь зайти внутрь. Немного пошатнувшись и упираясь о дверной косяк, он все же зашел, делая глубокий вздох. — Не думал, что ты так быстро приедешь, — смотря в пол, сказал Санто. — Ты сказал приехать сейчас же. Я приехал. Санто прошел к своему столу, тяжело усаживаясь на стул. Вся его беззаботность и легкость в миг улетучились, заставляя его вновь надеть маску холодного и циничного Дона Каса, с огромным грузом ответственности на плечах. — Прежде, чем ты что-то скажешь и сделаешь, — прервал тишину Ачиль. — Я хочу сказать тебе спасибо. — За что? — За то, что ты дал мне шанс быть любимым и полюбить. Пусть и не на долгое время. За шанс иметь семью. Я правда благодарен тебе и Чонгуку за шанс прожить, а не просуществовать. Санто зажмурился, ощущая пульсирующую боль в висках. Он чувствовал, будто его пронзают острым кинжалом в самое сердце и прокручивают острие прямо внутри, медленно, давая ощутить каждый сантиметр лезвия. Он любил Ачиля больше, чем кого-либо в этом мире. Этот некогда разбитый шестнадцатилетний мальчик, вырос в мудрого и сильного юношу. Он показал Санто будто бы новый мир, в котором было место душевным разговорам, вкусному облепиховому чаю и заботе. Ачиль никогда не походил на типичного консильери мафиозного клана. Его «кровожадная личность», вырощенная в этих стенах, терялась на фоне того самого настоящего Ачиля, полного ласки, нежности и заботы по отношению к каждому, кого он знает. Он смотрел на мир через призму ребенка, который никогда не перестает верить в чудеса. Санто никогда не считал это своей заслугой. Ачиль просто родился таким. Пожизненный альтруист, который всегда жертвовал собой, во благо других. Терпел, молчал, всегда со всем соглашался, боясь обидеть. Санто всегда мечтал, чтобы он смог хотя бы раз в жизни позволить себе сделать что-то не ради кого-то, а ради себя. И он сделал. И за это Санто собирался его наказать. Мысль о том, что он должен был собственными руками расправиться с ним, казалась самым абсурдным и нереальным поступком. Но ведь Кодекс превыше всего. Был превыше всего ровно до этой ночи. — Чимин, — голос Санто резко охрип, надрывисто дрожа. — Сегодня мы идем на Турин с Эспозито. И мы отложим приговор на время, потому что сейчас это не приоритет. Но я хочу, чтобы ты не принимал участия. Боюсь, как бы все не провалилось, если вдруг Тэкито схватит пулю, а ты побежишь на его спасение, вместо того, чтобы выполнять поставленные задачи. Ачиль вздрогнул, будто бы хотел возразить. Но он тут же лишь вновь опустил свой взгляд, покорно кивнув. Дверь в кабинет с грохотом распахнулась. — Возрадуйтесь же, братья, — Киро торжественно ввалился в кабинет, пока сзади за ним медленно шел Гастон, закатывая глаза. — Перед вами я — живой индикатор того, что вам пора закругляться со своими серьезными разговорами! Объявляю пятиминутку обьятий. Киро встал посреди кабинета, широко распахнув свои руки и запрокидывая голову наверх. Ачиль быстро подхватил его настроение и со звонким смехом нырнул в его объятия. Гастон и Санто с удивлением переглядывались, смотря на этих двух, которые в обнимку прыгали по всему кабинету. — Мой невинный ребенок, — Киро остановился, обращаясь к Ачилю и целуя его в лоб. — Ты весь бледный. Что тебе этот злой дядя наговорил? Давай, признавайся, щас мы его накажем. — Да нет, все в порядке. Просто сказал ему, что участия в схватке с Омбрэ Этерна он принимать не будет, — ответил Санто, старясь сохранять строгий и спокойный вид. — Еще чего? Не знаю, как тебе, а мне его маленькие кулачки пригодятся. Он ими кого хочешь заколотит. — Ачиль остается в особняке. И точка. — Ай, какой же ты душный мудила, Санто. Ладно, уговорил. Оно и к лучшему, да? Киро перевел взгляд вновь на Ачиля, в глазах которого внезапно считалась грусть. С лица Киро тоже испарилась улыбка, оставляя за собой лишь горькую ухмылку. Он подмигнул Ачилю, потрепав его за волосы. — Ладно, пятиминутка окончена. Мы просто заскочили, чтобы Гастон взял свои игрушечные пистолетики прозапас. И мы готовы выдвигаться. — Данте в курсе, что вы уже приехали? — Да, он поедет сразу на базу. Вико и Тэкито ждут нас в машине. Ты поедешь с нами или своим ходом? Санто смерил Киро взглядом. — Да от чего же мне отделяться. Вместе все поедем. — Действительно, от чего же, — Киро не сдержал смешка, прижимая Ачиля покрепче к себе. — Ладно, — подал голос Гастон. — Пойду заберу свои пистолетики. Гастон вышел из кабинета, а вслед за ним вышел и Ачиль, оставив Киро и Санто наедине. — Какие у вас хорошие взаимоотношения с моим консильери, — Санто облокотился о стол, стуча пальцем по его поверхности. Внезапно, беззаботная и лучезарная маска Киро спала, открывая вид на оскал голодного зверя. Он медленно подошел к столу, нависая над Санто. — Сегодня, у нас с тобой съемки короткометражки под названием «Мир, дружба и жвачка». Но знай: один волосок с головы Ачиля упадет, и мы снимем продолжение «Техасской резни бензопилой», — Киро приблизился неприлично близко к Санто, обдавая его ухо горячим шепотом. — Мы с тобой не то, что Кодекс нарушим. Я выдолблю из тебя всю твою дурь и твои кишки, а потом заставлю тебя же их сожрать. Ты меня услышал, пупсик? Санто лишь прикрыл глаза, скривив лицо в болезненной гримасе, словно представляя себе этот момент. Он отодвинулся от Киро, упав на спинку стула. — Услышал. Киро тут же вновь лучезарно улыбнулся, подавая руку Санто. — Пройдем же, Ваше Высочество, к карете. Кланяться не буду, боюсь лбом соприкоснуть с вашим дубовым столом, а я и без того дурак.

***

Гастон перебирал свой оруженый сейф, выбирая то, что ему необходимо взять с собой. — Чонгук-а, — промямлил Ачиль, появившись в дверях. — Будь там осторожнее, ладно? Капореджиме Каса медленно подошел к Ачилю, забирая его в свои объятия. — Вико рассказал мне про Sgarro Omertà. Не думаю, что у Санто хватит на это духа. — Не знаю, посмотрим. В любом случае, я готов. — Ты же понимаешь, что не сделал ничего плохого? — Гастон отстранился от Ачиля, держа его за плечи и заглядывая в глаза. — Да, конечно. — Ты это говоришь просто, чтобы я от тебя отстал. Гастон ухмыльнулся и вновь принялся пополнять свой рюкзак запасами. Ачиль присел на подоконник, обнимая свои колени руками. — Как там Вико? — тихо спросил Ачиль, смотря в окно. — Лучше не бывало. Вчера после разговора с Киро, пришел и три часа мне мозги делал. Я сам даже будто панику словил. Итальянская истеричка. — Ты так изменился. — О чем ты? — Ну, ты теперь говоришь о нем без привычной злобы. Даже «итальянская истеричка» звучало мило и ласково. Гастон лишь замер, посмотрев на Ачиля. Он кивнул, довольно улыбаясь. — Чонгук... — начал было Ачиль, но Гастон прервал его. — Тэкито в норме, если это можно считать нормой, — будто поняв с полуслова сказал Гастон. — Имею скромные подозрения, что если ему удастся «случайно» залепить пулю в лоб Санто во время перестрелки — он это сделает. — Мне бы хотелось с ним поговорить. Я надеялся, что успею это еще сделать перед приговором или перед тем же Турином. — Ну да, а то передавать через Вико нежные послания, совсем несерьезно как-то, — с улыбкой заметил Гастон, закидывая рюкзак на плечо и внезапно удалившись из комнаты. Ачиль в недоумении продолжал сидеть на подоконнике, не сводя взгляда с двери. Просидев так с пять минут, он решил, что ему пора идти, однако внезапно дверь распахнулась. Тэкито стоял на пороге, прикрывая за собой дверь. Они молча смотрели друг на друга на расстоянии метра, не решаясь подойти ближе. Первым нарушил молчание Тэкито. — Я рад, что ты все еще жив. — Серьезно? Это действительно то, что стоит сейчас говорить, — Ачиль говорил со смехом. — А я просто и не знаю, что еще сказать. Поэтому говорю правду, — с ухмылкой ответил Тэкито, делая шаги навстречу Ачилю. Когда расстояние между ними значительно уменьшилось, Ачиль сложил свои руки на плечах Тэкито, заглядывая ему в глаза. Тот же, в свою очередь, обхватил Ачиля руками на уровне талии, прислоняясь к его лбу головой. Почему-то сейчас было больно. Вдруг это их последний раз? — Прости меня, пожалуйста, — начал Тэкито, зажмуривая глаза, пытаясь удержать в них слезы. — Я не должен был так реагировать в тот раз. Тебе и без того было сложно, а я лишь сделал все невыносимым. — Не говори так, я все понимаю. Тебе просто нужно было время. Тэкито нырнул в плечо Ачиля, вдыхая такой привычный и родной запах его парфюма. Ачиль запустил руку в волосы Тэкито, нежно целуя его. — Юнги, давай договоримся о двух вещах. Тэкито поднял взгляд. Его лицо было мокрым от слез. — Первое, — начал Ачиль, смахивая с его щек слезы. — Ты не убьешь Санто «случайно» в перестрелке. — Да ну, — шутливо закатил глаза Тэкито, пытаясь сделать обиженно лицо. — Второе, — с широкой улыбкой продолжил Ачиль. — Ты, несмотря на любые обстоятельства, вернешься ко мне. — Ачиль... — Нет, — резко прервал его Ачиль. — Я уже устал от этого. Условимся на третьем: никаких Ачилей. Я Чимин. Тэкито бегал по глазам Ачиля, проводя аккуратно рукой по его волосам. Он улыбнулся. — Чимин... красивое имя. Ачиль широко раскрыл глаза и расплылся в улыбке, притягивая к себе Тэкито и впиваясь в него поцелуем. Этот поцелуй был не похож на предыдущие — отчаянные, поспешные, украденные у войны. Он был медленным, глубоким, исследующим. Это было не бегство от реальности, а погружение в собственную, единственно важную вселенную, центром которой были они двое. Ачиль чувствовал, как дрожь в руках Тэкито постепенно утихает, сменяясь уверенным, твердым прикосновением. Они двигались к кровати, не разрывая поцелуя, их пальцы торопливо расстегивали пуговицы, сбрасывая с себя не только одежду, но и груз титулов, долга и надвигающегося кошмара. Каждый сантиметр освобожденной кожи становился откровением. Тэкито целовал его плечо, ключицу, оставляя на нежной коже едва заметные следы, не знаки собственности, а молчаливые клятвы. Когда они наконец оказались на прохладных простынях, наступила мгновенная пауза. Они замерли, глядя друг другу в глаза в полумраке комнаты. Тэкито вошел в него медленно, бережно, давая телу привыкнуть, заглядывая в глаза в поисках малейшего признака дискомфорта. Но видел он только облегчение и любовь. Их ритм был не яростным и голодным, а глубоким и синхронным, как будто их тела помнили эту музыку с самого начала. Каждое движение было не просто физическим актом, а обещанием. Обещанием помнить этот мир, сотканный из их дыхания и приглушенных стонов. Обещанием бороться за право вернуться в него. Ачиль впивался пальцами в его спину, не в порыве страсти, а как якорь, держащий его в этой реальности, не дающий унести в море страха. Он чувствовал на своих веках горячее дыхание Тэкито, слышал, как его собственное имя срывается с его губ в момент наивысшего наслаждения, и это было слаще любой победы. Когда волна накрыла их, неспешная и всепоглощающая, они не кричали, а просто замерли, прижимаясь друг к другу так сильно, будто хотели стереть саму физическую грань между ними. Глухая тишина комнаты была оглушительной после их сдавленных стонов и учащенного дыхания. Тэкито рухнул рядом, не выпуская его из объятий, и притянул к себе, чтобы Ачиль лежал, прислушиваясь к его бешеному стуку сердца. — Вернусь, — наконец прошептал Тэкито ему в волосы. Его голос был хриплым, но твердым. — Я всегда буду возвращаться к тебе. Это не договор. Это закон. Мой единственный закон. Ачиль ничего не ответил. Он лишь прижался губами к его груди, в самое сердце, оставляя безмолвную печать на этой клятве.

***

— Статус, — монотонный голос Тэкито раздался в наушнике Вико. Капореджиме Эспозито, прижавшись к холодной бетонной стене заброшенного завода, бегло осмотрел свой сектор. Взгляд был острым и собранным, вся его легкомысленность осталась за стенами этого ада. — Южный вход чист. Ни движения. Слишком тихо, не нравится мне это, — доложил Вико, щелкнув предохранителем на своем пистолете. — Подтверждаю, — в эфире послышался низкий, спокойный голос Гастона. — Северный сектор. Ни души. Либо они не здесь, либо ждут, когда мы зайдем в самую гущу. Пять черных внедорожников, словно тени, расположились в полукилометре от главного цеха — условленной точки обмена, которая пахла засадой за версту. В центральной машине, на пассажирском сиденье, сидел Данте. Его лицо было каменной маской, но пальцы нервно постукивали по рукояти пистолета. На водительском месте расположился Киро, его обычная улыбка сменилась сосредоточенным оскалом. На заднем сиденье, пригнувшись, сидел Санто, всматриваясь в туман за окном. — Тэкито, тепловые датчики? — спросил Данте, его голос был тихим, но четким в общей радиосети. — Помехи. Слишком много металла. Вижу три... нет, пять сгустков в главном цеху на втором уровне. Но не факт, что это они. Могли разбросать источники тепла, — доложил консильери, укрывшийся с снайперской винтовкой в руинах соседнего здания. Его дыхание было ровным, как у машины. — Идут, — внезапно произнес Гастон. — Три машины. Останавливаются у восточного входа. Из машин вышли несколько человек в темной одежде. Один из них, высокий и тощий, с лицом, изборожденным шрамами, сделал несколько шагов вперед. — Эй, Каса! Эспозито! Вы тут? — его голос, грубый и насмешливый, эхом разнесся по пустырю. — Выходите, поболтаем! Данте обменялся взглядом с Санто. Тот кивнул. Молчаливое согласие было достигнуто. — Группа «Альфа» — окружение. «Бета» — прикрытие. Никаких геройств. На выходе — досмотр, всех, кто выживет, — отдал приказ Данте, и его голос не дрогнул ни на грамм. Двери внедорожников бесшумно открылись. Десять человек, вооруженных до зубов, словно призраки, растворились в тумане, огибая здание. Вико и Гастон, как два клинка, двинулись к восточному входу, прикрывая друг друга. Киро выключил зажигание и повернулся к Данте и Санто. — Ну что, джентльмены? План «А» — вежливо попросить, план «Б» — забрать силой? Или сразу перейти к плану «В» — «Выжженная земля»? — в его голосе снова зазвенела привычная дерзость, но глаза горели холодным огнем. — План «А» уже провалился, — сухо констатировал Санто, проверяя обойму. — Они знали, что мы придем. Это ловушка. — О, как я обожаю сюрпризы! — Киро щелкнул затвором своего автомата. — Пошли веселиться. Трое Донов вышли из машины. Их фигуры, освещенные тусклым светом далеких фонарей, были воплощением безмолвной угрозы. Шрамный лидер Омбрэ Этерна ухмыльнулся, увидев их. — А, вот и короли! Думали, спрячетесь за спинами своих солдат? — Мы пришли за своим, Доминик, — Данте не стал тратить время на прелюдии. Его голос резал воздух, как лезвие. — Твое у тебя только в заднице, Данте, а все, чем я могу с тобой поделиться, у меня в заднем кармане. Подойди, забери, — бандит расстегнул куртку, демонстрируя пояс со взрывчаткой. — Мы все тут сегодня немножко... заряжены. В тот же миг из окон второго этажа бойницы цеха ударили очереди из автоматов. Пули застучали по корпусам внедорожников, подняв тучи пыли. — Никакого движения! Все на места! — крикнул Санто в рацию, пригибаясь за колесо. — Тэкито, молчащие точки, сейчас же! — Уже работаю. Прозвучал один, почти бесшумный выстрел. Один из стрелков на втором этаже беззвучно осел. Потом второй. Гастон и Вико, используя суматоху, ворвались через боковой проем. Грохот выстрелов и крики мгновенно наполнили цех. Вико двигался как пантера, короткими очередями укладывая противников, которые выскакивали из-за станков. Гастон, с холодной яростью в глазах, шел за ним, прикрывая фланги, его выстрелы были меткими и безжалостными. Снаружи Данте, Санто и Киро, прикрываясь машинами, вели шквальный огонь по группе у входа. Доминик, успевший отступить к дверям, стрелял оттуда, его смех сливался со звуками боя. — Киро, граната! Очисти нам путь! — скомандовал Данте, перезаряжая пистолет. — Сейчас, босс, будет фейерверк! — Киро, не раздумывая, выдернул чеку и послал гранату точно в дверной проем. Грохот взрыва оглушил всех. На мгновение стрельба стихла. В пыли и дыму было видно, как тела бандитов отбросило взрывной волной. — Группа «Альфа»! Вход! — крикнул Санто. Внезапно из-за угла здания выехал внедорожник Омбрэ Этерна на полной скорости, тараня один из их автомобилей. Из окон посыпались пули. Одна из них, рикошетом от бетона, с визгом прошла в сантиметре от головы Санто. — Ах ты ж сука! — прошипел Киро, разворачивая свой ствол в сторону новой угрозы. — Никто раньше меня не убьет этого неаполитанского зануду! Схватка переросла в хаотичную, яростную мясорубку. И в самый ее разгар, в наушниках у всех раздался ледяной, предупреждающий голос Тэкито: — Внимание, новые силы. Три джипа с востока. Не наши. И не Омбрэ Этерна. Это... Стидда здесь. Слова Тэкито повисли в эфире, на мгновение заставив время замереть. Даже грохот боя словно отступил перед этим холодным сообщением. — Повтори, — голос Данте был стальным, но в нем проскальзывала трещина. План рушился на глазах. — Стидда. Три автомобиля, человек пятнадцать. Вооружены до зубов. Выходят. Заходят вам в тыл. Санто выругался, швырнув пустую обойму об асфальт. Его взгляд метнулся к Данте. Враги спереди, а теперь еще и сзади. Ловушка захлопнулась. — Группа «Бета»! Разворот! Встречайте «гостей»! — скомандовал Санто в рацию, его голос сорвался на хриплый крик. — «Альфа», прижимайте их внутри! Киро! — Уже вижу, — Киро, припав к капоту внедорожника, дал длинную очередь в сторону приближающихся джипов. Стекла одного из них превратились в паутину, машина вильнула, но не остановилась. — Вико, Гастон! У вас сзади гости посильнее! Из цеха донесся взрыв. Из окон повалил черный дым. — Здесь жарко! — в наушниках послышался сдавленный голос Вико, заглушаемый очередью автомата. — Заблокировали себя в офисе на втором этаже. У них гранатомет! — Тэкито, найди этого ружейника! — приказал Данте, отступая к более надежному укрытию. Пули со стороны Стидды уже свистели вокруг, вгрызаясь в металл машин. — Не вижу. Слишком много дыма, — ровный голос консильери впервые выдал легкое раздражение. Новый взрыв, на этот раз снаружи, потряс землю. Один из джипов Стидды взлетел на воздух, превратившись в огненный шар — сработало расторопное зарядное устройство, подброшенное кем-то из «Беты». — Вот так-то лучше! — крикнул Киро, но его торжество было коротким. Пуля срикошетила от капота и с визгом прошла в сантиметре от его виска. Он отпрянул, на мгновение ослепленный вспышкой. — Киро! — Данте рванулся к нему. — Да жив я, жив, не плачь, — отмахнулся тот, стирая кровь с рассеченной скулы. — Просто поцарапали. Положение стало критическим. Они были зажаты между молотом Омбрэ Этерна в цеху и наковальней Стидды снаружи. Стрельба не стихала ни на секунду. — Данте! — Санто переполз к нему, его лицо было испачкано копотью и кровью. — Так мы все здесь поляжем! Нужно прорываться! — Куда? — холодно спросил Данте, меняя магазин. — У них численное преимущество. — В цех! — неожиданно предложил Санто. Его глаза горели отчаянной решимостью. — Объединяемся с Вико и Гастоном. Бьем по Омбрэ Этерна всеми силами и уходим через запасные выходы с северной стороны. Там меньше открытого пространства. Данте на секунду задумался, оценивая план. Это был огромный риск. Зайти в логово врага, надеясь, что снаружи их не добьют. — Тэкито, как обстановка на севере? — спросил он. — Чисто. Пока что. Но Стидда начинают окружать здание. Принятие решения витало в воздухе, тяжелое и неотвратимое. — Ладно, — кивнул Данте. — Киро, прикрывай. Группа «Бета», отход к главному входу! Отвлекайте их! Все, кто может, прорываемся в цех! Киро, не задавая лишних вопросов, вскочил и открыл шквальный огонь по Стидде, давая Данте и Санто короткую передышку. Они рванули к дверному проему, из которого валил дым. Внутри царил хаос. Горели обломки, в воздухе стояла едкая смесь гари, пороха и крови. Они почти сразу наткнулись на Вико и Гастона, которые, прикрываясь перевернутым станком, отстреливались от нескольких боевиков Омбрэ Этерна. — Прорываемся на север! — крикнул Санто, присоединяясь к ним. Объединенная группа, словно стальной клинок, двинулась сквозь цех, расчищая путь гранатами и короткими очередями. Боевики, не ожидавшие такого напора извне, отступали в беспорядке. — Вон там! Запасной выход! — Гастон указал на металлическую дверь в дальнем конце цеха. Они почти достигли ее, когда из-за груды ящиков поднялась фигура Доминика. Его лицо было искажено злобой, в руках он сжимал пистолет-пулемет. — Никуда вы не уйдете! — проревел он, направляя ствол на Данте. Выстрел извне прозвучал раньше. Точный, одинокий, почти вежливый. Пуля вошла точно между глаз шрамного бандита. Он замер на мгновение, а потом рухнул как подкошенный. В наушниках раздался ровный голос Тэкито. — Угроза нейтрализована. Выход свободен. Группа вывалилась через дверь в холодный, уже вечерний, воздух. Сзади еще гремели выстрелы — группа «Бета» отступала, прикрывая их. — Все? — тяжело дыша, спросил Данте, оглядывая своих людей. Вико, Гастон, Санто... Киро, выскочивший последним, с окровавленным лицом, но живой. — Все, Дон, — хрипло ответил Вико, опираясь на колено. Они стояли в тени гигантских развалин, слушая затихающие звуки боя. Они вырвались. Но это была не победа. Это было бегство. И все они понимали — война с Омбрэ Этерна только что перешла на новый, куда более опасный уровень. А появление Стидды означало, что игра теперь ведется по правилам, которые им еще только предстояло узнать.