FAMIGLIA: Cosa Nostra

Год спустя. Милан. Семейный особняк клана Коза Ностра. Солнечный зайчик плясал по лицу спящего младенца, уютно устроившегося на широкой, могучей груди Гастона. Маленький Алонзо Ностра, родившийся альфой, посапывал, сжав в крошечном кулачке палец своего «дядюшки-горы». Вико, сидя рядом на диване, не пытался даже скрыть умилённую улыбку. Его строгие черты смягчились за этот год, будто внутренний лёд окончательно растаял под лучами этого нового, хрупкого счастья. — Смотри, как держится, — тихо проговорил Вико. — Хватка будущего Дона. Гастон лишь издал одобрительное горловое урчание, боясь пошевелиться. Его огромная, испещрённая шрамами рука казалась невероятно нежной, поддерживая спинку ребёнка. Вико и Гастон обручились тихо, в библиотеке палаццо, в присутствии только своей семерки. Кольца были простыми, платиновыми, без излишеств. Им не нужен был шум. Им нужно было обещание, данное друг другу и скреплённое понимающими взглядами Санто, смешком Киро и счастливыми слезами Ачиля. Теперь они мечтали о своём. О тихом доме, может, чуть в стороне от палаццо, где крики их собственных детей смешаются с голосами маленького Алонзо. Их размышления прервал стремительный вихрь, ворвавшийся в гостиную. — Где он? Где мой ненаглядный племянник, будущий король Милана и террорист местной песочницы? — Киро, в ярком шелковом халате поверх тренировочных штанов, уже тянул руки к ребёнку. — Спит, — шикнул Вико, но было поздно. Алонзо, будто почуяв любимого дядю, крякнул, открыл большие, тёмные, как у Тэкито, глаза и безошибочно потянулся в сторону Киро. Тот торжествующе, с преувеличенной осторожностью, принял малыша из объятий Гастона. — Видишь? Он меня узнаёт! Мой гений! Такой маленький, а уже отличает лучшего дядю от простых смертных! — Киро устроился в кресле, начав показывать ребёнку яркую зажигалку под пристальным, смертоносным взглядом Вико, тут же отобравшей её. Маленький альфа заливисто засмеялся. Он стал центром вселенной для всей своей безумной семьи. Ачиль и Тэкито обвенчались в Дуомо с такой пышностью, что светская хроника трещала месяц. Но самое важное для них произошло позже, в тишине детской, когда они решили дать сыну имя Алонзо. Не в честь абстрактного предка. В честь Дона Алонзо. Человека, который когда-то взял под своё крыло четырех потерянных мальчишек и научил их, что семья — это не только кровь. Это был жест благодарности, памяти и заявления о преемственности. Старый Дон, наверное, усмехнулся бы в своём небесном кабинете. Санто и Данте наблюдали за всем этим, стоя у камина в своём общем кабинете. У них не было спешки с церемониями. Им не нужны были бумаги, чтобы знать, что они — единое целое. Их союз был скреплён чем-то более прочным: молчаливым пониманием за общими планами, касанием руки, когда Данте слишком погружался в тёмные мысли, тихими вечерами, когда Санто читал вслух, а Данте просто слушал, глядя на него. Их свадьбой было каждое успешное дело, каждый новый мирный день для их клана. Они были двумя полюсами одной планеты: огонь и лёд, импульс и расчёт. И вместе они были неоспоримы. Дела Коза Ностры шли в гору. Новые морские порты в Милане приносили колоссальный доход. Легальные бизнесы — от модных домов до виноградников в Тоскане — процветали. Они заключили прочные союзы, не силой, а уважением. Силу они уже доказали. Теперь они строили империю. Мир, хрупкий и драгоценный, наступил. Не идеальный, не лишённый сложностей. Где-то на горизонте всегда маячили тени новых врагов, внутренние трения, вызовы большого бизнеса. Но теперь они встречали всё это не в одиночку. Они были единым организмом, где Киро был его безумным творческим началом, Вико и Гастон — стальной хваткой, Санто — проницательным умом, Тэкито и Ачиль — душой и связью, а Данте — непоколебимой волей в самом сердце. Как-то вечером, когда вся семья собралась за большим столом, пока Алонзо мирно спал в переносной колыбели рядом, Данте поднял бокал. Он обвёл взглядом лица всех: счастливое и умиротворённое Ачиля, спокойного Тэкито, язвительно ухмыляющегося Киро, сдержанно улыбающегося Вико, молчаливого Гастона, и наконец, встретился взглядом с Санто. — За семью, — сказал он, как и год назад. Но теперь в этих словах не было вызова будущему. В них была констатация настоящего. Твёрдая, как камень. Нерушимая. И в этот момент маленький Алонзо во сне что-то пробормотал и ухватился за палец Киро, делавшего над ним смешные рожицы. Все засмеялись. Тихим, счастливым смехом людей, которые прошли через ад и отвоевали себе свой собственный рай. Первый и главный пункт Кодекса Коза Ностры, написанный когда-то Санто и одобренный всеми, гласил: Una volta nella famiglia, per sempre nella famiglia. Они больше не были просто кланом. Они были семьёй. И это было сильнее любых врагов, любых законов и самой смерти.