и 220 вольт при мысли о тебе;

Связь безбожно лагала, как теперь было постоянно в последнее время, но даже так Вика видела покрасневший распухший нос и слезящиеся глаза. Марьяна на экране айфона в очередной раз чихнула в бумажный платок. — Какой смысл быть сильнейшим экстрасенсом, если не можешь ничего поделать с идиотской простудой? — раздраженно пробубнила она. — Не все вещи подвластны магии. А простуду вообще лечат только симптоматически. — Угу, если лечить — пройдет через семь дней, а если не лечить — за неделю, — Марьяна закатила глаза, но момент смазался, когла она снова шмыгнула носом. Потянулась за кружкой, отпила: — У меня чай скоро из ушей польется. — Обильное горячее питье полезно, — Вика сочувственно вздохнула. — А температура? — Полчаса назад было тридцать восемь с хвостиком, но я терафлю выпила. — И почему ты все еще не в постели? — вышло даже более возмущенно, чем Вика планировала. — Потому что я с тобой разговариваю. И мне тоскливо. Вика чувствовала, что Марьяна капризничает и хочет эмоциональной поддержки, но такие вещи давались ей с трудом. — Ну, разговор мы с тобой продолжим позже, а сейчас укладывайся-ка ты под одеяло. Сон, отдых, питье — все, что тебе нужно. Судя по движению заднего фона, Марьяна действительно вылезла из кресла, в котором сидела, и двинулась в сторону кровати, упала на подушки, держа телефон на вытянутых руках над лицом. — Может, ты и права. — Я всегда права, — усмешка, на которую Марьяна только фыркнула, как бы говоря «тут без комментариев». Попрощавшись, Вика взглянула на часы, а потом оделась поудобнее и вышла из дома. * Чтобы открыть дверь чужой квартиры, Вике пришлось поставить пакеты на пол. Стеклянная бутылка с облепиховым морсом громко звякнула о бетон. Ключи Марьяна дала ей пару лет назад, но до этого Вике не приходилось пользоваться ими ни разу, так что пришлось повозиться с немного заедающим замком. Вика тихо прошла в прихожую, максимально аккуратно заперла за собой дверь, разулась и разделась, не включая свет. В квартире было очень тихо. Почти на цыпочках она прошла в кухню, поставила пакеты на стол, а затем двинулась в сторону спальни. Марьяна спала, закутанная в одеяло, поверх которого был наброшен плед, огненные волосы разметались по подушкам. Даже простывшая, с красным носом и глубокими тенями под глазами, она была очень красивой. Вика подавила желание провести по ее лицу ладонью, чтобы не разбудить, но все-таки убрала в сторону одну влажную прядку. Постояла еще немного, вслушиваясь в затрудненное из-за заложенного носа дыхание, а потом вернулась на кухню, прикрыла за собой дверь поплотнее и деловито зашуршала своими покупками. * Марьяна появилась на пороге пару часов спустя, взъерошенная, с пустой чашкой в руках. — Я думала, у меня уже галлюцинации начались, когда услышала звуки и запахи почувствовала, — она присела на стул, подперла щеку ладонью, с улыбкой поглядывая на Вику. — Тебе идет мой фартук! Вика вытерла руки полотенцем, хмыкнула — на фартуке были изображены смешные мультяшные змейки в шарфах и шапках, явно кто-то подарил в честь года змеи. — Надеюсь, что до галлюцинаций не дойдет, — и Вика, шагнув к Марьяне, приложила руку к ее лбу. — Посуду мыла, рука горячая от воды, не понимаю ничего... — и тыльную сторону ладони заменили губы. — Заразишься, — почти прошептала Марьяна, даже не шелохнувшись. — Ко мне зараза не липнет, — Вика отстранилась. — Вроде жара нет, но температуру позже нормально измерим. Я тут похозяйничала немного. Маловероятно, что ты в таком состоянии захочешь готовить... — И Вика неопределенно махнула рукой в сторону плиты. То, что в этом мире и в двадцать первом веке существуют доставки, она сознательно предпочла игнорировать. — В кастрюле побольше куриный суп, во второй — тушеные овощи на гарнир, в духовке в фольге стейки из лосося. Я еще фруктов тебе купила, они на окне, все мытые. И морс облепиховый, только, ради бога, не пей его холодным. И да, я через аптеку проехала, взяла всякое базовое, вдруг у тебя что-то закончится... — Вик, — Марьяна мягко прервала этот монолог, потянувшись и взяв Вику за руку. — Спасибо. — Не за что, — Вика отвела глаза, чтобы не встретиться с сияющим, наполненным любовью взглядом Марьяны — это было просто /слишком/. — Есть за что. За заботу, — большой палец Марьяны погладил костяшки пальцев, а потом, к Викиному сожалению, чужая рука выпустила ее собственную. Вечно язвительная, яркая, бешеная Марьяна сейчас выглядела такой мягкой, спокойной... /Домашней/. От этого кольнуло в груди, и Вика поспешила отвернуться, загремела тарелками. — Давай супа тебе налью. — Давай, — легко согласилась Марьяна. Спиной Вика чувствовала ее взгляд, и почему-то все происходящее казалось самым правильным на свете.