Враги и друзья

Гатс двигался вперёд, бесцеремонно расталкивая толпу. В нос бил сладкий запах электронных сигарет, чьих-то духов и пота. Открыв дверь и выбравшись на воздух, Гатс вдохнул полной грудью и потянулся за своими сигаретами. Настоящими. Он нервно закурил, оглядываясь вокруг. Позади клуба было пусто и почти темно - еле-еле работал старый уличный фонарь, в паре десятков метров темнел большой мусорный бак. Гатс, прекрасно зная, как терпеть не может подобные места, всё же попёрся сюда, поддавшись уговорам Джудо о веселье и о том, как ему нужно от всего отвлечься. Даже Коркус в этот раз посылал его нахуй реже, чем через каждое слово. Но сейчас эти двое кинули его, растворившись в толпе. Хотя на самом деле проблема была вовсе не в этом. Гатс и сам понимал, что ему правда нужно было отвлечься хотя бы на что-то. Он устал видеть остоебевшую улыбающуюся рожу и белобрысую макушку всюду, куда бы ни пошёл. Они с Гриффитом дружили больше пяти лет, многие называли их лучшими, закадычными друзьями - теперь это всё было в прошедшем времени. Ссора была громкой и болезненной, и Гатс до сих пор сжимал кулаки в бессильном гневе, вспоминая об этом. Сколько он тогда всего наговорил, что только не сказал ему Гриффит, что они оба тогда только не вылили друг на друга... И вот он пришёл в клуб. Отвлекаться. Коктейли на вкус напоминали мочу, от гудящей музыки у него раскалывалась голова, он грубо отшил уже несколько девчонок, чувствуя раздражение от их беззастенчивых прикосновений. И кого же он увидел, повернув голову, как всегда плескающегося в свете и внимании, окружённого компанией людей, ловящей каждое его слово? Гатс не верил в судьбу. И ещё очень её ненавидел. Это было уже похоже на издевательство, поэтому он поспешил уйти - Джудо очень попросил его не ввязываться сегодня в драки. Позади послышался скрип железой двери и звук шагов, заставив Гатса мысленно выругаться - неужели он не может побыть в одиночестве пять ёбаных минут? Он ждал дурацкого вопроса про "прикурить" или попытки завязать ненужный разговор, но кто бы ни был за его спиной, он молчал. Гатс докурил, глядя в беззвёздное небо. Выпустил последнюю струйку дыма и уронил сигарету на землю, придавив подошвой массивного ботинка. Потом он развернулся. Захотелось закрыть глаза и досчитать до десяти. Разумеется, возле двери стоял Гриффит собственной персоной. Пидарас. Его взгляд лениво скользнул по Гатсу, как будто он лишь сейчас его заметил. Улыбнувшись, он неспешно кивнул. Гатс хорошо знал эту улыбку - пренебрежительно-вежливая, для тех, кто Гриффита на самом деле раздражал, но не замечал унизительного снисхождения в его глазах. - Ты тоже здесь, - произнёс он. Весь тон ненавязчиво намекал на то, как ему плевать. - Иди в задницу, ублюдок. Стоило себя сдержать, но видя, как Гриффит картинно надул губы и недоуменно моргнул, Гатс распалился ещё больше. - Грубо. - Какой же ты ёбаный мудак! - Гатс шагнул вперёд. - Так и будешь делать вид, что ничего не случилось, и ты такой весь из себя охуительный? - А что у тебя случилось, Гатс? Он зарычал: - Ладно, тебе плевать на меня! Но тебе не стыдно перед нашими парнями? Перед Каской, чёрт возьми?! Тебе не стрёмно, что ты предал их всех и променял на свои... Амбиции, - Гатс выплюнул это слово с таким отвращением, с каким только сумел. Гриффит снова улыбнулся, и на этот раз искренне. С искренней насмешкой. - Очень благородно, Гатс. Но мне кажется, ты всё-таки больше обижаешься за самого себя. И нет, если тебе интересно, я ничего не стыжусь. Мне всё равно. От злости у Гатса зашумело в ушах. - Ты ёбаное ничтожество, слышишь меня? - он выдохнул это практически Гриффиту в лицо, неумолимо приближаясь, так, что тому пришлось отступить, уперевшись в стену позади. - Ты отвратителен. Глаза Гриффита расширились. - Ты мне противен, - произнёс Гатс так вкрадчиво, как только мог, словно желал, чтобы каждая буква отпечаталась на его коже. Даже сквозь шум ветра и валивший со стороны входа в клуб грохот музыки Гатс различил тяжёлое дыхание Гриффита. Всмотревшись в чужое лицо, Гатс обомлел: щёки у Гриффита были все красные, от дыхания даже грудь вздымалась - кажется, с каждой секундой всё чаще и чаще, волосы, лежавшие локон к локону, так сильно растрепались... Можно было бы подумать, что он злится, но... Гриффит смотрел на него во все глаза, не моргая, а глаза у него были как две большие чёрные дыры - зрачок так расширился, что вытеснил всю синеву. Гатс замер, не понимая, что ему делать, вдруг засмотревшись на то, какими красными стали губы Гриффита. Тот постоянно то облизывал, то покусывал их, Гатс никогда раньше не видел его таким, и на него всё так же продолжали смотреть, не отрываясь. Он мимолётно подался вперёд. Это вышло случайно, но в этот момент Гатс почувствовал что-то внизу, и опустив взгляд, потерял дал речи. Он стоял рядом с Гриффитом, с Гриффитом, который был его лучшим другом, его худшим врагом, с Гриффитом, который, казалось, с рождения выучился всегда держаться только с тонким спокойствием и грацией, у грязной стены в переулке, и Гриффит прижимался к нему, дрожа, как лист на ветру, и его стояк упирался Гатсу в ногу. Он поднял глаза на Гриффита. Тот смотрел туда же, куда и Гатс секунду назад, в потом, махнув ресницами, снова уставился ему в лицо, следуя за Гатсом с опозданием в пару секунд. Глаза у него блестели, такие невинные и растерянные, будто бы он сам не понимал, что происходит. "Охуеть", - подумал Гатс, а ещё через секунду пришла ярость. Рванувшись вперёд, он схватил Гриффита за шею и впечатал прямо в стену. - Ты, блять, ещё и педик? - он сам почти удивился тому, как зло прозвучал его голос. - Ты больной, Гриффит. Больной извращенец. На секунду отстранившись, Гатс вдруг почувствовал, как тело Гриффита тянется обратно к нему. От этого что-то сделало кульбит в его животе. - Посмотри на себя. Ты выглядишь как шлюха. Гатс сплюнул в сторону. С этого ракурса ему было хорошо всё видно, и он даже не соврал. Гриффит стоял, прижатый к стене, большая рука Гатса, по-прежнему сжимающая его, темнела на тонкой бледной шее. Одежда там, где был воротник, растрепалась от хватки Гатса, красивые белые волосы разлетелись по бетонной стене. Губы у него были приоткрыты, глаза - полузакрыты, ресницы дрожали, словно он сейчас... Словно его... - Готов поспорить, ты дал бы мне трахнуть тебя прямо здесь. Хоть на земле. Или даже у этой стены, - Гатс снова наклонился вперёд, прислонился к нему всем телом, сжал руку сильнее, чувствуя, как бьётся под пальцами венка. Гриффит внезапно вцепился в его плечи пальцами - пиздецки крепко, честно говоря. Было больно. - Представь, если бы тебя сейчас увидели твои многочисленные поклонники. Что бы они сказали? Ты всегда такой гордый, невозмутимый, такой элегантный... Как низко ты можешь упасть. Я всегда думал, что ты готов на всё, лишь бы не терпеть унижений, а ты, оказывается, только о них и мечтаешь? Чтобы тебя ткнули лицом в грязь, который ты и являешься? И напомнили, какой ты на самом деле низкий... И порочный. Гатс говорил всё это, не глядя на Гриффита - прижался так близко, к самому его уху. Ухо тоже сделалось розовым. За ним виднелась тонкая полосочка шрама, который Гатс знал уже давно, он ещё несколько лет назад случайно заметил его на теле Гриффита. "Интересно, откуда он взялся?" - пришла совершенно несвоевременная мысль. В нос бил чужой запах, и он тоже был Гатсу привычен - парфюм это был или чёрт знает что, Гатс привык к нему так давно, это был запах Гриффита. Он сглотнул, не зная, откуда взялись все эти мысли, откуда, блять, взялись все эти слова, что он произносил. Чужое горячее тело льнуло к нему всё теснее, Гриффит всё сильнее тёрся пахом о его ногу. Гатс качнулся, резко раздвинув бедром его колени, и сам прижался к Гриффиту там. Крепче сжал руку на чужой шее, выдохнул в его ухо, увидев, как кожа покрывается мурашками. Гриффит издал совершенно ненормальный, ебанутый стон - высокий, полузадушенный. Его пальцы врезались в плечи Гатса так, что по ощущениям могли порвать куртку. Он сильно дёрнулся ещё несколько раз... И измученно выдохнул, падая вперёд, словно ноги перестали его держать. Гатс инстинктивно поймал его, придержав за талию. Волосы Гриффита щекотали ему нос и щёку. В голове было пусто, как будто это он сейчас кончил. Через несколько секунд Гриффит зашевелился, отступив, и Гатс не стал его держать, хотя без прижатого к нему тела стало холодно. - Ну вот как ты, блять, это делаешь? - наконец нашёлся он со словами. Гриффит приподнял бровь. - Ты и правда умеешь всё повернуть, куда тебе надо. Даже когда я пытаюсь тебя ненавидеть, ты, оказывается, можешь подрочить на мои оскорбления, и всё равно останешься в выигрыше! Гриффит одарил его презрительно-острым взглядом, как стрелой. Впечатление, однако, было немного подпорчено тем, что он всё ещё был растрёпан самым похотливым образом, пытаясь дрожащими руками одновременно пригладить волосы и поправить одежду. Он выглядел почти таким же деловым и спокойным, как раньше - как всегда. Гатс почувствовал, как на лицо лезет иррациональная улыбка-усмешка. - Ну, я думаю, топор войны мы пока что зароем? - протянул Гатс руку. Гриффит посмотрел на руку. Потом на него. Тяжело вздохнул. - Раз уж ты сам просишь... Видимо, придётся. Ладонь Гатса обхватили чужие пальцы. Конец.