Сердце из стали и облаков.

Как только тень Люцифера растворилась за дверью лаборатории, Айзек, словно ведомый незримой нитью, вернулся. Даника, казалось, застыла во времени, сидя на том же месте, где он оставил ее наедине с отцом. Но теперь на лице ее лежала печать еще большей задумчивости, словно в глубине ее души разворачивались неведомые битвы. Подкравшись к супруге, Да Винчи осторожно, боясь спугнуть хрупкую тишину ее мыслей, взял ее похолодевшие пальцы в свои. Последовала мгновенная реакция. Ее взгляд, до этого рассеянный, вдруг обрел остроту и внимательность. Даника окинула мужа долгим, многозначительным взглядом и прошептала: — Я чувствую запах крови и его плоти… — на ее губах промелькнула едва заметная, загадочная улыбка. — Решил пообедать? — …да… — нехотя признался парень. Его терзали противоречивые чувства, словно буря бушевала внутри. От стыда и омерзения к самому себе за содеянное до темного, почти животного удовлетворения. — Я не осуждаю тебя, Айзек. — мягко промолвила беловолосая, и в голосе ее звучала необъяснимая мудрость. — Я всегда буду любить тебя… И знаешь, теперь я понимаю тебя. То, что ты испытывал, когда пожирал их мозг… Это чувство… насыщения. — на мгновение в ее глазах вспыхнуло золотое пламя, отблеск чего-то древнего и нечеловеческого. — Даже если ты продолжишь… — Даника приблизилась к Айзеку, и их лица оказались в опасной близости. — Я всегда поддержу тебя. — Хорошо… — В уголках губ Найта промелькнула облегченная, робкая улыбка. В следующее мгновение их губы слились в нежном и одновременно жарком поцелуе, полном отчаяния и надежды. — …Даника, — прошептал Айзек, отрываясь от ее губ спустя какое-то время. — что бы с тобой ни случилось, я буду любить тебя всегда, но… — голос его дрогнул, словно хрупкий лед под первым дыханием весны. — …я сделаю все, чтобы ты не потеряла себя окончательно. Мы справимся со всем… Вместе. Даника прижалась к нему, чувствуя, как его слова проникают в самое сердце, словно целительный бальзам на израненную душу. Она знала, что бремя, которое он взвалил на себя, непомерно велико, но никогда не позволила бы ему нести его в одиночку. Их союз был больше, чем просто любовь, это была клятва, данная в самых темных глубинах отчаяния. — Вместе. — повторила она, проведя пальцами по его щеке. — Мы будем сражаться с этим вместе. Я не позволю этой… тьме поглотить меня. Я знаю, где-то глубоко внутри меня еще есть я, та Даника, которую ты любишь. И я буду бороться за нее, ради тебя. Айзек крепко обнял ее, чувствуя, как ее тепло прогоняет последние остатки леденящего horror. Он понимал, что их путь будет тернист и полон опасностей, но пока они держались друг за друга, у них оставалась надежда. Он поклялся себе защищать ее, оберегать от этой тьмы, даже если это будет стоить ему всего. В тишине лаборатории, нарушаемой лишь тихим потрескиванием старых труб, родилось негласное соглашение. Они были связаны не только любовью, но и общей тайной, общей борьбой против сил, которые угрожали их существованию. И в этом единении они нашли силу, чтобы смотреть в лицо грядущему, зная, что вместе они смогут преодолеть любые испытания. — Что сказал твой отец? — нарушил наконец затянувшуюся тишину Айзек, слова его прозвучали словно выдох облегчения после долгого молчания. — Сказал, что ответы на все мои вопросы лежат в Дерри. Нам нужно ехать туда… — голос ее, казалось, опасливо дрогнул, словно она коснулась чего-то хрупкого и опасного. — Отец сказал… моя мать была нечто большим… чем мы способны понять. И я должна узнать правду. — Я с тобой. Айзек не колебался ни секунды, и Даника почувствовала, как внутри нее что-то теплое разливается. Его поддержка была якорем в бушующем море ее сомнений и страхов. Дерри… даже само название звучало зловеще, словно шепот из кошмара. — Ты понимаешь, что это может быть опасно? Отец был очень серьезен, говорил, что я должна быть готова ко всему. Он боялся, Айзек. Я видела это в его глазах. — Я знаю, Даника, но я не позволю тебе идти туда одной. Что бы там ни было, мы разберемся вместе. Мы всегда это делали. Стар крепко сжала его руку. В его взгляде она видела не страх, а решимость и непоколебимую веру в нее. Вера, в которой она так нуждалась. — Хорошо. — выдохнула она едва слышно. — Тогда нам предстоит спланировать все до мельчайших деталей. Дерри – это чертовски далеко… К счастью, у меня есть машина. И деньги, пусть немного, но есть… и кое-что еще. Отец говорил… странные вещи говорил. О защите, о символах… Он оставил мне старую книгу и амулет. Сказал, они будут нам оберегом. — Тогда отправляемся завтра с первым лучом солнца. — уверенно отрезал Найт. — Медлить нельзя. Для остальных оставим записку, мол, сорвались за запчастями для моей новой машины. Никто из них не должен знать правды. Особенно Аддамс. — в темных глазах Айзека промелькнул недобрый огонек. — Иначе она снова сунет свой нос туда, куда не следует. А на этот раз я этого не допущу. Никто и ничто не встанет у нас на пути. Они замолчали, каждый погруженный в пучину собственных мыслей, но тишину пронизывала незримая нить, сплетающая их воедино. Путешествие в Дерри предвещало немало опасностей, но они были готовы встретить их лицом к лицу, плечом к плечу. Правда о прошлом Даники ждала их, притаившись в зловещей тени провинциального городка, и они намеревались вырвать ее из тьмы, чего бы это им ни стоило. Рассвет обрушился внезапно, словно заговорщик, подкравшийся в ночи. Ни один из супругов так и не предал себя объятиям сна. Минувшая ночь прошла в лихорадочной суете: Айзек, словно тень, помогал Данике упаковывать вещи, готовясь к бегству, которое обещало либо спасение, либо окончательное падение в бездну. Даника оставила короткую записку – ложь, в которую, она надеясь, поверят их друзья… Затем, словно шпионы, они извлекли предательские сим-карты из телефонов, заменяя их на чистые листы новых идентичностей. С первыми, еще робкими лучами солнца, супруги защелкнули замок на двери дома, словно запирая прошлое, и двинулись прочь из города, навстречу пугающей, но манящей неизвестности… В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь тихим рокотом мотора. Каждый из них был погружен в собственные мысли, перебирая обрывки фраз, взгляды и прикосновения, оставшиеся в прошлом. Они оба понимали, что пути назад нет. Сделанный выбор был подобен прыжку в пропасть, где единственным шансом на выживание было доверие друг к другу. Солнце поднималось все выше, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Дорога вилась, словно змея, уводя их все дальше от привычной жизни. Даника достала из сумки старую фотографию, на которой они с Айзеком были молодыми, полными надежд и планов. Она бережно провела пальцами по изображению, стараясь удержать ускользающие моменты счастья. Айзек бросил на нее короткий взгляд, полный нежности и понимания. Он поймал ее руку своей и крепко сжал. -Мы справимся… - прошептал он, словно заклинание, призванное отогнать страхи и сомнения. Даника улыбнулась в ответ, и в ее глазах вспыхнул слабый огонек надежды. Впереди их ждала неизвестность, но они были вместе, а это значило, что у них есть шанс. Дорога до Дерри выдалась на удивление тихой и безмятежной. Лишь однажды, под покровом ночи, они сделали остановку близь оживленной трассы, чтобы дать себе передышку. Айзек, бессменно проведший за рулем весь день, категорически отказался уступить место Данике, особенно в ночное время. Так и было решено разбить лагерь до рассвета. С первыми лучами солнца супруги вновь отправились в путь. … И вот, Дерри встретил их приветливыми солнечными объятиями и ласковым дыханием летнего ветерка. Городок показался Данике и Айзеку до боли знакомым – эдакий Джерико в миниатюре. Тихий, сонный, где, казалось, все друг друга знают и обо всём судачат, и где развлечения можно пересчитать по пальцам. Разве что пара-тройка местных баров да несколько скромных торговых центров. Впрочем, развлечения сейчас меньше всего занимали Найтов. Первым делом они направились в местную гостиницу под названием «Таун Хаус», где сняли уютный двухместный номер на целую неделю. Получив долгожданные ключи, Найты принялись с облегчением разбирать дорожные сумки. Обустроившись и переведя дух, Айзек с нетерпением предложил приступить к делу. Даника, вооружившись блокнотом и ручкой, поддержала его порыв, и они отправились на поиски разгадок. Первой остановкой стала местная библиотека – тихая гавань знаний, где, как они надеялись, им откроются пыльные залежи старых газетных вырезок и архивных записей, способных пролить свет на интересующую их историю. Библиотека оказалась небольшим, но уютным храмом мудрости, где книжные полки, словно древние стражи, тянулись до самого потолка. За стойкой, словно за алтарем, восседал темнокожий мужчина средних лет в очках, его взгляд, полный любопытства, скользнул по вошедшим. -Добрый день. – поздоровались Даника и Айзек, объяснив, что их влечет история Дерри, особенно события минувших лет. Лицо библиотекаря словно озарилось внутренним светом. С неподдельным энтузиазмом он принялся рассказывать о прошлом города, полном трагических взлетов и падений. Проведя в библиотеке несколько часов, супруги не остались с пустыми руками. Им удалось отыскать несколько статей и упоминаний о странных происшествиях, словно зловещие отголоски прошлого, витающие над городом. Исчезновения детей, пожары, необъяснимые несчастные случаи - все это легко можно было бы списать на обычные городские легенды, если бы не одно "но". Зловещая закономерность прослеживалась во всех этих событиях, происходящих с леденящей кровь периодичностью, будто подчиняясь какому-то темному, неумолимому циклу. Оставляя позади тихие своды библиотеки, Даника и Айзек были полны решимости докопаться до истины. Они понимали, что путь их будет тернист и полон опасностей, но верили, что смогут сорвать покров с тайн Дерри и узнать, что же на самом деле скрывается за сонным, приветливым фасадом этого города. Вечером, в номере гостиницы, стол превратился в поле битвы с прошлым. Рассыпанные чернилами улики – статьи, газетные вырезки, архивные записи – лежали перед ними, требуя расшифровки. Вопросы роились в голове, словно встревоженные пчелы, но ответы ускользали. Одно было ясно: Дерри хранит в себе зловещую тайну, и эта тайна неразрывно связана с происхождением Даники, с ее матерью. Ночь окутала их номер густой пеленой. Даника балансировала на зыбкой грани сна и яви, когда в сознании вновь зазвучал знакомый голос. Назойливый, словно рой диких пчел, он жужжал, заполняя голову гудящей какофонией, но слова рассыпались, не складываясь в смысл. Даника отчаянно хотела уснуть, но противный голос не давал покоя. С трудом разлепив веки, она осторожно повернулась к Айзеку. Невольная зависть кольнула сердце: Найт, наверняка, уже видел десятый сон, безмятежно погрузившись под покровы Морфея. Голос затих, но сон пропал, оставив лишь тягучую пустоту. Потерев лицо, Даника поднялась и направилась к крохотной кухоньке. Надежда, что стакан воды усмирит разбушевавшееся сознание, была слаба. Едва первый глоток коснулся горла, голос вновь прорезал тишину, звуча почти осязаемо: — При-и-ивет, Дани. — прозвучал его слегка писклявый голос. — Наконец-то ты приехала! Как я рад! — и тут же в тишине рассыпался звон бубенцов. — Мы так долго тебя ждали! — Что? — Даника окончательно перестала понимать происходящее. Почувствовав, как дрожит рука, держащая стакан, она поспешно опустила его, боясь разбить и разбудить мужа. — Кто ты? — прошептала она в пустоту. — Я помню тебя… Ты говорил со мной еще тогда, в академии… — Даа! — весело отозвался голос. — Я Пеннивайз, танцующий клоун! — Пеннивайз? — искренне удивилась девушка. — С трудом верится, что ты просто клоун. — Пра-а-авильно! И мы с тобой родственники! — нараспев произнес «клоун». — Но если ты хочешь знать правду, — внезапно голос стал серьезным, глубоким. — приходи туда, где все началось. Там ты всё узнаешь. А найти его я помогу тебе. Просто следуй моему зову… — Прямо сейчас? — спросила Даника, но в ответ воцарилась тишина. Пеннивайз замолчал. — Значит, сейчас. — тихо прошептала девушка и, решительно отставив стакан, принялась собираться. Сборы заняли совсем немного времени. Убедившись, что Айзек по-прежнему спит, Стар бесшумно покинула номер, оставив мужа в неведении. Тихий щелчок закрывшейся двери эхом отскочил от стен, оглушая Данику. Она застыла, словно олень, заслышавший хруст ветки, вслушиваясь, не нарушила ли она сон Айзека. За дверью шелестело лишь ровное, сонное дыхание. С облегчением выдохнув, она шагнула в коридор, где тусклый свет ночников плел причудливые тени. Пустота сомкнулась вокруг нее, подобно савану, а в ушах вновь зазвенели серебристые бубенцы, маня в призрачный, неведомый танец. Даника не знала, куда идти, но внутренний компас неумолимо указывал направление. Она скользила лабиринтом коридоров, мимо спящих номеров, словно лунатик, ведомый незримой нитью. Тревога поднималась ледяной волной с каждым шагом, но любопытство, словно зудящая заноза, и жажда истины пересиливали страх. В голове навязчиво пульсировало имя – Пеннивайз. Клоун, родственник… Что это значит? Наконец, она вырвалась на свободу, на улицу. Ночной воздух, острый, как бритва, обжег кожу, заставляя ее поежиться. Луна, спрятавшаяся за вуалью облаков, лишь изредка пробивалась сквозь густую тьму… И вдруг, впереди, в самой глубине теней, вспыхнул рубиновый огонек. Красный шарик, словно живой, колыхался в воздухе, маня за собой, словно призрачный маяк. Даника, без колебаний, двинулась следом. Шарик бесшумно поплыл по улице, ныряя в темные пасти переулков, петляя между безмолвными домами. Страх отступал, подавленный любопытством и настойчивым голосом в голове, требующим идти вперед. Путь оказался долгим и извилистым, словно змеящийся кошмар. Вскоре она достигла окраины города, где начинался лес. Деревья, словно угрюмые стражи, стояли молчаливой стеной, впуская ее в свои сумрачные владения. Даника больше не боялась. Странное, обволакивающее чувство покоя и неотвратимости охватило ее. Она знала, что должна пройти этот путь, сужденный ей свыше. Лес встретил ее прохладой и терпким запахом прелой листвы, вечной памяти осени. Луна, просачиваясь сквозь сплетение ветвей, вырисовывала на земле причудливые узоры, освещая узкую тропинку, ведущую в самое сердце чащи. Даника шла вперед, с каждым шагом ощущая, как меняется ее сознание, как стираются границы между реальностью и сном. Шепот ветра в ветвях казался ей предостережением, древней мудростью, но она не остановилась, не свернула с выбранного пути. Даника вышла на заброшенную дорогу, по обе стороны которой простиралась безжизненная пустошь. Истерзанная земля, словно выжженная изнутри, зияла рытвинами и ямами, укрытая саваном мертвой, бурой травы. Пейзаж дышал запустением и отчаянием – проклятое кладбище разбитых надежд. В центре этой безрадостной картины маячило нечто неопределенное: то ли старый коллектор, разверзший черную пасть, то ли заброшенный элеватор, устремленный в небеса, подобно бездонному змеиному омуту. Именно к этому зловещему месту ее и вело. Тишину ночи внезапно разорвал хрустальный звон бубенцов, заставив кровь заледенеть в жилах. Даника замерла, сердце бешено колотилось, словно пойманная птица, отчаянно бьющаяся о прутья клетки. — Ты пришла. — прошептал знакомый, писклявый голос, гнусавый и противный, словно поднимающийся из самой земли. — Мы так долго тебя ждали… Внезапно, у самого входа в коллектор возникла высокая фигура, облаченная в винтажный костюм клоуна серебристого цвета. Причудливый грим и копна ярко-рыжих волос мгновенно сложились в единый пазл у Даники в голове. Это он. Обладатель голоса, манивший ее сюда. — Идем со мной. — уже явственно произнес Пеннивайз, протягивая Данике руку в белой перчатке. — Я все тебе расскажу. Весь страх, сковывавший девушку, вдруг развеялся, словно дым. Ее окутало странное спокойствие, умиротворение. Даника поняла, что этому существу можно верить, что, несмотря на его природу, он не причинит ей вреда. Сделав шаг вперед, она протянула руку в ответ и последовала за ним в темные лабиринты канализации Дерри. К своему удивлению, Даника, вопреки ожиданиям, не брела по темным трубам словно слепой котенок, а прекрасно ориентировалась в пространстве. — Разве ты не знала, что можешь так? — искренне удивился Оно, словно прочитав ее мысли. Так оно и было. Пеннивайз с искренним интересом рылся в сознании беловолосой девушки. — Пеннивайз… — робко обратилась девушка к своему проводнику. — Ты говорил, мы родственники. Кто мы друг другу? — О-о-о… — лицо клоуна вмиг расплылось в довольной улыбке. — Я ждал этого вопроса. Думаю, твой отец рассказывал тебе о твоей матери? — Вкратце. Он не сказал, кем именно она была. — Она такая же, как я.— тон существа затвердел, отбросив даже тень шутливости. — Она моя сестра. Мы прибыли из мертвых огней. — его ярко-голубые глаза, словно осколки льда, впились в Данику. — Но знаешь, что меня занимает больше всего? Как ты, дитя, вообще появилась на свет? И почему ты так отчаянно похожа на малышку Джо? — Джо?.. Моя мама? — Джотика, если быть точнее. — по губам Пеннивайза скользнула широкая, почти хищная улыбка. — Твой папочка Люцифер подарил тебе второе имя из сентиментальной привязанности к моей сестренке. Я никогда не сталкивался с отступниками лицом к лицу, лишь наблюдал издалека. Они жили в том доме на Нейболт, 29. У них была… полноценная семья. — Пеннивайз замолчал, пропуская Данику в огромное, залитое призрачным светом помещение, заваленное хламом – старой, истлевающей одеждой, поломанными игрушками. В центре, словно чудом уцелевшая реликвия, стояла старинная цирковая тележка. Но не она поразила Данику больше всего… Подняв голову, она увидела сюрреалистичную, ужасающую картину – под самым потолком парили тела мертвых детей. — Я сегодня была в городской библиотеке. Читала архивные сводки и книгу, которую дал мне отец… — Даника одарила Пеннивайза долгим, изучающим взглядом. — Все эти убийства детей. И странный цикл… Вы просыпаетесь каждые 27 лет, год охотитесь и снова уходите? Так вы живете? Мама… она тоже? Значит, и я такая же? Почему же тогда я не впадаю в спячку? — Да… такова наша участь. — протянул Пеннивайз. — Но мы не спим в вашем понимании. Мы уходим в свой мир и живем там по законам, неведомым смертным. И да, отвечу на твой вопрос. Ты отчасти такая же, как я, как и твоя мать. В ту ночь… в ночь битвы в Неверморе в тебе впервые зажглись твои мертвые огни – наша суть, наша душа. Называй это как тебе угодно. А совсем недавно… твой первый голод. — Пеннивайз взял руки Даники в свои и аккуратно, но крепко сжал их. — Тебе понравилось, не так ли? И это прекрасно. Без этой пищи ты слаба. Но ты – полукровка. В тебе преобладает кровь твоего отца – падшего ангела. Ты дитя двух миров. — Дитя двух миров, обреченное на вечное скитание меж светом и тьмой. — прошептала Даника, ощущая, как ледяное дыхание смерти просачивается сквозь перчатки Пеннивайза, словно ядовитый туман. Она попыталась вырвать руки из его мертвой хватки, но костлявые пальцы клоуна сжались еще сильнее, причиняя нестерпимую боль. Его улыбка расползлась по лицу зловещей трещиной, обнажая частокол неестественно белых, хищных зубов. — Не бойся, Даника… Пора принять свою сущность, постичь дремлющую в тебе силу. Видишь этих детей? — Пеннивайз кивнул на призрачный хоровод парящих тел. — Они – наша пища, энергия, сама жизнь. Они – продолжение нас. Без них мы – лишь бледные тени. Ты можешь превзойти нас обоих, стать могущественнее меня или твоей матери. Тебе лишь нужно решить, на чьей стороне ты встанешь. Даника отвернулась от жуткого танца мертвых душ, пытаясь отыскать хоть каплю человечности в лице Пеннивайза. В глубине его голубых глаз, словно в омуте, мелькнуло подобие искреннего, почти отчаянного желания. -Как мне сделать выбор? – прошептала Даника, с трудом сдерживая дрожь, что билась в ее голосе. – Я просто хочу жить… Жить, не боясь ни единой тени. И я не стану выбирать. Постараюсь принять все, как есть. Смириться… В конце концов, я пришла сюда вовсе не за этим. Почему ты пробудился раньше срока? И где мама? Могу я ее увидеть? -Ты пробудила меня, дитя. Наше родство – вот что сотворило чудо. Но не Джо… Она спит. Даже здесь, в нашем мире. Спит с того самого дня, как ты явилась на свет. Наш род… мы не можем рожать детей, как это делают люди, или кто бы то ни было еще. По крайней мере, так было до тебя. Ее оболочка треснула, раскрыв путь для тебя, а ее отбросило в бесконечный сон. Внезапно дверь старой тележки распахнулась с оглушительным скрипом, заставив Данику вздрогнуть. Внутри мерцал слабый, неземной свет. -Это она… твоя мать. – прошептал Пеннивайз, и в его голосе прозвучала странная, невозможная нежность. – Она лишь ждет, когда ты освободишь нас от мучительного заточения в этом проклятом месте. Даника, словно лунатик, шагнула в манящий свет, ощущая, как с каждой секундой по венам разливается дикая, первобытная мощь. Инстинкт, словно древний компас в кромешной тьме, безошибочно указывал путь: освободить мать и вместе с ней исторгнуть Пеннивайза из вечной неволи. Затем Оно поведало о тринадцати столпах, словно разбросанных костях древнего бога, рассыпанных по всему Дерри. Их предстояло найти и обратить в пепел, дабы развеять проклятие, словно гнилостный туман, и вырваться из ледяных объятий вечного заточения… Когда Даника уже была готова покинуть затхлое подземелье Пеннивайза, он остановил ее, и голос его зазвучал, словно скрежет камней: -Столпы хранят местные… корни. Индейцы ревностно оберегают их, словно осколки собственной души. Много лет назад явился безумец, дерзнувший посягнуть на святыни. Мы были так близки к свободе… – пещера содрогнулась от утробного рыка. – Но, как видишь, мы все еще гнием в проклятом Дерри… Даника, будь хитрее змеи, действуй иначе, и тогда ты сможешь вдохнуть жизнь в этот план. Даника замерла, впитывая каждое слово, каждый отголосок боли в голосе Пеннивайза. Индейцы… Святыни… Дерри. Обрывки пазла начали складываться в жутковатую картину. Она осознала, что задача, казавшаяся ей непосильной, обретает конкретные очертания. Больше не было места слепой ярости, лишь холодный расчет и хитрость. Она покидала подземелье с новым пониманием. Предстояла не битва силы, а игра разума. Ей нужно узнать больше об индейцах, об их верованиях, об этих самых "корнях", которые они так ревностно охраняют. Найти способ стать своей среди чужих, чтобы незаметно подступиться к столпам, не разбудив древнюю ярость. Даника чувствовала на себе отпечаток проклятого города. Дерри пронизан злом, словно трухлявое дерево гнилью. Она станет его тенью, его тихим шорохом, его невидимой рукой. Она станет воплощением хитрости, ускользнет от бдительных глаз хранителей и превратит столпы в пепел… Даника вернулась в номер, когда рассвет уже багрянил небо, и первые трели птиц пронзали тишину. Она скользнула в комнату, стараясь ступать бесшумно, боясь разбудить Айзека, но он уже не спал. Парень сидел на краю постели, его взгляд был полон тревоги и, казалось, прожигал Данику насквозь. -Где ты была? – тихо спросил он, и в голосе звучала непривычная сталь. -Я была у пустоши. – честно ответила Даника, отводя взгляд. Подойдя к шкафу, она извлекла оттуда воздушное белое платье, словно желая скрыть под ним ночь, проведенную вне дома. Переодевшись, она прилегла рядом с Айзеком. -Что ты там делала? – Найт обнял ее, но объятие не принесло тепла. – Я проснулся, а тебя нет. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Пожалуйста, предупреждай меня в следующий раз. -Хорошо. Прости, что заставила тебя волноваться. – прошептала Даника, обнимая его за шею. – Я встречалась там с ним… Ты знаешь, с тем, о ком мы читали в библиотеке и в книге отца. С Пеннивайзом. Я говорила с ним… – ее голос дрогнул, словно тонкая нить на ветру, выдавая страх, поселившийся в душе. – Оказывается, это существо – брат моей мамы… И я… я такая же, как они, пусть даже наполовину… Айзек, ты понимаешь? Я – монстр… Я больше не могу прятаться, притворяться… Готов ли ты принять это? -Как я могу отказаться от тебя? – Найт нежно взял ее лицо в ладони, его взгляд был полон любви и решимости. – Запомни раз и навсегда… Я всегда буду с тобой. Всегда буду рядом, чтобы помочь. Ты ведь помнишь тот день? Даника лишь молча кивнула, в ее глазах стояли слезы. -Тогда я взял у тебя анализ крови… – руки Айзека опустились на ее плечи. – Твое ДНК нестабильно, но это можно контролировать. -Что ты хочешь сказать? – лицо Даники исказилось от тревоги. -Твой голод можно контролировать. Если ты, конечно, этого хочешь. Я не буду настаивать. Я приму любое твое решение. -Что ты придумал? -Сыворотку. Сыворотку, которая может это контролировать. Даника замерла, словно оглушенная. Сыворотка? Неужели все может быть так просто? Надежда робко пробивалась сквозь мрак отчаяния, но страх оставался непоколебим. Она уставилась на Айзека, пытаясь разглядеть в его глазах правду, убедиться, что его любовь не ослепила его. -Ты сделал это для меня? – прошептала она, касаясь его щеки. Айзек прижал ее ладонь к своей губе. -Я сделал это для нас. – твердо ответил он. – Для нашего будущего. Если ты захочешь его. Даника закрыла глаза, пытаясь справиться с бурей эмоций. С одной стороны – облегчение и благодарность, с другой – ужас перед неизвестностью и страх потерять контроль. Она знала, что решение, которое ей предстоит принять, определит ее жизнь, и она не могла ошибиться. -Я согласна. – наконец выдохнула она, открывая глаза и глядя прямо в лицо Айзеку. – Я хочу жить нормальной жизнью. Я хочу быть с тобой. Но если это… если это изменит меня, если я стану кем-то другим… -Ты всегда будешь Даникой. – перебил ее Айзек, обнимая ее крепче. – Просто, возможно, немного более… контролируемой. И я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе. Ты должна мне доверять. Его слова пали на израненную душу Даники, словно целительный бальзам, утоляющий многолетнюю боль. Она судорожно вздохнула, еще крепче прильнув к Айзеку. В его объятиях она нашла хрупкий островок безопасности, словно он был единственным маяком в бушующем море её страхов. Согласившись на этот отчаянный шаг, она шла навстречу неминуемой опасности, но страх потерять Айзека, лишиться даже призрачной надежды на совместное будущее, оказался сильнее. Айзек осторожно отстранился, извлекая из небольшого холодильника в углу комнаты шприц, наполненный прозрачной, зловеще мерцающей жидкостью. Даника нервно сглотнула, не отрывая от него тревожного взгляда. Он ободряюще улыбнулся, проведя тыльной стороной ладони по её щеке. -Всё будет хорошо, я обещаю. – прошептал он, и в его голосе звучала непоколебимая уверенность, призванная рассеять её сомнения. Медленно, с нежностью, граничащей с благоговением, Айзек ввел сыворотку. Даника затаила дыхание, сгорая от нетерпеливого ожидания. В первые мгновения ничего не происходило, лишь тишина, давящая своей неизвестностью. Затем кончики пальцев пронзило легкое покалывание, подобное прикосновению ледяного ветра, которое стало неумолимо распространяться по всему телу. Голова закружилась в безумном танце, а перед глазами сгустилась непроглядная тьма. Она судорожно вцепилась в руку Айзека, чувствуя, как стремительно ускользает контроль над собственным телом. -Дыши, Даника, дыши. – донесся до неё словно сквозь толщу воды приглушенный голос Айзека. Она отчаянно попыталась совладать с собой, вдыхая и выдыхая глубоко и размеренно. Постепенно головокружение стало отступать, а зрение медленно прояснилось, открывая перед ней лицо Айзека, в глазах которого плескались лишь любовь и безграничная забота. Возможно, всё действительно будет хорошо. Возможно, им удастся вырвать у судьбы шанс на счастливое будущее. Возможно… Позже, когда действие сыворотки окончательно прошло, Даника поведала Айзеку всё, что узнала от Пеннивайза. О столпах, что удерживали Оно и её мать, о том, что её мать спит вечным сном, заточенная в глубинах этого несчастного города. Айзек внимательно слушал, не перебивая ни словом, его взгляд был сосредоточен и серьезен. Когда Даника закончила свой рассказ, в комнате повисла тяжелая тишина. Он молчал, переваривая услышанное, а Даника с тревогой наблюдала за его реакцией, боясь увидеть в его глазах страх или сомнение. Наконец, Айзек глубоко вздохнул и взял ее руку в свою. -Значит, столпы. И мать, спящая в заточении. Это… многое объясняет. – задумчиво посмотрел он в окно, за которым темнело небо. – Мы должны найти эти столпы, Даника. И освободить твою мать. В его голосе звучала решимость, от которой Даника почувствовала прилив надежды.