Превращение

      То, что Джокер узнал об очередной устраиваемой Пингвином бэт-вечеринке не от самого радушного хозяина, а от одного из ребят Двуликого, было чертовски подозрительно и сразу дурно пахло. Обычно эти сборища, посвящённые козням против Темного рыцаря, празднованию редких побед над ним и оплакиванию более частых поражений, без клоуна не обходились; более того, он был их главным креативным директором, спонсором, информатором и тамадой.       И пусть даже цвет готэмского преступного мира не слишком стремился к сотрудничеству с клоуном, в этом вопросе все предпочитали довериться эксперту. Другими словами, в кои-то веки благоразумно признавали свои скудоумие и нищету фантазии и строили планы, прислушиваясь к самому заинтересованному лицу. Скоординированные отвлекающие манёвры позволяли без мышиных помех совершать ключевые сделки и поддерживать предприятия на плаву. Джокеру было на всё это, по большому счету, плевать, — он чуть ли не единственный здесь трудился не ради денег, а во имя славной идеи. Но сообщать им, что совсем скоро Бэтс сопоставит даты и схема перестанет работать, он не собирался, — просто веселился, пока была возможность. И поэтому, когда Бэтмен порой отмечал, что очередная затея Харви отличается несвойственной ему театральностью (которую Джокер называл просто хорошим вкусом), а какая-нибудь из загадок Нигмы звучит как шутка, причиной тому была вовсе не паранойя.       Теперь же этот неблагодарный сброд прямо-таки нарывался на недовольство Джокера (которое может быть весьма разрушительным, о, уж поверьте), и тянуть с его демонстрацией тот не собирался. Рассовав по одежде по паре лишних ножей и веселящих гранат, он долго выбирал револьвер, который был бы достоин случая (для друзей — только самое лучшее!), но в итоге предпочёл количество качеству и остановился на не слишком любимом десятизаряднике. Ведь, если подумать, плохих друзей у него было много, а хороший — только один.       

***

             Добравшись до Айсберг Лаунджа, Джокер обнаружил там небольшой сюрприз. О, он любил сюрпризы, — но в основном те, что устраивал сам. Мафиозные же шестёрки, дежурившие что у главного, что у чёрного входа, в его планы не входили и портили настроение ещё больше.       Но поскольку он хотел сохранить все свои обиды для Оззи, а не играть в Дикий Запад прямо сейчас, то, убедившись, что не попался никому на глаза, Джокер решил прогуляться за пару кварталов до самого надёжного (а также тёмного и сырого) из запасных выходов клуба.       Ситуация стала ещё более сомнительной, когда и там обнаружилась охрана, — и в количестве даже большем, чем у парадных дверей. Пингвин весьма трепетно относился к сохранению секретности своей системы эвакуации, так что варианта напрашивалось два. Либо его так туго прижали, что он слил ну очень много своих маленьких тайн, либо…       Джокер плотоядно оскалился и, вновь ускользнув от внимания наблюдателей (каких только ниндзя-навыков не наберёшься от Бэтса!), размашистым шагом направился обратно к ледяному гнёздышку.       Кто бы ни выставлял этих людей, он явно использовал недостаточно высокий коэффициент Клоуна в своих расчётах: хоть и не без усилий, Джокер быстро прорвался через пятерых клубохранителей и, не дожидаясь их подкрепления, ввалился прямо в… гущу празднества.       В его лицо сразу же уткнулось множество взглядов гостей, а в затылок — пистолет непонятно откуда вывернувшегося Зазса. Что ж, нельзя предусмотреть всё, особенно если даже не пытаешься.       — Ну-ка, спокойно, псих. — Ещё плотнее прижав оружие к голове, Виктор выглянул на улицу и, рассмотрев тела своих поверженных людей, процедил: — Ублюдок.       В это время толпа, состоящая из вороватых политиков и дельцов и слегка приправленная суперзлодеями, расступилась, образовав коридор — от входа к сцене. На ней стояли Пингвин с Пугалом; микрофон был у Оззи, который выглядел так, будто был мэром и вручал награду какому-нибудь герою-пожарному. Джокер обратился к нему:       — Так это милое приветствие и вправду специально для меня, а, Оззи? Что, взял напрокат ребят Роми?       — Ты все-таки явился… — Эй, игнорировать вопросы нехорошо! Кобблпот собирался сказать что-то ещё, но его остановил стоящий рядом Крейн, наклонившись и начав шептать на ухо.       Лицо Пингвина скривилось в удивлении, и он против воли выдохнул слишком близко к микрофону:       — Рано?..       — Рано что? Эй! Клянусь твоей мамашей, мой пернатый друг, если ты сейчас же не объяснишь мне, какого чёрта происходит, я…       Зазс, люди которого под его чутким руководством уже избавились от всего (ну почти) оружия Джокера, даже избежав электрических ловушек, вновь напомнил о себе, перебив:       — Ты бы притормозил с угрозами, пудинг, а то мои ребята мигом сделают из тебя желе.       — Во-первых, Вик, ты бы подтянул свои угрозы. Во-вторых, — Джокер повернулся, прижавшись лбом прямо к дулу, — может, ты не слышал, но я достаточно безумен, чтобы иг-но-ри-ро-вать тебя и твоих поварят, мистер су-шеф, сээээр.       —Вы, там, хватит, — вернул к себе их внимание Кобблпот.       Лицо его снова лоснилось довольством, и он, приняв торжественную позу, обратился ко всему залу:       — Дамы и господа! Прошу прощения за эту маленькую сцену. С вашего позволения Джокер присоединится к нам в качестве зрителя… — Будь это обычное их собрание, наверняка нашлась бы парочка несогласных голосов, но их не было среди этой напыщенной кучки тёмных элит Готэма, компанию которых так любил собирать вокруг себя Оззи. — А теперь слово мистеру Крейну. Он расскажет вам, как именно Бэтмен перестанет быть нашей проблемой.       

***

             После того как Джокера выдворили из клуба, он успел пройти несколько кварталов, погружённый в себя, прежде чем осознал произошедшее.       И вот тогда он разозлился.       Только он, он, он один! может подписывать Тёмному рыцарю приговоры и отменять их по своему желанию. Но вот он оказался выброшен за борт событий, и теперь не может ничего изменить. Хотя…       Он может вернуться и взорвать к чёрту их всех.       Впрочем, это подождёт. А пока что ему нужно поговорить с Бэтсом.       

***

             Вернувшись в пещеру после неудачной стычки с Пугалом, во время которой он по неосторожности получил очередной заряд токсина страха, Брюс собирался взять у себя анализ крови, — убедиться что принятый антидот подействовал как надо. Однако следующее, что он увидел, вроде бы всего лишь длинно моргнув, говорило о том, что он уснул — причём достаточно надолго, чтобы Альфред успел его обнаружить и позаботиться о минимальном комфорте.       Он проспал целый день, и делать этого явно не стоило. Всё тело ломило, видимо, от неудобной позы, а муть, поднятую из подсознания токсином, сон все равно не изгнал. И времени на разминку и живительный смузи не было: разбудил его сигнал от Джима. Поэтому Брюс, с жадностью проглотив оставленные Альфредом сэндвичи и чуть-чуть, немного, совсем капельку пожалев себя, отправился к полицейскому участку.       

***

             Он и правда был не в форме. Стоило бы заметить подвох хоть немного раньше, ведь любое преимущество, данное Джокеру, грозило вернуться десятикратным ущербом.       Рядом с включённым Бэт-сигналом стоял клоун; связанный Джим Гордон сидел рядом, в тени, но хотя бы в сознании и без заметных травм.       Ещё до того, как ноги Брюса коснулись крыши, а сам он успел замахнуться бэтарангом, Джокер отступил подальше от комиссара, демонстративно поднял пустые руки и прокричал:       — Привет, Бэтс! Только давай без резких движений: в твоих же интересах меня выслушать! — Извинительно пожав плечами, он добавил: — Не обращай внимания на Джимбо. Мне просто нужен был твой номерок.       Веры Джокеру не было никогда, но сейчас интуиция подсказывала, что тот серьёзен. Брюс мог припомнить пару случаев, когда в результате таких же тет-а-тетов получал действительно нужную ему информацию, и поэтому, взвесив все «за» и «против», решил пока что не атаковать и даже не бить тревогу по внутренней связи.       — Что тебе нужно?       — Готов слушать? Отлично!       Брюс почти отказался от своего недавнего решения, когда Джокер полез в карман, но тот достал всего лишь маленький музыкальный плеер. Нарочито медленно двигаясь, преступник вернулся к Гордону и надел на него наушники, елейно произнеся: «Прости, детка, взрослым нужно поговорить». Брюс поймал и несколько секунд удерживал взгляд Джима, надеясь, что этого немого извинения на данный момент будет достаточно.       — Теперь говори.       — Ах, Бэтс… Скоро ты будешь жалеть о паре упущенных минуток неведения! Видишь ли… Пугало тебя отравил. — Вышагивающий туда-сюда Джокер окинул Бэтмена оценивающим взглядом и добавил: — И судя по твоей непонимающей мордашке, симптомы еще не проявились.       — Что это за яд? — спросил Брюс, сразу же задавая на ручной панели параметры для экспресс-анализа крови.       — О, это не яд… Это лекарство от скуки, которое когда-то мне помог разработать один гениальный, вскоре трагически покинувший нас учёный. А теперь Пингвин, Пугало и другие твои неверные фанаты решили, что СМОГУТ! РАСПОРЯДИТЬСЯ! ТВОЕЙ! ЖИЗНЬЮ! ЛУЧШЕ! ЧЕМ! Я! — Последнюю фразу Джокер отрывисто проорал размытому символу летучей мыши на необычно ясном для Готэма небе.       На небольшом экране перчатки высветилось: «Ошибка. Некорректный образец».       — Кем был этот учёный, Джокер? — Брюс уже знал. Но, как и предсказывал его враг, теперь ему отчаянно не хватало мгновений неопределённости.       И он их получил. Только спустя минуту лишённый обычной издёвки голос произнёс:       — Это Лэнгстром.       — Процесс обратим?       — Нет. Об этом я позаботился.       Пытаясь справиться с охватившим его приступом ярости, Брюс отошёл подальше, к краю здания. Он надеялся, что привычный вид Готэма успокоит его; что шум улиц поможет сосредоточиться, как помогает почти каждую ночь во время рейдов, и он развернётся, вот прямо сейчас, разберётся с Джокером, поможет Джиму и отправится искать решение, не сдавшись…       Но ярость никуда не ушла.       Он подумал, что этому городу все-таки удалось сделать из него монстра — пусть и не тем способом, которого он всегда боялся.       Джокер подошёл ближе.       — Послушай, Бэтс, я правда не хотел, чтобы так полу… — Брюс просто не смог это слушать. Хватило одного резкого удара локтем в висок, чтобы его убийца оказался без сознания.       Освободив комиссара и проигнорировав все вопросы насчёт произошедшего, Бэтмен попросил ничего не предпринимать, дать ему со всем разобраться, и, обезоружив Джокера и взвалив его на плечо, направился к своей машине.       Через четыре минуты бешеной езды он уже пересёк реку. А ещё через пару километров, уже неподалёку от въезда в тоннель, Брюс кое-что почувствовал.       Ударив по тормозам так резко, что от встряски не спасли даже надёжные фиксаторы Бэтмобиля, он стянул перчатку и с ужасом уставился на свою руку: на тыльной стороне его ладони вены жили своей жизнью, вяло копошась под кожей.       Получив визуальное подтверждение процесса, он не смог и дальше игнорировать ощущения шевеления, зуда и неправильности по всему телу; а ещё он был просто смертельно голоден.       В этот момент на соседнем сидении завозился Джокер. Ко всему прочему, Брюс совершенно забыл, что повезёт своего врага к потайному входу, и при всём желании не успеет добраться до пещеры раньше, чем тот придёт в сознание.       Пассажир открыл глаза, сфокусировал взгляд и уже собирался что-то сказать, как его вырвало себе под ноги — пусть и всего лишь сгустком слюны и желчи. Вытерев рот о плечо и оценив обстановку за окном, Джокер вернулся к своему неискоренимому ехидству:       —Ауч. Ты мог бы просто попросить поехать с тобой, сладкий. Не обязательно раздавать сотрясения направо и налево. А ещё все жалуются, что плохие ребята в Готэме немного того.       Уэйн проигнорировал сказанное и достал эластичную ленту, чтобы завязать ему глаза, но был остановлен яростным мычанием.       — Эй-эй. Нет нужды, Брюс.       —Чт?!.       Но он смог заставить себя замолчать, потому что еще не было нужды в том, чтобы суматошно расспрашивать, не послышалось ли ему. Джокер знает. Вот так просто, несмотря на все предосторожности.       Если ты думаешь, что хуже уже быть не может, вселенная обязательно примет вызов.       Брюс стиснул зубы и тут же почувствовал, что они тоже сдвинулись. Нащупав языком один из моляров, он понял, что может легко его расшатать.       Как бы там ни было, все те проявления степеней худшего, что ожидают его в ближайшем будущем, он намеревался встретить дома, а потому просто завёл машину и поехал прямиком в пещеру.       

***

             Прибыв на место, Бэтмен освободил пленнику ноги и помог тому дойти до рабочего места. Усадив Джокера на лишнее кресло, он стянул шлем и, посмотрев на издевательски раззявленный рот маски, с силой впечатал её в пол. Затем снял часть брони и, закатав рукава поддоспешника, принялся под безмолвным взглядом гостя набирать кровь в несколько пробирок.       Закончив, он принёс ледяной компресс и стакан воды, протянул их клоуну и угрожающе спокойным тоном произнёс:       — Теперь ты расскажешь мне всё, что знаешь.       И Джокер, даже почти не ёрничая, рассказал. О том, как почти три месяца держал в плену доктора Кирка Лэнгстрома и контролировал создание сыворотки, превращающей человека в настоящую летучую мышь, собираясь таким образом подшутить над Бэтменом. Как затем отказался от этой идеи и убил доктора, спрятав препарат в одном из своих тайников. Как недооценил своих друзей по соперничеству с Рыцарем: Пингвин все эти полтора года не мог забыть слухи о какой-то грандиозной джокеровской разработке, с помощью Загадочника отыскал и разграбил тайник, ну а Крейн смог идентифицировать препарат и нашёл способ доставки его в организм — через свой газ. О том, как Кобблпот хвалился подробностями непыльной победы над Бэтменом — по его мнению, как только человек под маской перестанет быть человеком, он также перестанет быть проблемой преступного мира, ведь разбушевавшегося зверя официальные власти и армия не смогут игнорировать. Наконец, о том, как сыворотка создавалась и как действует. У него была парочка подопытных, так что о протекании трансформации он знал наверняка.       На последних словах об экспериментах на людях Брюсу показалось, что у него от горечи подрагивают пальцы, но потом их сводит, и он на минуту теряет над руками контроль: сухожилия в кистях и предплечьях движутся по костям, принося щекочущие ощущения, но не боль. Пока не боль. Как сказал Джокер, пока что тело только готовится к тому, что с ним станет, примеряет на себя новую шкуру, — сама же трансформация произойдёт позднее, чертовски быстро и мучительно.       Сейчас же болел только желудок, требуя как можно больше пищи, чтобы подготовить организм к взрывному расходу энергии. Брюс этим желаниям уступать не собирался: единственным, что сожрёт этот монстр, будет он сам.       Будто читая его мысли, Джокер сказал:       — Тебе нужно поесть.       По обыкновению промолчав в ответ, Брюс заставил его подняться и отвёл ко въезду в тоннель. Открыв ворота и освободив Джокеру руки, он так же молча развернулся и пошёл обратно к компьютеру.       

***

             Разумеется, Джокер остался в пещере. Выждав немного, он незаметно подобрался поближе к Уэйну и стал наблюдать. Тот разбирался с первичными анализами — хотя к тому времени, как информация будет полной, он уже лишится человеческого разума. Понимая это, он также набирал электронные письма и неразборчиво бормотал что-то под запись. Но он явно не собирался есть.       Бэтс прилагал формальные усилия, оставляя другим возможность его вернуть, но выживать не собирался.       Если даже трансформация не истощит его до смерти и растущее из него существо успеет появиться на свет, запертое здесь без пищи, оно зачахнет всего за несколько дней.       Такой план Джокера не устраивал.       Обследовав несколько незапертых бытовых модулей, он нашёл кухню, проверил на звукоизоляцию и стал готовить ужин, насвистывая мотивчик из «Летнего вина». Вопрос с белка́ми решился быстро — в шкафчиках оказалось предостаточно порошка для приготовления протеиновых коктейлей. С остальным было сложнее, но он всё же отыскал пару неиспользуемых баночек с джемом, брикет сливочного масла и орехи с сухофруктами. Соорудив из всего этого запас питательного пойла литров в десять, Джокер оставил всё на кухне, понимая, что уговорить Бэтса всё равно не удастся и придётся снова импровизировать.       Он уже не таился, возвращаясь к месту их разговора, но Брюс всё равно не замечал его до последнего, поглощённый записью сообщения для своего дворецкого. Едва ли это спасло бы Джокера от разоблачения в обычное время, но сейчас, он готов был побиться об заклад, голова Бэтса была набита ватой по самые кончики ушей. Поэтому, не особо опасаясь бурной реакции, он в итоге просто подошёл и сел рядом.       Брюс даже не взглянул в его сторону.       — Что ты здесь делаешь?       — Выполняю ту часть про «горе» и «болезнь», разумеется.       Теперь Бэтс всё же перевёл на него уставший взгляд, и, поизучав с полминуты его лицо, спросил:       — Зачем ты это сделал?       — Что именно из… — не смог не начать кривляться Джокер, но его перебили.       — Зачем создал сыворотку?       — Кризис отношений! Ты не помнишь? — Даже если бы и помнил, Бэтс на такие провокации не отвечал из принципа, поэтому клоун сразу продолжил: — Вот-вот! То, что ты этого даже не заметил, говорит о том, что всё было плохо! Ты перестал удовлетворять меня, милый, и я решил, что пора что-то менять.       — Ты не мог просто… убить меня?       — Ну, это могло бы быть забавно, но не так, как… — Джокер резко замолчал. Он всё еще продолжал паясничать, но происходящее раздражало его куда больше, чем забавляло.       Брюс будто бы понял это, кивнул, и Джокер под этим взглядом даже сменил легкомысленную позу, перестав опираться подбородком на ладонь.       — И почему передумал?       — О! Это был Готэм-Молл!       Брюс только грустно хмыкнул и покачал головой.       Их «танец» в торговом центре действительно был полтора года назад; как раз вскоре после этого Бэтмен нашёл убитым доктора Лэнгстрома. Ничто не указывало на стиль Джокера — это было похоже на деловую казнь. Брюс не сильно тогда удивился: чуть раньше Лэнгстром приходил в Уэйн Энтерпрайзис со своей одержимостью Рыцарем Готэма и аморальными идеями, получил жёсткий отказ в сотрудничестве и резко пропал с радаров. Такие люди либо преуспевают в создании неприятностей, либо ввязываются в них сами.       Но были более актуальные проблемы.       — Ты должен уйти отсюда. Я могу быть опасен.       В ответ на него посмотрели так, будто он уже стал чем-то неразумным и умилительно пушистым.       — О, ты будешь опасен! Но я никуда пока не уйду. — И прежде, чем Брюс успел возразить, продолжил: — Бедняга Оззи! Не понимает, что подписал себе и остальным смертный приговор!       — Не смей! — прорычал Брюс.       — Да я не про себя, дорогуша. Это сделаешь ты. И ты будешь прекрасен.       — Я не сделаю этого. Ни за что. Я не убиваю.       — У тебя может быть сколько угодно принципов, но они скоро не смогут сдерживать тебя, Брюси. Останется только основа. И я знаю её. И всегда знал.       — …Ты ошибаешься.       Джокер прищурился, немного помолчал, а затем протянул:       — Может и так. — И сразу же подскочил, хлопнув себя по коленям. — Тогда! Покажи-ка мне лабораторию! Раз уж ты так не хочешь отращивать крылышки, можем попытаться тебя вылечить.       — Ты же говорил, что это невозможно.       — Не строй такое лицо! Я в этом почти уверен, но никто не идеален, а?       — …Хорошо. Идём.       Брюс не был уверен, что сейчас делает. От своего выбора он отступаться не планировал. Он верил, что сейчас Джокера действительно не устраивает происходящее, и что он может попытаться помочь. Но еще сильнее он верил в первое его утверждение о том, что сыворотка… надёжна. Единственной лазейкой, скорее всего, была работа Пугала с изначальной формулой, но Брюс не собирался тягаться с судьбой, если ценой могли стать чьи-то жизни. Он не сомневался, что не полетит мстить своим давним врагам, но если он будет голоден (и куда сильнее, чем сейчас), кто знает, сможет ли он себя контролировать. Будет ли он осознавать хоть что-то, или полностью затеряется в тумане, наползающем на его разум? Сохранит ли он часть своего интеллекта? Если да, то едва ли пещера, даже с обновлёнными настройками безопасности, его остановит.       Он чувствовал, что времени осталось немного, и дополнительное препятствие на пути монстра лишним не будет.       Когда они дошли до лабораторного модуля, Брюс набрал код и пустил Джокера внутрь.       — Делай здесь что хочешь. Но ты должен привязать меня, — он кивнул на каталку с фиксаторами, — и отвезти в камеру.       Джокер осклабился, но без возражений застегнул на нём несколько ремешков и, позвенев какими-то склянками вне зоны видимости и похмыкав, повёз его наружу.       — Слева через тридцать метров будет поворот. И застегни все крепления как положено.       — Обязательно, дорогой.       Но они не поехали так далеко.       — Что ты делаешь?! Нет! Стой! — Джокер завернул каталку в соседний модуль, который был кухней. Брюс начал вырываться изо всех сил, но он сам только что дал клоуну все карты в руки. Не слишком-то умно с его стороны.       Запах ароматизаторов от готовых протеиновых коктейлей заставил всё нутро Брюса замереть и сжаться.       Но ему всё же хватило выдержки, чтобы намертво стиснуть губы, когда Джокер прижал ёмкость к его рту. Тогда тот цокнул, полез в карман пиджака и достал капсулу, только что взятую в лаборатории.       — Давай, Бэтс, последний сладкий сон, — сказал он и выпустил немного токсина Крейна.       Брюс так сильно задергался в путах, что смог вырвать левую руку и выбить капсулу из пальцев Джокера.       Только вот та разбилась, и всё стало ещё хуже.       Уже проваливаясь в галлюцинации, Брюс снова почувствовал резкий запах рядом с лицом и прикосновение к губам.       И сделал первый глоток.       

***

             Джокер смотрел на величественную тварь, которой стал Бэтмен, и не мог скрыть своего восторга. Что ж, он не хотел, чтобы всё получилось так, но чувствовал, что своего не упустит. Столько возможностей, столько прекрасных сценариев.       Бэтс не смотрел на него в ответ. Он исследовал пространство в поисках выхода, ловко цепляясь за скалы и пробуя свои новые силы.       — Бэтс! Эй, Бэтс! Что, даже не поздороваешься?       Существо всё еще игнорировало его, и тогда он достал откуда-то пистолет и выстрелил прямо рядом с головой зверя.       Это всё-таки заставило того отреагировать и броситься в сторону Джокера, — чтобы всё равно остановиться неподалёку, лишь издав угрожающий звук.       — Можешь убить меня, Бэтс, — клоун решил дать шанс одному из сценариев. В его представлении такое разрешение должно было бы звучать соблазнительно.       Но монстр только фыркнул и, бросив его одного, улетел в недра пещеры.       А затем Джокер через новостные сводки наблюдал, как новый Бэтмен следует своей природе, — только вот не в качестве безжалостной и прекрасной машины хаоса.       Так никому по-настоящему и не навредив, он, как и планировал Пингвин, всё же нарвался на полицейские пули.       Дело было сделано.       Джокер открыл глаза и обнаружил себя на полу, сползшим по кухонной стойке. Брюс рядом с ним был без сознания, всё еще привязанный к каталке. Перед тем как вырубиться, он всё же скормил Бэтсу половину приготовленного. Обычно он мог отмахнуться от действия токсина страха будто от лёгкого недосыпа, но ему повезло схватить в лаборатории что-то интересное.       Брюс метался и хмурился, переживая свои кошмары. Джокер мог бы поспорить, что знает, что видит Уэйн: наверняка как убивает сначала его самого, потом своего дворецкого, потом комиссара, а потом и одну за другой плохую и хорошую половины Готэма. Что ж, наблюдать в последний раз за страданием на лице своего любимого врага было приятно.       Теперь оставалось только подождать.       

***

             Бэтмен — теперь полностью соответствующий своему имени — смотрел на него.