Пыль на погонах

Уже на следующий день спина «почти» перестала ныть, и Оскар было решил проигнорировать приказ об отгулах, но удар прилетел откуда не ждали – на второй день отгулов градусник с довольным пищанием показал: 38,7. Нет, конечно, Пиастри не относился к типу мужчин, пишущих завещание при минимальном повышении температуры тела выше 37 градусов, но ему пришлось честно себе признаться – он не знает, что делать. Он слишком давно болел в последний раз, кажется это было ещё в школе, поэтому он просто-напросто растерялся, когда почувствовал, как тело наливается свинцом, а голова будто подушка набивается ватой. Странное, ни с чем не сравнимое ощущение болезни пугало его куда больше, чем наведённый на него пистолет, поэтому единственное, что он сообразил сделать, это выпить тёплый чай с лимоном и укрыться пледом. Стоило ожидать такого исхода, разгуливая в ноябре в одной футболке, но таковы жертвы ради успеха операции. У них, штатных сотрудников, в отличие от ребят из отряда специального назначения, нет своего личного обмундирования, поэтому, чтобы единственный подошедший по размеру бронежилет мог полноценно выполнять свою функцию, он должен был максимально прилегать к телу. А накидывать поверх него куртку казалось как-то не с руки. А теперь Оскар сидел с видом Викторианского ребёнка, умирающего от чумы в своём кабинете, потому что работа ждать не будет и сидеть дома дольше выделенных отгулов он решительно не хотел. Да и в конце концов на ногах любая болезнь проходит быстрее. Наверное. - Слушай, всё нормально? – Джордж, до этого монотонно повествовавший о содержимом находок на складе в Динги, напряжённо бегал глазами по лицу Оскара. – Приятель, выглядишь не сильно лучше моих посетителей. - Спасибо на добром слове, - звук с вибрацией идёт в нос, которым приходится шмыгнуть, чтобы тут же поморщиться от боли в горле. В такие моменты кажется, что в организме ничего не работает нормально. – Просто простудился, пройдёт. Оставь, пожалуйста, заключение у меня, я полистаю потом. - Выздоравливай, чувак. Если будет нужно заходи за таблетками, - Расселл улыбается в ответ на благодарный кивок и выходит из кабинета, оставив на столе тоненькую папку. Ничего из того, что Оскар не знал бы – метамфетамин, в огромных количествах, и судя по степени чистоты произведён где-то в странах третьего мира. Теперь нужно было всего лишь узнать откуда он появился. Ну то есть сделать то, что у них не получалось вот уже несколько лет. Хотя, возможно, материалы допроса бы помогли, судя по всему, этот Ландо неплох в своём деле и мог узнать многое. Неясно было с чего вдруг Пиастри оценил навыки и старания «начальника», но за три дня, проведённых дома в праздном ничегонеделанье он много раз переосмыслял всё то, что произошло в отделе с момента появления этой кудряшки Сью. Для начала: его стараниями все в отделе наконец заработали как шестерёнки часового механизма – вовремя и без ошибок. Безусловно, и до Норриса всё было хорошо, но с ним будто каждый работник их отдела загорался желанием стараться ради общего дела: Алекс, архивариус, смог навести в своих «владениях» такой порядок, что и комар носу не подточит, поэтому нужные документы находились за считанные секунды; Джордж, раньше работавший отлично, но «по вдохновению», когда душе угодно, видимо нашёл в другом британце свою отдушину и стал трудиться не покладая скальпеля и чаши Петри, на перерыве просто не отлипая от Ландо; Кими, видимо перестав бояться ошибаться, стал работать гораздо активнее и лучше, за что Рассел не переставал его хвалить и благодарить; Даже Карлос, глава отдела дознания, или, как его звали обычно «всем констеблям констебль», который в силу темперамента с трудом покорялся управленческой стратегии Оскара, стал лучшим помощником в расследовании, который готов был делать всё, о чем его попросит Норрис. И это на удивление нисколько не обижало, даже наоборот, заставляло мысленно отдать честь старшему по званию. Он поразительным образом умудрялся находить общий язык со всеми, договариваться даже с самыми строптивыми и добиваться уважения мягкой силой, и это восторгало. Оскару совершенно точно было, чему у него поучиться. А ещё он был красив. Голубые глаза, как две лужицы после весеннего дождя, эти буйные шоколадные кудри, улыбка, которая всегда завораживала… Но это уже совсем другая история. Внезапно распахнувшаяся дверь вырвала Пиастри из пелены тяжких дум, заставляя вздрогнуть и обратиться глазами к источнику звука: ну конечно, вспомнишь солнце – вот и лучик. Нет, обоняние не подвело в этот раз, просто Оскар был временно его лишён, поэтому привычный стойкий запах какой-то перечной смеси не привлёк его внимание, как это происходило обычно. - Здравия желаю, - получается очень гундосо и Ландо удивленно поднимает бровь. – Что-то случилось? - Не знаю, у тебя надо спросить, - папка, которую он держал в руках, опускается на стол, а ладонь на лоб… Пиастри. Но тут же пропадает, оставляя на лбу приятно- прохладное ощущение. – Извини, я с улицы. Можно? Не было не малейшего представления, на что неожиданный гость спрашивал разрешения, но желания разбираться не было, поэтому пришлось коротко кивнуть, за считанные мгновения до того, как Норрис наклонится через стол и невесомо прикоснётся губами к его лбу, и, сразу после, как ни в чем не бывало отстранится с задумчивым видом. - Да у тебя хорошая такая температура. Чего пришёл? Всех заражать? – Ландо по-хозяйски полуприсаживается на край его стола. – Нос красный, как помидор черри, глаза опухшие, гнусавишь как медная труба, так ещё и горло небось болит? - Болит, - остаётся только честно признаться и отвести взгляд, чтобы покрасневшие, совершенно точно от температуры, щёки не так бросались в глаза незванному визитёру. – Но работать же надо. Этак мы и за год дела не раскроем, если каждый будет валяться дома. - А если ты в расцвете сил помрёшь дело точно пойдёт быстрее, - кивает Норрис и поднимается. – Сиди тут, скоро вернусь. - Откуда? - Из своего кабинета. Чай чёрный или зелёный?