В каждой строчке ты

15 февраля

Детская жестокость неизменно сравнима с острой бритвой: на первый взгляд она маленькая и хрупкая, однако способна оставить глубокий и болезненный порез, который будет кровоточить до тех пор, пока не поймёшь, что ты не такой, как все.

      Справляться с наплывом неопределённых чувств было до жути сложно: мысли в голове перемешались с кровавым месивом на лице голубоглазого юноши, которому пришлось терпеть издевательства со стороны одноклассников. Тело ломило от боли, а слёзы предательски стекали с поцарапанных по воле случая щёк, обжигая их до неприятного жжения. Звон в ушах Муичиро едва позволял расслышать адресованные ему гадости в виде словесных унижений. Словно податливая кукла, он не мог сопротивляться обидчикам, потакал всем их прихотям и чувствовал себя безвольной марионеткой, которую лишили каких-либо прав. Неживой отброс общества.       Подростки продолжали издеваться, наслаждаясь его страданиями и своим превосходством в этом жестоком дурачестве, где он – лишь пешка в их игре без правил. Пелена в глазах не позволяла пристально рассмотреть довольные лица одноклассников, чьи руки так искусно проходились по больным местам уже второй, а то и третий раз. Казалось, ещё немного – и Токито потерял бы сознание. За каждым новым ударом следовала порция оскорблений, преподнесённая в такой форме, что хотелось кричать, но он только сжимал кулаки, молча принимая свою участь и устоявшиеся правила: «попытаешься вырваться, что-нибудь сказать или дать в ответ – получишь лишь вдвое или даже втрое больше обычного». От несправедливости, от обиды, от переизбытка эмоций – всё напоминало дешёвую драму с меткой «плохой конец».       Глаза начали бегать по классу: среди мирно разбросанных по полу учебников и портфеля взгляд зацепился за спокойно наблюдающего за ситуацией парня, что был копией пострадавшего. Юичиро молча смотрел в сторону места, где на полу распластался его горячо любимый братец, а над ним возвышался сброд озлобленных жизнью диких животных, которые смогли загнать свою жертву в тупик. Хладнокровие старшего в некоторой степени пугало Муичиро, но просить у него помощи он не собирался.        — Вы только гляньте, — раздался голос главного задиры, который решил оторваться на голубоглазом по полной. Сфокусировавшись, Токито не успел предпринять никаких действий, когда оказался прижатым к холодной стене. Воротник окровавленной в нескольких местах рубашки неприятно сдавил горло, и Муичиро пропустил рваный вздох, — пожёстче любишь только в постели, а, Токито? Или ты голубой, который предпочитает понежнее? — загоготал юноша, вызывая смех у рядом стоящих друзей. От услышанного парнишка прикусил губу, громко и туго сглатывая подступивший к горлу ком. Паршиво.       Казалось, буквально считанные месяцы назад его школьная жизнь не отличалась ни от чьей другой. Лишь искренние слова любви, что с такой нежностью и теплотой были адресованы человеку из параллельного класса, стали причиной мелкой трещины, что со стремительной скоростью разрушила его беззаботные взаимоотношения с одноклассниками. Слухи распространились подобно лесному пожару, охватив всё на своём пути и превратив правду в пепел, оставив лишь самое вкусное – Муичиро прекрасно осознал это за короткое время. Слова перелетали от одного человека к другому, словно искры, способные воспламенить даже самое холодное сердце от срочных и головокружительных новостей: «Муичиро у нас, оказывается, по мальчикам».       Для брюнета это время превратилось в настоящий ад, из-за которого совершенно не хотелось идти в ужасное и противное место под названием «школа». Ученики переглядывались и шептались, осуждающие взгляды метались из-за спин, словно острые стрелы, что проникали в глубины его тела и души. Напряженная атмосфера оказывала влияние на всё: юмор стал горьким и обидным, дружелюбие — натянутым и наигранным, а друзья, которые когда-то были близкими и комфортными, вдруг превратились в кровожадных хищников, что нашли свою жертву. Токито, постоянно ощущая недовольные и осуждающие взгляды, постепенно замыкался в себе, как цветок, закрывающийся от резкого ветра. Его смех стал раздаваться реже, а встреча с одноклассниками напоминала игру на выживание. И самым обидным, самым ужасным и мерзким казались не взгляды и слухи, а то, как человек, которому он решил довериться, сказав три блядских слова, сейчас так безжалостно и по-зверски ведёт себя по отношению к тому, кого раньше он мог назвать другом. Сейчас тот едва его за человека принимал.       Муичиро чётко запомнил своё волнение в тот злополучный осенний день, в который совершил свою самую большую ошибку. Тогда он медленно шагал по школьному коридору, погруженный в собственные мысли, пока его друг что-то оживленно рассказывал, размахивая руками и пытаясь привлечь внимание. Вот только слова безбожно проходили мимо ушей. Чувства были слишком сильны, но не было сил держать их в себе. Они, подобно мелким паразитам, буквально травили его разум, заставив позабыть, что школьник негативно относился к чему-то подобному. Брюнет чувствовал, как внутри всё закипает, как эмоции, готовые поглотить его целиком, рвутся наружу. Внезапно он остановился как вкопанный. Его друг, не ожидавший такой резкой остановки, чуть не налетел на него.       — Эй, ты чего? — спросил он, но Муичиро уже не слышал.       Три слова сами собой сорвались с губ — тихо, почти шепотом. Слова, которые он никогда не должен был произносить вслух. Судьба распорядилась им слишком небрежно и бесчеловечно.       — Что говоришь? — переспросил друг, не расслышав тихий шёпот со стороны.       В порыве эмоций он повторил те же слова — громко, отчетливо, так, что эхо разнесло их по всему коридору:       — Я люблю тебя!       Время словно остановилось. Вместе с ним замер и сам Муичиро, осознавая весь ужас произошедшего. Его взгляд резко метнулся к другу, ища в его глазах понимание, но встретил лишь холод и истинное отвращение. Руки моментально задрожали, пальцы нервно теребили край школьной рубашки. Он переминался с ноги на ногу, не в силах найти себе места. Сердце колотилось как сумасшедшее, готовое выпрыгнуть из груди.       И вот оно — то самое «фу», которое приговором прозвучало из уст напротив. Муичиро встретился с взглядом, полным презрения. В этот момент все надежды рассыпались в крупицы праха. То, чего он так боялся, стало суровой реальностью. В этот момент коридор наполнился радостными голосами — это были их общие друзья, которые возвращались с урока. Муичиро почувствовал, как всё внутри него сжалось в тугой комок из страха и подступившей к горлу тошноты; особенно, когда среди них увидел еще и Юичиро. Он с напряжением оглянулся на своего возлюбленного, который, казалось, не испытывал ни малейшего смущения.       «О нет, только не это», — пронеслось в голове Муичиро, пока учащенное сердцебиение тягучей болью отдавалось по всему телу. Он инстинктивно сделал шаг назад, надеясь, что одноклассник не станет делиться тем, что только что услышал. Но его надежды с треском рухнули в ту же секунду. На лице расцвела яркая, почти издевательская улыбка. Его глаза сверкнули каким-то странным блеском, и брюнет понял — он всё расскажет.       — Ребята! —  весело крикнул парень, разворачиваясь к приближающейся группе. —  У меня для вас такие новости! Вы не поверите, что сейчас случилось!       Муи почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его руки покрылись ледяным потом, а в горле запершило от невозможности что-либо сделать. Он беспомощно наблюдал, как школьник идёт навстречу их друзьям, словно ничего не произошло, словно не было этого унизительного момента. Та осень была действительно мерзкой.       И сейчас в отражении глаз цвета дневного неба виднелись те самые глаза по ту сторону, что так нравились парню когда-то. Сейчас в них не было счастья, игривости и какой-то загадочности, как раньше. Только ненависть и отвращение. Удивительно, как люди способны сменять свои маски, искусно скрывая до жути наглое лицемерие.  Чужая рука сжала воротник чуть сильнее в попытках заставить говорить, но горло и без того отказывалось произносить и слово. Снова удар. Прям по лицу, по его поцарапанным щекам. Новая волна слёз.  

28 октября

Тайна, подобно облаку, рано или поздно рассеется под лучами солнца правды. Эта мысль звучит на повторе, как заезженная пластинка, застрявшая в моей голове. Неотступная мелодия, повторяющаяся снова и снова, безжалостно проникающая в каждый уголок сознания. Я пытался игнорировать это, повторять себе, что никто больше не посмеет узнать о моем паршивом секрете, однако тайны, как и вода, всегда найдут свой путь наружу – именно это я понял за очередным семейным ужином.

      Стакан наполовину полон или наполовину пуст? Выбор зависит только от того, кому вопрос адресован. Младший Токито смотрел на поднимающиеся к верху тонкой водяной глади пузырьки, не рискуя трогать ёмкость, в которую мать так любезно налила газированной воды. Вид не завораживающий, но взгляд от стакана парнишка не отрывал, пока внимание не привлекло лицо брата, что сидел напротив самого Муичиро. Смущённо отведя взгляд в сторону, он обратил внимание на настенные часы, где время близилось к восьми часам.       Отец поблагодарил жену за приготовленные блюда, попутно целуя ту в щёку и вызывая недовольные вздохи со стороны Юичиро, который относился к нежностям с неким напряжением. Муичиро сидел смирно, лишь изредка покручивая в руках вилку, которой настороженно водил по аккуратно разложенной в тарелке еде. Всё выглядело вкусно, но из-за странного предчувствия внутри в горле встал ком, проглотить который не получалось.       — Как дела в школе?       Младший вздрогнул и выронил вилку из рук, тут же начиная извиняться за шум. Вопрос прозвучал слишком неожиданно, Муичиро неловко почесал макушку и постарался натянуть на лицо улыбку, пока нервно спутывал волосы. Мать тихо хихикнула, а отец продолжал ждать ответ от обоих сыновей. Уже как по негласной традиции первым на такие вопросы должен был отвечать главный скромник семейства. Подперев щёку свободной рукой, Юичиро крутил чёрную трубочку в своём стакане, разгоняя все собравшиеся в нём пузыри.       — Не так плохо, как могло быть, — засмущался мальчик и перевёл взгляд на край своей домашней футболки: он безбожно сминал её своими руками, пытаясь выместить всё своё волнение. Но от чего он так разнервничался? — Я исправил предыдущие отметки, поэтому можно не переживать по поводу окончательных результатов. Собираемся пойти с ребятами в кино на следующих выходных, — улыбнулся он и сделал глоток воды. Руки жутко тряслись, и не заметить это было крайне сложно.       — Это очень хорошо, Муи, мы гордимся тобой, — отец протянул руку, нежно потрепав младшего по голове. — Что же насчёт тебя, Юичиро? Ты справляешься со всеми обязанностями?       — А у вас с мамой есть сомнения? — брюнет изогнул бровь и закатил глаза, когда отец начал смеяться над его реакцией. — Мы отделали команду другой школы на спортивных соревнованиях и принесли ещё одну победу в ежегодном фестивале, всё шикарно! И вообще, у нас всегда всё замечательно, глупые вопросы, пап, — надулся Юичиро и быстро доел свой салат. — Только иногда раздражает двуличие некоторых ребят из класса, — он резко перевёл взгляд на брата, который напрягся всем телом, — они такие отвратительные. Вовсе не хотят меняться, когда понимают, что их поступки – полный абсурд. Я прав, Муичиро? — тон старшего резко похолодел, отчего по ногам Муи пробежался табун мурашек, а органы внутри будто сжало до колющей боли.       — У вас проблемы в школе? — мать посмотрела сначала на одного, а потом и на второго ребёнка; внутренние инстинкты подсказывали, что происходило неладное, а судя по разности выражения лиц обоих – результат на глаза. — Кто-то вас обижает?       — Бред, — Юичиро нервно сжал вилку в кулаке так, что стали виднеться костяшки. Недовольно шикнув, он выдохнул и снова посмотрел в сторону брата, чувствуя, как колотилось его сердце: если бы не окружающий шум, то его было бы слышно даже в другой комнате. — Нас и пальцем тронуть никто не может. А вот что насчёт двуличных гадов, так всё понятно: они мерзкие, любящие прятаться за маской дружелюбия, скрывая истинное нутро. Раздражает, — Токито сложил руки на груди и выпрямился в осанке: элегантный, как и всегда, он продолжал испепелять взглядом Муичиро, который за всё время разговора успел перенервничать: ладошки его вспотели, от чего низ футболки стал слегка влажным.       Действия со стороны Юичиро напоминали бомбу замедленного действия: с каждой прошедшей секундой ситуация усугублялась, с каждой чёртовой секундой становилось страшнее и страшнее. И Муичиро не мог предположить, когда наступит тот самый момент взрыва; момент, когда брат всё-таки сможет раскрыть всё, что его гложет. Старший из Токито был непредсказуем, и именно этого так сильно опасался второй брюнет; он даже предположить не мог, в какое русло может свести диалог Юичиро, не знал, какими могут быть последствия, но одно понимал точно – намерения в данный момент у него недобрые. Брат никогда не скрывал своего недовольства насчет той или иной ситуации, всегда говорил то, что придёт ему в голову, и это не на шутку пугало младшего. Хотя, стоит признать, что для мальчишки слово «пугало» звучало настолько безобидно и мизерно на фоне его настоящих чувств, от которых, казалось, что низ живота не найдет себе успокоения целую вечность.       На кухне повисла напряжённая атмосфера.       Муичиро изо всех сил старался выглядеть спокойно, но нервы были натянуты до предела, словно струны на скрипке. Семейный ужин был похож на пытку. Каждый стук вилки, каждое движение, каждый пронизывающий взгляд брата и его слова, наталкивающие на определенные мысли, - всё кричало о том, что над ними висит невидимый меч, который вот-вот обрушится на его беззащитное тельце.       Брат сидел напротив, лицо его было непроницаемо, но в его глазах он видел ледяной блеск, предвещающий бурю. Брюнет знал, что сейчас близнец расскажет всё: это прекрасно чувствовалось по атмосфере. Руки сильнее вжались в мокрую от пота футболку. Младший чувствовал, как эта тишина, этот взгляд уничтожают его изнутри, пожирают его по капле, как он пытается дышать, сконцентрироваться на еде, но всё тщетно. Атмосфера давила на него, сжимала его грудь, душила. Он чувствовал себя пленником собственных страхов, запертым в клетке, которую он сам же и создал, стоило брату узнать его самый страшный секрет.       И вот, когда близнец открыл рот, когда его голос, ровный и спокойный, стал произносить самые первые слова, которые Муичиро знал, что это не должен слышать ни он, ни его родители — именно в этот момент в нем что-то сломалось. Мальчишка вскочил, не осознавая, что делает. Он ударил руками по столу, словно хотел разбить его, разбить все эти стены, которые его душили, разбить эту тишину, которая убивала его. Это произошло слишком резко, неожиданно, казалось, что это не Муичиро вовсе, ибо до этого подросток не смел себя так вести. Это просто не в его характере. Он не знал, почему он это сделал. Он не знал, что чувствовал в этот момент. Он только знал, что должен был сделать хоть что-то.       — Я… — неловко вылетело из его рта. Он панически оглядывал удивленные лица родственников, пока в голове пытался найти какое-то объяснение своим действиям. Тишина.       Юичиро недовольно оглядел своего брата, следом ударив стаканом по столу, чтобы привлечь внимание и к своей персоне.       — Что ты творишь, придурок? Что? Только осознал, в какой ты чертовой заднице? — парень с отвращением прошелся по фигуре брата, следом прислонив стакан к губам.       — Мальчики, вы поссорились? — в разговор ворвался отец, который сквозь кривую улыбку и привычный позитивный тон пытался исправить напряжение в этой комнате. — Давайте жить дружно. Вы же братья как-никак!       — Называть это братом? — близнец буквально проговорил это сквозь почти сжатые зубы, шипя, словно кот. — Что за позор на мою голову. Нет. Что за позор и клеймо на репутации нашей семьи.       Руки на столе предательски затряслись. Казалось, что пот от них ручьём потечёт по столу, а слёзы, что медленно наворачивались на глазах, вот-вот покажут всё то, что подросток держал в себе. Сейчас Муичиро просто хотелось сбежать из этого места, лицом зарыться в подушку и не вспоминать про этот кошмар. Он был буквально на грани панической атаки, держась на честном слове.       — Юичиро! — воскликнула мать. — Нельзя так отзываться о собственном брате! А ну извинись! Вы должны поддерживать друг друга и защищать, а не наоборот.        Брюнет усмехнулся, поглядывая на свой стакан с газировкой, следом вновь уставившись на брата, в глазах которого чётко читалось: «Прошу, ничего не говори». Вот только молчать он вовсе не собирался. Вступив в такой интригующий разговор, где его аргумент может быть выше всех этих прелюдий и игрулек в толерантность, молчать просто невозможно.       — Ох, неужели? — проговорил он сквозь усмешку. — Даже если он гей?       Для Муичиро это был конец. Паническая атака накрыла его внезапно, как волна. Он чувствовал, как его тело дрожит, как пот струится по спине, как его руки сжимаются в кулаки, а в жилах стучит кровь. Он пытался сфокусироваться на лице матери, но он видел  только размытые пятна, а голоса за столом сводились к глухому шуму. Его дыхание стало  сбивчивым, он пытался заставить себя вдохнуть глубоко, но у него не получалось. Подросток чувствовал, как он тонул в пучине страха, теряя контроль над собственным  телом. Ноги в ту же секунду ринулись прочь из этой комнаты, в то время как горячие слёзы тут же покрыли всё его лицо. Как же хуёво все было. Просто отвратительно.       Дверь захлопнулась с силой, ударяясь о стену и заглушая собой все звуки внешнего мира. Внутри комнаты царила кромешная тьма, лишь лунный свет пробивался сквозь узкую щель в шторах, освещая пылинки, танцующие в воздухе. Он сидел на полу, прижав колени к груди и обхватив голову руками. Слёзы лились градом, заливая щеки, капая на пол, оставляя мокрые дорожки. Подросток задыхался от рыданий, кричал в пустоту, но его слова застревали в горле, не в силах прорваться наружу. Он был заперт в клетке из собственных эмоций, тонущий в море горя и отчаяния.        Муичиро не хотел видеть, ни слышать никого, он просто хотел, чтобы все исчезло, чтобы его оставили в покое. Но родители, обеспокоенные всей этой ситуацией все же пришли. Тяжелые шаги послышались за дверью, за ними - стук. Брюнет зажмурился, не желая видеть их лица, не желая слышать от них утешения, а может, наоборот, унижения. Ему хотелось спрятаться от всего мира, от себя самого, чтобы исчезнуть в бездне собственной боли. Слишком стыдно. Разве не мерзко иметь такого сына?       Родители всё же вошли в комнату. Первые шаги сделала мать, что еле перебирала ногами. Увидев своего заплаканного сына, её крошечное тело рухнуло на пол рядом с ним. Муичиро медленно поднял голову и заранее готовил себя к любому исходу: будь то пощёчина, будь то поход в новый дом под названием детдом. Вот только он никак не ожидал увидеть то, что сама она плакала. Её тело тряслось, а слёзы капали на пол. Она что-то бормотала себе под нос, а следом притянула подростка в свои объятия, начиная реветь уже ему в плечо.       Отец неторопливо подошёл и присел рядом с ними, кладя руку на его голову. Глаза младшего из близнецов засияли, стоило ему увидеть в дверном проеме своего брата, который виновато прятал глаза. Неужели в этом кошмаре есть надежда на хороший финал? Им не мерзко? Они не хотят его побить, как те изверги из школы?       — Муичиро, — сквозь ком в горле начала мать, — мы тебя очень любим ­— она сделала передышку, взглянув брюнету прямо в глаза, полные таких же слёз, — нам неважно, какой ты, главное, что это ты. Ну, а дальше нам остаётся лишь тебя поддерживать и показывать свою любовь к тебе.       Глаза мальчишки округлились. Он не мог поверить, что его приняли таким, какой он есть. Всю свою жизнь он прятал свои чувства, боялся показать свое истинное лицо, но в этот момент, в объятиях матери, он ощутил безоговорочную любовь и принятие. Он почувствовал теплоту, а не какую-нибудь ненависть, презрение, тошноту. Его рыдания начали утихать, сменяясь глубокими вдохами и выдохами. Токито буквально чувствовал, как напряжение в его теле постепенно исчезает, сменяясь ощущением покоя. Он прижался к матери еще сильнее, словно пытаясь вобрать в себя все её тепло, всю её любовь. Он знал, что в этот момент он не один. Да, теперь не один.  

12 ноября

Старые вещи — как шкатулки с двойным дном. С одной стороны, они хранят тёплые воспоминания, но с другой — безжалостно вытаскивают на свет то, о чём мы предпочли бы забыть навсегда.

      Токито редко совершал ошибки. Как минимум в реальной жизни: он старался действовать аккуратно, а рациональные попытки принятия разного рода решений всегда помогали избежать худшего исхода. В школе мальчишка никогда не нарывался на неприятности, как минимум в плане взаимоотношений; всегда старался поддерживать диалог, лишь изредка отмалчиваясь и издавая неловкие смешки в ответ на ситуацию. План действий всегда срабатывал, а задумываться о чём-то кроме Муичиро просто не приходилось. Одноклассники с трепетом относились к сентиментальному мальчику, который, на первый взгляд, казался закрытым бутоном ромашки.       Он любил встречи и прогулки с друзьями со школы, всегда соглашался на прочее времяпровождение и никогда не давал поводов считать себя изгоем. Зачастую школьники, подверженные буллингу со стороны сверстников, имеют схожие с описанием Муичиро критерии: отстранённые на вид, молчаливые, любящие читать какие-либо книги, комиксы и даже мангу. Травля – это самое страшное, с чем может столкнуться ребёнок. Особенно похожий на Токито.       День проходил как обычно: разговоры с друзьями между уроками, прогулка по коридору от столовой до кабинета и муторные темы на уроках, понять которые с первого раза казалось сложным. В перерывах между занятиями, когда все ребята отправлялись на обед, Муичиро оставался в классе и, убеждаясь, что он находится в полнейшем одиночестве, доставал мангу из внутреннего отдела рюкзака.       Незамысловатый сёнен-ай, что так приелся к мальчишке, был полон цветастых картинок и интересного сюжета, который смог затуманить разум школьника. Читал он медленно, тщательно обрабатывая диалоги между персонажами, взаимоотношения которых так нравились голубоглазому брюнету со второй парты. Медленно перелистывая страницы и погружаясь в мир чтения, он совсем не заметил возвращения одноклассников, которые успели перекусить за столь короткий промежуток времени. Один из них, гетерохромный, слегка пухлый мальчишка, тихо подкрался к Токито и обратил внимание на объект в его руках. Изначально тот даже не понял, что такого мог читать малец, однако на следующей странице изображение заставило его прикусить губу и быстро выхватить книжку из рук друга. Токито вздрогнул и пулей подлетел с места, намереваясь забрать свою вещь, да только высокий хулиган уже успел бросить манхву в сторону трёх других мальчишек.       — Что это? — с интересом спросил один из них, явно не намереваясь получить ответ; быстро распахнув книгу и полистав её, он поднял неоднозначный взгляд на Токито, который, едва краснея, опустил взгляд на пол. — Только не говори, что тебе действительно интересно читать эти сопливые гейские истории, предназначенные для глупых и помешанных девчонок, — юноша быстро бросил манхву в брюнета и усмехнулся.       — Конечно нет… — смущённо проговорил Муичиро, неловко поправляя свои волосы. — Просто стало интересно, почему большинство девчонок так интересуются сведением двух парней, — он кашлянул, после чего быстро спрятал всё в свой портфель и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки: воротник неприятно душил его. — Я же нормальный в конце концов…       Блондин мигом рассмеялся и подлетел к Токито в попытках потрепать его по голове. Миссия «развеять ситуацию» удалась, самый страшный исход остался позади и отныне Муичиро больше никогда не принесёт манхву в стены школы, чтобы не попасться на глаза сверстников второй раз. Войти в число тех, кого презирает половина учеников – самый главный страх голубоглазого.       Воспоминания всё ещё были свежи в памяти Муичиро, словно это произошло только вчера, хотя с того случая прошёл почти год. Каждый раз, когда его взгляд падал на знакомую обложку манхвы в книжном шкафчике его комнаты, перед глазами всплывал этот неловкий момент, который он предпочёл бы забыть. Тёмные брови слегка нахмурились, когда он снова прокрутил в голове ту историю. Тогда он не думал о последствиях, а просто хотел почитать любимое произведение во время перемены. Муичиро вздохнул, отводя взгляд от манхвы. Он знал, что больше никогда не возьмёт её с собой в школу. Не после того случая, когда его застали врасплох, и вся компания увидела, что он читает. Но что поделать? Что, если такое ему просто нравилось? Неужели нельзя читать истории про любовь? Даже если они про любовь двух парней. Муичиро не знал ответа.       Опустив голову обратно к манхве, которую тот тайно читал этим вечером, он просто хотел забыться. Хотел забыть про свою любовь и расцветающие на боку синяки. Сегодня мальчишки особенно решили размять кулаки. Как же противно. Даже не будь того случая в кабинете, ничего бы не изменилось. Он и так оступился. Непростительно.         Дверь резко распахнулась, ударившись о стену. Юичиро ворвался в комнату, словно буря; его лицо выражало смесь раздражения и гнева – в целом, как всегда. Муичиро, сидевший у окна с книжкой в руках, мгновенно напрягся. Его тело отреагировало рефлекторно — он отпрянул в сторону, стараясь занять как можно меньше места, будто пытаясь стать невидимым. В воздухе повисла тяжёлая атмосфера, нарушаемая лишь прерывистым дыханием вошедшего. Их отношения явно подпортились из-за всей этой суматохи.       Младший опустил глаза, его пальцы нервно теребили края страниц манхвы. Юичиро, не обращая внимания на реакцию брата, прошёл вглубь комнаты. Его движения были резкими, агрессивными. Он бросил сумку на кровать с силой, а следом сам сел на неё, сверля взглядом брата.       — Значит, слушай меня сюда, — резко начал тот, — мы братья, но факт остается фактом. Я всё ещё не поддерживаю эту гейскую хуйню, и поэтому договоримся о следующем: моя позиция остается нейтральной при любом раскладе. Даже тогда, когда у тебя проблемы. Не проси о помощи. Ты сам выбрал этот путь.       Муичиро застыл, и его обычно спокойный взгляд сейчас был полон изумления — он не мог поверить своим ушам. В голосе Юичиро звучала привычная грубость, та самая, к которой Муичиро давно привык, но в сей раз она прозвучала с удивительной теплотой. Хоть слова были агрессивными, колкими, под этой оболочкой пряталась такая непривычная нежность, что у Муичиро перехватило дыхание. Он сжал руки в кулаки, пытаясь удержать рвущиеся наружу эмоции. Принять его… Даже Юичиро, который явно стал хуже относиться к нему после всего произошедшего, смог это сделать. Мысль была настолько невероятной, что на мгновение Муичиро показалось, будто он потерял сознание и видит сон.       — За случай с родителями прости, бомбануло тогда, но за другие вещи извиняться не буду. Из-за тебя мне слишком много пришлось думать о всей этой голубой теме, аж мерзко, но раз ты мой брат, я молча приму этот факт. Но не смей мне навязывать эту парашу.       Муичиро не смог сдержать тихий, почти детский шмыг носом. Его губы дрогнули в едва заметной улыбке, а в глазах засияла искренняя радость, какой давно не было видно. Все сомнения и страхи, которые терзали его душу, вдруг отступили, оставив после себя лишь тепло и умиротворение.       — Да… — тихо, но твёрдо ответил он, и в его голосе впервые за долгое время не было ни тени неуверенности. — Да, я согласен.       Муичиро поднял взгляд на брата, и в его глазах читалось столько благодарности и нежности, что даже суровое лицо Юичиро дрогнуло. Так между ними появилось это негласное правило: не лезу сам, но и не помогаю. Возможно жестоко, но Муичиро считал такие правила игры вполне справедливыми.

15 февраля

      Муичиро давно привык к постоянным издевательствам. Его тело уже почти не реагировало на толчки и удары — онемело от бесконечной боли. Он научился прятать эмоции глубоко внутри, превратившись в молчаливую мишень для насмешек и унижений. Каждый день в школе превращался в бесконечную пытку. Одноклассники находили всё новые способы причинить боль — то подножку устроят, то портфель спрячут, то обзовут последними паршивыми словами. Но Муи лишь сжимал зубы и шёл дальше, не показывая ни страха, ни боли. В его глазах давно погасла искра былого протеста и прежнего сопротивления. Он просто существовал в этом аду, считая дни до окончания учебного года. Мысль о переходе в старшую школу, в совершенно другое место, где никто не знал его тёмного секрета, была единственным, что поддерживало его дух.       «Пусть делают что хотят», — думал он про себя, стиснув кулаки в карманах. — «Всего пара месяцев потерпеть. А потом… потом всё изменится» — эти размышления становились его личным щитом, дающим надежду на светлое будущее.       — Хей, Юичиро, — воскликнул главный задира, — как ты вообще терпишь такого отброса? Вероятно, хочется иногда и самому размять кулаки?       Компания разразилась громким хохотом, наслаждаясь моментом. Кто-то из них в шутку толкнул Юичиро в плечо, но тот лишь холодно фыркнул в ответ, не проявляя ни капли эмоций. Муичиро бросил на брата виноватый взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения к происходящему.       «Пожёстче любишь только в постели, а, Токито? Или ты голубой, который предпочитает понежнее?» — слова задиры эхом стрекотали в его голове, вызывая тошнотворный ком в горле. Всё тело ныло от желания оказаться как можно дальше отсюда, желательно дома, в безопасности. Но вот только он знал, что вот так просто его никто не отпустит.       Внезапно Юичиро нарушил молчание фразой, от которой все замерли:       — Не спрашивайте очевидного, — голос звучал как всегда твёрдо и холодно. В следующее мгновение он оказался рядом с тем самым парнем, который продолжал издеваться над Муичиро. С неожиданной для всех решительностью Юичиро оттащил обидчика от брата, сверля того ледяным взглядом. Действие его было настолько резким, что парень с силой упал на пол, отлетев на пару метров от жертвы. — На сегодня достаточно, — произнёс Юичиро с такой уверенностью, что даже самые заядлые задиры невольно замерли, не понимая, что происходит. Их веселье было грубо прервано, и это вызывало недоумение.       — Какого черта!? Ты что творишь вообще? — воскликнул школьник, раздраженно потирая школьную форму, которая запачкалась о грязный пол.       Муичиро смотрел на брата с нескрываемым удивлением. Неужели Юичиро действительно нарушил собственные негласные правила? Тот, кто всегда держался в стороне, кто никогда не вмешивался в его проблемы, сейчас стоял перед ним, защищая. Не давая никому опомниться, старший Токито добавил ещё один неожиданный штрих к ситуации — отвесил брату лёгкий подзатыльник, стоило тому присесть на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне.       — Если бы вы продолжили, то боюсь, учителя могли бы заметить слишком очевидные побои. Проблем хотите? — отчеканил брюнет, раздраженно вещая о, казалось бы, очевидных вещах. — Да и мне не хватало ещё допроса дома. Так что хорош уже.       Теперь Муичиро запутался: он так пытался прикрыть задницу себе и этим ребятам или же тайно помочь ему? Но это не изменяло факт, что он впервые нарушил свою договоренность. Ему было приятно, даже если он сделал всё ради собственной выгоды, но улыбка всё равно вышла немного перекошенной — левая сторона приподнялась чуть выше правой, а между бровями залегла лёгкая морщинка.       — Пойдём, балбес, — прошептал Юичиро, чтобы никто кроме него это не услышал.       — Да, пойдём.