бархат и шрамы

Я люблю тебя, Трэйси. - произносит медленно и вкрадчиво, нарушая молчание комнаты своим до одури громким заявлением. Как жаль, что Иви не могла сказать ей эти слова раньше. Лишь сейчас, когда она замечает красные пятна на рукавах голубого кардигана, безысходность сдавливает болезненным осознанием, и единственной доступной терапией девушка находит лишь короткую фразу и нежный поцелуй в макушку, от которого её подруга вздрагивает и легонько морщится. Очень странно, но раньше Иви не задумывалась о такой вещи, как селфхарм. Единственное, что всегда было доступным и сквозь года тянулось за девушкой красной нитью — саморазрушение. В других своих проявлениях. Наркотики, алкоголь, секс и популярность. Постановка в драмкружке. Вся её жизнь была ненастоящей. Искусственной, словно те цветы на подоконнике в комнате мамы, цепляющие взгляд Иви из раза в раз. Девушка так и не смогла понять, что именно её в них притягивало — наверное, белые розы, лепестки которых были пошиты из ткани. Своим болезненно бледным оттенком они напоминали изнеженную кожу Трэйси, бархатную, словно зацелованную ангелами. И лишь от одной мысли, что эта бедная, наивная девочка из раза в раз оставляла кровоточащие шрамы на запястьях, которые так тщательно пыталась прятать в рукавах своего излюбленного голубого кардигана, сознание пробивала тупая боль, а сердце замирало на несколько мгновений, пока вновь не начинало биться, вобрав в себя всю тяжесть сострадания. Шумно вздохнув в попытке принять произошедшее сегодня как нечто обыденное, Иви сглатывает остатки своей тоски и прикрывает глаза, надеясь уснуть как можно поскорее. «Всë будет хорошо. Я тебя люблю... люблю.. люблю.» — растворяется недосягаемым эхом у неё в голове, и в один момент все мысли исчезают вместе с расплывшимися чувствами.