Таю в твоих руках

Кубик льда скользит по покрытой испариной коже. Руки полные застарелых шрамов туго стянуты ремнями. На глазах плотная повязка. Нил жарко дышит, глубоко, чувствительно подрагивая, пока лед скользит по телу, тая. Холодные капли стекают тонкими струйками. По коже бегут мурашки. Нил почти чувствует, или ему так кажется, что рядом с холодком льдинки ощущается жар рук Эндрю. Он кусает губы, выгибается в спине, ерзает. Льдинка скользит вокруг соска, срывая с губ томный выдох. - Эндрю... Но в ответ тишина. Тело трепещет от холодка, продолжающего дразнить грудь. И тянется вниз по груди. Проскальзывает по ребрам, капли холодной воды стекают вниз по ребрам, по спине. На разгоряченном теле ощущаемые слишком остро. Лучше бы это были его пальцы. Лучше бы это был жар его рук. Холод льда от груди тянется по ребрам к животу. И с губ срывается тихий скулеж. Внизу живота нестерпимо тянет. Но просить нельзя. Не хочется проигрывать. Не хочется сдаваться первым. Даже если его тепла отчаянно не хватает. Живот чувствительно вздрагивает, когда лед от ребер скользит вниз, обводит пупок. Лед по животу скользит уголком, едва касаясь. Уходит дальше, на самый низ, заставляя выгибаться в спине больше. Нет... Там слишком горячо. Там слишком чувствительно. Нил кусает губы, мысленно молясь о том, что бы лед не скользил ниже. На контрасте с внутренним жаром это ощущается слишком... Слишком... Что отдается мелкой дрожью в бедрах. Пытаться вытянуться телом, чтобы лед не дотянулся... Капля холодной воды стекает сама, срывая с губ тихий жалобный стон, когда холодная вода касается лобка. Дыхание становится прерывестее, чаще. - Эндрю... - Новая мольба надломанным шепотом срывается с губ. И тает в жаре губ напротив. Горячий язык Эндрю скользит по губам. И Нил впивается в губы поцелуем, поддавшись головой чуть вперед, тихо простанывая в поцелуй вновь, мелко продрогнув телом, когда льдинка все же скользит ниже. И ложится полным ребром на лобок, заставляя сжать в пальцах простыни. Поцелуй становится глубже, Эндрю толкается языком и целует... Так нежно. Неторопливо, явно смакуя эти мгновения. Когда Нила всего пробирает дрожь нетерпения. Бедра невольно дергаются вверх, когда члена случайно касаются горячие пальцы. Коротко, невыносимо мало. И в губы срывается несдержанный стон, когда пальцы сменяются в отместку холодом льдинки. Оставляя после себя прохладные подтеки воды, дразнящие кожу. Нил нежно прикусывает губу Эндрю, выдыхая жарко, рвано. Быть нежным сейчас стоит ему неимоверных усилий. И жмурится под прикрывающей глаза маской. Терпение тлеет, выгорев до углей. Еще немного и его не останется. Еще немного, и Нил начнет открыто просить о прикосновениях. О том, чтобы Эндрю убрал чертов лед. О том, что бы касался полной рукой. Чтобы... По верхней губе вновь скользит язык. Нил раскрывает губы, размыкая слабо сжатые зубы на чужой губе. И в следующую секунду жалеет об этом, выдыхая прерывисто, едва не заскулив. Жар тела отстраняется. Нил чувствует, как рядом проминается кровать, от того, как Эндрю перемещается, скользнув горячими пальцами по влажному от растаявшего льда лобку. Доходит пальцами до низа живота, и убирает руку, вновь вынуждая Нила дернуть бедрами. - Эндрю... - Вновь звучит уже с бархатцой хриплая мольба. Слышен тихий лязг льда в жестяном ведерке. Кровать рядом проминается снова. И собственное бедро чувствительно дрогнет под прикосновением холода новой льдинки. Холод обжигает. Новая капля воды скатывается на внутреннюю сторону бедра, заставляя кожу покрыться мурашками. Нил снова кусает губы. Вновь сжимает в пальцах простыни над головой. Наверняка костяшки рук побелели. Но на рваном выдохе он раздвигает ноги, давая свободу действий льду на своем бедре только больше. Эндрю ведет льдинкой по бедру, жадно следя взглядом за каждой дрожью, за каждым движением Нила. Очевидно, как тот сдерживается, как терпит. Как закипает и плавится под ним. Самого накрывает волнами жара. Слишком соблазнительно под ним извивается Нил, пытаясь делать так, чтобы лед не достал до разгорячённых мест. Слишком сладко дрожат его бедра, когда Эндрю ведет льдинкой по бедрам глубже на внутреннюю сторону. Нарочно плавя лед в своих пальцах, жадно наблюдая, как тянутся капли воды по покрытой мурашками коже. Слишком ласкают слух жаркие вдохи и выдохи Нила. Его сдавленные хриплые стоны и скулеж. Льдинка скользит по внутренней стороне бедра вверх, а Нил задыхается, жадно хватая ртом воздух, поджимая пальцы, приподнимая ноги в коленях. И Эндрю рывком перемещается на кровати, скользнув льдинкой на другое бедро, и усаживается на чужие колени, вжимая их в кровать под сдавленный скулеж Нила. Лед ведет выше, кожа этого бедра также покрывается мурашками. Которые очень хочется накрыть губами, раздвинуть его ноги, прикусить, мазнуть по коже языком... Лед плавится в пальцах, голова слегка идет кругом от собственного жара. Терпение лопается. Льдинка отстраняется от бедра и скатывается на ладонь. Сверху Эндрю льет смазку, убирает флакон после в сторону обратно. И освободившейся горячей рукой касается наконец дрогнувшего под пальцами живота Нила. С его губ срывается жаркий выдох, и Эндрю почти физически ощущает, как пьянеет уже от такой мелочи. Живот под пальцами горячий, напряженный. Кончики пальцев обводят рельефные мышцы - результаты бесконечных тренировок. И подводит вторую ладонь над телом, капая холодной смазкой на член Нила. Тот от первой же капли дергается телом, вновь рвано хватая ртом воздух. Ерзает, пытаясь уйти от капель. И пальцы Эндрю сменяются полной ладонью, надавившей мягко на живот, заставляя вжаться спиной и поясницей в простыни. С губ Нила срывается тихий стон. Бедра Эндрю не дают Нилу ерзать ногами, придавливая их своим весом в кровать. Капли продолжают стекать с ладони и ударяться о разгоряченный орган, срывая с губ Нила сдавленный скулеж. Пока Эндрю капля за каплей покрывает член Нила влагой, двигаясь рукой над плотью от ствола к самой головке. Вены пульсируют, пока по ним скатываются холодные капли. Поведя рукой над головкой, Эндрю опускает руку ниже, касается тыльной стороной руки, самыми костяшками пальцев головки. И ведет рукой вниз вдоль ствола. Гладит почти невесомо, позволяя стечь леденящей смазке свозь пальцы, вперемешку с влагой потаившего в ладони льда. И Нил сходит с ума. На его коленях жар бедер Эндрю, давление его веса. Столь желанное и столь долгожданное. На животе же будто разливается лава от касания руки, от ее давления. Все тело пробивает непрекращающейся дрожью на контрасте с холодящей кожу влагой, покрывающее разгорячённое возбуждение тонким растекающимся слоем. - Эндрю... - Снова срывается хриплый стон с губ, скулящий, жалобный. И Эндрю этот голос в очередной раз пробирает до мурашек по всему телу, заставляя самого невольно затаить дыхание. И Нил в следующее мгновение задыхается в стоне, потому что горячие костяшки пальцев, сменяются теперь полной ладонью. Лед и холодная смазка обильно касаются плоти. По телу бегут мурашки, пробирая дрожью по всему телу, вынуждая стиснуть зубы. Горячие пальцы Эндрю обхватывают плотно ствол и начинают неторопливо гладить, срывая с губ Нила жалобные сдавленные стоны. И он вновь пытается ерзать бедрами под Эндрю, толкаясь членом в тугое кольцо пальцев. Плевать, что дрожит от леденящей смазки и не дотаявшего до конца кусочка льдинки. Плевать, что низ живота подрагивает от падающих на него и лобок ледяных капель смазки и влаги. Потому что жар рук и тяжесть бедер Эндрю компенсирует все. Тугой захват ладони, что аж собственная пульсация вен, собственный жар тела ощущаются слишком остро. Весь жар словно тянется и распаляется лавой под Эндрю, под его руками, под его неторопливыми движениями. И Нил не может найти себе места под этой сладкой тянущейся пыткой. Руки ерзают, сминая и загребая в захват собственных пальцев измятую простынь. Спина выгибается от приходящихся по всему телу волн жара, сбивающих дыхание, делающих его тяжелее, чаще, рванее, на контрасте ощущения острее. По телу волнами пробегает и дрожь от еще не потаившего льда и не согретой смазки. От постепенно ускоряющихся движений руки Эндрю, что скользит уже по всей длине, проходя большим пальцем с легким давлением по головке, уздечке, и снова соскальзывая на ствол. Нил кусает губы, и о виски пульсацией бьется только одна мысль, мольба, чтобы чертов лед наконец дотаял до конца. Чтобы движения наконец согрели смазку. Чтобы наконец в полной мере почувствовать горячую руку Эндрю на своем члене... И с губ срывается откровенный несдержанный стон досады и смешок Эндрю, что соскользнул рукой с члена, мазнув ладонью по головке. Льдинка выпала, ударившись о сгиб бедра у паха, и скользнула вниз, холодя теперь таящей влагой ягодицу между разведенных бедер Нила. Тело прошивает мелкая волна дрожи. Собственное дыхание жаркое, частое, тяжелое. Бёдрами Нил не может остановиться ерзать, в желании вновь почувствовать прикосновение. Вновь оказаться членом в тугом захвате руки. Рука Эндрю, что все это время лежала на животе Нила ведет по коже вниз, надавливая теперь на лобок, мешая двигаться своим давление. С губ срывается жалобный скулеж. - Не двигайся. - Звучит вдруг голос Эндрю. Низкий, бархатный, с хрипотцой. И Нил невольно послушно замирает, затаив дыхание. Голос пробрал до самого нутра, до мурашек по телу. Ударяя по и без того туго стянутому узлу возбуждения внизу живота. Собственный член дернется. Но следом отстраняется и рука, что давила на лобок. Нил пользуясь этими мгновениями, старается совладать со своим дыханием. Унять дрожь в теле. Справиться с силой бьющимся о ребра сердцем. Успокоиться, немного прийти в себя. Но шорох одежды отвлекает, и Нил невольно пытается представить, понять, что именно сейчас делает Эндрю? Снимает с себя футболку? Прислушивается как ко звукам, так и к своим ощущениям. Судя по движениям ткани шорт Эндрю на коленях Нила, тот стягивает явно не футболку... Сердце пропускает удар, когда Нил осознает это. Он затаил дыхание, когда Эндрю приподнимается над ним на коленях, поднимая бедра с ног Нила. - Эндрю? - Матрас продавливается и у головы. И Нил чувствует жар, нависающего над ним тела. От чего сердце снова пропускает удар. Вместо ответа губы вновь накрывают в поцелуе. И Нил прикрывает глаза, тихо довольно простанывая в губы. Поцелуй пока поверхностный, не глубокий. Нежный и осторожный. Рука Эндрю обхватывает вновь его член, прижимает к своему, сжимает, тесно прижав их друг к другу в тугом кольце ладони и пальцев, обхватывая оба. И вновь начинает двигать рукой, срывая с губ Нила новый уже несдержанный стон на жарком выдохе. Эндрю выдыхает жарко тоже, горячее дыхание обжигает губы. И в следующий миг поцелуй Эндрю становится напористее, глубже. Темп руки ускоряется, становясь грубее. Эндрю двигает бедрами, скользя по члену Нила своим в тугом обхвате двигающейся руки. И Нил почти задыхается. От ощущений горячей руки, с согретой теплом тел смазкой. От близости с Эндрю, от тугого обхвата его руки. От жара его тела над собой, от напористого страстного поцелуя... Нил уже не в силах держать себя в руках - бедра и тело подрагивают, дыхание сбивается, и он вот-вот сорвётся. Тугой захват скользит вниз, на основания членов, сжимает туже, крепче. И в тот самый миг ладонь останавливается. Тело обдает нестерпимой волной жара с ударами тока, и во мраке перед глазами вспыхивает россыпь искр. - Ещё нет, - выдыхает шепотом Эндрю у самых губ, прервав поцелуй. И Нил выдыхает рвано, жалобно, срываясь в надломанный хриплый стон. Он рвётся к движению, к теплу. Сжимающая рука не отпускает, не дает двигаться так, как хочет того Нил. Горячее тело Эндрю, его вес продавливающий матрас, его голос. Терпение лопается окончательно, и Нил уже готов сломаться, готов просить - впервые за всё время, даже не думая о заключенном пари с Эндрю, даже если и сам был инициатором этой игры. - Ещё... Слово срывается с губ почти беззвучно, но Эндрю слышит. Секунду ещё тянет, наслаждаясь дрожью тела под ним, смакуя мгновения своей победы, - и снова двигает рукой, грубо, стремительно, не оставляя и шанса собраться. Взрыв приходит быстро: Нил выгибается, срываясь на резкий хриплый стон в голос, простыни рвутся в пальцах. В теле - волна за волной - дрожь, жар, пульсирующее блаженство, расплетающее узел внизу живота, судорожное тяжелое дыхание. И всё это - в руках Эндрю, под его весом, в его губах, едва касающихся его губ. Но продолжающиеся движения на членах не дают расслабиться, перевести дух, продолжая срывать рваные несдержанные стоны, ломая голос. Пробивая по телу разряды тока... Но даже если хочется извиваться, Нил держит губы у губ Эндрю. Ловя его жаркое дыхание, обжигающие губы в поверхностных коротких рваных поцелуях, получая такие же в ответ. Собственная грудь судорожно сокращается, не давая дышать нормально. Низ живота как и все тело чувствительно подрагивают, как и пульсирует член в горячем захвате руки. Срываясь в скулящие надрывные рваные стоны, поддаваясь членом в руку и дальше, теперь сам самозабвенно двигая бедрами, все еще тесно прижатый своим членом к члену Эндрю. Дыхание Эндрю срывается у губ Нила. Каждое движение его бедер, каждая дрожь - отдаётся Нилу. И в какой-то миг напряжение в его собственном теле ломается. Он глухо выдыхает, почти рычит, стискивая зубы, и кончает, обжигая теплом подрагивающий живот под ним. Бёдра дрожат, толчки сбиваются, пока он дожимает до конца, всё ещё сжимая их вместе в тугом захвате. Нила пробивает новой волной дрожи от жара чужой разрядки, оттого, как Эндрю тяжело дышит, так и не издав стона, всё ещё сжимая их вместе. Всё ещё дыша часто и хрипло. Семя растекается по его животу, смешиваясь. Горячие капли стекают с живота на бок, почти уходя за спину, и падая на простыни. Эндрю плавно замедляет темп руки, пытаясь теперь справиться с собственной дрожью в теле. Сдавленный скулеж Нила тает слабея в жарком, тяжелом, загнанном дыхании. Руки всё ещё сжимают простыни так, что костяшки белеют. Голова кружится, под маской темно, только вкус поцелуя Эндрю на губах пульсирует вместе с сердцем в собственной груди. Эндрю мягко убирает ладонь, но не спешит отстраняться - наоборот, лениво скользит пальцами по его животу, вызывая новую чувствительную дрожь. Смазывая пальцами росчерки спермы на коже покрытой шрамами. На губах тянется знакомая Нилу усмешка. Тот ощущает ее своими губами. - Сдался первым, - горячим шепотом на жарком дыхании констатирует Эндрю. Нил всхлипывает, рвано выдыхает и только мотает головой, не находя слов. Эндрю касается его губ мимолётным поцелуем - коротким, почти насмешливым.