Энид покоряет Уэнсдей

Фу. Ещё одна бесплодная ночь. Уэнсдей Аддамс не нравилось отсутствие результатов. Ну, ей многое не нравилось, но особенно не нравилось торчать на улице до двух часов ночи, чтобы не найти ни единого следа местного убийцы. Ну и ладно. Она закончит карабкаться по этой водосточной трубе, заберётся в постель и почитает что-нибудь хорошее, депрессивное из По. Ничто не сравнится с По. Ну, кроме жизни. Уэнсдей уже собиралась пролезть через приоткрытое окно своей спальни, когда в спальне вспыхнул свет. …чёрт. Она подумала о том, чтобы спуститься обратно по водосточной трубе и подождать часок, но секунда нерешительности оказалась слишком долгой. Когтистая лапа уже схватила её за плечо и теперь втаскивала внутрь. Она с грохотом приземлилась на пол и увидела голубые глаза своей соседки-оборотня, уставившейся на неё сверху вниз. — Кто-то вернулся поздно, — практически нараспев пропела Энид с дьявольской улыбкой на губах. Уэнсдей посмотрела на неё с самым бесстрастным и пустым выражением лица, на которое только была способна. — О. Ты меня поймала. — Чёрт возьми, точно! — прошептала Энид. С каждой секундой её лицо становилось всё более самодовольным. — Было бы очень жаль, если бы директор Уимс снова узнала о твоих ночных вылазках, правда? Уэнсдей старалась выглядеть как можно более невозмутимой. Может быть, если бы она не показала, что боится, Энид отступила бы и перестала искать уколы. «И что ещё…» Энид задумчиво постучала, пока Уэнсдей затаила дыхание. — А, точно! Последний удар, и тебя исключат. Верно, Уэнсдей? Она почувствовала, как когти Энид ещё глубже впились ей в плечо. Настолько, что нормальный человек попытался бы её оттолкнуть. — Ага, хороший покерфейс, — презрительно усмехнулась Энид. — Смотри правде в глаза. Мы обе знаем, что тебе конец, если тебя ещё раз поймают на тайной прогулке. И мы обе знаем, что ты ничего не сможешь сделать, чтобы помешать мне рассказать, если я решу. Уэнсдей почувствовала, как у неё в голове закрутились шестеренки. Она не сможет увидеть директора до утра. Есть ли способ обезвредить этого ликантропического придурка до восхода солнца? — Прежде чем ты попытаешься сказать что-то умное, не беспокойся, — сказала Энид, сверкнув острыми зубами. — Мы обе знаем, что я сильнее и быстрее тебя. Я могла бы держать тебя здесь всю ночь, если бы захотела. Да… это было правдой. Уэнсдей вздохнула. Она слегка подвинула плечо, которое начинало болеть от постоянного веса Энид. — Чего ты хочешь? Уэнсдей едва не вырвала эти слова из себя. Это было явно деловое желание, и она не очень-то хорошо его скрывала. — Кто сказал, что мне что-то нужно? — спросила Энид, пожимая плечами. — Может, я просто хочу избавиться от темноты, уныния и тоски в своей спальне. Может, мне надоело слушать оркестровую музыку каждый вечер. Уэнсдей закатила глаза. — Если бы ты собиралась сказать директору Уимс, ты бы просто сказала ей. Ты бы не стала заморачиваться со всем этим. Энид, похоже, не задумывалась об этом. Она коснулась пальцем подбородка, пока я пассивно представляла себе список инструментов и предметов, которыми я могла бы разрубить её на более поддающиеся части, ни один из которых мне сейчас не был доступен. В конце концов, её глаза заискрились. — Знаешь что? Ты права! Я действительно кое-что хочу. — Только сейчас это поняла? — спросила её Уэнсдей. — Думаешь, сможешь отвертеться от этого ехидными комментариями? — рассмеялась Энид. «Я просто указываю на глупости, когда их вижу». — Да, ладно. Знаешь что, Уэнсдей… почему бы тебе не встать на колени? Почему бы мне… — Простите? — Ты меня слышала, — Энид улыбнулась чуть шире, чем следовало бы. — Будь хорошей чудачкой и встань на колени ради меня. Уэнсдей даже удалось моргнуть. Она прищурилась. «И зачем мне это?» — Потому что, если ты не будешь делать всё, что я говорю, я доложу на твою сучью задницу? — спросила Энид с самым раздражающим тоном, известным человечеству. — Честно говоря, я думала, что это я должна быть дурой. Продолжайте в том же духе, мисс Аддамс. На этот раз Уэнсдей не нашлось, что ответить. Что ж, у неё был миллион, но ни один из них не мог изменить её ситуацию. Что сейчас для неё важнее? Раскрыть эти убийства и остаться в академии или не дать Энид удовлетворения сделать хотя бы одно из её обещаний? Уэнсдей чувствовала, как ёрзает её тело, когда она поднялась с ничком и начала опускаться на колени перед Энид. Она уже знала ответ. Нравится ей это или нет, она была одержима своим расследованием, и для неё было слишком важно остановиться сейчас. Ей нужна была Энид на её стороне или, по крайней мере, чтобы она была счастлива. — Что теперь? — спросила Уэнсдей. Её ботинки зашаркали по ковру, когда она выпрямилась. — Ты хочешь, чтобы я тебе поклонилась или что? Умоляла тебя не говорить директору? — Оба эти варианта звучат смешно… но нет. Энид прикусила губу, слегка оттянув её. — Подожди, да. Сделай и то, и другое. Уэнсдей поклонилась. Это начинало раздражать. Неужели этот идиотина даже не придумала, как её помучить? — Пожалуйста, не говори директору Уимсу, — пробормотала она. — Что это было? — спросила Энид. — Ты меня слышала. — Кажется, я не слышала… Вот чёрт. — Пожалуйста, не говори — мфф! Её слова оборвались, когда Энид толкнула её голову вниз, ударив лицом об пол. Несмотря на ковёр, толчок всё ещё был болезненным. Уэнсдей чувствовала, как щетина щекочет нос, а вдыхаемая пыль уже першит в горле. — Повтори ещё раз, — скомандовала Энид, не ослабляя давления ни на секунду. – Плрфф, – пропыхтела Уэнсдей. – Плрфф, днмм, твфф, ммх… Она едва дышала. Она наваливалась на неё с такой силой, что её рот постоянно сдавливался. Она чувствовала, как её язык жалко прижимается к шершавой поверхности. Она попыталась сделать вдох. Наконец она перевернула её на спину, дьявольски ухмыляясь. Неужели она наконец-то сможет заговорить? – Чего ты хочешь? Энид наклонила голову. – Ты совсем сдалась? Неужели ты такая жалкая? Уэнсдей пыталась вырваться из хватки Энид. Она втянула когти, но её силы всё равно были намного сильнее. Даже сейчас она не могла позволить себе просто лежать здесь, Энид вела себя как ненормальная. – Если ты отпустишь меня, Энид, я сделаю всё, что ты захочешь. Так что перестань дурачиться. Нам нужно идти спать. – Ой, замолчи, — рявкнула Энид. Уэнсдей почувствовала, что ей уже достаточно, и начала извиваться и толкаться, поддерживая руку Энид на своем плече. Но в ту же секунду Энид спрыгнула к ней на колени, прижимая её к себе всей силой своего тела. Теперь оставалось лишь позволить Уэнсдей бороться до изнеможения. И всё это время Энид смеялась, её короткие светлые волосы подпрыгивали по пылающим щекам. Казалось, она вот-вот расплачется от смеха. Радость не утихала, сверкая, как лунный свет, в её глазах, когда она наконец устала от выходок и наклонилась, крепко поцеловав Уэнсдей в губы. — Мммрфрр! Энид доминантно двигала языком, дразня рот Уэнсдей, заставляя её чувствовать себя совершенно беспомощной. Затем она отстранилась, и между ними промелькнула струйка слюны. Затем она плюнула Уэнсдей в лицо и улыбнулась, коротко хихикая, пока Уэнсдей дергалась вперёд и назад, всё ещё не в силах ничего сделать, кроме как терпеть издевательства. — Я уже могу делать с тобой всё, что захочу. Ты почти ничего не можешь мне предложить… Но у меня есть одно на уме. Уэнсдей молча смотрела на неё, широко раскрыв глаза, с лицом, застывшим в шоке. Она не могла поверить, что Энид только что поцеловала её, да ещё и так коварно. Это был не просто игривый захват заложницы, Энид действительно была в полном восторге. Внезапно блондинка встала и спустила штаны. Она повернулась, больше не нужно было удерживать Уэнсдей. У неё уже был полный контроль, и теперь она могла делать всё, что захочет. Энид раздвинула ягодицы и отодвинулась назад, пока не села на лицо Уэнсдей во весь рост. Она ахнула от восторга, начав двигать бёдрами взад-вперёд, трясь своей подпрыгивающей попой о всё лицо Уэнсдей. — Ммм! — воскликнула Уэнсдей. Она снова попыталась вырваться, чтобы хоть немного подышать свежим воздухом. Энид рассмеялась, сильнее опуская бёдра и слегка покачиваясь, по-настоящему наслаждаясь собой. — О, я чувствую твой нос внутри меня… Её вздох радости заставил Уэнсдей сжаться внутри. Энид наслаждалась этим не только ради унижения (что само по себе было ужасно), но и в сексуальном плане. — Тебе нравится? Если ты лизнёшь мне зад, обещаю… я подумаю, не сказать ли. Уэнсдей всё ещё была в шоке, когда пухлые ягодицы прокатились по её лицу, а её нос втиснулся в анус Энид. – Лизнуть? – недоверчиво подумала она. – Лизнуть, – повторила её мысли Энид. Её слова из предложения превратились в приказ, и внезапно Уэнсдей сделала то, что сказала. Она приоткрыла губы, высунула язык и провела им по маленькому бутончику розы, которым была задница Энид. – Вот именно, да, – подбадривала Энид, двигая бёдрами. Она получала огромное удовольствие, закатив глаза, а щёки стали ярко-розовыми. Нежный язычок Уэнсдей двигался с опаской, но всё равно было потрясающе. Уэнсдей знала, что у неё нет другого выбора, кроме как сделать то, чего хочет Энид. Выхода не было, и даже если она откажется, Энид просто расскажет директору и продолжит издеваться над ней? Уэнсдей надеялась, что, по крайней мере, если она сделает то, что хочет Энид, всё это закончится резко и навсегда. Где-то в глубине души она в этом сомневалась. Если у неё всё получится и она возбудит Энид, что помешает ей вернуться и снова прибегнуть к той же угрозе? Это был обдуманный риск. — Ах! — взвизгнула Энид, когда Уэнсдей впервые лизнула её по полной. Это было глубоко, тёплый язык проник в чувствительную ямку Энид. Она готова была лопнуть от желания, пока Уэнсдей продолжала лизать её, становясь всё более увлечённой, вероятно, отчаянно желая, чтобы всё это закончилось. Но Энид могла делать это всю ночь. — Ты действительно наслаждаешься завтраком, Уэнсдей? — хихикнула Энид. Уэнсдей нахмурилась. Энид ухмыльнулась и продолжила вращать бёдрами, надвигаясь на Уэнсдей своей колышущейся попой, задыхаясь и хватая ртом воздух, получая желаемое. Пара постепенно продвигалась. Было темно, тени плясали на стене позади них. Только луна давала им хоть какой-то свет, поэтому они использовали тепло своих тел как ориентир. Энид продолжала подпрыгивать и тереться попой о лицо Уэнсдей, тихонько поскуливая по мере того, как нарастало её удовольствие. — Всё, вонзайся и выкладывайся по полной, ты же не хочешь, чтобы я рассказала, да? — хихикнула Энид. Уэнсдей не чувствовала, что всё произошедшее было реальностью. Это был кошмар, и всё же она не просыпалась. Поэтому она продолжала делать то, чего хотела Энид, вылизывая её задницу. Она снова и снова проводила розовым языком вверх и вниз по тёплой розовой ямочке, наблюдая, как та распускается и напрягается, словно бутон розы. Тихие звуки удовольствия разносились эхом, становясь всё громче и громче, чем непреклоннее Уэнсдей лизала. Она ненавидела эти звуки, они выворачивали ей живот наизнанку. Но всё равно продолжала, закрыв глаза и игнорируя вкус и ощущения на языке. — Всё! Лижи мою задницу, понимаешь… угх… как же хочется! Уэнсдей схватила Энид за ягодицы, раздвинула их пошире, проникая языком глубже. Это вызвало у Энид неистовые стоны и вздохи, её глаза закатились от экстаза. — Всё! О, да… Ты любишь лизать задницы, да? Ты хочешь и дальше быть моей секс-рабыней даже после того, как я расскажу директору Уимсу… Уэнсдей в тревоге отпрянула. — Но ты же сказала, что не расскажешь! Энид села ей на лицо, стукнув затылком Уэнсдей об пол. Она покачала бёдрами, чуть не пуская слюни, оглядываясь через плечо, и на её губах играла садистская ухмылка. — Я же сказала, что подумаю не рассказать, — поправила Энид. Энид приподняла задницу и прижалась киской к лицу Уэнсдей, потирая свою сочащуюся розовую щелку о её губы. — Лизни и здесь, как хорошая шлюха. Уэнсдей не понравилось, что к её и без того унизительным обязанностям добавились оскорбления и унижения, но она выполнила приказ, попробовав на вкус чуть сладковатую розовую щелку девушки-оборотня. Энид застыла, когда её охватило наслаждение, а затем тут же начала требовать большего. — Будь хорошей шлюхой, вот и всё, ладно… вот так… Энид терлась киской о милое личико Уэнсдей, впитывая каждую каплю удовольствия, которое только могла получить от этого. Уэнсдей продолжала лизать, проникая своим розовым языком между складок её тела и трахая её языком, сначала нежно, а затем всё резче. — О, да, вот именно так! Энид обожала это ощущение, в конце концов развернувшись, она начала прыгать на языке Уэнсдей, как бешеная собака. Она тяжело дышала и стонала, обрызгивая язык и губы Уэнсдей, когда наслаждение вырывалось из неё. Внезапно Энид встала и отступила назад, уверенно усевшись на колени Уэнсдей. Затем она наклонилась вперёд, расстёгивая рубашку и приказывая Уэнсдей лизать и сосать её сиськи. Уэнсдей неохотно послушалась. — Хорошая маленькая собачка, лизни своего хозяина, вот и всё… — Это обязательно? — резко спросила Уэнсдей. Энид ухмыльнулась, протянула руку и запустила правую руку в чёрные волосы Уэнсдей. Она ударилась головой об пол, а затем поёрзала маленькой грудью перед её лицом. — Замолчи, или я расскажу директору, что ты меня изнасиловала, помимо всего прочего. —Но я не… — О, директор Уимс, пожалуйста, сделай что-нибудь! Она набросилась на меня, прижала к земле и облизала меня с ног до головы, как извращенка какая-то… — Ладно, хватит! — Правда? Достаточно? Или мне напомнить тебе, кто ты? Энид снова повернулась и раздвинула ягодицы, но на этот раз она расположилась на полу поодаль. — Мне даже не придётся тебя держать, ты сделаешь всё, что я скажу, без всей этой суеты. Лижи. Уэнсдей села, вытерла рот тыльной стороной рукава и прищурилась. Может быть, только может быть, ей удастся выбраться из всей этой ситуации. Дверь была прямо здесь, если она встанет и побежит со всех ног… — Лижи, или я обмочу твою постель, и это тоже будет на тебя. Уэнсдей не могла поверить, насколько холодной и расчётливой была Энид. Она была готова сделать или сказать что угодно, и Уэнсдей не могла рисковать и разозлить её ещё больше. Поэтому она сократила расстояние между ними, её лицо оказалось в нескольких дюймах от задницы Энид, прежде чем вернуться к обдумыванию плана побега. — Раздвинь их сама, — приказала Энид. Руки Уэнсдей дрожали, когда она приняла нужную позу, а затем подняла их с пола. Она протянула руку, и от прикосновения её нос сморщился от отвращения. Она действительно трогала задницу Энид. — Давай. Уэнсдей медленно раздвинула сочные холмики, найдя между ними знакомую розовую дырочку. Она выглядела чистой, но она практически обесцветила её от того, как много вылизывала. Уэнсдей старалась не думать о привкусе во рту, когда наклонилась, о запахе задницы Энид, наполнившем её нос, когда она вошла и затем раздвинула губы. — А теперь лижи, пока я не кончу. Уэнсдей почувствовала, как сердце подпрыгнуло в груди. Она боялась того, что случится, когда всё это закончится, и ещё больше боялась, что это повторится снова и снова. Она не хотела этого делать, ей не нравилось находиться здесь и слушать, как взрослые, а теперь ещё и Энид, указывают ей, что делать. Она могла терпеть издевательства, командование и даже взгляды свысока. Но сейчас всё было совсем иначе. Она раздвинула ягодицы Энид шире и наклонилась, сначала нежно облизывая чувствительную дырочку. — Ооооооох! – раздался восторженный стон Энид. Уэнсдей поморщилась от отвращения, снова неуверенно лизнув. Энид оттолкнулась, пытаясь протолкнуть язык Уэнсдей между своих ягодиц. — Лижи сильнее! – воскликнула Энид. Она так и сделала, облизывая изо всех сил языком и предупреждая бурные стоны Энид. Она сделала это снова, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Почему-то её отвращение не утихало. Чем дольше она оставалась между ягодиц Энид, лаская её, словно покорный щенок, тем сильнее ей хотелось вскочить и убежать, и ей было всё равно, что будет дальше. Чем больше Энид стонала, виляла задом или вращала бёдрами, тем сильнее Уэнсдей чувствовала отвращение. Она не хотела, чтобы Энид испытывала удовольствие. — Да, о да! Но чем скорее Уэнсдей сделает это, тем быстрее она покончит с этим. — О, да, вот так! Тем скорее она сможет отдохнуть и оставить весь этот бардак позади. — Ууууххх! И она впилась в него, жадно облизывая и даже наклоняя голову, чтобы найти лучший ракурс. Она собиралась сделать это, даже если в душе ей хотелось плакать. Она лакала, терпя поддразнивания Энид, словно та подбивала её попробовать что-то новое. — Лакируй, как собачку, вот именно, как милого маленького питомца! Энид потянулась назад и отвела в сторону одну из своих блестящих ягодиц, радостно ухмыляясь. — Лижи и доведи меня до оргазма, сделай это незабываемым, шлюха! Ну почему она такая злая?! Уэнсдей нахмурилась, глубоко лизнув и замерев. Она двигала языком по часовой стрелке, скользя вкусовыми сосочками по верху, бокам и низу ануса Энид. Это движение было похоже на вращение винта, и Энид лишилась дара речи. — Вот оно, о... о! Она была близко, ещё немного. Среда выложилась на полную, кружа языком и глубоко проникая. Она практически трахала анус Энид языком. Затем она пошла быстрее, сильнее, и внезапно дырочка Энид сжалась, и она начала спазмироваться. — Ууурргх! Энид сбрызнула струйкой влаги левое бедро. Затем она безвольно упала на землю, моргая, пока удовольствие продолжало гореть внутри. Уэнсдей смотрела в недоумении, спрашивая себя, действительно ли всё закончилось. Она начала сплевывать, её лицо исказилось от отвращения, когда она поняла, что только что сделала. Ей казалось, что её вот-вот вырвет. Энид взяла себя в руки через мгновение, радостно вздохнув. — Вау, это было здорово. Думаю, я вернусь ещё раз… Ой, не смотри на меня так, я никогда не говорила, что не буду. Но я не скажу директору… Пока… Уэнсдей почувствовала, как её желудок сжался, это ещё не закончилось, совсем нет.