Gentle hands

***

Ло Бинхэ поморщился от солнечного света, который жег ему глаза, хотя и наслаждался тем, как он согревал его кожу. Он прищурился, глядя на небо, и улыбка медленно расплылась по его лицу, когда он попытался запомнить его яркость. После долгих лет, проведенных в Бесконечной Бездне, он забыл такие элементарные вещи, как, например, ощущение солнца. Над головой пролетела птица, и он вздрогнул, прежде чем вспомнил, что не все в мире людей хотят его убить. Он позволил себе расслабиться, прежде чем заковылять вперед. Он сжал бок ладонью, надеясь, что рана затянется, хоть и знал — даже демоническая кровь не способна на чудеса. Дни, проведённые в Бездне, стали испытанием, и до того, как Синь Мо оказался у него, не раз мелькала мысль, что выбраться оттуда живым ему не суждено. Его единственной целью был побег, и теперь, когда он был на свободе… он почувствовал, что его взгляд затуманивается. Ло Бинхэ запечатлел в своем сознании образ, напоминающий о том, что жестокость не заканчивается в Бездне. Что даже в мире людей были люди, которые причиняли ему страдания. Его учитель, который издевался над ним в течение многих лет, прежде чем наконец изгнал его, бросив в пропасть в надежде, что он умрет там. Его шисюн, который назначал наказания вместо учителя, избивал его до тех пор, пока он не терял способность двигаться, и запирал в дровяном сарае. Другие лорды пиков, знавшие о том, что это происходит, все же позволяли этому продолжаться. Его зрачки покраснели от ярости, знакомого чувства, от которого скрутило внутренности. Единственное, что поддерживало в нем мотивацию — это идея отомстить и исправить несправедливость этого мира. Синь Мо пульсировал рядом с ним, питаясь его гневом, подталкивая вперед и усиливая его ярость. У него уже был план. Все, что ему нужно было сделать, это добраться до дворца Хуаньхуа. Он был уверен, что старый глава Дворца примет его в ученики, будь проклято его демоническое наследие. У него не будет выбора, когда он увидит, на что способен Ло Бинхэ, какую силу он дает. Что он может предложить — и что может отнять. Это займет некоторое время — возможно, годы, — но в конце концов у Ло Бинхэ будет достаточно власти и влияния, чтобы вернуться на хребет Цанцюн. Он сровняет с землей секту, а затем с воплями заберет своего учителя. Или, по крайней мере, таков был план, пока Ло Бинхэ не почувствовал чье-то присутствие позади себя. — Демон, — культиватор усмехнулся, и Ло Бинхэ услышал, как меч покинул ножны. Ло Бинхэ вздохнул. Он надеялся обойтись без боя хотя бы несколько дней. Он избежал ада и заслужил передышку. Тем не менее, независимо от того, насколько силен был культиватор — или насколько измотанным и раненым был Ло Бинхэ, — он все равно знал, что это будет не такая уж большая битва. Он сражался с монстрами в десять раз более свирепыми, чем один праведный человек. Он обернулся, и глаза мужчины расширились, хотя его лицо быстро снова стало хмурым. — Ты. Ло Бинхэ склонил голову набок, не почувствовав даже намека на узнавание. Возможно, культиватор показался ему немного знакомым, как будто Ло Бинхэ видел его раньше мимоходом, но он не думал, что это оправдывает такую реакцию. Мужчина шагнул вперед, и Ло Бинхэ напрягся, готовясь к нападению. Его взгляд скользнул по мечу мужчины, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы ударить его. На самом деле, он бросил меч на землю и встал на него. Прежде чем Ло Бинхэ успел отреагировать на столь нетрадиционный метод, мужчина схватил его, поднял с собой и скрылся. — Я не могу поверить, что ты жив. Где ты был? Ты хоть представляешь, как он был расстроен? Ло Бинхэ пытался вырываться из хватки. Кто был расстроен? Этот человек, должно быть, ошибся, никого не волновало, что он исчез. Он уверен, что это событие даже было отпраздновано. — Пустите меня, — Ло Бинхэ зарычал, изо всех сил стараясь не бередить свои старые раны. — Сопляк, — мужчина только усилил хватку, не обращая внимания на сопротивление Ло Бинхэ, — Перестань двигаться. Если я тебя сейчас брошу, он убьет меня! Мысли Ло Бинхэ путались. Кто он такой? Собирались ли использовать Ло Бинхэ в качестве заложника? Потребует ли этот человек выкуп? Неотёсанный грубиян. Кто бы позаботился о том, чтобы спасти его? Его мать умерла, а его учитель всегда презирал, изгнав из секты, как только стало известно о происхождении юноши. Было ли это его наследием, которое заставило этого человека действовать? Неужели он не понимал, что Тяньлань-Цзюнь заперт под горой, и ему негде вести переговоры о свободе своего сына? Как будто его это вообще волнует. Ло Бинхэ продолжал бороться, не обращая внимания на то, что его могут уронить. Он бы просто использовал Синь Мо, чтобы смягчить падение. Каким бы сильным он ни был, вскоре Ло Бинхэ выдохся. Это было жалко. Он провел годы, выживая в Бесконечной Бездне, где количество врагов было, ну, примерно нескончаемым. И все же он позволил захватить себя в плен одному глупому человеку-культиватору. Жалкий. Слабый. Бесполезный. Оставшуюся дорогу Ло Бинхэ летел, опустив взгляд, чувствуя, как стыд жжёт изнутри. Лишь когда они наконец приземлились, он осторожно поднял глаза. Его и без того бледная кожа побледнела еще больше, когда они приблизились к бамбуковой хижине. Бамбуковая хижина. Страх сковал его сердце при воспоминании о человеке, который жил в ней, и он с удвоенной энергией стал вырываться из рук своего похитителя. Неужели он пытался убить их обоих? Ло Бинхэ даже не разрешили переступить порог этого жилища до того, как его демоническое происхождение было раскрыто, и он был изгнан. Что заставило этого человека поверить… Даже не утруждаясь постучать, мужчина резким пинком распахнул дверь и затащил Ло Бинхэ внутрь. Ло Бинхэ вздрогнул, услышав, как щелкнули петли, и на мгновение почувствовал облегчение от того, что, потеряв место ученика, он больше не обязан чинить подобные вещи. Возможно, вместо того, чтобы убить Ло Бинхэ лично, этот человек решил, что Шэнь Цинцю заслуживает право последнего удара. Или, может быть, он решил, что это его обязанность — завершить начатое. — Лю-шиди, сколько раз я должен тебе повторять… — Голос Шэнь Цинцю прервался, когда он заметил, кого привел Лю Цингэ. — Лю-шиди… что? — Я нашел твоего ученика, — объявил Лю Цингэ, поднимая Ло Бинхе за воротник и не обращая внимания на то, как тот скривился, ощупывая свои раны, — Он не мертв. Теперь ты можешь перестать ходить с унылой физиономией. — Лю-шиди! — Лицо Шэнь Цинцю потемнело, и Ло Бинхэ почувствовал, что и он сам тоже мрачнеет. Конечно, это никогда не могло быть радостным воссоединением. Этот человек был наивен, полагая, что Шэнь Цинцю будет испытывать к Ло Бинхэ что-то, кроме отвращения. — Ты не можешь просто взять и привести его сюда! Ты верил, что он мертв. А что, если это его дух, полный злых намерений? И ты просто проигнорировал метку демона? Или ты даже не решился взглянуть на него, прежде чем привести его ко мне против воли? Лю Цингэ фыркнул, крепче сжимая Ло Бинхэ. — Я собирался драться с ним, потому что почувствовал его демоническую энергию. Но понял, что он твой, и решил этого не делать. Я знал, что ты разозлишься. Шэнь Цинцю вздохнул, когда Ло Бинхэ недоуменно перевел взгляд с одного на другого. Разозлишься? Если бы! Шэнь Цинцю, скорее всего, поблагодарил бы этого человека за то, что он наконец закончил работу. — Лю-шиди, честное слово… — Шэнь Цинцю замолчал, не зная, что сказать. Лю-шиди…? Ло Бинхе прокрутил это имя в голове, пытаясь понять, почему оно звучит знакомо. Затем его глаза расширились от осознания. Лю Цингэ? То есть, не он ли давно умерший брат Лю Минъянь? Это не может быть правдой. Разве не ходили слухи, что его убил Шэнь Цинцю? Было достоверно известно, что эти двое ненавидели друг друга. И все же, вот Лю Цингэ, бог войны, утверждает, что воздержался от убийства демона, потому что…? Он думал, что это расстроит Шэнь Цинцю? Возможно, Шэнь Цинцю сам хотел убить Ло Бинхэ. Возможно, Лю Цингэ знал, что тот будет раздражен тем, что Ло Бинхэ выжил в Бесконечной бездне, и притащил его обратно в секту, прежде чем кто-либо еще смог об этом узнать. Конечно, тогда Шэнь Цинцю повсюду хвастался бы тем, как он в одиночку расправился с небесным демоном. Ло Бинхэ почувствовал, как в нем закипает гнев, когда он посмотрел на своего учителя. Он планировал выждать время, хотел собрать побольше сил, прежде чем вернуться и осуществить свою месть. Он думал, что пройдут годы, прежде чем он сможет даже подумать о том, чтобы проникнуть на гору Цанцюн, и все же Лю Цингэ доставил его сюда так легко? Возможно, он сохранит ему жизнь: он может оказаться полезным. Он почувствовал удовлетворение, когда увидел широко раскрытые глаза своего учителя, которые выдавали его страх. Хорошо, тебе следует бояться меня. Наконец он вырвался из хватки Лю Цингэ и угрожающе шагнул вперед. Юноша изо всех сил постарался изобразить зловещую ауру, которой окружал себя в Бездне, чтобы уберечься от мелких угроз. Это сработало: Шэнь Цинцю побледнел и отступил на шаг. Ло Бинхэ шагнул вперед, мысленно прикидывая, как атаковать. Если он бросится сейчас, сможет ли он перегрызть горло своему бывшему учителю до того, как Лю Цингэ успеет среагировать? У него не было шанса узнать это. Освободившись от хватки Лю Цингэ, он споткнулся и охнул, согнувшись пополам от боли в боку. Он попытался двинуться вперед — ему нельзя было выглядеть слабым, не сейчас, точно не перед этим человеком, — но споткнулся о собственные ноги. Он падал, мысленно проклиная грубияна, который некстати притащил его сюда. Вот почему он хотел подождать! Ему нужно было время, чтобы прийти в себя, прежде чем предстать перед своим учителем. Он скорчил гримасу, ожидая, что вот-вот врежется в деревянный пол. Вместо этого пара рук обхватила его, заключая в объятия. — Лю-шиди, он ранен! Сходи за Му-шиди. Сейчас же. Ло Бинхэ удивился, не представляя когда это его учитель успел стать таким наивным. Тот Шэнь Цинцю, которого он знал, воспользовался бы моментом его слабости, чтобы сбежать от него или завершить начатое. Он ни за что не велел бы своему шиди уходить, особенно для того, чтобы позвать помощь для врага. Верил ли он, что Ло Бинхэ настолько ранен, настолько слаб, что он сможет убить его прямо сейчас? Ло Бинхэ не допустил бы этого. Он высвободился из объятий заклинателя, который отступил назад, наблюдая за Ло Бинхэ с напряженным от беспокойства лицом. Ло Бинхэ нахмурился, изучая незнакомое выражение лица. Он потратил годы на изучение привычек своего учителя: Ло Бинхэ знал, какой тон голоса означает, что его побьют, какая поза означает, что его запрут в дровяном сарае. Но это… это было что-то новенькое. — Ах, Бинхэ… — Шэнь Цинцю поднял руку, и Ло Бинхэ отпрянул, зная, что каждый раз, когда он поднимает ее, она резко опускается обратно. Шэнь Цинцю приостановил движение и, слегка нахмурившись, опустил руку. — Бинхэ все еще нервничает. Когда… Сколько времени прошло с тех пор, как…? Он замолчал, не в силах закончить предложение. И все же, Ло Бинхэ знал, о чем хотел спросить его учитель: — Сегодня утром я сбежал из Бесконечной бездны. Выражение лица его учителя изменилось, но он быстро взял себя в руки: — Пойдем, я могу помочь тебе добраться до твоей комнаты. Она в точности такая, какой ты ее оставил. Ло Бинхэ хотелось рассмеяться. Его комната? Так, что-ли, теперь называют дровяной сарай? — Нет, — огрызнулся он, вырывая руку из хватки своего учителя, когда тот осмелился схватить его. — Хорошо, — вздохнул его учитель, снова хватая его и меняя направление движения, пока он почти тащил Ло Бинхэ дальше в бамбуковый домик. Ло Бинхэ боролся с его хваткой, брыкаясь. Куда они направлялись? Накажет ли его Шицзунь за неповиновение? Был ли он достаточно силен, чтобы дать отпор, или его власть в бездне была всего лишь иллюзией? — Перестань упрямиться! Выражение лица Ло Бинхэ стало суровым, когда он услышал резкий треск, а в макушке расцвела тупая боль, когда учитель ударил его веером. Он почувствовал, как в нем закипает гнев, заглушая страх, и подумал, не стоит ли ему напасть прямо сейчас, к черту его слабость. Его гнев угас, когда мягкая рука, извиняясь, нежно погладила больное место. — Ладно, возможно этот учитель был слишком суров. Бинхэ и так уже ранен. Шэнь Цинцю уже не так настойчиво тянул Ло Бинхэ в свою комнату. — Но, на самом деле, у меня в доме и так достаточно пятен крови от расчлененных зверей, которых этот грубиян любит оставлять на моем пороге. Мне не нужно, чтобы еще и ты оставлял за собой такие следы. Ло Бинхэ внутренне решил, что он тоже был зверем, которого Лю Цингэ оставил на пороге его дома, но он заметил, что все его конечности остались целы. Тем не менее, он был слишком потрясен, чтобы сопротивляться, когда Шэнь Цинцю помог ему дойти до спальни и усадил на кровать. С каких это пор Шэнь Цинцю признает вину? С каких это пор у него такие нежные прикосновения? Ло Бинхэ застыл, когда Шэнь Цинцю потянул его за мантию, хватая за запястье, чтобы остановить. — Бинхэ, перестань уже вести себя как неуверенный в себе подросток. Не нужно скромничать. Как этот мастер сможет помочь, если он не может видеть твои раны? Ло Бинхэ хотел возразить, что ему не нужна помощь Шэнь Цинцю, но, похоже, выражение его лица говорило более чем достаточно. Шэнь Цинцю вздохнул, отпуская мантию Ло Бинхэ. — Бинхэ, должно быть, не рад своему возвращению. Я уверен, что он затаил обиду на этого мастера… Ло Бинхэ почувствовал горький привкус на языке. Обида — это еще мягко сказано! Людям на свете пришлось бы изобрести новое слово, чтобы передать всю ненависть, которую он испытывал к этому человеку. — Я знаю, Бинхэ, должно быть, хочет уйти, но, пожалуйста, останься, по крайней мере, пока не поправишься. Этот мастер будет спокоен, зная, что Бинхэ в безопасности. Ло Бинхэ уставился на него. Он хотел понять, в какую игру тот играет. Было ли это для его собственного развлечения? Думал ли он, что, проявив доброту к Ло Бинхэ, жестокость причинит ему ещё больше боли? Ждал ли он, когда Ло Бинхэ ослабит бдительность настолько, чтобы он мог напасть? Почему? Разве он уже не был ослаблен? Мысли Ло Бинхэ прервались, когда он почувствовал, что его одежда разорвана, а учитель резко втянул воздух, увидев небольшие шрамы. Он протянул руку и провел пальцем под большим шрамом, который пересекал грудь Ло Бинхэ. Взгляд Шень Цинцю затуманился, как будто он тоже мог каким-то образом пережить воспоминание о том, как Ло Бинхэ получил это. — Шрамы заживут, — сказал Ло Бинхэ, которому стало не по себе от печального выражения лица своего учителя. Это было еще одно новшество. От такой уверенности лицо учителя вытянулось еще больше. — То, что они заживут, еще не значит, что их не было больно получать. Он продолжал водить пальцами по шрамам, словно пытаясь запомнить их расположение. По какой-то причине Ло Бинхэ позволил ему это. — Когда они исчезнут, Бинхэ будет единственным, кто знает об этой боли. — Мн… — Голос Ло Бинхэ превратился в шепот, в горле застрял комок. — Этот мастер тоже будет помнить их. Меня там не было, но… таким образом, я могу разделить хоть немного твоих страданий. Он хотел, чтобы это его утешило, но Ло Бинхэ просто почувствовал, как в нем разгорается пламя ненависти. Почему его учитель говорил так, как будто он мог знать, через что прошел Ло Бинхэ? Как будто он мог каким-то образом разделить бремя воспоминаний, каким бы невежественным он ни был? Рука, лежавшая на его груди, разжалась, когда кто-то еще вошел в комнату, и Ло Бинхэ, оглянувшись, увидел Му Цинфана, стоящего в дверном проеме. — Шэнь-шисюн, все в порядке? Лю-шиди настаивал, чтобы я немедленно приехал. Неизлечимый снова начал беспокоить или…? — он оборвал себя, заметив, как Ло Бинхэ перевел взгляд на Шэнь Цинцю, а затем снова опустил его. — Твой ученик жив? — Мн, — Шэнь Цинцю кивнул, пряча лицо за веером. — И… демон? — Добавил Му Цинфан, разглядывая светящуюся метку на лбу Ло Бинхэ. — Мм, — Шэнь Цинцю снова кивнул. — И он ранен. Шиди поможет ему или нет? Этот тон. Для Ло Бинхэ это тоже было в новинку. Его можно было принять за мольбу, но Ло Бинхэ знал, что его учитель никогда бы не стал умолять. Особенно от его имени. Му Цинфан вздохнул и прошел дальше в комнату. — Работа Повелителя Вершин — помогать каждому пострадавшему ученику, конечно, я это сделаю. Ло Бинхэ не понимал, почему его продолжали так называть. Шэнь Цинцю не хотел его видеть. Его учитель выгнал его. Разве это не было изгнанием из секты? — Могу я проверить твои меридианы? —Спросил Му Цинфан, подходя к кровати Ло Бинхэ. Ло Бинхэ знал, что должен отказать ему. Он не должен был подпускать никого — тем более повелителя пика Цинзцин — так близко. Но все, что он мог сделать, это рассеянно кивнуть, следя взглядом за своим учителем, который расхаживал взад-вперед, в беспокойстве покусывая губу. Му Цинфан вздрогнул, почувствовав волну демонической энергии, но легко справился с ней. Ло Бинхэ расслабился, почувствовав, как поток успокаивающей ци наполняет его меридианы. Ему было неприятно признавать, насколько это освежает. Последние несколько лет он пренебрегал своей ци. Му Цинфан прищелкнул языком, и Шэнь Цинцю в одно мгновение оказался у постели Ло Бинхэ. — Это плохо? Что-то не так? С ним все будет в порядке? — Шэнь-шисюн, — Му Цинфан смерил Шэнь Цинцю взглядом, и тот, быстро закрыв рот, попятился. Му Цинфан продолжил осмотр, хотя прошло совсем немного времени, прежде чем Шэнь Цинцю, расхаживая туда-сюда, вернулся к постели Ло Бинхэ. Его руки беспокойно зависли над ним, как будто он хотел успокоить, но не был уверен, к чему можно прикоснуться. — Если Шэнь-шисюн хочет помочь, почему бы ему не сходить за едой для своего ученика? Похоже, он какое-то время ничего не ел. Какое-то время? Может быть, месяцы, подумал про себя Ло Бинхэ. Не так-то просто найти что-нибудь съедобное на необитаемой пустоши. — Конечно, почему я не подумал об этом раньше?! — Шэнь Цинцю выпрямился и выбежал из комнаты, но через секунду вернулся и крикнул, — этот мастер скоро вернется, Бинхэ. Ло Бинхэ усмехнулся, когда его учитель снова исчез. Как будто его волновало возвращение учителя. Во-первых, он даже не хотел, чтобы такой мастер был рядом с ним, каким бы добрым он ни притворялся. Однако, как только за ним закрылась дверь, он напрягся, с опаской наблюдая за работой Му Цинфана. Почему он чувствовал себя в меньшей безопасности, когда его учитель ушел? Что бы этот человек сделал, чтобы защитить его? Кроме того, если сравнивать Шэнь Цинцю и Му Цинфана, то первый представлял большую угрозу. Ло Бинхэ заставил себя расслабиться, проклиная остатки тревоги, которые все еще бурлили у него в животе из-за пропасти. Здесь никто не мог причинить ему вреда: он бы этого не допустил. (Почему-то часть его задавалась вопросом, не позволил бы этого и другой человек, но такая мысль была бессмыслицей.) — Твоя духовная энергия бурлит, но я мало что могу с этим поделать. Очевидно, что на это влияет внешняя сила, и если бы я мог рискнуть выразить предположение, то я бы сказал, что виной всему твой меч. Ло Бинхэ напрягся и потянулся к рукояти Синь Мо, как будто его можно было отнять. Он хотел бы посмотреть, как Му Цинфан попытается это сделать. — Просто будь осторожен, вот и все, что я бы тебе посоветовал. Не перегибай палку, иначе можешь столкнуться с серьезной негативной реакцией. Это может привести к отклонению ци. Ло Бинхе только нахмурился. Как будто бы он был незнаком с подобными вещами. Окружающая среда в Бесконечной Бездне была настолько суровой, что привела бы даже самых известных культиваторов на грань безумия. — Не смотри на меня так. Ты расстроен из-за того, что я отослал твоего учителя? Ло Бинхэ не знал, как ответить на этот вопрос, поэтому вместо этого он ответил: — Я уже освоил инедию. Му Цинфан только усмехнулся: — Я знаю, но тебе не помешает горячая еда, пока ты в таком состоянии. Кроме того, он слишком беспокоится и мешается. Это был самый простой способ, который я смог придумать, чтобы заставить его оставить тебя. Ло Бинхэ задался вопросом, чего опасался Шэнь Цинцю, когда они остались вдвоем. Он должен понимать, какую власть имел над ним Ло Бинхэ — не из-за Синь Мо, а из-за того, что он знал. Если бы Ло Бинхэ захотел, то мог бы рассказать о каждой мелочи, которую Шэнь Цинцю сделал, чтобы навредить ему, пока Ло Бинхэ был на его попечении. Мог бы рассказать, где он был ранен и кто отправил его туда. Вместо этого Ло Бинхэ прикусил язык. Он сомневался, что кто-нибудь ему поверит. Он сомневался, что кому-то из тех, кто поверит, будет не все равно. Му Цинфан промыл и перевязал его раны и уже заканчивал накладывать повязку, когда вернулся Шэнь Цинцю, слегка запыхавшийся, с миской чего-то, что можно было бы счесть супом с отварным мясом. — Я знаю, что это не так аппетитно, как-то, что обычно готовит Бинхэ… — признался Шэнь Цинцю, смущенно глядя на слегка подгоревшую еду. — Прости этого учителя, у него не так много опыта на кухне. Глаза Ло Бинхэ расширились, когда его учитель поставил миску на прикроватный столик. Он сделал это сам? Специально для него? Почему он не приказал ученику сделать это, ведь такая рутинная работа была ниже достоинства Повелителя Пика? Шэнь Цинцю взбил подушки, прежде чем помочь Ло Бинхэ сесть и поставить миску ему на колени. Ло Бинхэ с опаской уставился на нее. Она была отравлена? Несмотря на это, Ло Бинхэ схватил ложку и поднес ее к губам. Не то чтобы какой либо яд мог причинить ему вред. Он поперхнулся, когда отвар попал ему на язык. Сколько соли добавил его шеф-повар? Может быть, это действительно было своего рода наказанием. Он хотел было выплюнуть его, но не смог удержаться и не насладиться вкусом, каким бы ужасным он ни был. Он откусил еще кусочек, не желая разочаровывать человека, который наблюдал за ним, затаив дыхание. — Этот ученик благодарит Шицзуня за угощение, — запоздало пробормотал он между двумя глотками. Отвар был неподходящей консистенции, слишком водянистый. — Бинхэ не обязан доедать, если ему это не по вкусу, — сказал Шэнь Цинцю мягким голосом, наблюдая, как на лице Ло Бинхэ сменяются мириады эмоций. — Все в порядке, — Ло Бинхэ прижал тарелку к груди, чтобы ее не отняли. Блюдо было невкусным, и он даже не был голоден. Но Шицзунь приготовил его для него. Он съел всю миску дочиста, независимо от того, была она отравлена или нет. Никто никогда раньше не готовил для него. Даже его мать работала так усердно, что у нее никогда не хватало сил. Ло Бинхэ понимал это и был более чем счастлив готовить для них обоих. Ему даже нравилось заботиться о ней. Он научился хорошо готовить, вкладывая всю свою любовь в каждое блюдо. Он задался вопросом, есть ли в этом хоть капля любви. — Если он отдохнет в течение следующих нескольких дней, ваш ученик поправится, — Му Цинфан объяснил это Шэнь Цинцю, когда тот закончил собирать свои припасы. Шэнь Цинцю вздохнул с облегчением: — А что насчет боли? Есть ли какое-нибудь лекарство, которое могло бы помочь? Му Цинфан заколебался, обдумывая это: — Боюсь, у меня нет с собой ничего достаточно сильного, учитывая его демоническое происхождение. — Он назвал Ло Бинхэ демоном, словно констатируя простой факт, и в его голосе не было ни капли враждебности. — Возможно, у меня будут какие-то варианты на пике Цянь Цао, если Шэнь-шисюн согласится сопровождать меня. Я могу объяснить их свойства по ходу дела. Шэнь Цинцю колебался, стоя рядом с Ло Бинхэ, как будто ему было больно отходить. Затем, потерпев поражение, он кивнул. — Да, это, наверное, хорошая идея, — он последовал за Му Цинфаном к двери, задержавшись в дверях, чтобы посмотреть на Ло Бинхэ. — Ты останься здесь и отдохни, хорошо? Я пошлю Мин Фана принести тебе чаю. Ло Бинхэ скорчил гримасу. Он хотел видеть Мин Фана в последюю очередь. Прежде чем он успел возразить, Шэнь Цинцю ушел. Он вздохнул, откинулся на подушки и продолжил есть. Нахмурившись, Ло Бинхэ прижал руку к груди. Он не мог чувствовать себя одиноким, особенно после тех лет, что он провел в изоляции в Бесконечной Бездне. И все же, когда Мин Фан вошел в комнату, он почувствовал скорее облегчение, чем отвращение. Почти. — Так ты действительно не умер? Спросил Мин Фан, ставя поднос с чаем на прикроватный столик. Он оглядел Ло Бинхэ с головы до ног, оценивая его так, словно хотел убедиться, что тот на самом деле не призрак. Может быть, Ло Бинхэ был таким. Может быть, он умер в Бесконечной Бездне, и его душа попала в ловушку в каком-нибудь странном подземном мире, которым это место было. Или, может быть, все это было ловушкой. — Я жив, — ответил Ло Бинхе, раздраженно фыркнул и скрестил руки на груди, прежде чем добавить, — не из-за тебя. Мин Фан скорчил гримасу, недоверчиво глядя на Ло Бинхэ. — Что ты хотел, чтобы я сделал?! Меня даже не было в том районе, я был с Нин-Шимей, помогал спасать учеников из дворца Хуаньхуа. Кроме того, если даже Шицзунь не смог спасти тебя от этих демонов, то как же этот шисюн сможет? Ло Бинхэ нахмурился. Так ли это? Неужели Шэнь Цинцю сочинил историю, в которой он сыграл героя? Убитого горем мастера, который боролся со злом, но, к сожалению, потерял ученика в процессе? Теперь все обрело смысл. Он предположил, что репутация Повелителя Пиков пострадает, если другие узнают, что он, сам того не осознавая, воспитывал демона. Он выбросил из головы своего мастера-манипулятора и повернулся, чтобы посмотреть на своего шисюна. Прошли годы с тех пор, как Мин Фан мучил его. Наблюдая, как он поднимает чайник, Ло Бинхэ подумал, не вылить ли ему содержимое чашки на голову. Вспомнив, что также поступил его учитель, он скривился и отмел эту идею. Вместо того, чтобы игнорировать, Ло Бинхэ ухмыльнулся. Что бы Мин Фан с ним ни сделал, он отплатит за это десятикратно. Он был почти в восторге от этой идеи. В глазах Ло Бинхэ было что-то хищное, когда Мин Фань снова посмотрел на него. Ло Бинхэ ожидал, что тот съежится или отшатнется, но вместо этого он просто уставился на него в ответ. — Не смотри на меня так! — фыркнул он, закатывая глаза. — Я все еще старше тебя по званию, ты же знаешь. В этот раз я угощаю тебя чаем только один раз, так что не зазнавайся. И тогда он это сделал. Он налил Ло Бинхэ чай и протянул ему. Затем, что еще более удивительно, он налил чай себе и присел на край его кровати. Ло Бинхэ предположил, что это дало ответ на вопрос, было ли оно отравлено. — Знаешь, я тебя ненавижу, — сказал Мин Фань, сделав глоток. Очевидно, разговор зашел в тупик до такой степени, что теперь они просто констатировали очевидное. — Я не рад, что ты вернулся. Я старший ученик, но Шицзунь вечно благоволил тебе. Благоволил к Ло Бинхэ? Может быть, благоволил победить его, но не более того. — И все же, — продолжил Мин Фань, ставя чашку на стол и глядя на Ло Бинхэ с серьезным выражением лица. — Я рад, что ты не умер. — Спасибо тебе? — Ло Бинхе не знал, что ответить. Он никак не ожидал, что такое признание прозвучит из уст его шисюна, особенно учитывая, сколько раз тот угрожал убить его собственноручно. Убить зверя — говорил он. — Может, Шицзунь и благоволил к тебе, но, по крайней мере, он всегда был на вершине. Когда ты исчез, мне показалось, что ты забрал его с собой. Он просто бродил вокруг, как привидение. Ло Бинхэ скорчил гримасу. Если Мин Фань пытался помочь с этой уловкой, ему пришлось бы придумать ложь получше. — Ты мне не веришь? Мин Фань, похоже, был раздражен молчаливым ответом Ло Бинхэ, как будто ожидал другой реакции. Возможно, Ло Бинхэ должен был выразить радость по поводу того, что их учитель дошел до такого состояния. — Я демон, — напомнил ему Ло Бинхе, указывая на метку на своем лбу. Неужели все в этой секте были слепы? — Шицзунь презирает демонов. Он презирает меня. — Нет, он нет! — Мин Фань выглядел расстроенным из-за его слов о Шэнь Цинцю, как будто Ло Бинхэ распространял слухи, а не констатировал факты. — Он даже не хотел видеть меня до того, как стало известно о моем происхождении, с чего бы ему хотеть видеть меня сейчас? Шэнь Цинцю ненавидел его. Это было единственное, что Ло Бинхэ всегда знал. Так почему же сейчас этот факт был поставлен под сомнение? — Он был рад избавиться от меня при первой же возможности, — Ло Бинхе закончил, наблюдая, как потемнело лицо Мин Фана. Он соскользнул с кровати и убрал одеяло с Ло Бинхе. — Вставай, — потребовал он, и его голос звучал гораздо более похожим на тот, каким его запомнил Ло Бинхэ. — Ты сильно ранен? Ты можешь идти? Я хочу тебе кое-что показать. Ло Бинхэ поколебался, прежде чем встать и последовать за ним. В его жизни был период, когда он боялся своего шисюна, но это уже давно было не так. Раненый или нет, он мог разорвать Мин Фана на части, и его шисюн был бы бессилен остановить это. Он не обращал внимания на то, что Синь Мо дергал его за ниточки, искушая сделать именно это. Может быть, в другой раз. Прямо сейчас ему было любопытно увидеть то, что хотел показать ему Мин Фань. Он повел его за бамбуковый домик, по проторенной тропинке. Ло Бинхэ не узнал ее. Возможно, это была засада, и он не сомневался, что Мин Фань применил такую тактику в отношении младших. Тем не менее, он продолжал следовать за ним. В конце тропинки была небольшая поляна, посередине которой стояла каменная плита. Рядом с ней была зажжена палочка благовоний, и в воздух поднималась струйка дыма. Мемориал. К тому же ухоженный. Ло Бинхэ замедлил шаг и вопросительно посмотрел на Мин Фана. — Шицзунь принес осколки Чжэн Яна и закопал их здесь. Он навещает это место каждый день. Ло Бинхэ нахмурился. Это стоило больших усилий, просто чтобы продолжать в том же духе. Прошли годы, конечно же, Шэнь Цинцю не должен был по-прежнему горевать? Более того, было подозрительно, что он не двинулся дальше. — Ты злишься. Это был не вопрос, но Ло Бинхэ все равно почувствовал необходимость ответить. Он кивнул, отрывая взгляд от могилы, чтобы посмотреть на своего шисюна. — Да. А почему бы и нет? Услышав это, Мин Фань нахмурился и попытался придумать ответ. В конце концов, он не смог. — Ты винишь его, — сказал он вместо этого. Ло Бинхэ снова кивнул. Даже если никто не знал правды об этом событии, о том, что именно Шэнь Цинцю столкнул его в Бесконечную Бездну, защищать своих учеников все равно было обязанностью мастера. При этих словах Мин Фань нахмурился еще сильнее. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его. Затем он сделал это снова, потом еще. Прежде чем Ло Бинхэ успел усомниться в психическом состоянии своего шисюна, тот отдал приказ, как будто они все еще были подростками и он требовал, чтобы его шиди пошел рубить дрова. — Не уходи. Ло Бинхэ растерянно моргнул. — Даже если ты злишься на него, он все равно твой учитель! Ты здесь ученик, твое место на Цин Цзин. Я не смог прогнать тебя, когда у меня был шанс, а теперь уже слишком поздно. Если ты был достаточно упрям, чтобы остаться тогда, тебе нужно остаться и сейчас. Чем больше Мин Фань говорил, тем меньше понимал Ло Бинхэ. У Шисюна было такое выражение лица, словно он только что проглотил уксус, и это было единственным, что удерживало Ло Бинхэ от мысли, что он одержим. Хотя он все еще не был уверен, что это не так. — Мин Шисюн так сильно заботится об этом скромном шиди? — Спросил Ло Бинхе, оценивая реакцию Мин Фана. Как он и ожидал, она была просто взрывной. Тогда Ло Бинхэ предположил, что он не одержим. — Кому ты нужен? — спросил он, сплевывая на землю у ног Ло Бинхэ. — Я забочусь только о Шицзуне. Так что просто… не разбивай ему сердце снова. На мгновение мысли Ло Бинхэ застыли, пока он пытался осмыслить слова Мин Фана. Чье сердце разбить? Сердце Шэнь Цинцю? Его Шицзунь был тем, кто разбил его сердце, разбивал его до тех пор, пока не осталось ничего, что можно было бы разбить. К тому времени, как его мысли прояснились, Мин Фань уже ушел. Он оставил Ло Бинхэ одного у его собственной могилы. Он подавил дрожь, прежде чем повернуться и направиться обратно к бамбуковой хижине. В конце дорожки он остановился и оглянулся на одинокую могилу. Был ли на самом деле кто-то, кто заботился о нем настолько, чтобы оплакивать его? Даже если бы это было уловкой… это было больше, чем Ло Бинхэ мог себе представить. На лице Ло Бинхэ играла легкая улыбка, когда он вернулся туда, где его оставил учитель, и забрался в постель. Постель его учителя. У него не было времени поразмыслить над этим, прежде чем дверь распахнулась, и кто-то вбежал в комнату, бросаясь в его объятия. — А-Ло! А-Ло! — он услышал, как всхлипнула Нин Инъин, прижимаясь к нему. — А-Ло действительно жив! Улыбка Ло Бинхэ стала еще шире, когда он прижал ее к себе. По крайней мере, даже в этой искаженной реальности она осталась прежней. — Я так скучала по А-Ло! — воскликнула она, крепко прижимая его к себе. Это усугубило его травмы, но он не стал просить ее остановиться. Он всегда питал слабость к своей шицзе. — Я тоже скучал по Инъин. — утешал он. Вместо того, чтобы обрадоваться его словам, она отстранилась, слегка нахмурившись. Она протянула руку и, прежде чем Ло Бинхе успел среагировать, потянула его за ухо. — Инъин? Кто такая Инъин? — она надменно выругалась. — Ты что, на несколько лет покинул секту и думаешь, что можешь не уважать старших? Это Нин-шицзе! Ло Бинхэ уставился на нее, разинув рот. С каких это пор она стала такой свирепой? — Прости, Нин-шицзе, — извинился он, чувствуя неловкость при произнесении этого имени. Он нахмурился: оно почему-то показалось ему горьким. Даже когда они все ещё были учениками, он помнил что Инъин не была против неформального обращения к ней. На лицо Нин Инъин вернулась привычная улыбка, когда она увидела, как надулся Ло Бинхэ, и она протянула руку, чтобы погладить его по щеке. — А вот и мой любимый шиди, — проворковала она, проводя большим пальцем по его коже. — Может, А-Ло и подрос, но он такой же, каким я его помню. Он уже не тот. Он никогда не сможет стать прежним, только не после того, через что ему пришлось пройти. Но он не мог сказать ей об этом, поэтому вместо этого напомнил, — Я твой единственный шиди. Нин Инъин хихикнула, качая головой. — Даже если бы у этой шицзе было сто шиди, А-Ло все равно был бы ее любимцем! Ло Бинхэ улыбнулся. Он не был уверен, что это правда, что если бы у Нин Инъин был хотя бы один другой парень на выбор, она бы все равно захотела его, но он позволил себе поверить ей, хотя бы в этот раз. Она убрала руку с его лица и присела на край кровати. — Эта шицзе боится, что у нее мало времени, — призналась она с сожалением. — Я даже не должна была знать об А-Ло, но Мин Шисюн вел себя подозрительно, поэтому я дразнила его, пока он не рассказал мне, что происходит. Ло Бинхэ рассмеялся, покачав головой. Затем он замолчал. Когда он смеялся в последний раз? — А-Ло должен рассказать мне, где он был, — настаивала Нин Инъин, и улыбка Ло Бинхэ погасла. — Почему бы Нин-шицзе не рассказать первой? — спросил он вместо этого, не желая обсуждать Бесконечную Бездну так скоро после своего побега. — Как дела на пике Цин-Цзин? Нин Инъин поморщилась, услышав этот вопрос. — Это было хуже некуда! — захныкала она, со стоном запрокидывая голову. — Шицзунь ужасно себя вел после ухода А-Ло. Ло Бинхэ напрягся. Он полагал, что Шэнь Цинцю нужно будет найти кого-то другого, на ком он мог бы выместить свой гнев, когда его не станет, но он и представить себе не мог, что тот предпримет что-то против Нин Инъин. — Он причинил тебе боль? — его голос прозвучал резче, чем он хотел, но гнев, кипевший в нем, не позволил ему пожалеть об этом. Однако Нин Инъин не выглядела испуганной. Вместо этого на ее лице появилось смущение. — С чего бы ему причинять мне боль? А-Ло следовало бы знать Шицзуна получше! Он не такой! — она скрестила руки на груди и сердито посмотрела на него. — Эта шицзе имела в виду то, что он был ужасно грустным. Он больше не хотел играть со мной, даже когда я умоляла его. Я думала, что смогу немного отвлечь его, но это не сработало. Нин Инъин всхлипнула, ее нижняя губа задрожала, а на глаза навернулись слезы. — Шицзуну было все равно, что мне тоже грустно. Конечно, я тоже скучала по А-Ло, но я не вела себя как вдова… — она глубоко вздохнула и покачала головой. — Мы все очень волновались из-за тебя и учителя. Ло Бинхэ нахмурился. Неужели Нин Инъин тоже участвовала в этой уловке? У него внутри все сжалось от этой мысли. Она должна была быть его лучшим другом. Его единственным другом. Почему она теперь на их стороне? Может быть, после долгих лет защиты она, наконец, сдалась. Наконец-то поняла, что он того не стоит, что это пустая трата времени и энергии. Да, должно быть, так оно и есть. Но потом она снова обняла его, и Ло Бинхэ с трудом поверил в это. —Не грусти так! — утешала она, крепко обнимая его. — А-Ло вернулся, так что теперь все вернется на круги своя, хорошо? Он не знал, как сказать ей, что не хочет, чтобы все возвращалось на круги своя. Неужели она не понимала, что для него на пике Цин Цзин все было почти так же плохо, как в Бесконечной Бездне? Неужели она была такой же невинной и наивной? Вместо того, чтобы поднять этот вопрос, он просто расслабился в ее объятиях, позволив себе краткий миг утешения. Хотя ее руки были такими знакомыми, их вдруг стало не хватать. Он подумал о руках, которые подхватили его днем, когда он падал. Они были намного сильнее, намного теплее. Контакт был коротким, но… Нет, Ло Бинхэ не стал бы тосковать по нему. Вместо этого он крепче прижал Нин Инъин к себе, убеждая себя, что этого достаточно. Ло Бинхэ был так поглощен своими мыслями, что не услышал, как открылась дверь комнаты и как кто-то вошел. — Инъин. В комнате стало на несколько градусов холоднее от раздавшегося голоса, и Нин Инъин замерла в его объятиях, прежде чем отпрыгнуть в сторону. Конечно, Шэнь Цинцю был бы в ярости, если бы застал их вместе. Он всегда думал, что Ло Бинхэ каким-то образом развратит ее. — Учитель! Нин Инъин повернулась, чтобы посмотреть на своего учителя, и быстро склонилась в поклоне. — Эта ученица просто… — Я знаю, ты скучала по своему шиди, но Бинхэ нужно отдохнуть. Он сможет поиграть с тобой, как только поправится. Нин Инъин нахмурилась и выпрямилась, хотя ее голова оставалась опущенной. — Эта ученица понимает… — Если Инъин так скучно, что она пробирается в спальню своего учителя, тогда она должна развлечь себя, бегая кругами, пока солнце не сядет. Нин Инъин вскинула голову, широко раскрыв глаза. — Но Шицзунь! — И если она увидит Мин Фана, Инъин должна сказать ему, чтобы он присоединился к ней — добавил Шэнь Цинцю, игнорируя жалобу Нин Инъин. Нин Инъин надулась, ее глаза наполнились слезами. — Учитель так жесток к своей бедной ученице! — заныла она. Нин Инъин ничего не знала о жестокости. Шэнь Цинцю раздраженно фыркнул, раскрыл веер и принялся лениво им обмахиваться. — Ин-эр уже должна была понять, что ее надутые губки на меня не подействуют. Плечи Нин Инъин опустились в знак поражения, когда она повернулась и ушла. Когда она уходила, Ло Бинхэ услышал тихое бормотание: «Это всегда срабатывает, когда он это делает». Ло Бинхэ уставился на Шэнь Цинцю, когда дверь за его шицзе захлопнулась. Когда это его учитель наказывал Нин Инъин? Когда его наказание было менее суровым, чем три удара плетью? — Не беспокойся так сильно, — сказал Шэнь Цинцю, снова переключая свое внимание на Ло Бинхэ. — У твоей шицзе слишком много энергии, пробежки пойдут ей на пользу. Она вернется к завтрашнему дню. Ло Бинхэ просто кивнул, не зная, что ответить. Не зная, сможет ли он это сделать, учитывая, каким тяжелым казался его язык во рту. Шэнь Цинцю достал маленький пузырек и протянул ему. — Бинхэ нужно принимать по одной таблетке в день, пока ему не станет лучше, — объяснил он, когда Ло Бинхэ протянул руку, чтобы взять ее. — Это приказ Му Цинфана, — добавил он, когда Ло Бинхэ с опаской уставился на содержимое. Ло Бинхэ проигнорировал предупреждающие сирены в своей голове, открыл крышку и осушил содержимое, содрогаясь, когда горький вкус проник в его горло. Он закрыл глаза, наклонил флакон и поднес его к губам. Это была ошибка, небольшая оплошность, из-за которой он пропустил момент, когда Шэнь Цинцю шагнул ближе. К тому времени, когда он открыл глаза, было уже слишком поздно останавливать протянутую к нему руку. Он замер, затем снова зажмурил глаза, готовясь к боли. Рука легла ему на макушку. Она погладила его раз, затем другой, прежде чем убрать. — Ах, этот учитель знает, что лекарство горькое, прошу прощения, — сказал он с легкой гримасой, как будто у него тоже был опыт его приема. Как будто любая болезнь могла поразить человека его ранга. — Бинхэ, не хочет ли он выпить чаю, чтобы запить это? Ло Бинхэ уставился на своего учителя широко раскрытыми глазами, затем покачал головой, осознав, что у него спросили. Если Шэнь Цинцю принесет ему чай, ему придется выйти, чтобы его принести. Но… почему Ло Бинхэ хотел, чтобы он остался? Он действительно остался, вертясь у постели Ло Бинхэ и нервничая так, что это должно было быть властным. Он разглаживал одеяло, взбивал подушки и время от времени поднимал руку, словно хотел снова коснуться головы Ло Бинхэ, но передумывал и опускал ее. Ло Бинхэ хмурился каждый раз, когда замечал это остановившееся движение, не уверенный, хочет ли он, чтобы его учитель делал это или нет. Мысль о том, что к нему снова прикоснутся, заставляла что-то скапливаться у него в животе. Почему-то это чувство отличалось от гнева, к которому он привык. Он с опаской наблюдал за своим учителем, отчаянно пытаясь разгадать его намерения. Сейчас они были одни, и никто не подозревал его в злых намерениях, так почему же он не нападал? Было бы легко сказать, что Ло Бинхэ снова решил уйти или стал жертвой своих предыдущих травм. Так почему же…? Шэнь Цинцю замолчал, поймав на себе пристальный взгляд Ло Бинхэ, и отступил на шаг. Ло Бинхэ ждал, ожидая, что тот предпримет. Он не обнажил меч и не предпринял никаких других действий для атаки. Вместо этого он опустил голову. — Этот учитель доставляет беспокойство. Я оставлю Бинхэ в покое. Он отвернулся и пересек комнату. Ло Бинхэ подавил желание позвать его обратно. Вместо этого он наблюдал, как Шэнь Цинцю уселся за свой стол и начал работать с бумагами. Или, по крайней мере, он делал вид, что занимается бумажной работой. О его намерениях говорило то, сколько раз он поднимал взгляд на Ло Бинхэ, прежде чем поспешно вернуться к разложенным перед ним бумагам. Ло Бинхэ подумал, что его учитель все еще настороже, опасаясь, что он встанет и нападет. Ло Бинхэ подумал, не волнуется ли он просто так. Какая-то наивная часть его души цеплялась за эту мысль, терзая его разум и требуя, чтобы его услышали. Мысль о том, что это может быть правдой. Что этот учитель действительно может заботиться о нем. Могло ли это быть правдой? Странное измерение, где Лю Цингэ был жив? Где Мин Фань хотел, чтобы он остался в секте? Где Нин Инъин вела себя как настоящая шицзе? Где руки Шэнь Цинцю не причиняли боль? Если бы это было на самом деле… Разрешили бы ему остаться? — Учитель. — Это слово показалось Ло Бинхе чужим, как будто он никогда раньше его не произносил. На самом деле, он сотни раз звал своего учителя. Запертый в дровяном сарае, он колотил в дверь, умоляя освободить его. Находясь в бамбуковом лесу, он сжался в комок, чтобы спрятаться от кулаков своих шисюнов. Даже в Бесконечной Бездне, слабая часть его все еще надеялась, что его как-то можно спасти. Однако, в отличие от тех времен, на этот раз его учитель откликнулся на его зов. — Да? — Спросил Шэнь Цинцю, в его голосе слышалось беспокойство, когда он появился у постели Ло Бинхэ. — Бинхэ что-то было нужно? Ло Бинхэ с легкой улыбкой покачал головой. — Нет, я просто хотел это сказать. По какой-то причине Шэнь Цинцю, казалось, не удивился этому. — Учитель? — повторил он, и Шэнь Цинцю промычал в знак согласия. — Учитель, учитель, учитель! Он подумал, что это было похоже на кайф, и почему-то подумал, что может пристраститься к этому. Однако, когда Шэнь Цинцю отошел, его сердце упало. Неужели его учитель наконец-то показал ему свою истинную природу? Неужели он в конце концов снова бросит Ло Бинхэ после того, как ему надоел его постоянный зов. Однако вместо того, чтобы уйти, Шэнь Цинцю схватил стул и вернулся к кровати Ло Бинхэ. Он опустился на сиденье, прежде чем протянуть руку и схватить Ло Бинхэ за руку. — Да, да, учитель здесь, — Шэнь Цинцю успокоил его, сжав руку своего ученика. — Теперь Бинхэ нужно отдохнуть. Ложись спать. Ло Бинхэ не хотел засыпать. Отчасти потому, что он отказывался терять бдительность, не желая поддаваться обманчивому чувству безопасности со стороны человека, который называл себя его учителем. А отчасти потому, что он боялся, что, когда проснется, этого человека уже не будет. Он посмотрел на их переплетенные пальцы. Ло Бинхэ не должен был позволять ему прикасаться к себе так небрежно. Он вообще не должен был хотеть прикасаться к Ло Бинхэ. Тем не менее, Шэнь Цинцю цеплялся за его руку, как за спасательный круг, как будто он тоже боялся, что человек, за которого он держался, исчезнет в мгновение ока. — Учиитель… — пробормотал Ло Бинхэ, в его голове проносились тысячи вопросов, которые ему нужно было задать. Почему он был здесь? Почему он не испытывал к нему ненависти? Почему его прикосновения были такими нежными? Что такого сделал Ло Бинхэ, чтобы заслужить это? Вместо этого его учитель шикнул на него, протянул свободную руку и погладил по голове. — Спи, Бинхэ. Этот учитель прямо здесь. Ло Бинхэ разочарованно заскулил, но его учитель только усмехнулся, продолжая гладить его по волосам. Это убаюкивало Ло Бинхэ, и от этого повторяющегося движения в голове у него помутилось. Он старался бодрствовать как можно дольше, цепляясь за это ощущение, чтобы навсегда запомнить нежное прикосновение. Даже когда его глаза закрылись, Ло Бинхэ остался упрям. Но потом мужчина начал напевать какую-то тихую мелодию, и все было кончено. Когда Ло Бинхэ проснулся, в его руке ничего не было. Холодно. Он притворился, что это было не первое, что он заметил, когда открыл глаза, вместо этого сосредоточившись на голосах, которые разбудили его ото сна. Они говорили тихим шепотом, но даже этого было достаточно, чтобы привести его в чувство. За долгие годы он приучил себя чутко спать, поэтому необходимо было оставаться в обороне. Это было единственное, что помогало ему выжить в Бесконечной Бездне. Комната по-прежнему была погружена в темноту, единственный свет исходил от нескольких мерцающих свечей, которые Шэнь Цинцю зажег в своей комнате, но глазам Ло Бинхе не потребовалось много времени, чтобы привыкнуть. В конце концов, он привык к темноте. Когда он краем глаза заметил блеск меча, его сердце упало. Ох… Наконец-то пришло время. Как бы сильно он ни хотел победить своего учителя в битве и захватить его в плен— Хотел ли этого Ло Бинхэ? Он больше не был уверен. Прежде чем он смог вытащить Синь Мо, Ло Бинхэ остановился, кое-что осознав. Меч был направлен не на него. Шэнь Цинцю стоял на краю кровати, сжимая Сю Я. Костяшки его пальцев побелели. Он стоял лицом к двери, закрывая Ло Бинхэ от того, кто там стоял. Хотя, учитывая волнение мужчины, было легко догадаться, кто пришел. Чем дольше они спорили, тем громче становились их голоса, и вскоре Ло Бинхэ смог с легкостью слышать разговор. — Шэнь-шиди, будь благоразумен, — взмолился Юэ Цинъюань, но Шэнь Цинцю только усмехнулся. — Я не понимаю, из-за чего Чжанмэнь-шисюн так волнуется. Разве это не вершина Цин-Цзин? Разве я не ее хозяин? — Так и есть, — согласился Юэ Цинъюань. — Тогда я не могу принимать в свою секту кого захочу? — Шэнь-шиди, есть определенные правила, которым даже ты должен следовать! Плечи Шэнь Цинцю затряслись от смеха, хотя в его голосе не было веселья. — Тогда Чжанмэнь-шисюн должен показать мне это правило. Этот учитель невежествен и не понимал, что горная секта Цан Цюн поощряет избавление от раненых учеников. — Ты снова искажаешь мои слова. Шэнь-шиди, я думал, что между нами все налаживается, так почему бы тебе просто не выслушать меня? — Разве я не стою здесь и не позволяю вам продолжать разговаривать со мной в столь неподходящий момент? Я не понимаю, какое право имеет Чжанмэнь-шисюн жаловаться. — Я просто хочу защитить тебя. Почему ты не можешь понять, что он опасен? — Я более чем осведомлен об опасности, которую он представляет, — сказал Шэнь Цинцю, и в его голосе звучала абсолютная правда, как будто он действительно понимал все, на что был способен Ло Бинхэ. — Но он был ранен. И, при всем моем уважении, этот не понимает, какое это имеет отношение к вам. — Ты укрываешь демона в секте Цанцюн и не понимаешь, какое это имеет отношение ко мне? — Если вам и следует читать кому-то нотации, то это должен быть Лю-шиди. Это он привел его ко мне, даже не задумываясь об опасности. — Лю-шиди импульсивен. Ты же всегда был выше этого. Шэнь Цинцю усмехнулся, его костяшки пальцев сжались на рукояти меча, как будто он наконец-то решил взмахнуть им. — Ты хочешь сказать, что все эти годы ты позволял мне нападать и причинять вред моим ученикам всякий раз, когда я злился, разве это не было импульсивностью? Юэ Цинъюань вздрогнул, на его лице промелькнуло чувство вины. Он быстро сменил выражение лица. — Это в прошлом, мы не должны… — Он тот, кто пострадал больше всех. А теперь говорите потише, он отдыхает. Ло Бинхэ воспользовался этим моментом, чтобы дать о себе знать. — Учитель, этот… Шэнь Цинцю резко повернул голову в его сторону, и голос Ло Бинхэ замер у него в горле от взгляда, который он бросил на него, и знакомая резкость появилась в его чертах. Выражение его лица смягчилось лишь на мгновение, прежде чем он заметил, что Ло Бинхэ сел, и оно снова стало суровым. — Ляг обратно — это было суровое требование, Ло Бинхэ привык к тому, что его учитель так с ним разговаривает. Шэнь Цинцю подошёл к нему, прижав ладонь к груди, а Ло Бинхэ откинулся на матрас. Это поразило его, да, хотя чувство, которое расцвело в груди, когда мужчина прикоснулся к нему, было вызвано не болью. Его кожу покалывало, и он продолжал смотреть на свою грудь, даже когда его учитель отстранился и снова обратил свое внимание на лидера секты. Сделав над собой усилие, Ло Бинхэ отвел взгляд от невидимого отпечатка руки и перевел его обратно на того, кто его оставил. Он обвел взглядом фигуру своего учителя, узнавая в нем проблески того самого учителя, которого он знал. Это было заметно по тому, как он держался, по его напряженной и оборонительной позе. По тому, как он усмехался, сдвинув брови и поджав губы. По тому, как его голос звучал резко, сквозь стиснутые зубы. Но что-то было не так. Каким-то образом сцена перед ним никак не вязалась с теми, что запечатлелись в памяти Ло Бинхэ. Ло Бинхэ перевел взгляд на свой меч, лежавший неподалеку. Что-то есть в этом учителе и этом месте не так… Глаза Ло Бинхэ слегка расширились от удивления, что Шэнь Цинцю стоит у края его кровати, отказываясь двигаться, даже когда Юэ Цинъюань свободно расхаживал по комнате. Когда он увидел, как тот сжимает Сю Я, хотя, казалось, не хотел этого делать. Пока он наблюдал, его глаза метались туда-сюда, что-то подсчитывая. Злобность Шэнь Цинцю не была порождена злым умыслом. Это было желание защитить. Он… защищал Ло Бинхэ? От Юэ Цинъюаня? Несмотря на то, что раньше его преследовала злоба этого человека, Ло Бинхэ не мог сдержать улыбки. На этот раз суровое поведение его учителя было направлено не на него, а скорее из-за него. Никогда раньше никто не злился из-за него. Никогда еще никто не вставал между ним и потенциальной угрозой, защищая его от врагов. — Он демон. — напомнил Юэ Цинъюань, продолжая разговор, как будто Ло Бинхэ все еще не пришел в себя. — Он мой ученик. — тоном Шэнь Цинцю можно было пронзить даже сталь. — Больше нет. Ты изгнал его, не так ли? Ты сказал, что он упал и утверждал, что мертв, но это не так. Легко сложить все воедино. Ты ведь толкнул его. Молчание Шэнь Цинцю было достаточным ответом. — Ты узнал о его происхождении во время конференции Альянса Бессмертных и знал, что это плохо отразится на секте — плохо отразится на тебе — если другие узнают, что ты все эти годы укрывал демона. Так что… — Нет, — прервал его Шэнь Цинцю, его голос эхом отразился от стен, когда он покачал головой. — Ты меня не знаешь, не притворяйся, что понимаешь меня. Может быть, я бы и сделал это раньше, — Шэнь Цинцю не стал уточнять, до чего, но, должно быть, это было важно, учитывая, как поморщился глава секты, — но я уже не настолько поверхностен, чтобы причинять боль ребенку из-за своих эгоистичных… Голос Шэнь Цинцю прервался, на его лице появилось выражение ужаса. Он сгорбился и опустил голову от стыда. — Нет… ты прав. Я не стал лучше, чем был, возможно, я стал даже хуже. Когда мне пришлось выбирать между его благополучием и моим собственным, я спас себя. Я всегда… Я всегда знал, что он выкарабкается, знал, что благодаря этому он станет сильнее. Но я сожалел об этом каждый день, когда он был там. Даже если он выжил, я все равно убил его. Как кто-то может остаться таким же, пройдя через такой ад? Ло Бинхэ хотел что-то сказать, но Юэ Цинъюань опередил его. — Шэнь-шиди, он демон. Низвергнув его в Бесконечную Бездну, ты просто вернул его к себе подобным. Не терзайся из-за этого чувством вины. Ты знаешь, как тяжело было наблюдать за тем, как ты угасаешь? Ему здесь не место. Глаза Шэнь Цинцю, казалось, горели, когда он смерил лидера секты таким суровым взглядом, что тот застыл на месте. — Однажды я уже бросил своего ученика и не собираюсь делать этого снова. Если Чжанмэнь-шисюн хочет, чтобы он покинул секту, знайте, что этот мастер уйдет вместе с ним. — Сяо Цзю! — Разговор окончен. Шэнь Цинцю отвернулся, оставив Юэ Цинъюаня с выражением, более подходящим для человека, которого повесили в дровяном сарае и выпороли, а не для того, кто получил то, что Ло Бинхэ счел бы легкой поркой языка. Ло Бинхэ не испытывал к нему жалости, когда тот выскользнул из бамбукового домика, поскольку был слишком поглощен теплом, разлившимся в его груди после того, как все произошло. Учитель выбрал его. Учитель выбрал его. Даже если это делало его врагом секты. — Учитель… глава секты — — Я переживу это, — сказал Шэнь Цинцю беззаботным голосом. — Я очень сомневаюсь, что это станет той соломинкой, которая переломит хребет верблюду. Не после всего, что я сделал. Не бойся, терпение Чжанмэнь-шисюна по отношению ко мне почти безгранично. Ло Бинхэ должно было беспокоить то, как Шэнь Цинцю прикрывался своей привилегией, словно щитом. На этот раз этого не произошло. В конце концов, он использовал это, чтобы защититься. Шэнь Цинцю тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула рядом с кроватью Ло Бинхэ, борьба, наконец, покинула его тело. Сю Я выскользнула из его рук, громко ударившись об пол, хотя Шэнь Цинцю, казалось, не заметил этого или не возражал. — Я немного перегнул со своим характером… Это был лучший способ прогнать его. Он был… он хотел… я бы не допустил этого, — пробормотал Шэнь Цинцю себе под нос, его взгляд был стеклянным и отсутствующим. Он моргнул, затем вздрогнул, как будто только что заметил, что Ло Бинхэ все еще здесь. — А, это неважно. Бинхэ теперь в безопасности. — Этот ученик благодарен учителю, — Ло Бинхэ сказал это с благоговением в голосе. Шэнь Цинцю только поморщился, как будто он не заслуживал благодарности. — Бинхэ, я… я не всегда был лучшим наставником. — Нет… — признался Ло Бинхе, не зная, что еще сказать. — Нет. — Я прошу прощения. В будущем я постараюсь быть лучше. Ло Бинхэ открыл рот, но не смог подобрать слов для ответа. Он хотел принять его извинения, но не был уверен, что сможет. Предполагалось, что этот учитель будет лучше, но он все равно толкнул его в Бесконечную Бездну. Мог ли Ло Бинхэ простить это, независимо от мотива? Тем не менее, этот учитель оплакивал его. Он защитил его. Он извинился перед ним. — Все в порядке, — Шэнь Цинцю остановил свои мысли, и на его лице появилась грустная улыбка, как будто он вообще не ожидал ответа. Он протянул руку и провел по волосам Ло Бинхэ. — Мы потревожили твой покой. Бинхэ должен снова лечь спать, уже очень поздно. — Это не вина учителя, — сказал ему Ло Бинхэ. Он не был уверен, в чем виноват Шэнь Цинцю в этой реальности, но его пробуждение не входило в их число. Юэ Цинъюань был виноват в этом. — Если кому-то и нужен отдых, так это учителю. От внимания Ло Бинхе не ускользнуло, что у Шэнь Цинцю появились мешки под глазами (которые у него появлялись только после того, как он проводил слишком много ночей вдали от борделя). — С этим учителем все в порядке, Бинхэ не стоит беспокоиться, — с нежностью вздохнул Шэнь Цинцю, глядя на него сверху вниз. — Я буду медитировать позже, но сейчас Бинхэ важнее всего. Ло Бинхэ нахмурился, хотя и не был уверен, почему вид того, что его учитель пренебрегает своим здоровьем, так сильно терзает его сердце. Ему в голову пришла идея, и Ло Бинхэ колебался лишь мгновение, прежде чем решил испытать, насколько велико терпение этого учителя. Он схватил своего учителя за запястье и дернул его. Шэнь Цинцю упал на кровать, так как слишком устал, чтобы как следует держаться на ногах. — Бинхэ! — выругался он, его щеки вспыхнули. Ло Бинхэ не почувствовал страха, его улыбка стала еще шире, когда он затащил Шэнь Цинцю под одеяло рядом с собой, а затем прижался к нему. — Учитель, Бинхэ беспокоится о вас! — он постарался изобразить из себя невинного белого лотоса. Каким-то образом, было легко вернуться к роли ноющего ученика, выпрашивающего внимания своего учителя. Хотя, в отличие от прошлого, теперь внимание действительно было у него. — Если мы будем спать в одной постели, то сможем крепко спать оба, верно? Шэнь Цинцю вздохнул, когда Ло Бинхэ уткнулся головой ему в грудь, продолжая цепляться, чтобы его не оттолкнули. — Это неприлично, но учитель полагает, что позволит это только на этот раз. — Спасибо, учитель! — Ло Бинхэ крепко сжал его, и Шэнь Цинцю зашипел, шлепнув его по руке. — Ах, ты что пытаешься сделать, сломать мне ребро?! — Простите, учитель! — извинился он, ослабляя хватку. — Бинхэ стал таким большим, пока его не было, — грустно вздохнул Шэнь Цинцю, когда Ло Бинхэ устроился рядом с ним. — Он теперь такой сильный, что ему даже не нужен этот учитель. — Конечно, нужен! — Ло Бинхэ подал голос. Было неправильно говорить, что ему нужен Шэнь Цинцю. Его учитель никогда не относился к нему хорошо. Никогда не учил его так, как подобает настоящему учителю. И все же, спустя всего один день, Ло Бинхэ понял, что никогда не сможет жить без человека, за которого цеплялся. Как он мог отказаться от него после того, как к нему прикоснулись его нежные руки? Он бы не отказался. Он бы цеплялся за него даже в могиле, когда его объятия стали бы холодными. Он услышал, как Шэнь Цинцю всхлипнул, и замер. Это было слишком? Он что, действительно сломал ему ребро? — Учитель… — С этим мастером все в порядке, — заверил его Шэнь Цинцю, крепче прижимая к себе Ло Бинхэ. — Я просто сентиментален, вот и все. Я… я думал, что потерял своего липучего ученика много лет назад. Спасибо, что вернулся ко мне. Ты действительно потерял его, Ло Бинхэ не решился признаться. Кем бы ни был тот Ло Бинхэ, я не он. Кем бы ты ни был, ты не мой учитель. Он никогда не смог бы признаться в этом, опасаясь, что мужчина поймет, кого он держит в руках, и выбросит его. Если этот учитель тоже отвергнет его, Ло Бинхэ понятия не имел, как он будет жить дальше. Рука Шэнь Цинцю снова коснулась его волос, и Ло Бинхэ на мгновение задумался, почему он так часто прикасается к ним. Затем он помолился, чтобы никогда не останавливался. — Спи, Бинхэ. Этот учитель рядом. Это было то же самое обещание, которое он давал раньше. Почему он продолжал напоминать ему об этом? Почему Ло Бинхэ находил это ободряющим? Он почувствовал, как все его тревоги улетучились, когда он прижался к своему учителю. Впервые с тех пор, как он упал в Бесконечную Бездну, он погрузился в глубокий, мирный сон. В следующий раз, когда Ло Бинхэ проснулся, он был один. На мгновение он задумался, не приснилась ли ему предыдущая ночь. Неужели Мэн Мо настолько заскучал в глубине души, что вызвал в его воображении такой бредовый сон? Нет, он уже не был тем легко поддающимся манипулированию подростком, за которого демон ухватился в первый раз. У него было больше ментальной силы, барьеров, которые даже Мэн Мо не смог преодолеть. Если бы это было на самом деле… был бы его учитель таким же, когда он вернулся? Или он снова станет жестоким, с усмешкой на лице проклянет существование Ло Бинхэ? Вернется ли его учитель вообще, или за ночь он пришел в себя и решил навсегда покинуть Ло Бинхэ? Он почувствовал тупую боль в груди, пытаясь решить, какой вариант причинит ему меньшую боль. Он все еще слышал, как в его голове эхом отдаются слова этого человека, его мягкий и уверенный голос. — Спи, Бинхэ. Этот учитель рядом. Бинхэ это, Бинхэ то. Где был зверёк? Ублюдок? В голосе учителя всегда сквозило отвращение, как будто ему было противно даже упоминать о своем неадекватном ученике. Вернувшись в секту, Ло Бинхэ не ожидал ничего, кроме Демона. Полукровка. Враг. Он почувствовал, что его глаза горят так, как не горели с тех пор, как он был простодушным ребенком, свернувшимся калачиком в дровяном сарае и молившим кого-нибудь — кого угодно — спасти его. Кто мог бы дать ему хоть каплю утешения. Конечно, его спаситель так и не пришел. Он просто должен был терпеть. Выжить. В конце концов, он спас себя сам. Так почему же… почему он оказался здесь? Вернулся на эту адскую гору? Принят там, где его никогда раньше не принимали? Му Цинфан не колебался, когда увидел метку демона, и работал над ним так же усердно, как над учеником-человеком, и пообещал своему учителю, что с ним все будет в порядке. Мин Фань не насмехался над ним, а предложил ему чаю, хотя в его глазах было плохо скрытая зависть. Учитель не убил за то, что он осмелился вернуться, и не опозорил за его происхождение. Он волновался, внимательно осматривая раны Ло Бинхэ. Он погладил Ло Бинхэ по голове. Ло Бинхэ протянул руку, чтобы дотронуться до этого места, и потянул себя за локоны, чувствуя, как при воспоминании у него покалывает кожу головы. Он никогда не знал нежных рук с тех пор, как умерла его мать. Даже Нин Инъин всегда была чересчур энергичным ребенком, только дергала его, всегда требуя от него большего. Его присутствие, его внимание, его любовь. Однако учитель ничего не просил взамен, его нежное прикосновение было неосознанным жестом, словно давняя привычка, которая отказывалась умирать во время его пребывания в Бесконечной Бездне. Но это не было привычкой. Учитель никогда раньше не утешал его. Никто не утешал. Так почему же сейчас? Почему не раньше? Он прижал ладони к глазам. Они все еще горели. Это было несправедливо, почему он вырос в таком ужасном месте, когда это место существовало? Почему? Почему? Почему? Но имело ли это действительно значение, пока он был здесь и сейчас? Как долго он сможет оставаться? Он хотел, чтобы этот учитель был с ним. Если бы он позвал его сейчас, пришел бы он? Откликнулся бы на его зов с бесконечным терпением, как прошлой ночью? Нет, он не стал бы звать своего учителя, как наивный юнец. Оказалось, что в этом не было необходимости. Ло Бинхэ поднял голову, услышав, как открылась дверь, и увидел, как в комнату вошел Шэнь Цинцю с завтраком на подносе в руках. — А, Бинхэ проснулся. Этот учитель приносит извинения за то, что так долго не появлялся. Хорошо ли ты спал? Как ты… — он прекратил свои расспросы, заметив выражение лица Ло Бинхэ. — Бинхэ? Что случилось? Он поставил поднос на стол и поспешил к кровати. Только когда он снова начал беспокоиться о нем, смазывая, он понял, что у него потекли слезы. Он опустил голову от стыда, желая, чтобы они остановились. Он был демоном. Он выжил в Бесконечной бездне. Он больше не был тем юношей из белого лотоса, он не плакал. У него перехватило дыхание, когда он почувствовал прикосновение руки к своей щеке. Это не было больно, не было мимолетного прикосновения в качестве наказания. Рука обхватила его щеку, большой палец вытер слезы. Ло Бинхэ судорожно вздохнул, и вместе с этим его решимость рухнула. — Учитель! — воскликнул он, бросаясь вперед и бросаясь в объятия учителя. Шэнь Цинцю на секунду напрягся, затем расслабился в объятиях ученика. Он не оттолкнул Ло Бинхэ, даже когда они оба повалились на пол. — Бинхэ! Перестань так себя вести, сколько тебе сейчас лет? — Это противоречило словам Шэнь Цинцю, сказанным прошлой ночью, и Ло Бинхэ знал, что это была попытка сохранить лицо. Даже когда он ругался, в его голосе не было и намека на его обычную язвительность. Делая замечание, он обнял Ло Бинхэ и прижал его к себе еще крепче. Тем не менее, Ло Бинхэ почувствовал желание извиниться. — Прости меня, учитель! Я—я… — Дыхание Ло Бинхэ сбилось, его голос перешел в очередное рыдание. Шэнь Цинцю шикнул на него, одной рукой поглаживая по спине, а другой поглаживая голову, перебирая пальцами кудри. — Ш-ш-ш, Бинхэ, все в порядке, я с тобой, — пробормотал он, медленно покачивая их обоих. — Ничего страшного, если Бинхэ нужно поплакать, он через многое прошел. Я знаю, что Бесконечная бездна, должно быть, была страшной. Но мой Бинхэ храбрый. Он заставил этого учителя гордиться им, он так упорно боролся, чтобы вернуться к нему. Ло Бинхэ снова всхлипнул, вцепившись в одеяния Шэнь Цинцю. Учителю следовало бы отругать его. Они были дорогими, и он небрежно теребил их, отчего на них образовались морщинки и они покрылись пятнами от слез. Шэнь Цинцю только крепче прижал его к себе. — Этот Учитель извинился прошлой ночью, но, боюсь, этого было недостаточно. Возможно, этого никогда не будет достаточно. Он так сильно обидел своего Бинхэ. Он знает, что Бинхэ, возможно, никогда его не простит. Шэнь Цинцю отстранился, и Ло Бинхэ заскулил от своей потери. Он не отодвинулся далеко, только чтобы взглянуть в лицо Ло Бинхэ, и снова погладил его по щеке. — Бинхэ, прости меня за то, что я сделал. И прости, что я не могу объяснить, почему я это сделал. Просто знай, что я сожалел об этом каждый раз, когда ты был далеко от вершины, не был рядом со мной. Меня не волнует твое происхождение, это никогда ничего не изменит. Бинхэ остается Бинхэ, демон он или нет. И его любят. Шэнь Цинцю наклонился и поцеловал демоническую метку Ло Бинхэ. Глаза Ло Бинхэ расширились, слезы продолжали литься из них. — Учитель! — Он зарыдал, уткнувшись лицом в изгиб шеи своего учителя. Шэнь Цинцю не возражал, он просто вернулся к расчесыванию кудрей Ло Бинхэ. Ло Бинхэ крепко держался за своего учителя, как за спасательный круг, боясь, что если он ослабит хватку, тот вырвется из его рук, снова оставив его тонуть в одиночестве. Но даже несмотря на то, что Ло Бинхэ продолжал плакать, хотя его тело одеревенело от долгого сидения, его учитель остался. Он крепко держал его. — Все в порядке, Бинхэ, выплесни это, — уговаривал Шэнь Цинцю, почему-то довольный тем, что использует свое одеяние, чтобы разделить горе своего ученика. — Теперь этот учитель здесь, Бинхэ в безопасности. Бинхэ любим. Я никогда и никому больше не позволю обидеть моего Бинхэ. Я обещаю. Ло Бинхэ думал, что бездна очернила его сердце, похитив у него молодость и невинность, то, чего уже никогда не вернуть. Но здесь, в объятиях своего учителя, прижимаясь к нему, как ребенок, никакая тьма не могла до него добраться. Он почувствовал, как закипающий гнев уходит из его груди, а давняя ненависть рассеивается. Он чувствовал себя таким легким, без того, чтобы она грызла его изнутри и давила на него сверху вниз. Даже после всей боли из прошлого он все еще ощущал проблеск надежды в своей груди. Искру доверия. Несмотря ни на что, Ло Бинхэ поверил этому обещанию. И он знал, что, несмотря ни на что, он тоже защитит своего учителя. Хотя бы потому, что это означало, что его можно будет задержать еще раз, всего на секунду дольше. Почему-то ему казалось, что этот учитель никогда не откажет ему в такой просьбе. Он не знал, как ему удалось найти Учителя с нежными руками, или что он сделал, чтобы заслужить такое прикосновение. Когда он выбрался из Бесконечной Бездны, все, чего он хотел, — это телепортироваться в безопасное место. Он думал, что Синь Мо отведет его куда-нибудь в мир людей, где на него не будут охотиться звери, пока он отдыхает. Может быть, он побывал в другом мире? Может быть, Синь Мо скопировал и вставил этот мир в свой собственный? Он предположил, что это не имеет значения. Он не принимал этого учителя как должное. Впервые за много лет Ло Бинхе был по-настоящему любим. И он знал, что это все, что ему было нужно.