До⁷

Это очень длинная глава, и в конце вы найдёте объяснение почему она такая длинная. Приятного чтения! Саске был рад, что Ханаби не попыталась пойти за ним, но не потому, что ему не нравилась её компания. Он просто хотел уберечь Хинату от неприятностей, которые наверняка последуют, а Ханаби в каком-то смысле была продолжением Хинаты. Семья; кровь. У Хинаты всё ещё был свой клан, почти все — и старые, и молодые. Хотя потеря Неджи явно вызвала рябь в душе Хинаты и чувство безопасности, были десятки других людей с именем Хьюга, которые ждали, чтобы похлопать ее по плечу и сказать "Все в порядке, теперь ты дома". Несмотря на то, что он потерял такой комфорт, Саске не обижался на нее за то, что у нее было, хотя он мог бы сделать это несколькими годами ранее. Он вспомнил, какую ненависть испытывал раньше. Когда он воскрешал в памяти эти чувства, ему хотелось верить, что тогда он был другим человеком, обладавшим другим разумом, который управлял им все эти долгие годы изгнания и жестокости, но это было не так. Именно его руки, его глаза и его мысли заставили его предать. Многие были готовы винить его в кровном родстве, и даже он был склонен согласиться с тем, что давнее проклятие ненависти Учиха было единственной причиной его действий, но в то же время он понимал, что это означало бы отрицание его собственной роли во всём этом. Он взял на себя ответственность, пусть и в частном порядке. Когда правда была сказана без прикрас и отвлекающих манёвров, он понял, что сам стал причиной своего предательства, причём по собственной воле. Он много раз разбивал сердце Сакуры. Он не раз доводил Наруто до грани смерти и безумия. Несмотря на это, Саске был в Конохе; он хотел спасти её, сохранить в целости. Сделать её мирной. И всё же, пока он плыл по свежему деревенскому воздуху, направляясь по делам, он не мог не признать собственное лицемерие. Когда-то он поклялся отомстить Листу; он был полон решимости сокрушить его своей силой. Ради этого он бы без раздумий убил Хинату и всю её семью. От одной мысли о таком у него по спине бежали мурашки. Он не просто был введён в заблуждение — на самом деле, оглядываясь назад, он чувствовал, что был таким же злым, как Данзо или Мадара, даже в самых смелых мечтах. Он был чудовищем и с ужасом ощущал, как в нём снова поднимается опасная ярость из-за того, что произошло той ночью. Станет ли он снова этим чудовищем, если каким-то образом потеряет Хинату? Он надеялся никогда не узнать ответ на этот вопрос. Подпрыгнув, он оказался среди густых деревьев — одного из многочисленных уголков природы, разбросанных по территории деревни. Деревья росли почти на каждом углу; листья на деревьях, названных в честь деревни, были густыми и зелёными в лучах позднего весеннего солнца. Одно дерево в этой небольшой роще было выбрано в качестве укромного места для встреч, и он увидел, как его толстые ветви раскинулись во все стороны, властно возвышаясь над своими деревянными собратьями, словно старший брат, который одновременно защищает и настаивает на своём. Саске запрыгнул на дерево и бесшумно приземлился, спрятавшись среди зелени и для равновесия упираясь рукой в плотный ствол. В листве было несколько просветов, один из которых указывал прямо на определённое окно на соседней улице. Саске достал из мешочка на бедре маленькое зеркальце — старомодный сигнальный прибор. Свет полной луны проникал в его укрытие тонкими серебристыми лучами, один из которых он поймал на отражающей поверхности, а затем повернул так, чтобы он падал на окно. Оно было высоко над ним, и за его стёклами не было видно ни одного огонька. Саске несколько раз повернул зеркало, чтобы убедиться, что сообщение было получено в виде мигающего огонька. Убедившись, что его заметили, он убрал зеркало и сел на место, где выбранная им ветка соединялась с крепким центральным стволом большого дуба. Там он и ждал подтверждения. Хината вышла из душа и довольно вздохнула, услышав эхо в ванной. Несмотря на то, что она была чистой и свежей, она посмотрела в зеркало и увидела, что её подбородок действительно был в синяке и слегка опух. Она осторожно потрогала серовато-голубую кожу и поморщилась. Боль была ощутимой, но терпимой. Она вздохнула и закрыла глаза, потянулась за полотенцем и обернула его вокруг своего мокрого тела, а другим, поменьше, накрыла волосы, чтобы они впитали влагу и высохли. Она посмотрела на свои плечи и руки и заметила небольшие синяки на костяшках пальцев и запястьях, которые стали заметнее за то время, что она провела в горячей воде. Судя по тому, как сильно она ранила себя ударами, она сражалась так, как никогда раньше, но этого всё равно было недостаточно. Сасукэ сказал ей, что она могла бы победить и без него, но она сомневалась: что, если он не пришёл спасти её? Что на самом деле нужно было от неё этому человеку, Шеллу? Она выщипала несколько бровей, которые были сведены и испорчены, пытаясь хоть как-то привести в порядок свои изуродованные черты лица. Двигаясь, она чувствовала синяки на пятке в том месте, где она пыталась оттолкнуть железную ногу мужчины, но тупая боль не мешала ей идти. В общем, она была вся в синяках, но не сломана. Удовлетворившись своим отражением в запотевшем зеркале, она взяла зубную щётку, выдавила немного пасты, положила её в рот и глубоко вдохнула свежий мятный аромат, который наполнил её чувства успокаивающим вкусом. До этого она чувствовала во рту только пыль и кровь, так что светло-зелёная паста стала приятной заменой, и она вышла из ванной в гостиную, чтобы ритуально почистить зубы. На её вопрос 'где Ханаби?' сразу же был получен ответ: как и следовало ожидать, младшая сестра лежала на кровати Хинаты с книгой, которую она стащила у Ко. Ханаби лежала на спине, одной рукой держа книгу за корешок, а другой переворачивая страницы. Казалось, ей было очень комфортно. Хината откашлялась, чтобы привлечь внимание сестры. Ханаби выглянула из-за книги, слегка покраснев. «О, привет, сестрёнка... ты там целую вечность просидела, я уже собиралась зайти и проверить, не спишь ли ты ещё.» Она загнула уголок страницы, закрыла книгу и положила её на полку над головой, ловко поместив между двумя толстыми томами, которые стояли там скорее для вида. Это были какие-то записи по истории шиноби, которые её сестра хранила, чтобы произвести впечатление на любого, кто мог заглянуть к ним. По крайней мере, так Ханаби поняла назначение этих никогда не открывавшихся текстов. «Ты выглядишь ужасно, знаешь ли... ты в порядке?» Хината вздохнула и, в последний раз сжав волосы полотенцем, сняла его. Чёрно-синие локоны высохли довольно быстро, потому что их случайно подстригли довольно коротко; самые нижние пряди уже не доставали до плеч. Казалось, что с каждым днём, проведённым на тренировках с Саске, её волосы становились всё короче, пока не стали едва прикрывать верхнюю часть рук. Она вытащила зубную щётку, чтобы ответить, не вынимая изо рта: «Я в порядке... и, чтобы ты знала, Ко заставил меня пообещать, что я помогу ему найти ту книгу. Он боится, что отец найдёт её первым». Она провела пальцами по влажным волосам, наслаждаясь ощущением мокрых прядей на ладонях. Домашний уют был почти невыносимо успокаивающим по сравнению с тем кошмаром, из которого она вырвалась. «Разве девочка твоего возраста должна читать такие вещи?» Хината с лёгкостью вернулась к роли старшей сестры, изо всех сил стараясь не обращать внимания на трудности этого дня. «В каком ещё возрасте можно начинать читать о романтике и соблазнении? Я уже не маленький ребёнок». — На ангельском личике Ханаби появилась зловещая ухмылка. «Кроме того, может быть, тебе тоже стоит кое-что почитать. Это поможет тебе понять, как лучше вести себя с Саске». Она игриво подмигнула, но её раскрасневшееся лицо оставалось серьёзным. Она разгорячилась, вспомнив о том высоком, мускулистом, но подтянутом мужчине, с которым только что закончила разговор. Ханаби ревновала и не очень хорошо это скрывала, но она бы всё отрицала, если бы её в этом обвинили. «Кстати о Саске...» Хината замерла на полпути, запутавшись в собственных волосах. «А что насчет него?» — тихо прошептала она, не отрываясь от чистки зубов, и с замиранием сердца поняла, что, возможно, Ханаби наблюдала за ними с вершины горы. Если она видела поцелуй, этот идеальный и драгоценный момент, то она никогда не перестанет донимать старшую сестру расспросами об этом. «Он привёл меня домой, вот и всё... не забивай себе голову». Она говорила себе это, а также кое-что ещё: Не забивай себе голову. Поцелуй есть поцелуй, ты слишком много в него вкладываешь. Люди постоянно целуются, и это не всегда что-то значит...Но он спас мне жизнь; он отомстил за мою боль. Он пришёл за мной. Он проводил меня до безопасного места. Саске, что ты на самом деле думаешь обо мне? Её губы задрожали, когда она вспомнила его вкус. Она приняла душ и смыла с себя всё, но зубная паста всё ещё оставалась по краям её рта... и всё же она всё ещё чувствовала его. Привкус грязи и меди исчез, остался только мятный аромат и едва уловимый бальзамный вкус её наставника на губах. Ханаби хихикнула и вытерла уголок рта тыльной стороной большого пальца, словно пытаясь смахнуть капельку слюны, выступившую во время чтения непристойной истории. Книга была у неё в руках, но не в мыслях. «Просто Саске — очень привлекательный парень...»он крутой, он умный, он энергичный, он загадочный... в нём есть всё, что любят девушки, верно? Так что я должна спросить: как ты думаешь, ты единственная девушка, с которой он так обращается? — в голосе Ханаби послышались ехидные нотки. Она вступила на тропу войны, испытывая уверенность своей сестры. Это было подло с её стороны, и она это знала, но это нужно было сделать. Хината всё ещё не оправилась от душевной боли, которую причинил ей Наруто, но именно это разбитое сердце побуждало младшую сестру проявлять любопытство. Она слышала уверенность в голосе Саске, когда он заявлял о своём намерении обеспечить безопасность Хинаты, но обеспечить её безопасность — не то же самое, что сделать её счастливой. Она сомневалась в его способности по-настоящему заботиться о её сестре так, как ей нужно было, чтобы о ней заботились. Она была волевой, но её нежное сердце было немного... хрупким. Особенно сейчас. «Я имею в виду, что, когда турнир закончится и ему больше не нужно будет тебя тренировать, как ты думаешь, он продолжит ошиваться рядом, как раньше?» Хината почувствовала, как в ней поднимается сомнение, и нахмурила брови в защитном жесте. «Что ты имеешь в виду?..» Она сделала шаг назад, слегка поскользнувшись на луже, которую сама же и оставила, но, несмотря на усталость, не потеряла равновесие. «Куда ещё он мог пойти?» Ханаби пожала плечами. «Ну, я не знаю, он всегда был каким-то странником, верно? Я имею в виду, что даже когда он был ребёнком и жил здесь, у него не было близких друзей. Наруто и Сакура были тем самым, но ему приходилось проводить с ними время. Они были его командой». Глаза Ханаби потемнели. Она серьёзно посмотрела на него, не вставая с кровати Хинаты. «Если он уйдёт, ничего не сказав, ты справишься?» Хината сглотнула, чувствуя себя так, словно её в чём-то обвиняют. Она ответила на взгляд Ханаби робким блеском своих светлых глаз. «Он же не мог просто уйти... не так ли?» Ханаби пожала плечами. «Почему бы и нет? Он уже делал это раньше, и не один раз». На мгновение Хината забеспокоилась. Но только на мгновение. Постепенно она сменила дрожащую, отчаянную гримасу на лёгкую, едва заметную улыбку. Она одарила Ханаби счастливым взглядом, благодарная за тему для разговора, несмотря на то, что её беспокоили возможные последствия. «Это правда, он уже бросал нас раньше...» Она вспомнила тот день, когда Наруто вернулся из свадебного путешествия; Саске ушёл, не сказав ни слова. Он бы ушёл, если бы она его не остановила... но он не ушёл. Он вернулся. Более того, он принял её приглашение прийти домой. Саске взял её за руку и сам пришёл в деревню. В тот момент он был совсем другим по отношению к ней. Этого было достаточно, чтобы развеять её сомнения, но затем, ещё более убедительно... «Он больше не носит свой плащ. Ты разве не заметила?» Ханаби приподняла бровь. «Его плащ?..» Она задумчиво посмотрела на бледно-кремовый потолок, вспоминая, во что был одет Саске — в простую, почти повседневную одежду. «Эй, да... думаю, ты права. Но какое это имеет значение? Разве он не мог просто надеть его перед уходом?» Хината улыбнулась шире, с каждой минутой всё больше убеждая себя в правильности своих мыслей. Ей не нужно было спрашивать Саске напрямую — он уже сказал ей правду, как это было свойственно её господину. Тонко, но решительно. «Когда он впервые оставил плащ, он сделал это ради меня. Он говорил мне, что никуда не уходит... и что он не бросит меня». Ни сейчас, ни когда-либо... Она была в этом уверена, хотя и понимала, что, вероятно, не должна была быть в этом уверена. "Я почувствовала это." «Я хотела бы быть такой же уверенной в себе, как ты, сестрёнка, но, может быть, ты слишком торопишься... Я имею в виду, кто вообще такой Саске? Мы все знаем, что он не уступает Наруто и что он действительно крутой и всё такое, но... знаешь ли ты, что им движет? Знаешь ли ты, какие у него хобби, какие книги он читает, какая музыка ему нравится, какой у него любимый цвет... что угодно?» Хината слегка пожала плечами и подняла руку, чтобы погладить гладкую кожу на шее. Она начала вытираться, и полотенце, слегка отяжелевшее от воды, прилипло к её животу, бёдрам и груди. «Не думаю, что ему нравится много говорить о себе... » «Тогда тебе придётся заставить его заговорить. Если ты действительно хочешь быть для него особенной, тебе придётся узнать его лучше, чем кто-либо знает. Даже Наруто и особенно Сакура! Мы не можем допустить, чтобы он доверял кому-то больше, чем тебе, понимаешь?» Я видела, как он на тебя смотрит, и совершенно очевидно, что ты поймала его в свои сети, но тебе всё равно нужно... — Ханаби хлопнула в ладоши, сжимая и разжимая их, словно для того, чтобы ещё больше драматизировать ситуацию. — Бей! Прижми его к ногтю, ясно? Если ты этого не сделаешь, то это сделает кто-то другой. Хината тихо хихикнула и покачала головой с улыбкой, которая красноречиво говорила о её уверенности. «Это что-то из той книги?» — она посмотрела на украденную книгу в мягкой обложке. У неё была ярко-оранжевая обложка с несколькими тёмно-красными словами на корешке. Название было что-то вроде «Рай для поцелуев», что не оставляло сомнений в тематике. «Сасукэ... другой, Ханаби». Он не такой, как другие люди... и это неплохо. Как ты и сказала, он энергичный... и эту энергию я могу почувствовать, когда он смотрит на меня. Даже когда его нет в комнате, я словно ощущаю, что он думает обо мне... и от этого мне тепло, как будто на мои плечи накинули одеяло. Она сильно покраснела и опустила голову, задумавшись. Она закрыла глаза и обхватила себя за плечи мягкими руками, словно укутываясь в вышеупомянутое невидимое одеяло. «И я уверена, что он думает обо мне прямо сейчас...» Ханаби смотрела на сестру с благоговейным трепетом. В этих словах не было ни капли сомнения. «Ух ты, Хината...» Она сглотнула, внезапно почувствовав себя мелочной из-за того, что когда-то сомневалась в уверенности Хинаты. «Это ведь уже не просто влюблённость, верно?» Она вздрогнула всем телом, до самых босых пальцев, и пошевелила ногами, чтобы унять головокружение. «Ты ведь серьёзно влюбляешься в него, любишь его, не так ли?» Она была одновременно обеспокоена, ревнива и довольна. Это был неловкий момент, но в конечном счёте он успокоил её. Это стало последним подтверждением того, что старшая сестра больше не думает о браке Наруто. Хината не стала ни подтверждать, ни отрицать это, а просто стояла в тишине, пока последние капли воды из душа падали на пол у её ног. Она слегка приоткрыла глаза и сквозь пелену посмотрела на Ханаби спокойным взглядом. Часть её хотела запаниковать и отрицать увиденное, вытянув руки, но она просто не могла. Было бы неправильно отрицать это. Но она также ни в чём не признавалась. Она просто стояла и наслаждалась приятными чувствами. Ну и что с того, что она забегаю вперёд? Даже если у неё сложилось совершенно неверное впечатление о последнем из Учиха, в тот момент ей было всё равно... потому что в тот момент она чувствовала себя счастливой. Этой ночью он ей точно приснится. Она заговорила с Ханаби и медленно выдохнула. «Я правда не знаю, Ханаби... но у меня была долгая ночь, и я бы очень хотела немного поспать». Она подошла к кровати и посмотрела на Ханаби хитрым сестринским взглядом. «Тебе лучше закончить читать сегодня вечером, потому что завтра я должна вернуть это Ко». Обещание есть обещание. — Она игриво подмигнула, взяла оранжевый роман и положила его на колени Ханаби. Ханаби слегка нахмурилась, не услышав ответа, ведь она надеялась получить от сестры конкретное признание. У неё было предчувствие, что это будет не так просто, но даже отсутствие ответа дало ей много подсказок. Услышать слова было бы лишь формальностью — Ханаби уже знала правду. Подросток взяла книгу с колен и сунула её в широкий карман пижамных штанов. «Фииииин, думаю, я не буду ложиться сегодня и закончу его». Она выбралась из кровати, застеленной фиолетовым покрывалом, и потянулась. «Спи крепко, Хината...» Она замолчала, тревожно потирая затылок. «И прости, если я слишком тебя доставала». Хината протянула руку и легонько похлопала свою младшую родственницу по плечу. «Всё в порядке, Ханаби. Я знаю, что ты просто беспокоишься обо мне, но не стоит. Со мной всё будет хорошо». Ханаби застенчиво улыбнулась и радостно кивнула, коснувшись руки, лежавшей на её плече. Хотя ни одна из сестёр никогда не получала особой любви от отца, они поддерживали друг друга, подбадривая и подталкивая друг друга, когда это было необходимо. «Тебе стоит как-нибудь пригласить Саске на ужин... сюда, я имею в виду. С семьёй». Хината уже собиралась снять полотенце и переодеться перед сном, но это предложение застало её врасплох и заставило задуматься. Поразмыслив, она покачала головой. «Я... правда не думаю, что это хорошая идея». Конечно, она рассматривала такой вариант, но он был маловероятен. Она хотела, чтобы Саске чувствовал себя желанным гостем в деревне, но если она была единственной, кто вызывал у него такие чувства, то для него это ничего бы не изменило. Она хотела помочь ему расширить его «безопасные» зоны, чтобы он не чувствовал себя чужаком в собственной деревне. Тем не менее, несмотря на это намерение, ужин в резиденции Хьюга был не лучшим способом осуществить задуманное. Даже если сам Саске согласился бы, то её отец, или Ко, или вообще кто угодно из семьи, скорее всего, заранее отвергли бы эту идею. И даже если каким-то чудом это удастся организовать, само мероприятие, скорее всего, пройдёт плохо. Нужно было учитывать слишком много факторов, поэтому Хината с сожалением признала, что это не более чем мечта. «Это просто невозможно». Ханаби слегка надула губы и скрестила руки на груди. «Если ты так говоришь... но если ты хочешь, я могу попытаться убедить отца принять его... и если он одобрит, то и все остальные тоже, верно? А поскольку я наследница и всё такое, у меня есть право голоса». Хината вздохнула, потёрла лоб и откинула одеяло, словно собираясь забраться в постель прямо в мокром полотенце. Это была уловка, чтобы поторопить сестру и сменить тему. «Иди читай, Ханаби. Увидимся утром». Она прикусила нижнюю губу, не в силах перестать думать о том, что ей предложили. Можно ли заслужить одобрение отца? Сомнительно, но с помощью Ханаби... может быть... Ханаби прищелкнула языком, цокнула и пожала плечами. «Как хочешь», — пробормотала она и вышла из комнаты, стараясь не наступать на маленькие лужицы, оставленные Хинатой. Она вышла из комнаты и выключила свет, зевнув и похлопав себя по карману, чтобы убедиться, что «её» книга на месте. «Спи крепко; надеюсь, утром тебе станет лучше». С этими словами он закрыл дверь, и Хината осталась наедине со своими мыслями. Это были хорошие мысли, относительно. Мысли о Саске, как положительные, так и отрицательные... но даже в отрицательных были крупицы добра. Он впал в ярость, почти безумную, но всё же ради неё. Эта мысль одновременно беспокоила и возбуждала её. Она была виновата в его жестокости, но только потому, что он так сильно заботился о её безопасности. Саске был готов пожертвовать собой, чтобы защитить её; чтобы наказать любого, кто попытается причинить ей вред. Дрожа, она сбросила полотенце и быстро оделась в пушистое ночное бельё, забралась в постель и заменила воображаемое мысленное одеяло толстым настоящим покрывалом, которое обволакивало её измученное тело и придавало достаточно веса, чтобы удержать дрожащие руки и ноги. Она закрыла глаза и увидела, что Саске смотрит на неё пустым взглядом. Она поджала губы, а затем вытянула их трубочкой в темноте. Ей очень хотелось поцеловать его снова. Одного раза было недостаточно. Она гадала, поцелует ли она его когда-нибудь ещё — был ли это спонтанный порыв, вызванный адреналином, который пришёл и ушёл, чтобы больше никогда не вернуться? Пока её уязвимое сердце было наполнено страхом быть отвергнутой в будущем, она заснула и позволила себе мечтать о нём, как и предполагала. Она мечтала о новых поцелуях, о его знакомом сердцебиении и об успокаивающем, сияющем взгляде. Разноцветные глаза Саске — красные и цвета индиго — для большинства были холодными и смертоносными, но для неё они символизировали утешение и защиту. Она ничего не говорила вслух, но сразу поняла, что Ханаби права. Это определённо была уже не просто влюблённость. Саске не заставили ждать долго — максимум пять минут. Он был готов проявить терпение в обмен на деликатность — то, в чём его собеседник был весьма искусен. Вместо того чтобы подойти традиционным способом, оперативник появился в виде чернильного вихря на ветке напротив Саске, сидя на корточках и согнувшись. Сай был одет в обычную тёмную одежду, на лбу у него была повязка Конохи, а в правой руке он держал мокрую кисть, с которой стекали остатки чернил после его техники перемещения на короткие расстояния. Он посмотрел на Саске со спокойным пониманием и сразу же заговорил: «Давно не виделись. Что-то случилось?» Саске коротко кивнул; нет необходимости в формальностях. "Да, кое-что важное. Мне нужна твоя помощь прямо сейчас". Не дожидаясь ответа, он повернулся, чтобы спрыгнуть с дерева. Ему не нужно было поворачивать голову, чтобы знать, что Сай следует за ним, одетый в черное, и его почти невозможно разглядеть на фоне ночного неба. Они оба держались высоко, начав с крыши жилого дома Сая и держась подальше от света, пока продвигались к месту назначения. Они не обменялись ни словом: риск быть подслушанными был вполне реальным, даже несмотря на то, что они двигались быстро и скрытно. Была уже полночь, но на улицах всё ещё кипела жизнь. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с дневной суетой, но всё же было заметно — до тех пор, пока они не добрались до строящихся объектов на окраине. Саске первым добрался до замаскированного строения, и когда Сай приземлился слева от него, иллюзорный барьер быстро открылся спереди, пропуская их сквозь мерцающую завесу. Сай следовал за Саске с аналитическим любопытством, поглядывая по сторонам и держа пальцы наготове, чтобы действовать в любой момент. Когда его неофициальный напарник вошёл в открытую дверь, Сай огляделся и увидел, что весь нижний этаж усеян трупами. Потолок обрушился, и повсюду были разбросаны обломки. Пыль осела, образовав толстый белый слой на деревянном полу. Сначала они заметили три бессознательных тела у двери, а затем мужчину, который лежал без сознания в критическом состоянии, придавленный грудой кирпичей. Глаза Сая расширились от узнавания. «Шелл...? » Саске с подозрением посмотрел на Сая, инстинктивно положив руку на рукоять меча. «Ты его знаешь?» Сай кивнул. «Конечно. Мы с ним вместе дежурим в кабинете Хокаге... что с ним случилось?» Худощавый мужчина с бледным лицом посмотрел на Саске с осторожным удивлением. «Скорее... что он сделал, чтобы заслужить такое избиение?» Ожидая ответа на свой вопрос, Сай пересёк разрушенный первый этаж и положил руку на запястье лежащего без сознания охранника, чтобы проверить пульс. «Он жив», — было решено. «Едва ли, но он крепкий... со временем он поправится». Саске кивнул. «Проверь его запястье... скажи мне, такая же у него татуировка, как у тех двоих, которых ты потерял». Сай слегка поморщился. Он видел, что Саске всё ещё злился из-за неудачной попытки найти «улики» две недели назад. Как и предполагалось, когда Сай вернулся в морг, чтобы забрать пару трупов с татуировками, их уже осмотрели и забрали, как выразился администратор, «один или несколько уполномоченных оперативников». В целях конфиденциальности их имена не были указаны и не были бы названы, даже если бы их знали. Шиноби старались держать свои операции в секрете — даже друг от друга, когда это было необходимо. Поэтому никто в морге не удивлялся, когда солдаты Анбу в масках приходили с необычными запросами, касающимися тел или других улик. Надеясь возместить ущерб, Сай повернул запястье Шелл и тихо хмыкнул. Хотя это и не отразилось на его ровном голосе, он был глубоко потрясён увиденным. Он много лет работал с Шелл, сначала в Анбу, выполняя особые задания, а затем в качестве совместных стражей Хокаге. Помедлив всего мгновение, он заговорил. «Да. Это похоже на метку, которая была у других...» Он поднял загорелую руку, чтобы Саске мог её рассмотреть. Метка представляла собой крошечный кружок размером с божью коровку. На первый взгляд в нём не было ничего примечательного, хотя в сплошной чёрной точке было несколько крошечных отверстий, которые указывали на особый дизайн. Саске включил свой Шаринган и подошёл ближе, чтобы рассмотреть. Она определённо была сделана чернилами — это была татуировка, как и предполагал Сай. Она располагалась на внутренней стороне правого запястья, повторяя форму сустава и контуры большого пальца. Саске сосредоточился, пытаясь рассмотреть детали. Он видел, что это был какой-то символ, но он никогда раньше не встречал его, и даже с его улучшенным легендарным зрением рисунок был довольно размытым. «Тот, кто это сделал, не особо старался...» — вздохнул Саске, качая головой. «Похоже на какой-то знак отличия, но я его не знаю». Саске задумчиво потёр подбородок рукой. Затем он повернулся к трём мужчинам у двери. Они тоже были живы, но всё ещё без сознания. Он подошёл к ним и проверил то же место на их запястьях. К его удивлению, у них не было метки. «У этих ребят её нет», — заявил он. Сай тоже повернулся и с некоторым уважением отпустил запястье Шелл, аккуратно положив его на груду кирпичей. «Это бессмысленно», — заявил он, присоединяясь к Саске и опускаясь на корточки рядом с троицей. Как он ни старался, он не мог найти ни единого намёка на чёрную метку на их руках, запястьях или предплечьях. «Почему у некоторых из них она есть, а у других нет?» Саске на мгновение задумался. «Может быть, это только для шиноби». Он по очереди распахнул чёрные плащи, которые были надеты на всех троих мужчин, и под ними оказалась обычная одежда, которая не подходила для шиноби, выполняющего задание, будь то для деревни или нет. «Эти парни похожи на обычных головорезов. Я имел дело со многими такими, как они». Мелочный, готовый на всё ради небольшой зарплаты. — Саске повернулся и посмотрел на Шелл, всё ещё испытывая прилив ненависти. Она утихала, хоть и медленно. Горелку выключили, но пузырьки ещё не совсем исчезли, и пар продолжал быстро подниматься. С каждой минутой его гнев немного утихал, но всё ещё мог обжечь палец, если до него дотронуться. — Как думаешь, твой коллега мог завербовать их самостоятельно? «Это возможно... но кто вообще завербовал Шелл?» Сай скрестил руки на груди и глубоко вздохнул, всё ещё пытаясь осознать произошедшее. «И кто был целью?..» — с опаской спросил он. Он знал, что Ханаби выбрали раньше. У него были свои теории, но он ждал, когда ему расскажут. «На этот раз это был Хината Хьюга», — сказал Саске, с трудом сдерживая дрожь в голосе. «После того, что случилось с Ханаби, мы должны воспринимать это как закономерность. Это уже не просто случайность». Саске сжал руку в кулак. В воздухе комнаты едва уловимо пахло кровью Хинаты — другие запахи, конечно, перебивали его, но даже малейшего дуновения было достаточно, чтобы кровь Саске закипела. «У меня есть несколько важных вопросов к Шелу. Ты можешь его разбудить?» Сай слегка поджал губы. «Не думаю, что это произойдёт в ближайшее время». Он тут же оказался рядом с пострадавшим и щёлкнул пальцами перед его лысым лицом, на котором не было ни единого признака сознания. Глаза Шелла оставались закрытыми, а голова безвольно склонилась набок. «То, что ты с ним сделал, должно быть, было намного опаснее, чем просто избиение». Он повернулся к Учихе, и в его взгляде мелькнул страх. «Что ты сделал?» "Не хуже, чем он заслуживал", - загадочно ответил Саске сквозь стиснутые зубы, отворачиваясь, чтобы избежать зрительного контакта с тем, кто спрашивал. "В любом случае, я бы предпочел не ждать здесь, пока он проснется. Чем бы ни было это место, они заманили ее сюда с помощью своего плана. Вполне возможно, что скоро приедут еще их друзья, и я бы предпочел не поднимать шума, если они случайно увидят, что что-то не так. Сай кивнул в знак согласия. «Верно, мы не хотим, чтобы поднялась шумиха. Жди здесь, я сейчас же доложу Хокаге и спрошу, что нам делать дальше». Он повернулся, чтобы уйти, но быстрый взгляд Саске заставил его резко остановиться. «Если только...ты бы предпочёл, чтобы я этого не делал». Несмотря на преданность Сая Шестому Хокаге, можно было сказать кое-что ещё об убедительности Саске. «Тогда что ты от меня хочешь?» Саске посмотрел на эту никчёмную троицу и указал на них рукой. «С этими тремя нужно разобраться; пока что заприте их, если сможете». Сай кивнул, потянулся за спину и достал из-под свободной чёрной рубашки свиток. «Разумное решение», — серьёзно сказал он, разворачивая бумагу. Запечатывание живой цели в свитке сопряжено с определённым риском, но не большим, чем при использовании любой другой техники транспортировки или призыва. Он положил чистый лист бумаги на пол и начал складывать пальцы в жесты, необходимые для того, чтобы надёжно запереть троицу внутри. «А что насчёт Шелла?» — спросил Сай, когда его техника была завершена и три бандита превратились в облачко дыма. Его свиток теперь был покрыт чернилами, а на пергаменте красовались три отдельных символа, обозначающих три тела, заключённые в тонкие слои. «Я заберу его домой с собой, пока что», — ответил Саске, бросив на бессознательного лидера рингов суровый взгляд с другого конца комнаты. «Я хочу быть рядом, когда он очнётся». «Если он очнётся», — уточнил Сай, сворачивая свиток и убирая его туда, откуда взял. «Это не похоже на тебя, Саске. Все остальные твои дела, которые я изучал, были такими осторожными... даже деликатными. Шелл когда-то был одним из самых сильных охотников-ниндзя Корня, но даже этого не должно было быть достаточно, чтобы ты вышел за рамки своих обычных возможностей...»что именно сделало его таким непохожим на других? Почему он почти мёртв?" «Он ничем не отличается от обычной швали, Сай», — произнёс Саске со спокойной уверенностью. «Единственное, что отличает его от других, — это глубина его ошибки. Ему повезло, что он вообще жив; кто-то спас ему жизнь». «Хината смогла тебя остановить?» — спросил Сай, и его голос звучал на тон ниже обычного. Ему было трудно в это поверить. Хината не отличалась устрашающим или напористым характером, но ситуация также заставляла задуматься, почему Саске так беспокоился о её безопасности. Саске не ответил на этот очевидный вопрос, в котором упоминалось имя, никогда не выходившее у него из головы. Вместо того чтобы признать, насколько сильно девушка повлияла на его поведение, он продолжил размышлять. «Он может очнуться сам, но я думаю, что нам стоит ускорить процесс». Из-за схожести ситуаций он вспомнил свою встречу с Итачи в отеле за пределами деревни много лет назад. Саске вспомнил, что после того, как его подвергли Цукуёми, он надолго потерял сознание. Чтобы вывести его и Какаши из этого состояния, потребовалось прикосновение выдающегося целителя. Шелл постигла та же участь по воле Саске. Преднамеренно, оправданно, приятно, но неудобно. «Есть кое-кто, кто может разбудить его прямо сейчас... и я бы хотел, чтобы ты привёл её ко мне в квартиру утром». — Утро? — спросил Сай, прищурившись с лёгким сомнением. — Зачем ждать? «Я бы не хотел тревожить её покой раньше времени», — тихо ответил Саске. «И я думаю, что наш друг продержится до тех пор». Он схватил Шелла за горло и, не церемонясь, вытащил мускулистое тело из груды кирпичей и строительного раствора, позволив ей рассыпаться и с грохотом упасть на пол; тяжёлые блоки подпрыгивали и трескались, разлетаясь во все стороны. Шелл освободился из своей тяжёлой тюрьмы, но всё ещё был без сознания. Рана в его животе перестала кровоточить, но покрылась коркой, что свидетельствовало о тяжести повреждения. На его теле были видны синяки и переломы, особенно сильно был изогнут сломанный локоть. «Я пока понесу его». Саске взвалил Шелла на плечо, и массивное тело бессознательного предателя едва ли ощущалось как перо на фоне крепкого телосложения Учихи. «Встретимся в квартире № 7, как только ты уговоришь её прийти». — Ты имеешь в виду Цунаде? — спросил Сай, представляя себе величайшего целителя, какого только мог вообразить. — Согласилась бы она помочь за спиной у Хокаге? Саске покачал головой. «Нет, я имею в виду кое-что не менее, а может, и более ценное — ученицу Цунаде, Сакуру Харуно». Он закрыл глаза, представляя милую девушку, о которой в последние недели почти не думал. Он не видел её с той ночи, когда она по ошибке призналась ему в своих чувствах на крыше во время их свидания. Возможно, между ними было бы меньше неловкости, если бы им нужно было срочно разобраться с каким-то делом. «Ты хорошо её знаешь; она тебе доверяет и, думаю, тоже захочет помочь мне. Обязательно скажи ей, что эта операция должна быть секретной для широкой публики прежде, чем она согласится на неё». «А как же Наруто?» — скептически заметил Сай. «Он не очень умеет хранить секреты... и может быть непросто взять его жену с собой на задание, чтобы он не увязался за ними». Саске пожал плечами. «Мне не понадобится его помощь в этом деле; по крайней мере, пока. Если он окажется там и захочет пойти с нами, нет причин останавливать его. Если тебя беспокоит его скрытность, то всё, что тебе нужно сделать, — это сделать задание скучным...» Саске ухмыльнулся, представляя выражение лица Наруто перед скучным заданием. Он тоже не видел своего почти брата-блондина уже две недели. Из-за ситуации с Сакурой им стало сложнее общаться; на самом деле он уже начал скучать по своему старому другу и его неугомонному характеру. По правде говоря, Саске вероятно мог бы сам разбудить Шелл, если бы понадобилось, но он пытался создать обстоятельства, при которых они с Сакурой могли бы поговорить без неловких стычек или специально назначенных встреч. Каким бы ужасным ни было нападение Шелл, его последствия оказались на удивление благоприятными. Сай кивнул в ответ на предложение Саске. «Ах, ты прав; он действительно не любит скучные задания. Он считает, что они не раскрывают его потенциал». Взглянув на Саске и груз у него на плече, Сай хмыкнул. «Сможешь ли ты без проблем доставить его туда? Я могу поместить его в свиток, если так будет проще». Саске покачал головой. «Нет, в этом нет необходимости. Я не собираюсь попадаться на глаза». Сай ухмыльнулся и повернулся к двери. Рано или поздно руины будут обнаружены, независимо от того, есть барьер или нет. Кто-то работал там; строительство было далеко от завершения. Стены даже не успели покрасить, когда они были полностью разрушены изнутри. Он надеялся, что Шелл сможет дать ему какие-то ответы, но где-то в глубине души он понимал, что всё будет не так просто. Сасукэ, казалось, был полон надежд, но Сай знал правду: Шелл когда-то был членом Корня, одним из любимых проектов Данзо, как и многие другие. Шансов разговорить его было мало, но в то же время Сай сомневался, что Шелл расколется, и в то же время признавал, что у Сасукэ есть ряд экстремальных методов для получения информации от цели — независимо от того, выживет эта цель или нет. «Значит, до утра», — пробормотал Сай. Саске кивнул, и, хотя Сай смотрел прямо на него, Учиха исчез из поля зрения. В один момент он был совершенно неподвижен. В следующий — его уже не было. Пустота. Сай вспомнил, как впервые встретился взглядом с Саске много лет назад в одном из убежищ Орочимару. Он видел только глаза...и они пугали его даже в тот период его жизни, когда его эмоции были подавлены до такой степени, что их практически не было. Как ни странно, со временем он всё меньше и меньше боялся Саске. Особенно после определённого момента, одного события, которое с того дня изменило его отношение к Учихе. Для многих Саске был героем задолго до того, как он сам это понял. Саске не потребовалось много времени, чтобы добраться до дома. Он двигался с феноменальной скоростью и использовал её, чтобы добраться до отдалённого уголка деревни, где он ночевал. Его движения стали менее размытыми, только когда он остановился перед своей дверью, материализовавшись из ниоткуда и замерев на месте. Положив Шелл на плечо, он потянулся к ручке входной двери и открыл её, разблокировав с помощью чакры. Ему не нужен был ключ; замок был бы вообще не нужен, если бы не несколько ценных личных вещей, хранившихся в этой комнате. Когда дверь со скрипом открылась, Саске услышал, как на входной двери щёлкнул такой же поворотный механизм. Саске быстро повернул голову и увидел, что Рюдза, владелец внезапно ставшего законным жилого комплекса, вышел, чтобы выбросить мусор в ближайший контейнер. Они с Саске на долю секунды встретились взглядами. Лицо Рюдзы побледнело от осознания того, что происходит что-то, в чём он не хочет участвовать. Прежде чем Саске успел что-то сказать, низкорослый толстяк с светло-коричневым пятном на груди белой рубашки отвернулся и закрыл глаза большой рукой. С бетонного тротуара, который тянулся вдоль внешнего гребня комплекса, донесся осторожный мрачный голос Рюзы: "Не-а, ничего не видел"; чем меньше я знаю, тем лучше", - и с этими словами он исчез обратно в свой маленький кабинет. Странно, что человек, владеющий целым комплексом скромных квартир, удовлетворился еще более скромной маленькой хижиной напротив, но каждому свое. Поскольку дверь была плотно закрыта и заперта на пять разных замков, Саске не смог удержаться от смешка. Он определённо произвёл нужное впечатление в первую же ночь своего пребывания здесь. С тех пор как он поставил Рюдзу и его наёмных головорезов на место, он не слышал от них ни звука. Немного отвлекшись, Саске вошёл в свою квартиру и бросил мясистое тело Шелла на неровный, занозистый деревянный пол. Несмотря на своё деликатное состояние, он всё равно был тем, кто больше всего заслуживал ненависти Саске в ту ночь, так что ему ещё повезло, что он не умер. Саске посмотрел в правый дальний угол своей квадратной квартиры и заметил единственный деревянный стул, который стоял там без дела. У него было простое квадратное сиденье и шаткие, неустойчивые ножки. Взяв его в руки, Саске почувствовал, что стул старый и изношенный; в какой-то момент дерево подверглось нападению термитов, но даже эти вредители больше не интересовались тем, что от него осталось. Он поставил стул на свободном участке пола, а затем поднял Шелла и неуклюже усадил его на хрупкую опору. Стул заскрипел и накренился, но выдержал с видимым трудом. Хотя Саске был уверен, что пленник не очнётся сам — а если и очнётся, то не представляет никакой угрозы, — инстинкт подсказывал ему быть осторожным. Поэтому, не сомкнув глаз, юноша с горящими глазами не сводил глаз с пленника, следя за каждым ударом слабого сердца Шелла, от которого по незащищённой коже пробегали крошечные волны; он слышал и чувствовал каждый хриплый вдох, которого едва хватало для поддержания жизни. Долгую ночь в тёмной квартире без окон кипела ярость Саске. Он подумывал о том, чтобы осуществить свои прежние намерения, и хотел перерезать Шелл горло наискосок самым кончиком меча. Это принесло бы ему удовлетворение, но он уже запустил процесс, который должен был привести к чему-то гораздо более масштабному. И вот, скрепя сердце, Саске устроился на углу кровати с мечом в руке, не сводя глаз с закрытых век Шелла — предателя и одного из самых везучих людей в мире, ведь он всё ещё дышал. Однако его удача могла измениться в тот момент, когда его сон, похожий на кому, был бы прерван. Солнце поднималось медленно, выглядывая из-за лесов, окружавших Коноху, но ещё не освещая деревню в кратере. Небо было ярко-оранжевым, предвещая новый день, но на земле всё ещё стрекотали ночные насекомые, которых свет ещё не коснулся. Сай уже был в пути, выполняя задание, которое дал ему Саске. Он знал, где живут Сакура и Наруто; в прошлом он несколько раз наведывался к ним и был хорошо осведомлён о важных фигурах в политике деревни и о её военной мощи. На самом деле он был одним из немногих, кто знал, где на самом деле живёт Саске, — даже Хокаге пока не знал этого наверняка. Сай тоже не видел смысла говорить ему об этом, пока тот не спросит напрямую. Возможно, именно поэтому настойчивое желание Саске привести Шелл к себе домой выглядело так странно, особенно если учесть, что Сакуру тоже собирались привести. Придя всего на несколько минут раньше, чем планировал, Сай ждал у двери в квартиру Сакуры и Наруто на втором этаже, прислонившись спиной к внешней стене, пока солнце не коснулось крыши. По любым меркам это был рассвет, и он ждал достаточно долго. Накануне вечером он вернулся домой и неплохо выспался: проспал несколько часов, что было примерно в его обычном режиме. Он оделся в свою обычную одежду: чёрное, серое и красное, с небольшим вырезом на бледном животе. Воздух быстро нагревался, солнце поднималось над горизонтом и заливало его золотым светом. Он втянул воздух через нос и вежливо постучал в дверь, надеясь, что его стук не будет слишком громким. К его удивлению, дверь открылась после всего трёх ударов, как будто его ждали. Сакура стояла с растрёпанными волосами, как будто не успела их расчесать, но на ней была приличная красная рубашка и чёрная юбка, доходившая до колен и облегавшая бёдра ровно настолько, чтобы выглядеть модно, но не вызывающе. Она моргнула, увидев гостя, и быстро провела рукой по растрёпанным розовым прядям, слегка расправляя рубашку, чтобы разгладить несколько только что появившихся складок. «О, привет, Сай!» Что ты здесь делаешь так рано? — спросила она добрым голосом, под стать пению птиц, которые начали щебетать на рассвете. Сай улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой и склонил голову набок. «На самом деле я пришёл, чтобы попросить тебя об одолжении. Это довольно важно». Сакура моргнула и приподняла одну бровь. «Услуга? Что за услуга может понадобиться так рано утром, Сай?» Она зевнула, вежливо прикрыв рот рукой, а затем протёрла глаза. «Но я уже встала, так почему бы и нет?» Она выдавила из себя улыбку, хотя, казалось, всё ещё не до конца проснулась. «Сакура, ты не против, если я спрошу, где Наруто?» — Сай хотел удовлетворить собственное любопытство. Он не видел и не слышал обычно шумного общего друга ни в доме, ни за его пределами. «Из-за него я так рано проснулась», — пожаловалась Сакура, слегка фыркнув. «Он встал, чтобы подготовиться к рекламной фотосессии для турнирных афиш. Ну, знаешь, листовки, плакаты, стикеры и всё такое. Он — лицо всего этого, и фотограф хотел сделать несколько хороших снимков на рассвете, ведь Наруто — это «рассвет новой эпохи» для всего мира, понимаете? — Она искренне улыбнулась, подумав о правдивости этого утверждения. Несмотря на то, что это была банальная реклама, это был реальный факт. «Ты не пошла с ним?» — задумался Сай. «Нет, мне понадобится как минимум ещё час, чтобы привести себя в порядок для фотосессии; кроме того, я им не нужна для брошюр или чего-то ещё. Всё дело в Наруто и Саске... кстати, ты не знаешь, где Саске? Я как раз собиралась...» Она замолчала, задумчиво прикусив нижнюю губу. «Поговори с ним о чем-то, но я давно его не видел». «Я могу отвести тебя к нему», — сразу же предложил Сай. «На самом деле я здесь из-за Саске. У него есть одно задание, и он хотел бы, чтобы ты помог ему его выполнить». Сакура прищурилась. Задание? «Тогда почему он сам не пришёл?» Что-то здесь было не так. Сай оглянулся через плечо, посмотрев по сторонам. «Это немного сложно и очень секретно. Не могли бы вы пойти со мной? Я всё объясню, когда мы прибудем на место». Сакура почувствовала себя неловко. Сай выглядел обеспокоенным, но это была его работа как Анбу, который к тому же был одним из доверенных элитных охранников Хокаге. И всё же было непривычно видеть его таким суетливым, оглядывающимся через плечо и всё такое. Она бы ужасно себя чувствовала, если бы отказала ему, поэтому решительно кивнула. «Хорошо», — согласилась она, надевая ботинки, которые стояли у двери в небольшом фойе. Наруто всё равно не будет ещё несколько часов, так что ей нужно было как-то убить время, хотя, даже если бы она была занята, она бы всё бросила ради Сая и Саске. Несмотря на все их прошлые ошибки и нынешние проблемы, каждый член Команды 7 мог положиться на другого, когда это было важно. И, судя по взгляду Сая, это определённо было важно. «Отведи меня к нему», — решила Сакура, кивнув и готовясь к любым испытаниям, которые ей предстоят. Сай ответил ей кивком и повернулся, чтобы указать путь. Они поспешили. Ни один из них не хотел заставлять Саске ждать. Было утро, и даже немного больше. Сасукэ всё ещё терпеливо стоял в углу своей кровати, наблюдая за тем, как безвольно лежит тело Шелл, хоть оно и было живым, но повреждённым. Избитый мужчина даже не пошевелился; было очевидно, что его глаза закрыты не из-за сна, а по какой-то более глубокой причине. Слегка раздражаясь из-за того, что солнце уже взошло, а Сай так и не вернулся, Сасукэ встал с кровати и подошёл к Шелл. «Ты причинил ей боль и гордишься этим», — сказал он себе, прежде всего, самому себе. Челюсть нападавшего была слегка приоткрыта, подбородок безвольно свисал, а рот делал за него всю дыхательную работу. Его лицо осунулось, руки безвольно повисли. Он выглядел жалким, но ничто не могло в полной мере передать, насколько низко Саске его ценил. Он был даже не тараканом, и его нельзя было назвать даже вирусом. Грязь была выше его в иерархии чистоты. «Ты презренный, жалкий. Я должен убить тебя...» — Саске протянул руку к рукояти своего меча и медленно вытащил его из ножен. В тёмной комнате без окон горел только свет в глазах Саске и едва пробивался солнечный луч из-за дверного косяка. Его меч был свободен, и его острие упиралось в подбородок Шелла. Быстрый удар, лёгкий укол — что угодно могло оборвать эту жалкую жизнь... но нет, он решил пощадить ублюдка. Саске фыркнул и рассмеялся, прежде чем убрать меч. "Но не волнуйся — в конце концов, я начал новую жизнь. Если тебе удастся выжить в том, что будет дальше, я позабочусь о том, чтобы ты ползал в ногах у Хинаты». Он убрал меч в ножны, почувствовав за дверью присутствие двух человек. Они опоздали на несколько минут, но он не особо переживал по этому поводу. До того, как они с Хинатой должны были начать очередной раунд тренировок, оставалось ещё несколько часов. У него было достаточно времени, чтобы сделать то, что нужно, если Сакура не будет возражать. Саске открыл дверь до того, как Сай успел постучать, но это не вызвало ни малейшего изменения в его поведении. Трудно было удивить опытного ветерана спецподразделений Листа. Он также знал, что Саске был на удивление проницательным и наблюдательным человеком, и то, что он открыл дверь до того, как прозвучал стук, было наименее впечатляющей из его способностей. «Саске», — поздоровался Сай и повернулся к Сакуре. «Я привёл её, как ты и просил. Я ничего не рассказал ей о ситуации, кроме того, что она деликатная». Сакура застенчиво улыбнулась, заложив руки за спину и переминаясь с ноги на ногу на гравийной дорожке, которая раньше была бетонным тротуаром, но быстро разрушилась с момента постройки. Она избегала зрительного контакта с Саске, но знала, что он смотрит на неё. Она всегда чувствовала, когда на неё обращают внимание, особенно такие мужчины, как он. «Э-эй, Сасукэ... давно не виделись, да?» — она оторвала взгляд от земли и одарила его быстрым взглядом и неуверенной улыбкой. «Ты в порядке с тех пор, как... мы в последний раз разговаривали?» — она пыталась понять, всё ли с ним в порядке. Расстроен ли он ещё? Похоже, что нет, хотя он вообще не проявлял никаких эмоций. Это был чисто деловой звонок, по крайней мере, так казалось. «Мне нужно, чтобы ты кое-кого вылечил для нас», — сказал Саске после минутного задумчивого молчания. Дело действительно было на первом месте, но как только с ним будет покончено, он собирался поговорить. Впрочем, это могло и подождать; ночь была долгой и утомительной, даже более утомительной, чем ожидал Саске. Он был готов услышать, как поёт его пленник. «У него есть информация... очень важная, критически важная информация». К сожалению, он без сознания, и, похоже, его состояние не улучшается. Сакура прищурилась и вошла в квартиру вслед за Саем, когда джентльмен вежливо поклонился ей и пригласил войти. Она увидела тёмную, тесную, немного затхлую комнату и сморщила нос. Она увидела неподвижно сидящего в кресле мужчину. . Они с Саем прошли мимо нескольких зданий в плачевном состоянии: с разбитыми окнами, сорванными вывесками, дверями с трещинами или без ручек. Целый район деревни был практически разрушен, и многоквартирный дом, в котором она стояла, не был исключением. «Значит, ты привёл его на эту свалку, чтобы спрятать? Думаю, в этом есть смысл. Никто бы не захотел искать здесь...» Сай поморщился, а Саске ухмыльнулся. Учиха закрыл глаза и сделал вдох через нос. "Верно, я так и сделал. Это место идеально подходит для людей, которым есть что скрывать". Очевидно, Сай не упоминал, что "свалка" была домом Саске, временным или нет. Резидент, похоже, не принимал это близко к сердцу, или он просто очень хорошо это скрывал. В конце концов, в этом не было ничего особенного — одежда с эмблемой Учиха, принадлежавшая ему и его родителям, была сложена в стопку на небольшом комоде рядом с кроватью. Никаких украшений, которые могли бы рассказать историю. Это была простая, потрескавшаяся хижина, которая выглядела так, будто была построена на скорую руку, даже для того, кто в ней жил. Сакура подошла к Шелл, но та её не узнала. Сай закрыл дверь, и в комнате снова стало темно. Затем он щёлкнул выключателем, и на потолке загорелась единственная лампочка, висевшая на собственном проводе. Она давно оторвалась от крепления и слегка раскачивалась взад-вперёд, медленно опускаясь после того, как её сдвинул лёгкий ветерок из открытого, а затем закрывшегося дверного проёма. Медицинский ниндзя, похоже, не узнала своего пациента, хотя и прищурилась, чтобы как следует его рассмотреть. Она провела рукой по его сломанной руке, нащупав смещение локтевого сустава, и закрыла один глаз, представляя, как сильно ему было больно. «Множественные переломы костей, — прокомментировала она, проводя рукой по его мускулистым рёбрам, надавливая сильнее и ощущая хруст. — Множество мелких переломов... вдавленные линии, отколовшиеся кусочки...Затем она поднесла руку ко лбу Саске и, широко раскрыв глаза, начала исследовать его с помощью светло-зелёной светящейся чакры. «Его разум... в агонии». Она напрягла лицо и убрала руку от лба Саске, сжав пальцы в кулак. Она посмотрела на того, кто обратился к ней за помощью, и в её зелёных глазах отразилась печаль. «Саске, что ты сделал с этим человеком?» Саске уже устал отвечать одно и то же, но всё равно сказал: «Он заслужил худшего. Он причинил кому-то боль. Кому-то, кто важен. Что произошло, не важно; можешь ты вывести его из этого состояния?» Он отвернулся после короткой тирады в своё оправдание. Был ли он всё ещё влюблён в неё или нет, он не мог устоять перед умоляющим, печальным взглядом Сакуры. Он почувствовал лёгкое угрызение совести, но оно быстро прошло. «Да... думаю, что да...» Сакура хрустнула костяшками пальцев и сложила несколько печатей, готовясь применить свои навыки. Она знала, что госпожа Цунаде могла это сделать, а значит, и она тоже способна на это. «Хотя это может занять некоторое время». Тем временем Сай достал моток проволоки и начал его разматывать. Он начал обматывать проволокой ядро Шелла, крепко сжимая его руки и наматывая проволоку снова и снова, пока не израсходовал весь моток. Он крепко обмотал себя проволокой, уверенный в её прочности. Он отступил назад и посмотрел на Саске, словно заранее оправдываясь. «Просто мера предосторожности», — заметил Сай и перевёл взгляд на Сакуру. «Давай, посмотрим, что ты сможешь сделать». Саске молчал. Он не возражал против того, чтобы Сай связал пленника и привязал его к спинке и подлокотникам кресла, но после того, что он видел, оценив силу Шелла, он не думал, что какой-то проволоки будет достаточно, чтобы удержать его надолго. Нет, мерой предосторожности было само присутствие Саске. Именно поэтому он остался присматривать за пленником и отправил Сая на его место — этот момент был решающим. Если Шелл сбежит, он сообщит об этом своим товарищам, и все запланированные операции будут пущены в ход. Лучше было не поднимать шума: его исчезновение наверняка заметят, но ещё есть время, прежде чем это станет проблемой. Сакура была рада, что они связаны, неважно, по делу или нет, и глубоко вздохнула. Её руки светились успокаивающей силой, и она положила ладони по обе стороны от его гладкой головы, крепко сжала их и сосредоточилась на восстановлении сознания. Через несколько минут тишины гул её медицинского ниндзюцу стал монотонным, и, поскольку ни Саске, ни Сай не были известными любителями поболтать, она нарушила молчание. «Саске... о нашем последнем разговоре...» Саске равнодушно посмотрел на неё. «Тебе не кажется, что тебе стоит сосредоточиться на том, что ты делаешь?» Сакура нахмурилась. Выражение её лица говорило само за себя — Сай начал пробираться к двери, тихо бормоча извинения за то, что прерывает разговор, который, как он чувствовал, вот-вот станет намного более личным, чем ему хотелось бы. «Я буду дежурить снаружи... позовите, если я вам понадоблюсь, кто-нибудь из вас». И она исчезла за дверью, закрыв её за собой. Мгновение спустя с крыши, расположенной двумя этажами выше, послышался лёгкий стук. Он сидел там и действительно выполнял роль дозорного. «Нам нужно поговорить об этом, Саске... Я совершила ошибку, и мне нужно исправить её». Сакура почувствовала, как напряглась; у неё волосы встали дыбом. Она две недели боялась этого момента; ей одновременно хотелось поговорить с Саске и хотелось его избегать, но, поскольку она была фактически заперта там, у неё не было другого выбора, кроме как озвучить свои мысли. «Я... прости», — тихо, почти шёпотом, сказала она. «Прости, если я дал тебе надежду, которой нет...» Когда она извинилась, Саске почувствовал облегчение. В глубине души он боялся, что она не пожалеет о своём признании, даже когда пройдёт время. «Всё в порядке, Сакура», — прошептал он, не сводя с неё глаз. Она была всё той же красавицей, той же девочкой, которая дружила с ним с детства и никогда не бросала его в беде. Она и Наруто были для него опорой в вопросах человечности и силы. Они продолжали протягивать к нему руки, даже когда он раз за разом отмахивался от них. «Ты всё ещё считаешь, что ваш брак был ошибкой?» — задал он вопрос, который не давал ему покоя. Сакура колебалась, но не потому, что не была уверена в своём ответе. Саске посмотрел на неё, и она почувствовала, как его взгляд давит ей на голову и шею. Она встретила его взгляд с непоколебимой уверенностью и ответила без колебаний. С этим было покончено. Этот вопрос больше не стоял. «Нет, Саске... мой брак — не ошибка. Я была глупа, когда думала, что нам с тобой суждено быть вместе». Я просто болтала, не подумав, и призналась, что люблю тебя, потому что так долго тебя не видела... к тому же, ну... я видела вас с ней вместе, и я ревновала. — Она прикусила губу, понимая, что её слова прозвучали грубо и мелочно. «Мы с ней... ты ревновал?» Он посмотрел на свою руку, сжал её и погрузился в раздумья. Хината всё ещё была у него на уме, но что в этом нового? Он постоянно думал о ней, так что не стоило и упоминать, что она где-то на периферии его зрения и жаждет, чтобы её заметили. «Я знаю, каково это», — признался он, криво улыбнувшись. «Каждый раз, когда я видел вас с Наруто вместе, мне хотелось оттащить тебя от него. „Это моя Сакура“, — хотел я сказать. „Почему она держит за руку другого мужчину?“» Он закрыл глаза. «Но ты не моя Сакура; ты просто Сакура, девушка, которую я знаю, и человек, который мне небезразличен». Мне потребовалось столько времени, чтобы осознать это, но ты права — нам не суждено быть вместе. Нам и не было суждено, как бы сильно я этого ни хотел. Сакура почувствовала знакомую боль в груди; Саске изливал свои чувства, и ей пришлось подавить желание заплакать. Может быть, она была бы счастлива, если бы дождалась его; может быть, в другой жизни они могли бы стать любовниками. Она представила, что была бы счастлива и в этом случае... но она уже была счастлива. Наруто, каким бы простым он ни был, был прекрасным мужем и настоящим героем для всего мира. Она не могла и мечтать о лучшей жизни, чем та, что у неё была, разве что о другой. И она решила, что ценит всё именно так, как есть. «В любом случае... мы по-прежнему друзья; мы всегда будем ими. Нас с тобой связывают узы, которые не разорвать ни временем, ни плохими чувствами, верно?» Это как у вас с Наруто: мы связаны таким образом, что не позволяем себе игнорировать друг друга. — Её руки продолжали возиться с головой Шелла, а один глаз на всякий случай был направлен в его сторону. — Так что давай заключим постоянное перемирие. Больше никаких сдерживаний, никаких попыток избегать друг друга... никаких секретов. Саске кивнул, положил руку на колено и стал постукивать пальцами по верхней части бедра. Он с мрачным нетерпением ждал возвращения Шелл. А до тех пор у него не было причин не разговаривать с Сакурой. Впервые с тех пор, как он узнал о её свадьбе, он почувствовал себя с ней непринуждённо. Грязное бельё было выстирано, почищено и снова развешано для просушки. Оно наверняка снова испачкается, но такова жизнь. Никто не мог изменить этот цикл, по крайней мере этот человек. «Согласен... больше никаких секретов». Саске одобрил эту идею: секреты опасны. Именно из-за секретов такой человек, как Шелл, мог беспрепятственно разгуливать по деревне, находясь всего в двух шагах от Хокаге. Неудивительно, что Шизуне была на взводе в ту ночь, когда он появился в кабинете. Саске задумался, не было ли попыток убийства, о которых просто не стало известно. Сакура совсем не думала об этом; она всё ещё не до конца понимала, что значит быть рядом с мужчиной, которого она лечила. Она была сосредоточена на Саске и на простых радостях жизни. «Итак, раз мы больше не храним секретов... что у вас с Хинатой?» Она лукаво ухмыльнулась, надеясь, что он не будет злиться из-за того, что она выбрала неподходящий момент. У Саске комок подступил к горлу, и он открыл рот, но тут же его закрыл. Что бы он ни сказал, это было бы недостаточно хорошо, поэтому он просто пожал плечами. «Она моя ученица, она называет меня своим учителем. Мне не особо нравится этот титул, но, думаю, он не ошибочный». Сакура хихикнула. «Мастер Учиха, да? Звучит неплохо. Думаю, ты привыкнешь к тому, что тебя уважают, если позволишь этому случиться. У тебя появились друзья с тех пор, как ты вернулся? Я имею в виду, кроме Сая». Саске задумчиво посмотрел на потолок, гадая, завел ли он друзей. "Не совсем", - решил он. "Никого, кого я не знал раньше". Не накрашенные губы Сакуры нахмурились, но это было похоже на надутые губы. «Это нехорошо. Тебе нужно найти людей, которые разделяют твои интересы, и проводить с ними время. Мы давно не виделись, так что я не в курсе, чем ты любишь заниматься». Приведи мне несколько примеров, и я порекомендую тебе несколько мест, куда ты можешь сходить, и нескольких людей, с которыми ты можешь познакомиться». Она казалась немного слишком воодушевлённой. Возможно, она забыла, как сильно Саске ценит уединение. «В этом нет необходимости», — ответил Саске со своим обычным спокойствием. «У меня свой график, и в нём нет места для встреч книжного клуба». «Ах, да... Я и забыла, какая ты организованная; у тебя каждая секунда каждого дня на счету. Наруто — полная противоположность, он постоянно меняет своё мнение, так что я привыкла к довольно беспокойному образу жизни... только сегодня утром он убежал на фотосессию, которая должна была состояться только на следующей неделе». Сакура откашлялась и попыталась изобразить Наруто; на самом деле у неё неплохо получилось. Достаточно хрипло, чтобы его можно было расслышать. "'Эй, Сакура, я пойду и сразу всё сделаю, уверена, парень не будет против, если я приду пораньше!'" Она закатила глаза. "Как будто он не понимает, что некоторые люди планируют свои действия. Бьюсь об заклад, мой дорогой муж выбил у какой-нибудь бедной семьи деньги на фотографии для открыток; и они, наверное, даже не возражали. Всё, что нужно сделать Наруто, — это дать пару автографов, и люди его простят. Думаю, слава вскружила ему голову, — она сказала это с улыбкой, без обиды или раздражения. — Но в глубине души я знаю, что он не изменился. Он по-прежнему дурачится и любит всех, кого встречает, и это одна из причин, почему я так сильно его люблю. Он просто невероятно притягателен. Саске кивнул. «Он именно тот человек, который нужен этому миру: тот, кто никогда не лжёт, не предаёт и не бросает людей. Я стал думать о Наруто как о подарке для заблудшего мира. Он здесь, чтобы показать нам путь... правильный путь. Даже если он совершает ошибки, он делает всё возможное, чтобы их исправить; он хороший пример для подражания». — Верно... но ты тоже хороший пример, Саске, — сказала Сакура со скромной улыбкой. — Наруто доказывает, что хорошие люди могут оставаться хорошими... но ты доказываешь, что люди могут меняться к лучшему. Ты начинал... смятённым. Но ты справился с этим; теперь ты здесь, с нами. В твоих глазах появилась доброта, которой раньше не было. «Изменился я или нет, но есть и другие, кто не хочет меняться». Он кивнул в сторону Шелла. «Он живёт в мирной деревне, но ненавидит этот мир. Он хочет войны, и причина тому лишь в том, чтобы сражаться и становиться сильнее. Такая целеустремлённая ярость приведёт этот мир к гибели, если мы не сделаем что-нибудь, чтобы изменить его курс». Ни одно государство не вечно; будь то мир или война, оно в конце концов устаревает и рушится. Перемены неизбежны; единственное, что мы можем сделать, — это убедиться, что, когда они произойдут, это будут позитивные перемены, а не негативные. «Так вот почему ты просто не убил этого парня?» — спросила Сакура, полностью сосредоточившись на своём пациенте, обмотанном проволокой. «Потому что ты не хочешь проливать кровь, чтобы решить проблему?» Саске покачал головой. «Нет... Я оставил его в живых, потому что мне нужно знать, что ему известно о том, кто здесь главный. То, что он сделал... происходит не в первый раз с тех пор, как я вернулся. Кто-то поручает этим шиноби такие задания; кто-то коварный, у кого много ресурсов. Мне нужно знать кто это.» «Да ладно тебе, Саске, я же не дура... Я знаю, что тебе не нужно оставлять человека в живых, чтобы узнать, что ему известно». Она бросила на своего напарника понимающий взгляд, мягкий и одобрительный. «Ты пощадил его, потому что не хочешь убивать людей... даже если они плохие, и даже если ты не веришь, что чувствуешь именно это». Саске слегка стиснул зубы. Сакура знала правду; это факт, что он убил бы Шелла, если бы Хината не вмешалась в критический момент, но даже после того, как он успокоился, ему не нужно было оставлять этого глупца в живых. Что-то внутри него, что-то милосердное, заставило его позвать Сакуру. Чтобы дать Шеллу шанс высказаться и искупить свою вину, пусть даже самым незначительным образом. «Что бы ты ни говорила, Сакура, просто сосредоточься на том, чтобы разбудить его». Он фыркнул, раздражённо поджав губы. Это было единственное, что ему не нравилось в Сакуре: она слишком хорошо его знала и без колебаний указывала ему на его недостатки. Она имела привычку говорить ему то, в чём он даже не хотел признаваться самому себе, и у неё была особенно раздражающая привычка быть правой в этом. Не всегда, но довольно часто. Сакура знала, что он у неё в руках, и ухмыльнулась. Она уже собиралась снова спросить о Хинате, но, к своему удивлению, обернулась к Шеллу и увидела, что его налитые кровью глаза открылись. Она слегка вскрикнула и убрала руки от его головы, отступив назад и посмотрев на Саске. Шелл громко зарычал и, несмотря на вывихнутое плечо и сломанный локоть, стал вырываться из проволочных пут. Он мотал головой из стороны в сторону, а затем вызывающе взревел. «Тебе следовало убить меня, когда ты мог!» Без печатей и каких-либо колебаний плоть Шелла начала менять цвет: от коричневато-жёлтого до угольно-чёрного. Он превратился в тело из чистого железа. В ту же секунду магнетизм, который поддерживал новосозданное железо в жидком состоянии, вернул его руку в сустав. Со сломанным локтем ничего нельзя было поделать, но он боролся с болью, пока его сознание восстанавливалось. Всё это время Саске спокойно наблюдал за ним. Шелл почувствовал, как его привязывают к стулу. Вместо того чтобы сломать хлипкую мебель, он потянулся к верёвкам, стягивающим его туловище. Без малейшего напряжения мышц железо на его груди и руках приняло новую форму, мгновенно выступив из твёрдой поверхности и превратившись в шипы длиной в три дюйма, которые с лёгкостью разорвали верёвки. Проволока с одинаковым щелчком упала на пол, и Шелл, словно обрёл второе дыхание, встал со стула. Его движения были заторможенными, а зрение ужасно искажалось, но он был слишком зол, чтобы обращать на это внимание. Он посмотрел на Сакуру и зарычал, набросившись на свою предполагаемую похитительницу. Он вскочил со стула и замахнулся, готовясь ударить её кулаком в горло. Сакура не дрогнула, когда он приблизился. Она была готова вырубить его, если он подойдёт слишком близко, но в этом не было необходимости: Саске взял ситуацию под контроль. Шелл замер, почувствовав прикосновение к макушке. Нежные пальцы практически массировали его кожу, но это покалывание не приносило расслабления. Он почувствовал, как из него уходит не только чакра, но и всё остальное. Он с трудом сглотнул, осознав, что хочет пить. Он попытался собраться с мыслями, но они путались. Его ноги попытались сделать шаг вперёд, но он остановился, услышав шёпот Учихи. «Не двигайся слишком сильно...Твоя душа у меня в руках. Если ты отойдёшь слишком далеко, она может ускользнуть... а когда она ускользнёт, я не смогу вернуть её обратно». Гигант понял, что Саске не блефует: способность извлекать души была ещё одной хорошо известной силой Риннегана. Помимо мгновенного убийства, эта способность давала похитителю душ все знания, которыми обладал умерший. Шелл глубоко вздохнул и наконец признал, что ему не сравниться с противником. Он начал ощущать боль в локте, когда туман его недавнего пробуждения рассеялся. «Саске Учиха... ты позволил мне жить... почему?» Он отвёл взгляд; он был слишком напуган, чтобы пошевелить головой, пока его дух был заточен в черепе. Саске ухмыльнулся; он, бесспорно, контролировал ситуацию. Сай действительно наблюдал за происходящим снаружи; из-за вспышки Шелл его товарищ Анбу вернулся в комнату с кистью в одной руке и пустым свитком в другой, готовый к бою. «Ты в порядке, Сас...» — он вздохнул с облегчением. Он видел, как на кончиках пальцев Саске мерцает голубая энергия. Он, как и любой достойный Анбу, знал, что Риннеган полностью контролирует все стихии, включая чакру, гравитацию и души. «Не обращай внимания». Сай закрыл дверь и вошёл в комнату, радуясь, что этот личный разговор больше не представляет угрозы. Саске кивнул Саю, а затем ответил на вопрос Шелл. «Я оставил тебя в живых, потому что хотел, чтобы ты ответил на несколько моих вопросов. Думаю, ты можешь догадаться, о чём они». Шелл тяжело вздохнул. Он не мог сопротивляться тому, что завладело его душой, и даже если бы ему каким-то образом удалось сбежать, он узнал бы Сакуру, когда его зрение прояснилось бы: она была одной из сильнейших шиноби в Конохе, как и Сай. Даже если бы Саске не было там, Шелл знал, что попытка справиться с обоими этими шиноби вызвала бы слишком много шума. «Теперь я в твоих руках... задавай свои вопросы». Я никогда не буду лгать тому, в чьих руках моя судьба... Довольный ответом, Саске кивнул. «Для начала... я бы хотел знать, где ты получил задание напасть на Хинату Хьюгу». «Я не знаю, кто мне его дал», — легкомысленно ответила Шелл. Саске сжал голову руками; железная броня всё ещё была на нём, но она не защищала его от боли, которая пронзала саму его жизнь. «Гра! Это правда, я никогда не видел этого человека... никогда не слышал его имени». «Тогда откуда это взялось? Это была твоя идея?» Саске почти хотел, чтобы он ответил «да». Если бы это изначально было его планом, то извлечение души из его тела стало бы настоящим катарсисом. Пока он не знал наверняка, Шелл был просто приспешником — человеком, выполняющим миссию. Был кто-то ещё, кто хотел причинить боль Хинате и её сестре; Саске хотел знать, кто это был. — Н-нет, — заикаясь, ответил Шелл, всё ещё приходя в себя после мучительной боли, которая не затронула его мышцы, а прошла прямо по нервам. — Это была не моя идея... но я разделяю мнение, которое мне высказали. Этой деревне нужны потрясения... беспорядки. Без них мы станем мягче... мы будем пожираемы. Сакура, скрестив руки на груди, строго посмотрела на меня с другого конца комнаты. «Это ложь... Наруто и Саске защитят нас, несмотря ни на что». Шелл ухмыльнулся Сакуре; даже его зубы и дёсны были покрыты железом, и это было жуткое зрелище, ведь тусклый металл отражал размытый жёлтый свет раскачивающейся над головой лампы. «Даже они не могут быть везде одновременно, малышка... и они не будут жить вечно. Когда они умрут, кто защитит эту хрупкую, пришедшую в упадок деревню от врагов?» Саске ещё раз мучительно сжал руку, заставив Шелла громко закашляться, и тот поднял руку, чтобы схватить Саске за запястье. Он хотел отдёрнуть руку от его головы, заставить его отпустить себя, но от этой борьбы боль только усилилась, и ему пришлось ослабить хватку. Он вдохнул так быстро и глубоко, как только мог, но ему всё равно казалось, что он тонет в пустоте. У него как будто онемел нос и зашили рот; воздух поступал в него, но он никак не мог насытиться кислородом. Это чувство прошло, как только Саске решил, что наказание достаточно суровое. Учиха задал следующий вопрос: «Если ты никогда не видел лица, не слышал имени и не придумал это сам... тогда откуда это взялось?» «Записка... в моём шкафчике в штаб-квартире Анбу». Он понимал, что лучше не пытаться солгать. «Напечатана, а не написана... обычная бумага, никаких улик. Я раз десять проверял её на наличие подсказок о её происхождении, но ничего не нашёл... она обещала мне, что я смогу изменить судьбу Конохи... я мог бы снова сделать нас великими...» Он не открывал глаз, но его голос дрожал. «Это всё, чего я когда-либо хотел для нас, Саске Учиха... быть сильным. Неприкасаемым». Он очень осторожно повернул голову в сторону Сая. «Сай... ты ведь чувствуешь то же самое, не так ли?» Сначала Сай ничего не сказал; он всё ещё был немного шокирован тем, что Шелл согласилась отвечать на вопросы Саске. Он сразу решил, что не хочет, чтобы его душа оказалась в чьих-то руках, тем более в руках Саске. Когда Саске посмотрел на Сая в ожидании ответа, другой член «Чёрной операции» в комнате почувствовал себя обязанным высказаться: «Я верю в то, что Коноха станет великой, это правда... но я боюсь, что меня испортила точка зрения Наруто Узумаки. Я думаю, что величие приходит через сострадание, через дружбу. Я думаю, что мы становимся сильнее с каждым днём, даже если наши военные возможности продолжают сокращаться». Мир, который мы строим сейчас, в конечном счёте больше не будет нуждаться в таких солдатах, как мы. Разве это не здорово? — Сай изобразил свою лучшую фальшивую улыбку. Шелл распознал в его лице фальшь и улыбнулся почти так же. «Ты для нас потерян, Сай... испорченный товар. Неудивительно, что тебе никогда не делали таких предложений...» Саске заинтересовался. «Кто ещё присоединился к этому делу?» Шелл зловеще усмехнулся. «Больше, чем я могу сосчитать... десятки, может, сотни. Те из нас, кто все еще верит в то, что лорд Данзо видел будущее, ждали годами такой возможности... шанса наброситься. Ты остановил меня, маленький Учиха, но ты не сможешь остановить нас всех...» «Я бы на твоём месте не была так в этом уверена», — вмешалась Сакура, которой надоело поведение их пленника. Она сжала кулак и обхватила запястье другой рукой, накапливая чакру, как будто собиралась нанести ему хороший удар. «Дай мне выбить ему несколько зубов, может, тогда он перестанет ухмыляться тогда...» Саске ухмыльнулся, глядя на дерзкую женщину, которую он знал и которой восхищался. «Теперь ты понимаешь, что я имею в виду... он заслужил всё, что я ему дал, и даже больше». Он снова переключил внимание на Шелл. «А теперь, если я спрошу тебя, чего мы хотели добиться, похитив Хинату и Ханаби Хьюга, ты сможешь дать мне удовлетворительный ответ?» Дрожа в объятиях Саске, Шелл покачал головой. «Нет... я тоже не знаю, что значит «достичь»... Меня выбрали для охоты на Хинату из-за моих особых навыков... тот, кто написал письмо, хорошо меня знал... он сказал мне, что у меня будет ещё один шанс выполнить своё предназначение. Охотиться на Хьюгу». Он ухмыльнулся, вспомнив об этом. «О, моя кровь забурлила, когда я прочитал эти слова... Я должен был стать тайным героем Конохи, спасителем для тех, кто не знает ничего лучше. Таким, каким всегда был Корень, до того, как его распустили... из-за тебя». В голосе Шелла звучала ненависть и вызов, которого было достаточно, чтобы его душа снова не сгорела. «Я знаю только, что мне пообещали награду за успешное выполнение задания... и что, если задание будет выполнено неудачно, со мной больше никогда не свяжутся. Никакого риска; конечно, я рискнул». Саске убрал пальцы с головы Шелл и отвернулся, задумчиво потирая подбородок. «А что насчёт метки на твоём запястье...?» Шелл прищурился. «Марк?..» Он упал на колени, как только его отпустили, но понимал, что лучше не сопротивляться. Сломанная рука ужасно болела, но ему приходилось скрывать свою боль от окружающих. Ему нужно было поддерживать свою репутацию. Особенно перед Саем — он злился на мальчишку за то, что тот так быстро изменил своё мнение, но, в конце концов, они всё ещё были равны. Он по-прежнему чувствовал необходимость сохранять суровый вид, чтобы над ним не посмеялись. «Что за метка?» Саске тут же разозлился, схватил Шелла за правое запястье и поднял его, с силой сжимая пальцы на железе, которое должно было защищать кожу под ним. Железо треснуло, как стекло, как и в прошлый раз, и осыпалось на пол, оставив аккуратное кольцо обнажённой плоти вокруг основания руки мужчины. Шелл застонал от боли, но был вынужден посмотреть на своё запястье. Саске показал ему крошечный чёрный кружок. - Эта метка, - спокойно сказал Саске. - Ты, конечно, помнишь, откуда она взялась ... Ты был бы никудышным ниндзя, если бы не знал. — О... — с трудом выдавил Шелл из-за першения в горле. — Это... — Он поморщился, пытаясь отдёрнуть руку, но Саске крепко держал её. — Я сам его туда засунул... это было частью моих инструкций. — Он пожал одним плечом, стараясь не тревожить повреждённый сустав на руке. «Я не знаю, что это такое, что это значит и почему я должен это терпеть... но я не оспариваю приказы человека, который понимает». Саске отпустил запястье Шелл. Он не получил нужной ему информации, но также увидел, что его пленница не лжёт; возможно, она немного рассеянна, но не лгунья. «Должно быть, тебе показали пример, раз тебе приказали воспроизвести его самостоятельно... покажи мне свой источник, и на этом всё закончится. Я отпущу тебя». Шелл моргнул. «Уйти на свободу...? Ты что, не понимаешь, Саске Учиха? Я провалил свою миссию... Я потерял свой смысл. Что мне даст свобода?» — усмехнулся он. «Кроме того, я предатель по отношению к фальшивому Хокаге». У тебя нет власти, чтобы гарантировать мне свободу. Меня запрут или казнят, как только обо мне узнают. Моя судьба была предрешена, как только ты появился там и вмешался. «Покажи мне источник. У тебя должна быть копия где-то... что-то, на чём ты основывал свой дизайн». Саске повторил свой вопрос; похоже, его не тронула эта слезливая история. «Тогда убей меня, потому что я сжёг единственную имевшуюся у меня копию... как и было велено». Шелл ухмыльнулся. Он не выглядел сожалеющим. «Этот человек, которого ты ищешь... будь то мужчина или женщина, старый или молодой, он знает, как действовать в тайне. Никаких следов, никаких рисков». Как убийца или даже как хитрый бизнесмен... даже если бы я хотел помочь тебе, даже если бы я сожалел о своих поступках... я ничего не могу тебе дать. «Ты ведь не жалеешь о том, что причинил ей боль... не так ли?» — голос Саске стал холодным. «Ты бы хотел забрать назад ту боль, которую причинил ей?» Ему было всё равно, что в комнате находятся Сакура и Сай — его гнев не был секретом. Его ученица, его возлюбленная, кем бы она ни была для него — ей было больно. И он был этому не рад. Шелл мрачно усмехнулся, понимая, что его ответ может стать последним. «Нет... я ни о чём не жалею. На самом деле я бы сделал всё заново, если бы нам с ней довелось встретиться в другой день...» Саске ухмыльнулся. «Если этот день когда-нибудь настанет, она раздавит тебя своей пятой». Вместо того чтобы вырвать душу этого ублюдка — такая мысль пришла ему в голову, когда предатель отказался выказывать раскаяние, — Саске перевёл взгляд на Шелл и встретился с ней глазами. На этот раз это было простое гендзюцу — оно было направлено на то, чтобы вывести из строя, а не пытать. Саске причинил достаточно боли за один день и уже устал от этого. Он наложил на Шелла простейшее заклинание сна, и закованный в броню жестокий монстр в одно мгновение обмяк и ударился тяжелой головой о деревянный пол. Когда он потерял сознание, его броня слетела, как сухая шелуха с луковицы. «Убери его с моих глаз, Сай... делай с ним что хочешь, но обеспечь его безопасность». Сай кивнул, тут же выполнив приказ. Он отложил открытый свиток, который держал в руках, и привычным движением руки и знакомым облачком дыма превратил Шелл в свиток, не оказывающий сопротивления. «Как скажете, шеф». Он хитро ухмыльнулся Саске, свернул свиток и направился к двери, прежде чем тот успел отчитать его за выбор слов. Он исчез в мгновение ока, никем не замеченный, оставив после себя лишь чернильное пятно на гравии перед квартирой Саске. Теперь, когда они с Сакурой остались наедине, Саске расслабленно посмотрел на неё. «Кстати... вот где я живу. Это дыра, но меня она вполне устраивает». Сакура покраснела, вспомнив свои слова. Из-за всей этой суматохи она почти забыла о том, что сказала. «О, я не имела в виду... ничего плохого», — нервно усмехнулась она. «Это... удобно», — придумала она, заметив, как близко душ расположен к кровати. «Я ненавижу долго идти до своей комнаты, когда я вся мокрая после горячего душа...»Она почесала затылок и бочком-бочком подобралась к двери. «В любом случае... э-э... было приятно увидеться с тобой, Саске. Я передам Наруто, что ты передавал привет». Сасукэ наблюдал за ней с весёлым блеском в глазах, снова ставших чёрными и безжизненными. «Береги себя, Сакура. Не стесняйся заглядывать, когда тебе захочется немного «поработать». Только будь осторожна: местные не очень дружелюбны». Остановившись на бегу, Сакура прикусила средний сустав указательного пальца, размышляя. «Да, я заметила это по дороге сюда... всё выглядит грязным и разрушенным. Если ты хочешь остаться со мной и Наруто, мы можем найти для тебя место... предложение в силе. Кроме того, я думаю, что Какаши-сенсей был бы не против поселить тебя в резиденции Хокаге, по крайней мере на какое-то время». Вам не обязательно окружать себя этими... условиями. «Я сам решил прийти сюда, Сакура. Я хочу встретиться лицом к лицу с гнилой душой Конохи; эти люди, которые здесь живут, не преданы своей деревне. Они изгои, беженцы. Те, кто остался после войны и кому негде жить. Я вписался в эту компанию». Он язвительно ухмыльнулся. «Хотя с каждым днём мне всё комфортнее называть эту деревню своей». «Хината как-то связана с этим?» — лукаво спросила Сакура, сразу переходя к делу. «Ты, кажется, ужасно расстроился из-за того, что она пострадала...» Саске не поддался на уговоры, по крайней мере не сразу. «Я бы расстроился, если бы тебе тоже было больно...» "Возможно", - уступила Сакура. "Но давай не будем проверять эту теорию. Я не планирую, что в ближайшее время мне причинят боль". За этим комментарием последовала тишина, и Сакура покачалась с пятки на носок, как будто пытаясь придумать, что еще сказать. "Мне, наверное, пора домой...Я не знаю, как долго ещё не будет Наруто. Я бы не хотела уйти до его возвращения, потому что тогда он побежит меня искать... а я, скорее всего, вернусь домой как раз в тот момент, когда он будет уходить, так что он не найдёт меня, пока не сдастся и не вернётся вздремнуть. Она улыбнулась при этой мысли. — Тогда иди. Я постараюсь поддерживать с тобой связь — и помни, не распространяйся о том, что здесь произошло. Ты же слышал его: таких, как он, десятки, а может, и сотни. Пока они прячутся... но если мы потревожим осиное гнездо, они могут наброситься на нас. Лучше действовать тактично. Сакура медленно кивнула в знак понимания. «Тактика. То есть... ты хочешь сказать, что мне пока не стоит втягивать в это Наруто. Поняла». Она подмигнула и, изящно взмахнув тремя пальцами, вышла из скромной комнаты для допросов/квартиры с одной спальней. «Передавай привет Хинате, когда увидишь её!» — добавила она напоследок. Она представила, как Саске краснеет, думая о девушке с волосами цвета океана, и оказалась права, хотя и не оглянулась, чтобы проверить. Её воображение всегда было ярче реальности, поэтому она не стала ничего менять. Саске снова был один в своей квартире, и его голова была забита мыслями о Хинате. Ему следовало убить Шелла, высосать его душу прямо через голову. Он бы получил всю нужную информацию и избавился бы от подонка в своей жалкой жизни. Но Саске больше не хотел быть таким человеком. Он повернулся к ящикам своего комода, выдвинул один из них и посмотрел на предмет, лежавший поверх обеденной тарелки и рваной майки его матери. Это была отцовская форма, всё ещё порванная и грязная. Прежде чем стирать её, нужно было починить, чтобы она не развалилась в стирке. Было ещё рано — может быть, семь или полвосьмого, — и он не собирался торопиться. Хината была ранена, ей нужен был отдых. На самом деле ему хотелось дать ей выходной — возможно, под присмотром родителей, но всё же выходной. Поскольку в ближайшие несколько часов ему нечем было заняться, Саске покопался в ящике и нашёл то, что незаметно приобрёл несколькими днями ранее, — набор для шитья с иголкой и нитками разных цветов. Он достал старый отцовский костюм и разложил его на кровати, осматривая порванные и разошедшиеся швы. Тем временем его рука рылась в наборе в поисках ниток нужного оттенка синего, подходящего к ткани брюк и рубашки. Найдя её, он зажал кончик иглы в зубах и одной рукой продел нитку в ушко иглы с первого раза. Приложив небольшое усилие пальцами и зубами, он закрепил нитку и начал аккуратно и точно зашивать небольшие, менее заметные разрывы и прорехи. Он был далёк от мастерства в шитье, но чувствовал, что должен сделать это сам — это было наследие его семьи; это был его долг. Независимо от того, станет он главой клана или нет, он не позволит, чтобы украшения его отца навсегда пришли в негодность. На этой одежде был символ Учиха — она заслуживала уважения, и именно так к ней отнёсся Саске. Как вы, наверное, заметили, эта глава почти в два раза длиннее обычной. Это потому, что изначально я планировал разделить её на две главы, но решил уместить всё в одно обновление, потому что мне пришлось писать гораздо дольше обычного. Я не пытался поторопить события или что-то в этом роде, но я знаю, как сильно вы, ребята, ждёте взаимодействия СасуХины, и, поскольку в следующих «двух» главах его не было, я решил объединить их, чтобы вам пришлось пережить только одно обновление без него, ха-ха! А если серьёзно, у меня была долгая учебная неделя и приём у стоматолога, поэтому, когда наконец наступили выходные, я был готов расслабиться и много писать. Тем более что следующая неделя будет примерно такой же. Я буду писать, когда смогу, но пока не думаю, что буду обновлять посты так же быстро, как раньше. Прошу прощения за это, но я мало что могу с этим поделать. Кроме того, не привыкайте к таким большим главам! Это была большая работа, и я просто знаю, что упустил кучу мелких правок. Спасибо, что дочитали до этого места. С нетерпением жду выхода следующей главы! Надеюсь, вам понравилась эта глава, ведь я знаю, что она довольно длинная. Если в ней много ошибок, прошу прощения, но при таком объёме текста сложно всё проверить. Обещаю, что следующая глава будет вычищена гораздо лучше =P « Первый « Предыдущий Глава 29 из 58 Следующий » Обзор Извините за ожидание. Надеюсь, оно того стоило! Хината резко проснулась и сбросила с себя одеяло. Она глубоко вздохнула и села в кровати, чувствуя комок в горле. Убедившись, что она дома и в безопасности, Хината ударила себя в грудь основанием ладони, чтобы открыть дыхательные пути и дать телу понять, что оно больше не находится в аду. Кошмар был очень ярким: бесформенные, безымянные существа окружали её, обвиваясь щупальцами и шипами, и пытались утащить в открытую пасть какого-то зверя — змеи или, может быть, даже дракона. Она чувствовала жар, как будто он был реальным, и, проведя руками по бледным рукам, поняла, что вся взмокла от пота. Она дрожала от воспоминаний о кошмаре, воспоминаний, которые быстро превращались в пепел, а затем пришла боль. Она знала, что на второй день будет хуже, чем в первый, — синяки и боль никуда не денутся, — но она не ожидала, насколько сильно это её ударит. Несмотря на то, что она сидела, её всё ещё шатало в полусидячем положении. Она чуть не упала обратно и не заснула, но краем глаза заметила часы. Было уже больше одиннадцати утра, почти полдень. Она оглядела комнату и увидела, что пламя из её сна ничего не спалило. Сквозь высокое окно в кровать проникали лучи яркого жёлтого солнца. Она на мгновение запаниковала, когда, бросив взгляд на часы, поняла, который час. Она опоздает на тренировку с Саске. От этой мысли её полусонные глаза резко распахнулись, и она вскочила с кровати, не заботясь о своей чувствительной лодыжке. Она приземлилась на пятку и хотела перекатиться на носок, но не успела. Она почувствовала, как что-то острое впилось в заднюю часть её икры, и тут же потеряла равновесие и с тихим стуком упала на колено. Она поморщилась, потянулась назад, чтобы пощупать больную мышцу, а затем сделала ещё один глубокий вдох. Она старалась не думать о том, что опоздает, и тем более не думать о своём кошмаре. Нападение Шелл нанесло гораздо больший ущерб её душевному спокойствию, чем она думала поначалу. Она была слишком поглощена наслаждением от поцелуя Саске, чтобы даже представить себе, к чему на самом деле приведёт то, что произошло той ночью. Однако утром, когда блаженство уже несколько часов как рассеялось, смягчив и приглушив её воспоминания о нём, она вернулась к боли. Страху. Беспомощности. Она снова попыталась встать. Она ухватилась за прикроватную тумбочку, заставив причудливо вырезанные ножки столика высотой по пояс зашататься, перекинула через него руку и приподнялась. Дерево выдержало, но было недовольно. Она чувствовала, как оно скрипит под её костлявым локтем. На этот раз её нога смогла справиться с болью и выдержать вес. Она подождала немного, чтобы в голове восстановился кровоток. Казалось, что всё её тело вышло из-под контроля, но лишь на мгновение. Это было новое ощущение — вся эта агония. Она и раньше испытывала сильную боль: Неджи изуродовал её тело во время их битвы на экзаменах, Боль чуть не убила её, и даже во время войны она была на пределе... но это ощущение было чем-то большим, чем просто физическая реакция и покалывание в нервах. На этот раз всё было ещё хуже, потому что человек, причинивший ей столько страданий, вообще не должен был быть её противником. Оболочка. Монстр; предатель. Он обманул её, заманил в ловушку. В конце концов она всё поняла, но осознание пришло к ней слишком поздно. Саске спас ей жизнь — он отомстил за неё с безупречной красотой. Его ярость странным образом успокаивала Хинату, несмотря на первобытный страх, который она испытывала, наблюдая за тем, как он даёт ей волю. Змея — или дракон — из её сна снова всплыла в её мыслях. Разинутая пасть, которая хотела поглотить её. Она принадлежала не Саске. Нет, она поняла, что кроваво-красная пасть и массивные изогнутые зубы принадлежали самой Конохе. Где-то в её родной деревне были врата в ад, и из них начали выползать демоны вроде Шелл и тех, кто напал на Ханаби. Тем временем горожане больше беспокоились о Саске, чем о любой угрозе, которая могла исходить от их «собственных» родственников. Саске был чужаком, поэтому все подозрения пали на него. Возможно, его присутствие в деревне послужило катализатором для предателей, и они решились на активные действия? В конце концов, Саске отлично отвлекал внимание. Хината встряхнула головой и снова почувствовала, как вспотели и стали липкими её руки. Она уже опаздывала, но хотела ещё раз принять душ. Устояв на ногах, она направилась в ванную, но потом остановилась. Не стоило тратить время, душ ей всё равно понадобится сегодня вечером. Саске, без сомнения, нетерпеливо постукивал мечом по земле, отсчитывая секунды до её прихода. Она схватила полотенце с верхней полки шкафа, вытерлась, чтобы привести себя в порядок, а затем переоделась в облегающую тренировочную одежду. Каждое движение причиняло боль, но она знала, что всё пройдёт, как только она снова начнёт двигаться. Это были всего лишь шишки и синяки, не о чем беспокоиться. Одевшись ив какой-то степени приведя себя в порядок, она вышла из комнаты и посмотрела в обе стороны коридора. Она слышала тихие голоса, разговоры, которые её не касались. Все голоса были ей знакомы. Выйдя из комнаты, она ступала на цыпочках, тихо крадясь по коридору с деревянным полом. Она была не в настроении, чтобы её остановили на выходе; она хотела только добраться до Саске. Вчерашний разговор с Ко убедил её в том, что она может делать всё, что захочет...и всё же, вернувшись домой в таком состоянии, она чувствовала себя загнанной в угол, как будто её заставили бы вернуться в свою комнату, если бы застали за тем, что она бродит по дому в таком виде. Именно в такие моменты она по-настоящему ценила то, что отец не обращал на неё внимания. Больше всего на свете она хотела, чтобы её любили и лелеяли, но при этом она наслаждалась определёнными свободами, которых не было у Ханаби. А именно, возможностью убегать и проводить целые дни с Саске Учихой. Если бы её отец заботился о ней, она была бы под присмотром. Она дошла до двери, надела босоножки и снова поморщилась. Болели даже пальцы ног, поскольку овальное отверстие в передней части прорезиненной обуви удерживало их на месте. Она всхлипнула, но поджала губы и сжала челюсти, чтобы сдержаться. Еще несколько шагов, подумала она. Тогда я привыкну к боли. Она хотела дойти до Саске, не хромая, потому что у неё и так будут большие проблемы из-за опоздания. Она не хотела казаться слабой перед ним вдобавок к тому, что она ленивая. Он не говорил ей взять выходной, так что она и не собиралась. Она вышла из дома, а затем и из района, ни с кем не столкнувшись, хотя это было не случайно — она намеренно их избегала. Её рука потянулась к широким металлическим воротам, горячим на ощупь от утреннего солнца. Она с пронзительным скрипом открыла их, распахнув ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, а затем закрыла за собой. Едва она ступила на тропинку за пределами семейного участка, как услышала, как кто-то с дерзким энтузиазмом выкрикивает её имя. От этого звука она чуть не подпрыгнула и напряжённо выпрямилась. «Хината!» — Киба! — вскрикнула Хината с чуть большим испугом, чем ей хотелось бы показать. Она была крайне удивлена; обычно она чувствовала его присутствие, ощущала его запах, слышала его дыхание... но сейчас её разум был затуманен. Все её чувства притупились из-за боли. — Ч-что ты здесь делаешь?.. — спросила она, слегка покраснев после своего испуганного вскрика. Она отвернулась от него, склонив голову и стараясь выглядеть застенчивой, как всегда. На самом деле она пыталась скрыть припухший синяк под подбородком. «Я как раз ждал тебя, Хината», — заявил Киба, спрыгивая со спины Акамару. Он припарковался так, чтобы его не было видно из ворот, спрятавшись за кирпичной стеной, окружавшей весь район. Молодой человек ухмыльнулся, показав уверенные клыки, и наклонил голову, чтобы посмотреть на своего товарища по команде. «Кажется, я давно тебя не видел...» — он на мгновение сдержал свой тон, но был проницателен. Несмотря на попытки Хинаты скрыть боль и синяки, он заметил некоторые признаки. «Ого... что случилось...?» Его голос понизился до шёпота, и он сделал шаг ближе, оглядываясь по сторонам, как будто виновник был где-то рядом. «Кто это сделал?» Хината чуть было не рассказала ему, но удержалась, чтобы дать Саске ещё немного времени поработать, прежде чем тайна будет раскрыта. Кибе расскажут, когда придёт время сообщить об этом людям. А до тех пор она постарается говорить уклончиво. «Я ввязалась в драку», — слабо произнесла она, а затем задумалась, как Киба воспримет такой ответ. «Э-э-э, ну... это было больше похоже на то, что кто-то хотел меня проверить», — уклончиво ответила она. В каком-то смысле Шелл действительно проверяла её. Киба нахмурился и выпятил нижнюю губу. Вид Хинаты в таком состоянии заставлял его думать о том, что на самом деле не было завершено. Он всегда был склонен к рефлексии. «Саске причинил тебе боль, не так ли?» Киба протянул руку, полагая, что ведёт себя как утешающий друг, как желанный и успокаивающий знакомый. Он был слишком высокого мнения о себе, а почему бы и нет? Они с Хинатой проработали вместе почти десять лет. Они доверяли друг другу, верно? Вместо того чтобы принять его протянутую руку и утешение, которое он предлагал, Хината сделала шаг назад и подняла голову с суровой решимостью. «Нет, это был не Саске. Все, кто видит меня, подумают, что это был Саске, но он никогда не причинил бы мне вреда...» После этих слов Киба занял оборонительную позицию; ему не нравилось, что Хината так говорит о другом мужчине. Он не считал себя ревнивцем; нет, дело было не в этом. Он как будто защищал свою младшую сестру от абьюзивных отношений. Он почувствовал себя правым. «Что, ты встречаешься с ним? Я же говорил тебе быть осторожной». Хината нахмурилась. Ей не понравился тон Кибы. Обычно она бы смирилась с этим, но он не просто дразнил её или придирался по пустякам. Киба посягал на честь Саске, а Хината была единственной, кто мог его защитить. Независимо от того, нуждался ли Саске в защите или нет, Хината чувствовала, что обязана Саске хотя бы этим. «Ты слышал то, что я сказала, Киба?» Ей было трудно сохранять такой напряжённый взгляд, но она боролась за то, чтобы донести свою мысль. «Саске не делал этого со мной». Она теряла самообладание, её дыхание участилось. Киба не сдвинулся с места. «Послушай, Хината, это нормально — поговорить со мной об этом...» Киба тоже начинал раздражаться, но всё ещё пытался играть роль заботливого старшего брата. Он думал, что она лжёт, чтобы защитить его. «Я не скажу ему, что ты мне рассказала... Я знаю, что он... страшный... но он больше не причинит тебе вреда, если ты просто расскажешь мне, что произошло». Я обязательно передам Наруто, что ты его ждёшь. Хината чуть не сломала зуб, так сильно она сжала челюсти, чтобы сдержать раздражение. Киба всегда был упрямым, но она никогда раньше не была так полна решимости противостоять его упрямству. Наконец-то она поняла, через что пришлось пройти Куренай, когда та почувствовала необходимость преподать Кибе строгий урок. Хината хотела закричать, но, когда она заговорила снова, её голос был тихим, как взмах крыльев колибри. Она не дала волю своему гневу. «Киба... Я знаю, ты думаешь, что защищаешь меня, но на этот раз мне не нужна твоя помощь». Она вспомнила, как они росли вместе: Киба спасал ей жизнь раз десять или больше, но и она столько же раз спасала его жизнь. Задания были опасными, но они с Сино и Кибой всегда прикрывали друг другу спины. Это был просто их обычай, и она не могла винить Кибу за то, что он делал то же, что и всегда. В конце концов, он не заслуживал её гнева — он заслуживал наказания. «Пожалуйста, просто выслушай меня на этот раз... пойми каждое моё слово». Она посмотрела ему в глаза, и его оскал медленно сошёл на нет. Он упрямо скрестил руки на груди, но не сводил с неё глаз. Наконец-то он слушал. Хината чётко произнесла, отделяя каждое слово: «Саске не имеет никакого отношения к моим синякам». Киба услышал эти слова, но они не произвели на него должного впечатления. Он был слишком поглощён собственной обидой. «Тогда что произошло? Сначала ты сказал, что это была драка, потом сказал, что это был тест... а теперь всё, что ты можешь сказать, — это то, что Саске не виноват. Так в чём же правда?» Хината посмотрела на солнце. Был полдень. Она официально опоздала. Она опустила голову и вздохнула, закрыв глаза и втянув воздух через нос. «Ты можешь пообещать, что сохранишь это в тайне?» Киба сделал тц, отвернувшись. Акамару повторил этот жест, сидя позади своего хозяина. Ответ был вполне предсказуемым: «Нет, если это секрет, касающийся Саске». В его голосе звучала ревность, но Хината этого не заметила. Хината закрыла глаза, представляя себе то, что сделал Шелл. Он причинил ей боль, а Саске спас её. В этих воспоминаниях она слышала, как нападавший говорил что-то о том, чтобы увести её куда-то ещё... значит, его целью было не убить её. Тогда что? Выкуп? Промывание мозгов? Она не знала, и сейчас было не время забивать себе этим голову. С этим мог справиться Саске. На данный момент она сосредоточилась только на Кибе, потому что, несмотря на его отвратительные обвинения, он действительно заслуживал объяснений. «Дело не в Саске, но именно он хочет, чтобы это осталось в тайне... дело в человеке, который причинил мне боль». Киба прищурился. «Погоди, так ты хочешь сказать, что он действительно не стал тебя бить?» Вместо того чтобы раздражённо вздохнуть, Хината сохранила терпение по отношению к своей союзнице. «Нет. Он этого не делал». Она откашлялась. «Но я хочу, чтобы ты пообещала мне, что не будешь рассказывать об этом всем подряд. Это личное». Киба кивнул; Акамару повторил его жест и коротко гавкнул. Пёс тоже обещал хранить секрет. «Ладно, ладно... Я никому не скажу, обещаю. А теперь расскажи мне, в чём дело?» Удовлетворённая его обещанием, Хината с неохотой призналась: «Прошлой ночью меня заманил в засаду один из жителей Конохи...» Хината говорила тихо, наклонившись к уху Кибы и переходя на шёпот. Она прикрыла губы рукой, чтобы их не было видно издалека. «Один из телохранителей Шестого Лорда...» Киба отпрянул и чуть не выкрикнул её слова, чтобы убедиться, что ему не показалось, но вовремя прикрыл рот рукой, чтобы сдержать возглас. Когда до него дошло и он убрал руку, он наклонился и прошептал так же тихо, как и она. Приглушённо и торопливо. «Погоди, ты имеешь в виду Сая или кого-то ещё?» Его глаза расширились от недоверия. Акамару тоже склонил свою массивную голову к уху собеседника, подражая своему напарнику за неимением других занятий. Хината покачала головой. «Не Сай... это был кто-то другой. Я бы предпочла не называть его имени... потому что я не знаю, почему на меня напали. Если ты будешь знать слишком много, ты тоже можешь стать мишенью...» Над головой щебетали птицы, не обращая внимания на накалившуюся, плохую атмосферу в деревне. У Хинаты было такое чувство, что малиновки и синие птицы будут щебетать, независимо от того, кто был ранен или убит прошлой ночью. Какой бы прекрасной ни была природа, иногда она не обращает внимания на то, что её окружает. Или, скорее, люди позволяют себе чувствовать себя слишком важными в этой схеме вещей, а природа заставляет их снова почувствовать себя ничтожными, игнорируя их присутствие. «Киба, ты не можешь рассказать кому-либо, что произошло. Саске сам с этим разберётся...» Киба усмехнулся. «Я бы не доверил Саске даже мешок с какашками Акамару», — воинственно пробормотал он. «Тебе нужно рассказать об этом Куренай-сенсею... и Шино. И больше всего — Хокаге». Хината покачала головой. «Как я и сказала... Саске справится. Ты можешь ему не доверять, но я доверяю...» И снова в нём заговорила ревность. «Да, ты постоянно это говоришь, но как можно ему доверять? Он предатель. Он пытался убить Наруто, Сакуру и Шестого Лорда прямо перед войной... и он действительно убил тогда временного Хокаге... помнишь?» Киба был серьёзен. Он хотел донести свою мысль. Хината не могла этого забыть. Она неохотно призналась в этом. «Д-да... я помню...» Она схватилась за плечо и почувствовала, как онемение сменилось новой болью. «Но он больше не сделает ничего подобного...» Определённо, я не уверен. «Как ты вообще можешь говорить такое? Я понимаю, ты думаешь, что он изменился, но мы и представить себе не могли, что он так поступит, когда он ещё ребёнком покинул деревню... Он внезапно сошёл с ума. В тот раз он даже отправил Наруто в больницу. Неджи, Шикамару, Чоуджи, я... мы все могли погибнуть там ради Саске. Он даже не поблагодарил нас...»когда я заговорил с ним об этом, он сказал только, что никогда не просил нас спасти его. Он вёл себя так, будто это наша проблема, что мы пострадали... будто мы сами виноваты в том, что заботились о нём!" Киба в гневе отмахнулся, вспоминая, как разозлился, услышав эти слова. Хината слегка сгорбилась, и её плечи перестали быть такими напряжёнными. Что бы она ни чувствовала к Саске и что бы он ни чувствовал к ней, Учиха по-прежнему был холоден и совершенно не обращал внимания на остальных. Он как будто игнорировал собственное желание быть частью чего-то. Хината видела это накануне вечером: на его лице была печаль из-за того, что его бросили. Саске хотел, чтобы его приняли, но гордость, или чувство вины, или, может быть, какая-то другая эмоция мешали ему открыться и унизиться ради того, чтобы загладить свою вину. «Я... если ты хочешь, чтобы он поблагодарил тебя или извинился за то, что сделал... я могу поговорить с ним об этом. Может быть, он меня послушает...» «Сомневаюсь; он не любит слушать кого бы то ни было. Каждый раз, когда я пытался с ним заговорить, он смотрел на меня пустым взглядом... как будто ждал, когда я замолчу и уйду. Как будто я ему мешаю или что-то в этом роде... » Киба слегка зарычал, приподняв уголок губы и обнажив подпиленный клык. «В любом случае, не утруждайся. Я бы предпочёл не иметь с ним ничего общего, пока не надеру ему задницу на турнире». Хината моргнула. Если он собирался сразиться с Саске, то... «Т-ты переходишь на исключительный уровень?» Она понимала, что, скорее всего, не должна была этого советовать, но у неё было такое чувство, что Шино уже сделал это. Вместо этого, собравшись с мыслями, она, как обычно, подбодрила его: «Я уверена, что у тебя всё получится, Киба. Я буду болеть за тебя на трибунах. — Она улыбнулась и уважительно и доброжелательно кивнула, сложив руки на животе. Она будет болеть за него, а потом поддержит его, когда он неизбежно проиграет почти любому из соперников на этом уровне. Она сомневалась, что он вообще столкнётся с Саске в бою. На самом деле она надеялась, что этого не произойдёт. — Но хватит об этом... ты ждал меня здесь? Вам что-нибудь было нужно? Каштановые волосы зашевелились, когда необузданный юноша кивнул головой. «Всё верно, я ждал... и мне нужно сказать кое-что важное, но я просто хотел немного с тобой поговорить. Ты как будто избегаешь меня; Шино думает так же, и Куренай тоже. Люди беспокоятся; ты ведёшь себя так, будто больше не хочешь иметь с нами ничего общего. Знаешь, за последний месяц Мирай сильно повзрослела. Она, наверное, тоже хотела бы тебя увидеть. Хината прикусила нижнюю губу. Она не задумывалась о том, как мало времени проводила со своей командой. Наверное, им стоило тренироваться вместе, втроём, с Куренай, как в старые добрые времена. Изначально она планировала предложить именно это, но что-то в её подсознании подсказывало ей спросить Саске. С той ночи, когда он вернулся, Саске занимал все её мысли, и хотя она не жалела о том, что думала о нём, она задавалась вопросом, нормально ли так преданно относиться к нему. Она оставалась рядом с ним не только по собственной воле. Помимо того, что ей было приятно находиться рядом с ним, она также чувствовала ответственность за его благополучие. Она знала, что была единственным человеком, с которым Саске был готов проводить настоящее время в Конохе. Наруто и Сакура, его бывшие товарищи по команде, стали для него источником дискомфорта. Шестой Хокаге, его бывший учитель, тоже был слишком занят. Все остальные либо игнорировали его, либо отвергали. Хинате — и, возможно, Ханаби, но её время тоже было ограничено — приходилось составлять ему компанию, чтобы он не чувствовал себя совсем одиноким. Киба приподнял бровь, увидев, что Хината молчит. «Что случилось, Хината?» Он медленно помахал рукой перед её лицом, как будто всерьёз опасался, что из-за травмы головы она впала в транс. Она моргнула и быстро покачала головой. «Н-нет, прости... я просто кое о чём задумалась». — Саске? — угрюмо спросил Киба. — Да, — тихо призналась она. — Ему здесь одиноко, Киба. Он чувствует себя чужим, что бы ни говорили ему Наруто, Сакура, Лорд Шестой и я все. На лице Инузуки снова отразилось разочарование. «Он так себя чувствует, потому что многие из нас не хотят, чтобы он был здесь... Я не знаю, что ты или Наруто находите в этом парне, Хината, но я не доверяю ему так, как ты». Хината вздохнула, чувствуя себя побеждённой. «Я знаю. И, возможно, ты права. Может быть, он изменился не так сильно, как мне кажется, но... он заслуживает шанса, не так ли?» Киба немного смягчился, его плечи расслабились, а руки перестали скрести грудь. «Второй шанс — это много для такого парня, как он. Если он его упустит, то сделает это по-крупному... Наруто сможет его остановить, я в этом уверен, но кто знает, сколько вреда он успеет причинить?» Киба вздохнул и провёл рукой по своим растрёпанным волосам. «Я не идиот; я знаю, что Саске в полную силу мог бы разорвать эту деревню на части, даже не пытаясь. Единственная причина, по которой я вообще хочу сразиться с ним на этом турнире, заключается в том, что ему не позволят использовать всю свою силу... это мой последний шанс доказать, что я могу с ним соперничать». Хината не решалась заговорить, глядя на искреннее выражение лица Кибы и видя в нём теплоту. Он испытывал сильную ненависть и обиду на Саске, но это не заражало его, как болезнь. Он знал, как изолировать это чувство, держать его там, где ему место. В конце концов, он не обижался на Хинату за то, что она защищала Саске, хотя между ними явно были разногласия на этот счёт. «Киба... ты уверен, что хочешь сразиться с ним?» Киба кивнул. «Абсолютно уверен. Я хочу сразиться с ним даже больше, чем с Наруто. У меня был шанс против этого болвана на экзаменах в Чунины; тогда я облажался, и сомневаюсь, что сейчас у меня получится лучше... но Саске? Я никогда раньше с ним не сталкивался. Это одно из того, что я мечтал сделать с тех пор, как мы все вместе поступили в Академию. Ты понимаешь, о чём я?» Это последнее сожаление, которое у меня осталось с тех дней, — о том, что я так и не сразился с ним. Я просто хочу доказать ему, что он не такой крутой, каким себя возомнил. Что он не лучше меня. Хината мягко улыбнулась. Это был Киба; высокомерный, но вдумчивый. "Ты, вероятно, проиграешь", - сказала она с озорной улыбкой, едва сдерживая смешок. "Но я все равно собираюсь поболеть". Киба слегка смущённо улыбнулся, когда Хината одарила его милым ободряющим взглядом. «Да... я могу проиграть, но моя цель — встретиться с ним на той арене и выложиться по полной. Выиграю я или проиграю, я просто сделаю это. Мы с Акамару вместе? Мы не можем отказаться от вызова». Верно, Акамару? — Киба оглянулся через плечо и получил в ответ одобрительный лай и виляние пушистым хвостом. Однако выражение лица Кибы снова помрачнело. Тема была изменена, но он не забыл о ней. — Но... то, что ты сказал о телохранителе Хокаге... — Он положил руку на голову пса и почесал его за чёрными ушами. «Это меня беспокоит... ты уверен, что всё было именно так?» Хината была рада услышать его уверенность, пока он снова не заговорил мрачным тоном. Медленно и серьёзно кивнув, она нахмурилась. «Я уверена... но, пожалуйста, не беспокойся об этом. Сосредоточься на тренировках, а Саске пусть делает то, что должен. Он защитит нас, независимо от того, веришь ты в него или нет... потому что он такой. У них с Наруто много общего...»каждый из них делает то, что они считают правильным, независимо от того, кто в них сомневается или вмешивается». Киба фыркнул. «Я бы не сказал, что Саске чем-то похож на Наруто. Я бы доверял Наруто, несмотря ни на что, потому что он никогда меня не подводил и вряд ли когда-нибудь подведёт... Я просто не понимаю, почему он так зациклен на Саске, вот и всё». Он пожал плечами. «Наверное, никто не идеален». «Саске не такой, каким ты его считаешь... он действительно чувствует вину за то, что сделал. Ему больно видеть, как сильно он сожалеет об этом...» Хината прижала руку к груди, сжимая тонкую рубашку сиреневого цвета. «Ему грустно, Киба... очень грустно». Я знаю, что мы все многое потеряли в этом мире, но Саске... он переживал потери тяжелее, чем кто-либо из нас. Он последний из своего клана... и люди на его родине относятся к нему как к монстру. — Она поджала губы. — Я не знаю наверняка, заслуживает ли он таких чувств, но я не буду в этом участвовать. Он заслуживает хоть какого-то счастья. Киба вздохнул, раздражённый тем, с какой искренностью его товарищ по команде защищает предателя. Это чем-то напомнило ему Наруто, и это начинало его раздражать. «Да, ну, мы не можем все быть такими наивными». Хината слегка поморщился. «Мне правда жаль, если тебе кажется, что я в последнее время тебя избегаю, Киба... просто я очень усердно тренировался перед турниром. Как только я закончу тренировки, я обещаю, что мы наверстаем упущенное, хорошо?» Ты, я, Шино, Куренай-сенсей и Мираи — все вместе. Пока она говорила и думала, солнце не обращало внимания на её плотный график. Оно продолжало лениво двигаться по небу, отсчитывая минуты и символизируя каждое мгновение опоздания, которое ложилось на плечи Хинаты. Она начинала нервничать: отругает ли её Саске за опоздание? Откажется ли он тренировать её, если она не будет относиться к этому достаточно серьёзно? Киба хмыкнул, отвлекая её от тревожных мыслей. «Что ж, турнир начнётся раньше, чем мы ожидали, так что тебе лучше как следует потренироваться до его начала». Он окинул взглядом её наряд: что-то вроде костюма для йоги, чёрные штаны и сиреневый топ. Он неплохо облегал её фигуру, но не был совсем облегающим. В некоторых местах он свисал, чтобы не смущать девушку. Хината моргнул. «Раньше, чем я ожидал...?» Кивок. «Да, первый матч состоится примерно через месяц, но это значит, что до фестиваля осталось всего три недели... похоже, Шестой действительно хочет ускорить процесс. Он заставил строительные бригады и комитеты по планированию работать сверхурочно. Сегодня на собрании джонинам объявили об этом, а Куренай-сенсей рассказала мне об этом около часа назад». Это самое важное, что я хотел тебе сказать, но на самом деле я просто хотел узнать, как у тебя дела, ведь прошло столько времени. «Три недели? Хватит ли этого времени, чтобы все подготовились и приехали сюда из других деревень?» Она задумалась над своим вопросом, а затем понимающе улыбнулась. «Что я говорю? Конечно, Шестой уже всё продумал...» Киба кивнул, продолжая гладить Акамару и почесывать его когтистыми пальцами. «Да, и если хочешь знать мое мнение, я чертовски готов к этому соревнованию. Я уже с ума схожу от ожидания... Надеюсь, все пройдет гладко». Он ухмыльнулся и подмигнул Хинате, подняв большой палец вверх. «В конце концов, я не могу ждать вечно, чтобы поколотить Саске». Хината закатила глаза, но мило прикрыла их веками и улыбнулась одними губами, чтобы этого не было видно. «Я тоже с нетерпением жду этого. Но, учитывая, что это произойдёт так скоро, мне действительно нужно идти на тренировку... Я уже опаздываю». Киба сморщил нос, выглядя встревоженным. "Да, да ... Тогда вперед". Затем его осенило, когда он посмотрел на закрытые ворота. Хината был в стороне. "Подожди ... Ты не тренируешься со своим кланом?" Он наклонил голову. "Я подумал, что это будет лучшим выбором для тебя; все эти секретные техники и тому подобное..." Хината уже начала идти, но остановилась из-за двух причин: боли и вопроса Кибы. Поморщившись, она ответила ему без утайки. Не было смысла что-то скрывать. По крайней мере, от Кибы, который всё равно смог бы узнать, если бы действительно захотел... как и её семья, если уж на то пошло. Она обманывала себя, пытаясь сохранить тайну в деревне, полной мастеров сбора информации. «Н-на самом деле...Меня тренировал Саске... поэтому я так много времени проводил с ним. Киба вздохнул с облегчением. По его мнению, тот факт, что она тренировалась с Саске, означал, что она проводила с ним время исключительно ради практики. Может быть, она просто заступалась за своего тренера так же, как заступалась за Куренай. «О... и это всё? Как, чёрт возьми, тебе удалось заставить его сделать это?» Хината покраснела, нервно сжала пальцы на ногах и потянула за мизинец, осторожно обхватив его большим и указательным пальцами. «Э-э, ну... думаю, что так и есть, да...» Она не то чтобы лгала, но было бы упущением с её стороны не признаться самой себе, что она надеялась, что это можно будет задним числом выдать за ложь. За временную ложь. "Он тренирует меня, потому что я попросил его ... Вернее, я подошел к нему, чтобы спросить, и он предложил это прежде, чем я смог спросить. Я думаю, ему просто нужна была цель ... какая-то причина, чтобы остаться в Конохе. Она на мгновение погрузилась в размышления; это была правда, но была ли это все, чем она была? Предлог, чтобы остаться, цель? Теперь она чувствовала себя гораздо большим, чем это. Она напевала себе под нос. «В любом случае, он очень строгий учитель, а я и так опаздываю... так что увидимся в другой раз, Киба». Она снова пошла, прихрамывая на ушибленную пятку, но двигалась быстро, не создавая впечатления, что пытается от него убежать. Киба фыркнул. Ему тоже не нравилось, что она тренируется с ним. Ему вообще ничего не нравилось в том, что Саске был в деревне, кроме того, что у него наконец-то появился шанс противостоять этому ублюдку. «Да, ладно... но ты уверена, что тебе стоит тренироваться, когда ты так сильно ранена? Ты выглядишь довольно потрёпанной». Хината махнула рукой через плечо. «Со мной всё будет в порядке, но спасибо, что беспокоишься обо мне». Она пошла дальше, а Киба не стал её догонять. Он проворчал что-то и запрыгнул на спину Акамару, после чего они вдвоём ушли, чтобы не мешать Хинате. До фестиваля оставалось три недели, а до турнира — месяц. Хватит ли этого времени, чтобы стать сильнее? Учитывая особые методы тренировок Саске, этого могло быть более чем достаточно. Возможно... слишком много? Сасукэ сидел на колонне среди руин района. Его района. Согласно законам о собственности в деревне, земля Учиха по-прежнему принадлежала ему, несмотря на продолжительность и обстоятельства его дезертирства. Конечно, его право претендовать на землю было приостановлено на время, пока он считался пропавшим без вести шиноби, но его возвращение и полное помилование восстановили его права. И вот он сидел, скрестив ноги, на бело-серой колонне, краска на которой облупилась сверху донизу, и смотрел на свои владения. Колонна была слегка наклонена влево, как Пизанская башня, и возвышалась над землёй чуть больше чем на три метра. Он любовался руинами в лучах полуденного солнца. Он делал это в одиночестве и тишине, потому что его ученик ещё не пришёл. На самом деле после определённого момента он вообще не ждал, что она появится, и это было нормально. У неё была долгая ночь. Она проявила себя. Он простил её за отсутствие до того, как она попросила простить её. И всё же он скучал по ней. Он гадал, хорошо ли с ней обращались, когда её забрали внутрь; взбивали ли ей подушку и укладывали ли её в постель. Предложили ли ей горячую ванну, которую готовили дюжина юных девушек с тонкими пальцами и экзотическим мылом? Саске представлял себе, какой жизнью жила до этого такая милая, нежная душа. Казалось, что она не знала опасностей и тягот этого мира, но он знал, что она пережила утрату. Как могла такая девушка в таком мире оставаться такой чистой? Он видел этот мир, и он был ужасен. Он чувствовал себя ужасным из-за того, что так долго был частью этой тьмы. Когда-то он гордился своими злодеяниями. Неужели он действительно смеялся над болью и горем своих бывших товарищей по команде? Боль — слишком слабое слово, чтобы описать то, что чувствовал Саске; это была настолько сильная эмоция, что он просто игнорировал её, не зная, как с ней справиться. Сожаление стало частью его самого. Хотя он уже смирился с тем, что проведёт весь день в одиночестве, не прошло и минуты, как на горизонте показалась макушка Хинаты с голубыми волосами, пробивавшимися сквозь завалы мусора. Она выглядела потрёпанной, но была одна и прошла весь путь от дома пешком. Хотя она уже привыкла к боли в пятке и думала, что не хромает, Саске видел её насквозь и замечал едва уловимые изменения в её походке. Он медленно поднялся и встал у самого края колонны, положив руку на рукоять меча. Он смотрел на Хинату сверху вниз, пока она рассеянно шла к их тренировочному полю, словно превратилась в зомби. Она шла к своей цели без колебаний, но и без сознания. «Хината... ты опаздываешь», — крикнул он ей, пытаясь привлечь внимание. Хотя из-за пелены в глазах можно было подумать, что она не сразу отреагирует, она быстро переключила внимание на знакомый голос и виновато улыбнулась. «Д-да, я опоздала... Мне очень жаль, я проспала гораздо дольше, чем планировала». Несмотря на своё состояние, она говорила как обычно. Саске ухмыльнулся; она была очаровательна, на самом деле. Извинялся за то, что причинил боль, за то, что дал отдых ее уставшему телу. Хотя, она больше не должна была так много извиняться ... На этот раз он решил оставить все как есть, раз уж она была такой растерянной. "Я вообще не ожидал, что ты придешь", - уточнил он, небрежно ступая и приземляясь на правую ногу у основания колонны. «На самом деле ты застал меня врасплох... ты восстановился гораздо быстрее, чем я ожидал». Хината чувствовала тяжесть его похвалы. Её оценивали, на неё рассчитывали. Он оценивал её как солдата, а не как напарницу, но ей всё равно было приятно слышать хорошие слова. «Я пострадала не так сильно, как казалось», — пробормотала она, втягивая воздух сквозь зубы и стараясь не морщиться. «Я в достаточно хорошей форме, чтобы сегодня тренироваться». Она улыбнулась, хотя из-за синяка на подбородке ей было немного больно. Саске видел её насквозь. Он закрыл глаза и провёл пальцем по щели между мечом и ножнами, заставляя мерцающий металл заиграть в лучах солнца. «Хорошо». Он обнажил клинок и, как всегда, набросился на свою ученицу с такой скоростью и агрессией, что ей пришлось приложить все усилия, чтобы противостоять ему. Хината увидела приближающуюся атаку; она могла почувствовать её, но не успела вовремя увернуться, как обычно. Когда меч зашипел, она попыталась отступить, но то, что должно было проскользнуть мимо её лица, ударило её по щеке своей холодной, затупленной кромкой. Удар был несильным, но холодное прикосновение ощущалось как настоящий удар по лицу, и она отшатнулась. Хината запнулась, пытаясь скрыть свою медлительность. «Я... я не знаю, что произошло, наверное, я ещё не до конца очнулась...» Она старалась не обращать внимания на свои травмы и на то, что у неё проблемы с психическим здоровьем. У неё не было галлюцинаций как таковых, но она представляла себе то, что было ей не на пользу. Открытые рты, извивающиеся тени, похожие на ямы, полные крыс и грязи. Тёмные, грязные вещи, которые олицетворяли Шелла и ему подобных. «П-попробуй ещё раз», — настаивала Хината, откашлявшись. Саске кивнул и вернул тупой конец меча в исходное положение. Во второй раз он замахнулся предсказуемым движением — Хината едва успела пригнуться, но сталь ударилась о её голову с такой силой, что раздался лёгкий стук. Она поморщилась и подняла руку, чтобы пощупать шишку, которая появилась на её черепе прямо под кожей. Она была там с самого начала — свидетельство её тяжёлой ночи. Когда она упала на колени и захныкала, Саске убрал меч в ножны. «Забудь об этом, Хината. Сегодня не лучший день для тренировок. Ты не в том состоянии, чтобы учиться чему-то новому в бою, будь то умственное или физическое напряжение». Хинате показалось, что её отвергли — отбросили в сторону из-за хромой ноги и неустойчивого равновесия. Она попыталась встать, но дорога от дома утомила её слабые ноги. Она не смогла выпрямить колени так быстро, как хотела, поэтому упала на спину и тяжело задышала, сжав бёдра и пятки и упираясь руками в землю за спиной. Она посмотрела на Саске, почти умоляя его передумать. «Н-но ведь должно же быть что-то, чему ты можешь меня научить». Саске фыркнул и неодобрительно покачал головой. Но всё это было притворством: без сомнения, он стал рабом, который делал всё, чтобы эта молодая женщина улыбалась. По его мнению, чем сильнее он хмурился, тем приятнее было видеть, как её взгляд становится радостным и сияющим, а из груди вырывается сладкий вздох счастья, сопровождающий её быструю смену настроения. Должно быть, зависимость укоренилась в нём с того самого первого раза, когда она ему улыбнулась, и с тех пор стала важной частью его повседневных планов. «Ничего не поделаешь... нам придётся взять выходной, чтобы ты могла отдохнуть». Хината восприняла это как наказание: её отправляли домой, прогоняли с глаз долой. «О-хорошо... Я не хотела тебя беспокоить, Саске». Она начала отползать назад, пока её рука не нащупала остатки стены, за которые она ухватилась, чтобы подняться с земли. С трудом держась на ногах, она обрела равновесие. «Я просто вернусь завтра...» Саске приподнял бровь, как будто она сказала что-то странное. Он видел, что она разочарована, но не собирался так просто её отпускать. «Вернись обратно...? Ты собираешься куда-то пойти?» Хината немного запнулась. «Ну, ты сказал, что мы не будем тренироваться, так что... я собиралась пойти домой и оставить тебя одного... я знаю, как сильно ты любишь побыть в одиночестве, чтобы ты мог всё обдумать...» Высокий, стройный мужчина открыл глаза и посмотрел на Хинату с искренним сочувствием. «Хината... ты правда думаешь, что я хочу, чтобы ты ушла?» Она задрожала. Он смотрел на неё так, словно она была персонажем его сна, но боль в виске подсказывала ей, что она действительно бодрствует и жива. Она сглотнула, отчаянно краснея самым предсказуемым образом. Она прижала распухший язык к нёбу, чтобы он не помешал ей ответить... ответить умно и уверенно: «Ч-что?» Губы Саске изогнулись в мягкой улыбке, и его щёки слегка надулись. «Я спросил тебя, Хината... думаешь ли ты, что я хочу, чтобы ты ушла». Он сделал шаг в её сторону, всегда готовый использовать своё устрашающее присутствие как инструмент, будь то в бою или для поддразнивания. Хината поднялась на ноги, но её шатало. От того, что Саске подошёл чуть ближе, у неё закружилась голова. Конечно, ей не дали как следует прийти в себя, но это головокружение было другим — оно было похоже на ощущение невесомости, вызванное приливом крови. Она могла бы потерять сознание, если бы не была такой стойкой. Она посмотрела на него сквозь полуприкрытые веки, изо всех сил стараясь не пялиться на него, как мышь на сыр. «Я... я не знаю, хочешь ли ты, чтобы я осталась, или нет... ты никогда толком не говоришь, чего хочешь». — Прошлой ночью, — прошептал Саске, стараясь не шуметь. — Между нами что-то произошло. Ты помнишь? А как иначе? Она мечтала об этом часами, пока во сне у неё не началась мигрень, которая заставила её думать о кошмарных существах. Она медленно кивнула. «Я помню кое-что особенное, что произошло... но прошлой ночью произошло много всего. Я всё ещё пытаюсь понять, что было на самом деле, а что мне привиделось». Он кивнул: справедливо. «Когда я злился... ты меня боялась?» Саске хотел услышать её ответ при дневном свете. — Д-да, — быстро призналась она. — На секунду я испугалась того, что ты делал... того, что это могло означать. «Почему ты испугалась?» Ему нужно было это знать. «Ты думала, что я причиню тебе вред?» «Нет, дело не в этом...» Она обхватила себя руками, словно пытаясь найти утешение и поддержку. «Я боялась, что ты не вернёшься... » «Вернись?» Он сделал паузу, утратив часть своей напористости, пока размышлял, что она имеет в виду. Его улыбка стала нейтральной; он не ожидал такого ответа. Он действительно думал, что она боится его ради собственного блага; это был инстинкт самосохранения. Она посмотрела на него... и этот взгляд мог соперничать с его собственным. Обеспокоенный, манящий. Он был ей небезразличен. «Гнев — это тюрьма... и я подумала, что ты, возможно, сам загнал себя в эту ловушку...» Хината покачала головой, подтверждая свою позицию по этому вопросу. «Нет, я не думала, что ты причинишь мне боль, но я боялась, что ты станешь тем, кем не хочешь быть... и если бы это случилось, если бы настоящий ты не вернулся, это была бы моя вина». Она смотрела на него, но Саске был невозмутим. Его не тронули её слова. «Я видела, как ты на моих глазах превратился в демона, Саске... и я испугалась». Но ты всё-таки вернулся. Ты не был потерян..." Она улыбалась постепенно: сначала дрогнула и нерешительно изогнулась, а потом её губы раскрылись и показались зубы. "Я была так рада снова тебя увидеть, что... хотела тебя поцеловать." Она втянула нижнюю губу и прикусила её. "И... знаешь, кажется, я всё-таки поцеловала тебя..." Саске выглядел невозмутимым, но каждое его слово было как капля холодной воды на свежую рану. Успокаивающе, но сильно. Это была совсем другая пытка. Однако, когда он заговорил, в его голосе не было ни тени волнения. «Ты сожалеешь о том, что сделал?» Хината решительно покачала головой. «Нет, я много о чём сожалею из-за прошлой ночи, но не из-за этого». Вопрос вырвался у неё прежде, чем она успела его остановить. «Саске, что это значило для тебя? Это был просто поцелуй или...?» Она замолчала, надеясь, что успела сказать достаточно... потому что её нервы были на пределе. Она удивилась сама себе; её шокировало то, что она смогла спросить даже такое. Этим человеком был Саске Учиха. Этот человек утешал её, когда ей казалось, что она потеряла всё после свадьбы Наруто. Он осушил её слёзы, помог ей стать сильнее и спас ей жизнь в прямом и переносном смысле. Он также был первым мужчиной, которого она поцеловала с таким искренним намерением. «Я не знаю, бывает ли такое, как просто поцелуй, Хината...» Он не был уверен в своём ответе. Саске снова оказался в незнакомой ситуации, и хотя ему было неловко, он не испытывал отвращения к этому чувству. Он знал, что немного стесняться — это нормально, ведь он разговаривал с Хинатой... а не с кем-то, кто будет судить его или считать его уязвимые места слабостями. Когда он был с ней, он не чувствовал себя боготворимым — ну, может, она была немного благоговейна по отношению к нему, но это было похоже на уважение, а не на поклонение. Определённо не так, как с Сакурой и Ино в детстве. Ничто из того, что говорила Хината, не казалось наигранным или фальшивым. Он нравился ей не потому, что был «крутым» или «сильным». Он нравился ей, потому что был «самим собой». Возможно, в конце концов, это было всё, что требовалось. Он не знал, что сказать, и это часто становилось причиной их типичных споров, во время которых он переключался на обсуждение обходного пути, чтобы скрыть свою неуверенность, но в тот день это было не так просто. Он дал ей выходной, но не продумал, что сказать. Он точно знал только одно: он не хотел, чтобы она уходила. «Значит, это был не просто поцелуй», — начала Хината, чувствуя странное воодушевление от того, что у Саске не нашлось готового ответа. Она поставила его в тупик? Неужели наконец-то нашлось поле, в котором они действительно равны? «Тогда знаешь ли ты, что это было на самом деле?» Саске промычал, затем сглотнул. "Это было то, что было, Хината ... Нам не нужно объяснять это друг другу. То, что я чувствовал, и то, что чувствовала ты ... Вот что это значило. Ни больше, ни меньше. Хината тихо рассмеялась, и её нежный голос наполнил воздух. Её улыбка была очень выразительной, и она подарила её Саске, чтобы он мог насладиться ею. Она часто сомневалась в себе, но не тогда, когда на неё смотрел Саске. По ночам, когда она лежала без сна в постели, она задавалась вопросом, почему он так смотрит на неё, почему его голос дрожит и срывается, когда он говорит с ней...она всегда убеждала себя, что ей только кажется, будто он восхищается ею. Но в тот момент у неё не было никаких сомнений; в тот момент она точно знала, что он чувствует. Саске поддерживал её так, как не поддерживал даже Наруто. Когда дело касалось её детской влюблённости в блондина, его слова помогали ей чувствовать себя лучше, а его жизнерадостность вдохновляла...но когда дело касалось Саске, казалось, что сама его душа протягивалась к ней и поднимала её на вершину беззаботности, часто вопреки тому, как он выглядел или говорил. Это резко контрастировало с тем, кем он был на самом деле: печальным, мстительным, искренне обеспокоенным человеком. Он был всем этим и даже больше, но в глубине души, под слоями ошибок и неуверенности в себе, он знал, как быть человеком. Он знал, как сделать так, чтобы Хинате было хорошо, ничего при этом не говоря. А когда он всё-таки говорил с ней ласково? О, как его слова влияли на неё самым восхитительным образом. Между ними повисло молчание. Хината улыбалась Саске, думая о том, какой он замечательный, о том, что он для неё сделал. А Саске улыбался Хинате, потому что её улыбка была заразительной. Он чувствовал, как боль и напряжение его жизни медленно отступают, пока она рядом с ним. Даже когда её не было рядом, она прерывала его мысли на полуслове, дарила ему мечты, которые отвлекали его от вполне реальных проблем. И он был очень благодарен за эти перерывы. Она была обузой, но приятной обузой. Он всегда считал себя целеустремлённым человеком, который не нуждается в компании. На самом деле даже его «любовь» к Сакуре была почти утилитарной. Конечно, она была красива... но важным фактором было то, что она была готова стать его. В свете искренних чувств, которые он начал испытывать к Хинате, он понял, что Сакура была для него просто инструментом... средством для продолжения наследия его клана. Женщиной, на которой можно жениться и которая станет сильной матерью и преданной женой. Он искал не партнёра, а 'родственную душу.«Он, безусловно, уважал Сакуру, но чувства, которые он испытывал к ней в прошлом... Они и близко не были похожи на то, что он чувствовал в тот момент, когда Хината смотрела на него пронзительным взглядом и улыбалась. «Что было, то было», — наконец сказала Хината, нарушив затянувшееся молчание и повторив слова Саске. «И это было приятно...» — тихо добавила она, заправляя волосы за ухо и опуская голову, не в силах смотреть ему в глаза и признаваясь даже в малейшей степени в том, как сильно ей понравился поцелуй. «Приятно» даже близко не описывало происходящее, но это было всё, что она могла заставить себя сказать. Восторженная, очаровательная, совершенная... все эти слова приходили ей на ум, но ни одно из них не казалось ей достаточно «безопасным», чтобы его произнести. Она чувствовала себя в безопасности под пристальным взглядом Саске, но не могла преодолеть врождённую застенчивость. "Да", - сказал Саске, медленно кивнув. "Так и было". Долгая пауза. Саске осторожно опустился и сел, прислонившись спиной к столбу, с которого слез несколько минут назад. Наконец он задал вопрос напрямую: "Я не хочу, чтобы ты этого делал" leave...so ты останешься здесь со мной на некоторое время?" Сердце Хинаты забилось чаще. Она хлопнула в ладоши перед грудью и кивнула. «О-конечно, я останусь, Саске... Я бы с удовольствием осталась». Она огляделась. Снаружи она не увидела ничего, кроме руин... но глубже, в потаённых уголках, она увидела историю Саске. Эти разрушенные колонны и разбитые дверные проёмы; улицы, которые были перевернуты и засыпаны; разбитое стекло, осколки которого делали всю территорию опасной для передвижения босиком. Полное разрушение, но так было не всегда. Она никогда не была в районе Учиха, когда он ещё стоял, но могла представить его себе по остаткам. Наверное, он был прекрасен и полон семьи и друзей Саске. Ей было интересно, собирались ли когда-нибудь члены клана Учиха, чтобы посмеяться, как её собственная семья. Были ли Учиха совсем не такими, как Хьюга? Мадара, Обито и Саске были больше похожи на её отца Хиаши, чем на неё, Ко или её сестру. Но ведь бывают и исключения, верно? Она почти увидела ту самую детскую радость в ухмылке Саске — ухмылке, которая появилась, когда она согласилась остаться. Ей это понравилось. Его улыбка утешала лучше, чем тысяча слов. Она не была фальшивой или надуманной. Саске был рад услышать, что она хочет остаться, а она, в свою очередь, была рада, что может сделать его счастливым. «Тогда присаживайся, Хината...» — Саске обвёл рукой пространство вокруг себя. Несмотря на то, что многие камни были неровными, среди них попадалось немало плоских поверхностей. «И расскажи мне, как ты хочешь провести этот день». «К-как бы я хотела провести день...?» Хината моргнула, застигнутая врасплох. Она не думала ни о чём, кроме тренировок, поэтому из всего, чем она обычно занималась, на ум не приходило ничего. Саске кивнул. «Верно. Расскажи мне, чем бы ты хотел заняться». Он предоставлял ей выбор. Она заслужила отдых после такой беспокойной ночи, а ещё она заслужила немного влияния. С самого начала Саске руководил большей частью их взаимодействия, и он хотел посмотреть, что она выберет. Её ответ был скромным и на удивление простым: «Можем мы просто... поговорить?» Она, казалось, смутилась от собственного ответа, но именно этого она и хотела. «Как раньше, когда ты пригласил меня на ужин, только для нас двоих. Мы так много времени провели вместе, но так и не поговорили». Саске откинулся назад, прислонившись спиной и головой к наклонной колонне, и устремил взгляд в голубое небо. Там были облака, но их было мало. В такой день, как этот, не стоило беспокоиться, особенно в компании этого человека. «Всё это время нам особо не о чем было говорить», — пробормотал он, словно оправдываясь. Хината фыркнула, не приняв этот ответ всерьёз. «Я многое хочу узнать о тебе, Саске. Ты говоришь вещи, которые вызывают у меня любопытство, но никогда не останавливаешься на них достаточно долго, чтобы объяснить». Саске слегка нахмурил брови. «Что, например?» Хината сделала снимок: «Что-то о твоём брате... и твоей семье. Твоём детстве, до того, как всё было украдено. Ты говорила, что когда-то была счастлива...но так и не ответила мне по-настоящему на мой вопрос.» «Какой вопрос?» — он был вынужден спросить, хотя и знал точно, какой вопрос. Хината решительно посмотрела на него и, шаркая ногами, подошла к нему. В конце концов она опустилась на колени, положив руки на бёдра. Она была всего в двух-трёх шагах от него, наполовину в тени от колонны, отбрасываемой в послеполуденное время, так что один её глаз был на свету, а другой — в темноте. Она повторила свой вопрос, заданный несколько недель назад: «Когда ты в последний раз был по-настоящему честно счастлив?» Саске замолчал. Он сам на это напросился, и теперь было слишком поздно что-то менять. Он мог бы снова отрицать свои воспоминания, но не хотел так её оскорблять. «Если ты действительно хочешь знать, Хината, то я тебе расскажу». Он глубоко вздохнул и поправил штаны на правом бедре. Копаться в воспоминаниях было больно, но в конечном счёте он хотел, чтобы она знала. Он хотел рассказать этому человеку всё...потому что она дала ему возможность почувствовать боль. Она была особенной — он не боялся страдать у неё на глазах. Он признался: «В последний раз, когда я был счастлив, у меня ещё была семья...У меня ещё было будущее. У меня ещё ничего не украли». «Украл...ты имеешь в виду своего брата?» — прошептала Хината, стараясь не расстраивать его. Она почувствовала, как он изменился в лице, и, как она и подозревала, дело было не только в этом. Чёрные волосы качнулись влево и вправо, когда Саске покачал головой. Они упали на один глаз, а другой был закрыт. «Нет, не Итачи». Правый глаз открылся; Шаринган ярко засиял даже на фоне высокого солнца. «Его тоже похитили... Он стал другим человеком. Это была не его вина, Хината». Он вздохнул. Может быть, ещё не пришло время для этой правды. «Всё сложно... а пока позволь мне рассказать тебе о желании, которое у меня когда-то было. До того, как я возжелал мести, до того, как я был вынужден столкнуться с реальностью этого ужасного мира... Я сидел на спине у своего брата и разговаривал с ним о пустяках. Меня волновали простые вещи. Например, отрабатывать технику метания сюрикенов, привлекать внимание отца и делать домашнее задание. — Он вздрогнул и сжал штанину, сильно скомкав ткань у колена. — Я не знал, с какой потерей мне предстоит столкнуться; я не подозревал, каким монстром стану. Тогда у меня была совсем другая мечта. Хината почувствовала, как у неё перехватило дыхание, а глаза наполнились слезами. Она чувствовала боль в каждом слове, хотя тон Саске оставался по большей части ровным. Вместо того чтобы зацикливаться на негативе, она ухватилась за единственный необработанный алмаз, за то единственное, что, возможно, не было потеряно навсегда: «Какой была твоя мечта, Саске? Расскажи мне о том, каким человеком ты хотел быть, о том, чего ты хотел достичь». И снова Саске был застигнут врасплох. Никто не задавал ему этот вопрос со времен резни. Он всегда звучал так: "Что ты будешь делать теперь, когда все изменилось?" Для всего мира не было никакого способа, которым он мог бы вернуться к тому, чтобы просто быть Саске Учихой. Нет, он был "Саске Учиха, последний в своем роде". Его боялись и уважали, им восхищались и вожделели. Он чувствовал себя активом, больше, чем личностью. После того как его клан был уничтожен, он остался единственным в Конохе, кто мог пробудить новую пару Шарингана. «Моя мечта...» — начал Саске, осторожно произнося слова вслух. Пока он их не произнёс, это были просто его мысли. Но как только они сорвались с его губ и достигли ушей Хинаты, эти слова навсегда остались в мире. Они больше не будут принадлежать ему и только ему. «Я мечтал стать таким, как мой отец, Фугаку. Он работал в военной полиции Конохи... фактически, он был их начальником. Это была организация, полностью управляемая моим кланом, и он был её главой. Я хотел работать с ним... и в конце концов, я хотел занять его место, когда он уйдёт на пенсию». Вот и всё. Кто-то знал. То, что Какаши предложил ему именно эту должность, было чистой воды совпадением. Было ли это отвлекающим манёвром, способом задобрить его или даже попыткой загнать его в угол, он не знал. Точно так же он не знал, хочет ли он вообще продолжать работать. «Но он так и не вышел на "пенсию", и мне так и не представилось возможности поработать с ним». Я едва успел познакомиться со своим отцом, как потерял его навсегда. Хината отгородилась от печали и вопросов и слушала только важные слова: Саске хотел быть похожим на своего отца. Он хотел служить в полиции — он хотел делать добрые дела для деревни. Она с самого начала знала, что Саске не был рождён чудовищем. Мир вокруг него подталкивал его в этом направлении, и давление целого мира на развивающегося ребёнка никогда не могло быть остановлено ободряющими словами нескольких друзей. Она сочувствовала Саске, хотя никогда бы по-настоящему не поняла его мучений. «Саске... ты мечтал защищать деревню, работая в полиции?» На его лице появилась улыбка. «Это... это потрясающе. Я и не знала, что ты хотел быть похожим на своего отца...» «Я никогда не рассказывал об этом никому, кроме членов моей семьи». Саске с трудом сдержал дрожь в голосе, стараясь сохранять самообладание. Хината умел вызывать у него эмоции одним лишь любопытством, но он постоянно боролся с ними. «Но ты спросил, и я ответил». Он махнул рукой, словно отмахиваясь от самой мысли об этом. «Это уже в прошлом, Хината, это была старая мечта». Сны длятся только до тех пор, пока мы не проснёмся, а я уже давно вынужден бодрствовать. «Если это правда, то... ты, должно быть, очень устал», — Хината мрачно посмотрел на него. Каким бы могущественным он ни был, сколько бы людей ни считали его богом, он всё равно оставался человеком. Где-то внутри него жил маленький мальчик, который так и не смог реализовать свои невинные мечты, и от этой мысли у Хинаты защемило в груди. «Я устал», — раздражённо вздохнул Саске. «Устал от конфликтов, устал от убийств... Что такого сложного в мире, Хината?» — Он бросил на неё стальной взгляд. Его левый глаз всё ещё был закрыт волосами, но правый светился красным. «Почему существуют такие люди, как Данзо? Такие, как Мадара, Гато или даже тот, кто дёргает за ниточки Шелл...?» Какой порок существования позволяет этим людям появляться на свет? — Наверное, из-за человечности, — импульсивно ответила Хината. — Мы постоянно делаем выбор, и когда мы делаем выбор, мы можем совершать ошибки... все совершают ошибки. — Она провела кончиком пальца по бедру, рисуя узор на синяке под леггинсами. — Некоторые из них хуже других, но они не всегда остаются навсегда. «Такое ощущение, что некоторые люди только совершают ошибки. Данзо Шимура совершил множество непоправимых ошибок.» Саске с трудом вдохнул через нос. В нём поднималась старая ярость, но её было недостаточно, чтобы одолеть его. «Поэтому ты его и убил?» — спросила Хината, не зная, подходящее ли сейчас время и место для этого, но любопытство взяло верх. Саске усмехнулся. «Как будто его убийство что-то изменит. Некоторые люди наивно полагают, что смерть — это окончательное решение проблемы: убей человека, и он больше не будет тебя беспокоить. Если бы это было так». Данзо мёртв уже много лет, но его гниющее наследие продолжает разрушать основы этой деревни, как стая бессмертных термитов. — Он посмотрел на свою руку: плотная ткань штанов начала растягиваться и деформироваться под его пальцами; он сжимал её сильнее, чем думал. — Я знал, что не смогу остановить его злодеяния; такой могущественный человек, за плечами которого столько лет, будет гораздо упрямее, чем его сердце и лёгкие. Его тело давно погребено, но его воля продолжает жить по сей день. «Тогда зачем ты это сделал, Саске? Зачем ты убил Хокаге, если знал, что это ничего не изменит?» Хинате было странно даже произносить эти слова. Спрашивать Саске, почему он убил человека, как будто ответ имел значение. Как будто это могло что-то изменить. Он убивал людей, и независимо от того, заслуживали они этого или нет, он чувствовал огромную вину. Она знала, что не может изменить то, что он сделал; она лишь хотела понять. «Я сделал это из мести. Это единственная причина. Я не стремился изменить мир или кого-то защитить. Это был эгоизм. Я убил Данзо Симуру, потому что хотел увидеть его смерть». Это было всё, что он мог сказать по этому поводу, и он замолчал. Хината тоже молчала. Она не могла представить Саске человеком, который убивает просто ради удовольствия, но, надо признать, она видела лишь краткую вспышку его ярости. Даже тогда она боялась, что он мог сойти с ума, но она почти забыла, что он был сумасшедшим на протяжении многих лет. Существовать так долго, постоянно находясь во власти той ярости, которую она видела прошлой ночью... она была рада, что ему удалось пережить свой гнев. Тишину нарушил щебет птицы — существа с голубым оперением, похожего на маленькую картофелину. Она приземлилась на обломки и стала клевать своим чёрным клювом пыльные старые руины. Она не нашла ни червей, ни крошек; когда её поиски внезапно и бесславно закончились, она расправила крылья и улетела. Хината смотрела ему вслед. Она позволила себе улыбнуться и сменить тему. «Саске, тебе нравятся птицы?» «Я не особо задумываюсь о птицах», — сухо ответил он. Он был не в духе. Этот разговор заставил его вспомнить о своих проступках. Хотя он был рад, что смог объясниться с Хинатой и дать ей честный ответ о том, каким он был раньше, когда мстил, это всё равно оставило болезненный след в его душе. Но всё было в порядке; он преодолел этот этап «путешествия», словно одним резким движением сорвал повязку. Ему больше никогда не придётся признаваться Хинате в своей жажде мести — она всегда будет знать. Отчасти это его успокаивало. Она знала о его прошлом, но всё равно спрашивала его о таких простых вещах, как птицы. Он пожалел о своём коротком ответе; он видел, как она слегка опечалилась, когда он отказался отвечать. И тогда он закрыл глаза, отключил Шаринган и посмотрел на неё обычным взглядом. «Хотя я знаю человека, который любит птиц. Я путешествовал с ним после того, как мы оба покинули Орочимару. Его зовут Джуго». На её лице снова заиграла улыбка. Казалось, что всё, что ему нужно сделать, — это поговорить с ней, и она будет счастлива. Неужели всё так просто? Хинате было интересно, что он скажет. «Джуго? Где он сейчас?» Саске пожал плечами. «Полагаю, где бы ни был Орочимару. Я не видел ни его, ни кого-либо из их группы с тех пор, как закончилась война». «О... кажется, я вспомнил. Во время войны были люди, которые пришли на поле боя вскоре после тебя. Был ли среди них Джууго?» «Да, это тот здоровяк с густыми рыжими волосами. Тот, что с подпиленными зубами, — Суйгецу, а Карин — это...ну, она сама за себя говорит. Они были моими товарищами, пока я искал Итачи и во время моего крестового похода против Конохи». Плохие воспоминания, но хорошие люди. Справедливый баланс. Говоря о них, он не испытывал грусти. «Ты когда-нибудь скучал по ним?» «Иногда». Ещё один короткий, но честный ответ. Саске был рад сменить тему. «Я иногда думаю о том, чтобы навестить их, но мне нечего им сказать». Хината хмыкнула. «Не всегда нужно говорить что-то важное. Иногда визит — это просто визит. Людям нравится, когда старые друзья заходят в гости, чтобы поболтать...» Она пошевелила пальцами, лежащими на коленях. «По крайней мере, мне это нравится». Саске ухмыльнулся. «Я об этом как-то не задумывался. Для меня разговор — это пустая трата времени, если я не делаю чего-то важного». «Друзья важны», — поправила Хината. «Хм, может, ты и права. Хотя у меня не так много «друзей»... На самом деле, только Наруто. Ещё Сакура, но она... другая». Он посмотрел на Хинату, и она, казалось, ожидала какого-то признания, краснея и пытаясь скрыть свой выжидающий взгляд за растрёпанной чёлкой. «А вот ты... Я не знаю, что и думать о тебе, Хината». Она говорила непринуждённо, но тихо. «Я твоя ученица, Саске. Или, думаю, ещё и твоя подруга. На самом деле, может быть, дело не только в этом?» Она намекала, но сама не знала, на что именно. Она просто высказывала свои мысли, независимо от того, было это хорошей идеей или нет. «Былая дружба?» Неизведанная территория. Саске расправил плечи, сохраняя мужественную осанку. «Давай не будем увлекаться...» Хината кивнула, сглотнув слюну, скопившуюся у неё во рту. «Ты права, давай не будем». Но, боже, как же ей хотелось забыться. Забыться в его объятиях, прижаться к нему. Она представляла, как кладёт голову ему на колени, а он гладит её по волосам. От этих мыслей у неё по коже побежали мурашки, как в жаркий летний день. «Но я не могу перестать думать о том, что произошло прошлой ночью». На лице Саске появился румянец — его слегка скрывала тень от колонны, но не полностью, что было заметно зоркому глазу Хинаты. «Ты имеешь в виду нападение?» По крайней мере, он на это надеялся. — Н-нет, не это... Я имею в виду то, о чём мы говорили раньше. — Она не могла набраться смелости, чтобы сказать это снова. — То, что... было тем, чем было. — В животе у неё снова запорхали бабочки, присоединившись к пульсирующей мышечной боли, из-за которой ей было совсем некомфортно сидеть на коленях, опираясь на пятки. — Наверное, я просто задумалась... Я знаю, что это было тем, чем было, но...«Случится ли это когда-нибудь снова?» В ту ночь произошло много важных событий, и она сама была охвачена радостью от того, что жива, и благодарностью за спасение. Она поцеловала его, потому что была вынуждена сделать это. Но сколько бы она ни думала об этом, в её голове не было ни малейшего сожаления. Ей было интересно, чувствует ли Саске то же самое. «Это зависит от обстоятельств», — ответил Саске, и его голос прозвучал немного... неуверенно, чем обычно. Как будто он наконец утратил уверенность. Она не знала, что он чувствует, а он не знал, как сильно она жаждет ощутить прикосновение его губ. Это было похоже на противостояние, в котором ни один из них не хотел признавать, насколько сильно они нуждаются в другом. Их сдерживали собственные неуверенность и сомнения. Саске призвал положить конец этой затянувшейся проблеме, высказавшись предельно прямо: «Ты хочешь, чтобы это случилось снова?» Умница. Он перевёл вопрос в другую плоскость, заставив её принять решение. Она не хотела этого признавать, но и отрицать тоже не хотела. Если она скажет «нет», то может лишиться шанса когда-либо снова испытать это чувство... но если она скажет «да», то будет переживать, что торопит события. Она ограничилась невнятным ответом, не «да» и не «нет», и пожала плечами. Она принялась торопливо расчёсывать волосы, наконец-то выпрямляя их, хотя без нормальной расчёски они всё равно не были идеальными. Саске громко и чётко зачитал её ответ. Бессловесный, уклончивый, но даже так совершенно очевидный. Она действительно хотела этого снова, но что-то мешало ей сказать об этом. «Что ж... — сказал Саске, приняв бормотание Хинаты за полноценный ответ, — полагаю, что будет, то будет». Хината быстро кивнула, радуясь, что всё прошло без проблем. «В-верно! Не нужно торопиться с таким решением... у нас ещё полно времени». По крайней мере, она хотела в это верить. После вчерашнего инцидента она задумалась: как долго жизнь будет оставаться нормальной? Могут ли несколько воинственных повстанцев нанести Конохе непоправимый ущерб? Конечно, Наруто и Саске смогли бы остановить любую угрозу, которая была настолько глупа, что показывалась в деревне... но как насчёт угроз, которые не показывались? Она посмотрела на солнце: было уже далеко за полдень. Ближе к часу дня. И она поняла, что в спешке не позавтракала. «Саске?» «Хм?» — послышался тихий одобрительный звук. «У тебя есть что-нибудь поесть?» Она положила ладонь на свой гладкий живот, ощущая пустоту внутри. У её наставника обычно был запас вяленого мяса, по крайней мере, так она думала, поэтому решила, что это безопасный вопрос. «Я забыла позавтракать сегодня утром». Саске весело ухмыльнулся и потянулся к запечатанному тюбику, висевшему у него на бедре. Он нажал на кнопку, залез в тюбик и достал маленькую коробочку. «Конечно, угощайся». Он бросил коробочку ей, и она поймала её. Открыв коробочку, она достала полоску вяленого мяса, которое выглядело особенно нежным. Откусив кусочек маленькими клыками, она прожевала его и тихо вздохнула от удовольствия. «Спасибо», — выдохнула она между укусами, по кусочкам насыщая своё измученное тело плотным белком. «Я не шучу», — повторила она. «Не думаю, что когда-нибудь смогу выразить, как я тебе благодарна». Саске закрыл глаза, слушая, как Хината откусывает маленькие кусочки. Этот звук по-своему успокаивал. Она жила; она хотела есть. Она пережила эту ночь. После того как он столкнулся со страхом потерять её, всё, что подтверждало её дальнейшее существование, было подобно искусству. Даже в звуке вежливого жевания была своя музыкальность. «Не торопись с благодарностью... как ты и сказала, у нас полно времени для таких вещей». Хината взяла ещё один кусок вяленого мяса из деревянного контейнера, закрыла его и бросила обратно Саске. Он взял себе полоску и откусил её гораздо более агрессивно, чем его ученица. Несколько минут они ели молча, сосредоточившись на жевании. Время от времени они переглядывались. Даже в тишине они постоянно напоминали друг другу, как хорошо быть живыми. Быть дома. Вместе. В последнее время я часто извиняюсь за то, что пишу медленнее, чем обычно, так что продолжу в том же духе: Извините! На прошлой неделе я был совершенно измотан из-за учёбы в колледже, поэтому у меня не было возможности написать то, что я хотел написать, до утра понедельника. Я знаю, что некоторые из вас начали беспокоиться, но не волнуйтесь: я никогда не забуду эту историю. Я постоянно думаю об этом, как и все вы. Это самый долгий перерыв между главами, который у меня когда-либо был, и с каждым прошедшим днём я чувствовал себя всё более виноватым, ха-ха. Я ненавижу заставлять вас ждать так же сильно, как вы ненавидите ждать, так что будьте уверены, в этом мы с вами согласны! Надеюсь, в следующий раз я уложусь в более короткий срок, но ничего не могу обещать. Просто следите за новостями! Спасибо, что читаете. « Первый « Предыдущий Глава 30 из 58 Следующий » Обзор Jump:Наслаждайтесь! Вяленое мясо неплохо утолило голод Хинаты, но на вкус оно было пресным. Саске, похоже, не стал мариновать или приправлять его, как сделали бы многие другие, — в нём была лишь щепотка соли для консервации, а в остальном оно было похоже на мясо оленя или лося, но Хината не была уверена. Оно было приготовлено из мяса дикого животного каким-то способом; это всё, что могла предположить Хината. Прожевав ещё один волокнистый кусочек и насладившись долгим, умиротворяющим молчанием, Хината задала вопрос, который показался ей уместным. «Ты сам охотился на это мясо?» Саске тоже наслаждался тишиной. Может быть, он хотел, чтобы она оставалась безмолвной, потому что ему было гораздо комфортнее, когда он не болтал без умолку, без сожаления раскрывая свои секреты и сокровенные мысли. Хината, эта восторженная и отзывчивая подруга, не отвернулась от него после его постепенных признаний — пока нет. Ему было комфортно рядом с ней и во время разговора с ней, но он всегда боялся, что следующее, что он скажет, будет откровением, которое она не потерпит. Осуждала ли она охоту? Осудила бы она его, если бы он заплатил за это? Какой ответ она хотела услышать? Он стал жевать медленнее, вдумчиво наблюдая за тем, как напрягаются и расслабляются его челюсти. Он снова почувствовал себя неловко. «Да, я сам поймал и приготовил его», — промычал он, полузакрыв губы и стиснув зубы. Он проглотил то, что было у него во рту, и посмотрел на девушку. Её изящные пальчики сжимали кусок мяса обеими руками. Она скорее откусывала, чем жевала. Она казалась довольно хрупкой и слабой, но Саске видел её зарождающийся потенциал. Она была воплощением идеального равновесия. Ни слишком жёсткое, ни слишком мягкое. Не кислое, но и не приторно-сладкое. Саске открыл маленькую коробочку с остатками мясных полосок и изучил содержимое, отведя взгляд от Хинаты, чтобы снова не утонуть в её прекрасном, слегка растрёпанном взгляде. «Раз уж ты об этом заговорила, у меня почти не осталось запасов. Раньше я охотился, когда путешествовал по сельской местности, но с тех пор, как я вернулся в Коноху, у меня не было на это времени». — Ну, ты был очень занят, — согласилась Хината, сжимая в уголке рта кусок мяса, который был вне поля зрения, но слегка влиял на её голос, делая его чуть более приглушённым. — Тренировал меня, обустраивался, разбирался с людьми, которые хотели, чтобы ты ушёл... не говоря уже о Шелле и его друзьях. Я не удивлена, что у тебя не было времени на себя. Саске кивнул и снова замолчал. К сожалению, у него было много времени на себя. В те моменты, когда он оставался наедине со своими мыслями и мечтами, ему казалось, что ничего не изменилось за эти годы. Несмотря на то, что он многого добился в поисках искупления и прощения, он всё ещё не был уверен в своём пути. Действительно ли он становился другой версией себя или просто придерживался чьего-то чужого образа жизни? Был ли он в мире с самим собой или просто участвовал в очередной войне между двумя сторонами, в которой, как он надеялся, его истинная сущность потерпит поражение? Человек или демон — кто из них был настоящим Саске Учихой? Он говорил себе то, что хотел услышать, — что он может стать порядочным человеком, — но было ли это правдой? Время покажет, но в начале каждого нового дня он надеялся, что наконец-то рассвет даст ему прямой ответ. «Какой вкус, Хината?» — спросил Саске, снова отгоняя тревожные мысли и заменяя их простыми вопросами. Бессмысленная болтовня, как он назвал бы это в любой другой ситуации. «Я могу добавить больше приправ в следующую порцию, если хочешь». Хината покачала головой, доедая очередной кусочек и облизывая кончики пальцев, чтобы убрать остатки полужирной еды. «Нет, я думаю, что так даже лучше, — честно ответила она. Это очень... просто. Освежает». Она вытянула ноги, отложила их в сторону и, опираясь на локоть, полулежа прислонилась к стене. В руинах можно было бы жить, если бы кто-то хорошо их изучил. «Моя семья любит изысканную еду, с густыми соусами и нежными, хорошо прожаренными стейками. Наши фрукты и овощи всегда свежайшие, а повара... прекрасные, если не сказать больше». Она провела рукой по бедру, нащупав сквозь штаны несколько ноющих участков на мышцах. «Даже когда я выполнял задания с Куренай-сенсеем, Кибой и Сино, мы всегда хорошо питались. Мы — команда специалистов по выслеживанию, так что найти еду для нас не составляло труда. Ягоды, рыба, крупная дичь — всё, что мы хотели, мы могли найти. У меня осталось много прекрасных воспоминаний о тех днях, но... как же приятно есть что-то менее изысканное, менее свежее». Что-то с другим вкусом. Настоящее. Саске ухмыльнулся. «То есть ты хочешь сказать, что тебе это нравится, потому что это плохо сделано?» Хината покраснела и вытерла уголок рта большим пальцем. «Ты бы обиделся, если бы я сказала «да»?» Она слегка улыбнулась. Своим ответом она его дразнила. «Только если ты не имела этого в виду», — ответил Саске, внимательно наблюдая за ней. Прямо как ястреб. Она пожала плечами. «Может быть, было бы лучше, если бы добавить немного перца, сладости или чуть больше влаги... но тогда это было бы не твоё. Это то, что ты приготовил, Саске, — она слегка дрожащей рукой подняла почерневший, почти хрустящий кусок мяса. — Это говорит о тебе так, словно ты сам это говоришь. Это мясо — заявление, которое вы сделали, независимо от того, осознавали вы это в тот момент или нет. Кулинария — это искусство, а значит, это самовыражение...Я бы предпочёл, чтобы вы готовили по-своему собственному рецепту, а не по чьему-то мнению о том, что «вкусно». Саске усмехнулся. Значит, было плохо. Его никогда лично не волновало, какой у него вкус, главное, что он его кормил, но, возможно, в этом и была суть слов Хинаты — возможно, он в конце концов хотел что-то сказать. Его ученик придал этому понятию гораздо большее значение, чем Саске когда-либо придавал. "Я не знаю обо всем этом", - сказал он, закрывая коробку после того, как достал самый последний кусочек; вскоре ему нужно было собрать еще. "Последний человек, которого я встретил, который много говорил об искусстве и самовыражении, в конечном итоге взорвал себя вдребезги, пытаясь убить меня. Я думаю, что это, возможно, испортило мне всю идею ". «Взорвать себя...? » — Хината задумалась, а затем расслабилась, осознав, что это не так уж страшно, хотя воспоминание и вызвало у неё неприятные ассоциации. «О, ты имеешь в виду того парня из Акацуки? Кажется, его звали Дейдара?» — она склонила голову набок. Саске кивнул. «Тот самый. Не самый лучший пример для подражания». Он посмотрел на свой последний кусок мяса, гадая, когда у него появится время и желание найти и приготовить что-то ещё. «Хотя я не лучше его, просто другой. Он был одержим искусством, а я — местью, но важно то, что мы оба были одержимы. Я думаю, одержимость всегда опасна». Неважно, к чему он прикреплён. «Может быть», — согласилась девушка из Хьюги, вспомнив одержимость Шелла идеей исполнить своё «предназначение». Она казалась немного взволнованной. Была ли она чем-то одержима? Может быть, одержима мужчиной, который сидел в тени в нескольких шагах от неё? «Но мы можем хотеть или наслаждаться чем-то, не будучи одержимыми этим, тебе не кажется?» «Думаю, вопрос в том, насколько сильно?» — Саске почесал большим пальцем рукоять своего меча, зажав в зубах последний кусочек еды и продолжая говорить. «Если ты чего-то так сильно хочешь, что всё остальное не имеет значения, то я не думаю, что это нормально. В мои худшие дни небо над головой было кроваво-красным каждую секунду». Я видел месть, нарисованную на стенах, чувствовал её вкус в еде, которую ел, слышал её в голосах и смехе своих товарищей. Всё, чего я хотел, — это причинять боль и смерть людям, которых я презирал. Покончив с одним человеком, я находил другого. Если бы тогда я добился своего, интересно, когда-нибудь я бы остановился... каждый раз, когда мне казалось, что я удовлетворён, я находил что-то новое, что можно ненавидеть. Я попал в ловушку бесконечного цикла мести и кровопролития. Только благодаря идиотскому оптимизму Наруто я смог разорвать эту цепь и сойти с этого пути. Так что я многим ему обязан, несмотря на наши разногласия. Хината мрачно кивнула. Снова Наруто. Не то чтобы она могла выбросить его из головы раньше, но даже после того, как ей удалось хотя бы частично справиться с депрессией, его имя то и дело всплывало в памяти, напоминая о годах напрасной преданности. На самом деле она не знала, были ли эти годы «напрасными», но она знала, что так и не получила того, чего эгоистично хотела взамен. Её одержимость; вот кем был Наруто, и таким он оставался больше десяти лет. Точно так же, как Саске хотел отомстить, Хината хотела заполучить Наруто. Каким-то образом эти совершенно разные пути сошлись в одной точке, где пара обсуждала тонкости приготовления вяленого мяса оленя — или какого-то другого животного — под жарким полуденным солнцем. Учитывая возможные альтернативные варианты развития событий, тот, который они получили, не казался таким уж плохим, совсем нет. «Думаю, мы все в долгу перед Наруто за что-то. Но мы в долгу и перед тобой, тоже, Саске. Люди об этом забывают. Особенно здесь, ведь остальные всё ещё злятся из-за того, как ты...» Она задумалась. Ей не хотелось произносить это слово, но она знала, что оно правильное. Она поморщилась, с трудом произнося его. «Предал нас.» Саске язвительно ухмыльнулся; вяленое мясо всё ещё было у него во рту, и он откусил от него половину, а остальное бросил Хинате. «Последний кусочек, можем разделить». Он ничего не ответил на её слова и даже не пошевелился. Вместо этого он погрузился в свои мысли. Он посмотрел на свою левую руку — точнее, на её половину. Хината покраснела и принялась жевать свой кусок. Она посмотрела туда, куда устремился взгляд Саске, и позволила своему природному любопытству взять верх. — Ты скучаешь по ней, Саске? — Она убедилась, что ничто не мешает ей говорить: она дожевала и проглотила последний кусочек, прежде чем задать этот вопрос. — Я имею в виду твою руку. Он понял, о чём она говорит, ещё до того, как она уточнила. Он сжал невидимые пальцы на утраченной конечности и вздохнул. Было больно. Годами он испытывал фантомную боль, которую не мог унять. Несмотря на постоянную пульсацию, он привык к ней; пересмотрел своё отношение к ней. Он воспринимал эту боль не как заболевание, а как своего рода метафору, некое божественное наказание за все его грехи. Он сказал себе, что испытывает постоянную боль, потому что причинил столько боли другим. Он посмотрел на Хинату и кивнул, снова ощутив тяжесть на своих плечах. Он скучал по этому. «Не думаю, что на свете есть хоть один честный человек, который не стал бы скучать по частичке себя, если бы её у него забрали». Хината встретилась с ним взглядом и сразу поняла, что он имеет в виду. Часть себя. За эти годы она потеряла немало таких частей, как больших, так и маленьких. Всего прошлой ночью она снова потеряла душевное равновесие. Такова была природа мира, в котором они жили. «Но дело ведь не только в твоей руке... не так ли?» Она снова выпрямилась, опираясь на колени, а не на бок; от неудобной позы и боли в бёдрах она начала терять чувствительность, но постепенно к ней возвращалось ощущение, и она нервно провела руками по ногам. «Я знаю, что тебе предложили новую руку. Наруто и Сакура оба упомянули, что ты отказался ждать его перед отъездом, но теперь, когда ты снова здесь, может, тебе стоит его заменить? Саске вздохнул и обмяк, прислонившись к прочной каменной колонне. Его глаза закрылись в полумраке. «Слишком много причин, по которым я не могу просто заменить его...» Хината почувствовала, что затронула деликатную тему. Она хотела было повернуть назад, но передумала. Она продолжала настаивать на ответе. «Но прошлой ночью ты сделал себе новый... почему бы не оставить его себе?» Правый глаз открылся. Он посмотрел на девушку так, словно она сказала что-то безумное. «Ты сама это сказала, Хината... он холодный. Металлический. Эта рука — инструмент, не более того. Я отказываюсь воспринимать её как часть меня». «Но ведь это происходит из-за твоей силы, верно? Разве твоя сила не является частью тебя?» Она отвела взгляд и посмотрела на обломки, проводя пальцами по пыли и осколкам краски, скопившимся в трещинах и расщелинах между упавшими камнями. «Я просто... Я хочу снова увидеть тебя целым, Саске». Могу ли я чем-нибудь помочь? — Она нахмурилась, потому что знала, что он ответит «нет». Но вопрос нужно было задать, чтобы она почувствовала себя спокойнее. Это не имеет к тебе никакого отношения, — подумал Саске. Но он не смог произнести это вслух. Однажды он сказал эти слова Сакуре, и они глубоко ранили её. Он не хотел причинять Хинате такую же боль. Кроме того, он не был до конца уверен, что Хината не имеет к этому никакого отношения. Он видел надежду в её глазах, в её волосах, в её коже, ногтях и губах. Он почувствовал это, когда целовал её прошлой ночью. Она была соткана из надежды, и это была его надежда. Но, несмотря на то, что она заставляла его чувствовать, какая-то часть его была повреждена и утрачена. Нет, не 'утрачена'. Скорее, он добровольно отказался от этой части ради недостойной цели. Будет ли справедливо вернуть эту часть после того, что он сделал, чтобы её потерять? Он чувствовал себя виноватым за то, что вообще об этом думал; за то, что позволил себе так долго находиться рядом с ней. «Хината, тебе не стоит думать об этом», — сказал он с растущим беспокойством. «Почему бы и нет?» — проворковала она. Его тон слегка обескуражил её, но не настолько, чтобы она не стала с интересом ждать его ответа. Саске закрыл глаза, и Хината заметила, как слегка напряглась его челюсть. В его голове что-то происходило; он не смотрел на неё, но она знала, что ему не нужно смотреть на неё, чтобы «видеть» её. «Сделай мне одолжение, Хината, и перестань задавать вопросы о том, кто я такой...» Хината нахмурилась и издала тихое хмф. Она вызывающе скрестила руки на груди. «Если не хочешь отвечать, не надо...» Саске фыркнул. «Я не могу удержать себя от ответа, хоть мне это и не нравится. Ты делаешь со мной что-то странное, Хината; ты заставляешь меня забывать об ужасах правды, даже когда я произношу её вслух». «Правда есть правда... от того, говоришь ты о ней вслух или молчишь, она не становится другой. Ты беспокоишься, что я буду плохо к тебе относиться после того, как ты мне кое-что расскажешь?» Она покачала головой. «Я знаю разницу между прошлым и настоящим. Люди могут меняться». Она прикусила нижнюю губу. «Неджи изменился...» «Я не такой, как Неджи. Неджи, может, и был высокомерным и мстительным в детстве, но он не вырос таким, каким стал я. Таким, как я, нет прощения». Однако он тут же пожалел о своих словах, потому что девушка, сидевшая напротив него, снова нахмурилась. Тем больше причин для него оставаться при своём мнении. — Нет, — призналась она. — Ты не такой, как он, Саске, за исключением того, что вы оба важны для меня. — Она беззвучно шевелила пальцами, всё больше волнуясь. Саске раздражали её ответы, и она не понимала почему. «Перестань думать обо мне, Хината. Перестань пытаться меня понять. Ничего хорошего из того, что ты хочешь узнать, не выйдет...» — Саске вытер лоб и, казалось, был чем-то обеспокоен. «Кем я был до всего этого, кем я стал потом и даже кем я являюсь сейчас... есть правда, которую нужно сказать, но ничто из этого не важно». Хината нахмурилась. «Но я думаю, что это важно, Саске. Мне не всё равно, что с тобой происходит. Мне не всё равно, чего ты хочешь; кем ты был и являешься. Я не могу не задаваться вопросом о том, как ты живёшь, в прошлом и настоящем... Я думаю о тебе всё время, сейчас». Саске поджал губы. Ему было ненавистно выражение её лица, когда она беспокоилась о нём, и, несмотря на все свои усилия, он только усугублял проблему. Его голос стал твёрже. «Мне не нравится, что происходит с тобой, когда ты думаешь обо мне, Хината... Думаю, я бы предпочёл, чтобы ты вообще не тратила на меня свои мысли». Хината нахмурилась ещё сильнее и начала поднимать руку, чтобы дотронуться до Саске, но не стала подходить ближе из-за своей неуверенности. Она не знала, что он имел в виду; она знала, что ему «нравилось», когда она думала о нём. Она уже видела это в его глазах — так что же он на самом деле пытался сказать? «Я не могу остановиться. Какое-то время после нашего разговора на свадьбе я пытался выбросить тебя из головы». Я не хотел обманывать себя, думая, что ты — своего рода временная замена Наруто... но чем больше мы разговаривали, тем сильнее я чувствовал нечто совершенно иное. Мои мысли о тебе начали занимать место в моей голове, которое, должно быть, было пустым до этого, потому что, когда я пытался отвлечься и заставить себя думать о других вещах, ты снова занимала это место. Ничто другое не могло занять то место, которое ты заняла в моих мыслях...Это место принадлежит тебе и только тебе... Возможно, оно всегда было здесь, пустое и просто ждавшее, когда ты заявишь на него свои права. Саске поднял руку и схватился за волосы. Он не злился, но был расстроен, и это было заметно по морщинам на его лбу. Его голос звучал резко, он прикусывал губу в конце каждого предложения: «Почему ты думаешь, что я заслуживаю твоих мыслей? Твоя привязанность ко мне, Хината... это плохо для тебя. Разве ты не видишь этого?» «Плохо для меня...?» — сглотнула Хината, беспокоясь о том, что он имеет в виду. Собирался ли он её прогнать? Был ли поцелуй ошибкой? Должно быть, он не чувствовал того, что она думала, что он чувствует. Может быть, она его раздражала, и он просто не говорил об этом из вежливости. «С тех пор, как ты вернулся, ты только и делал, что делал мою жизнь лучше... как ты вообще мог подумать, что подходишь мне?» Её голос стал громче и чётче. Она говорила серьёзно и не собиралась брать свои слова обратно, даже под устрашающим взглядом Саске. Саске свернулся внутри, как змея. У него скрутило живот, сдавило горло, а в груди бешено колотилось сердце. Она не облегчала ему задачу. Он вышел и сказал: «То, что я сделал, то, кем я являюсь и всегда буду являться... Это заставляет тебя хмуриться, Хината». Он говорил едва слышно, закрыв глаза. «Ты спрашиваешь меня о том, кто я, что я сделал и как я мыслю, а когда я отвечаю, то вижу печаль. Беспокойство. То, что тебя волнует, заставляет тебя перестать улыбаться». Он судорожно вдохнул и сжал пальцы на колене, пытаясь унять дрожь. Признаться в этом оказалось сложнее, чем он думал. Слёз не было, но он чувствовал, что они могли бы появиться. Ему было невыносимо видеть, как она хмурится, — его словно пронзало физической болью, когда ее улыбка угасала на его глазах. «Ты хороша для меня, Хината, но я ужасен для тебя. Меня ненавидит вся деревня; я чудовище и предатель. Твоя семья думает, что я причинил боль тебе... и твоим друзьям. Правда для них ничего не значит — я злодей, помнишь?» Я ничего не могу сделать, чтобы исправить свои ошибки. Я — источник тьмы, без которого тебе было бы лучше... так почему? Почему ты не можешь просто забыть обо мне и пойти улыбаться своим друзьям и семье, жить так, как ты жил до того, как появился я? Они были бы счастливее... и ты тоже. Хината была ошеломлена этими словами и тем, как они были произнесены. Это было не раздражение, не скука, не неприязнь и не гнев... это было чувство вины. Чистой вины. Всё это время Хината думала, что её просто «терпят». Она чувствовала, что до этого момента он относился к ней с уважением, делал уступки и оказывал знаки внимания... и всё же, услышав, как говорит Саске, она поняла, что он думал совсем иначе. Она осознала, насколько он был счастлив оттого, что она вообще думала о нём. Она не знала, что ответить, поэтому сглотнула и ещё раз сглотнула; от смущения и шока у неё пересохло в горле. Её сердце билось так быстро, что она перестала его слышать, как будто оно совсем исчезло из её груди и отправилось куда-то ещё, чтобы восстановиться. «Ты... ты правда так думаешь?» Она схватилась одной рукой за грудь, а другой сжала кулак над бедром. «Что я буду счастливее, если забуду о тебе?» — в её глазах заблестели слёзы. Ей было не так стыдно, как Саске, за то, что в уголках её век образовались влажные пятна. — проворчал Саске, запуская пальцы в волосы и хватая их клочьями. Он не понимал, что делает; это была игра его собственной совести, вспышка гнева, которую он не планировал. Он всю жизнь шёл к этому. Он совершал ошибки, причинял боль, сожалел — а потом встретил девушку, которая хотела встретиться со всем этим вместе с ним, шаг за шагом. Он нёс бремя своего наследия с того самого дня, как впервые вдохнул воздух, и не желал такой же участи никому другому. Рассказывая ей правду, свои секреты, он облегчал ношу на своих плечах, но, освобождая себя, он ещё больше усложнял жизнь Хинаты. Ему не хотелось обременять её, но он понимал, что ничего не сможет изменить, если она не покинет его в этот самый момент. Если она останется, он её не отпустит. «Ну вот, опять», — пробормотал он, глядя, как наворачиваются слёзы на её глаза. «Плачешь из-за меня...» Он вздохнул, сбившись с мысли, и сделал глубокий вдох. «Я упустил свой шанс на жизнь, полную друзей и любви, Хината. Я не хочу, чтобы тебя втянули в ту же яму только потому, что тебе не всё равно.» Я сам вырыл эту яму, так что пусть я буду страдать здесь один. — Он посмотрел на неё, но она не сдвинулась с места. — Всё в порядке, Хината. Мне спокойно, когда я один в темноте... для меня это привычно. Хинату это не остановило. Услышав эти слова из уст Саске, она почувствовала грусть и боль, но этого было почти недостаточно, чтобы заставить её уйти, потому что она знала, откуда эти слова исходили. Если бы она слушала только слова, то могла бы подумать, что он пытается причинить ей боль и заставить её уйти... но Саске не был всерьёз настроен заставить её уйти. Он раскрывался перед ней, высказывал своё мнение, делился опасениями. Он лишь пытался избавить её от мучений, которые испытывал сам каждый день. По-своему он пытался защитить её от него... но он определённо не хотел, чтобы она уходила. Он лишь хотел дать ей возможность сказать да или нет в ответ на эту идею. Эта вспышка гнева была попыткой избавиться от сомнений и в то же время выплеснуть вполне реальные чувства. «Саске, разве ты не говорил, что никогда не причинишь мне боль...?» Хината упёрлась рукой в землю, а затем бросилась вперёд и упала на колени. Она начала ползти на четвереньках, передвигаясь на одной руке и одном колене по обломкам. Она не сводила с него глаз. Саске прислонился спиной к колонне, думая, что спрятался в тени, но она могла видеть его насквозь — возможно, впервые с тех пор, как они встретились, она могла прекрасно читать его мысли. Несмотря на его слова, несмотря на его угрожающий взгляд, у нее не было никаких сомнений: "Ну, оставить тебя здесь было бы для меня больнее, чем что бы то ни было...потому что, что бы ты мне ни говорил, я знаю правду..." Она уже была близко, ведь никогда не отходила далеко. Её руки находились на границе косой тени. Солнце переместилось, и тень от монолита стала длиннее. Её ногти касались края пыльной тени. Она колебалась; её сгорбленная фигура всё ещё была на солнце, и она чувствовала, как обжигающее тепло обжигает её спину. Её пальцы погрузились в темноту и ощутили её прохладное прикосновение. Никогда в жизни тень не казалась ей такой манящей. Саске наблюдал за ней. Его глаза дрожали, а рот был слегка приоткрыт. Он был удивлён; ошеломлён, даже больше. Хината протянула руку в тень и поползла к своему однорукому наставнику, сидящему со скрещенными ногами. Она посмотрела на него с нежной улыбкой. «Правда в том, что ты не хочешь быть один. На самом деле, я думаю, ты ненавидишь быть один». Она стояла в тени и подняла руку с грязной земли, чтобы легонько коснуться колена Саске кончиками четырёх пальцев. «Так почему бы тебе просто не позволить мне позаботиться о тебе? Я не против иногда хмуриться...» Саске снова тяжело задышал, обливаясь потом даже в тени. Его лоб блестел, а голова моталась из стороны в сторону в тщетной попытке привести мысли в порядок. Его разум был переполнен противоречивыми чувствами. Убежать, коснуться её щеки, оттолкнуть её, притянуть к себе, сказать «нет», сказать «да», обнажить меч, пригладить её волосы — все мысли сталкивались друг с другом и исчезали, пока не осталась только одна: «Я просто...»Я не привык испытывать такие чувства, Хината... — Его рука сама потянулась к её пальцам, безропотно принимая и приглашая нежную ласку. — Мной и раньше восхищались, но не так. Никогда так, что я чувствовал себя недостойным... ты лучше меня, Хината. Ты заслуживаешь лучшего, чем я. Хината почувствовала прикосновение его пальцев к своим, и её тело слегка напряглось, а на лице отразилась короткая гримаса. От волос до груди и ниже, до самых бёдер, всё её тело напряглось от приятного вздоха. Это была рука Саске; его сильная, тёплая, успокаивающая рука. Рука, которая спасла ей жизнь, вытерла её щёку, обнимала её, когда ей было больно, и учила её быть сильнее, чем когда-либо прежде. Это было хорошо; это было прекрасно. Она хотела прикоснуться к этой руке больше, чем хотела дышать, и в результате этого сумбурного мыслительного процесса её щёки посинели, а в горле слегка пересохло. Она быстро выдохнула, осознав, что не дышала целых тридцать секунд, и попыталась восстановить румянец на щеках, прежде чем заговорить. «Ты возносишь меня на пьедестал, которого я не заслуживаю...»Я не хочу, чтобы ты думал, что я недосягаема для тебя или что я каким-то образом лучше тебя, Саске. — Она сглотнула. — Я не знаю, откуда у тебя могла взяться такая странная идея... Саске улыбнулся, заметив, что она на мгновение затаила дыхание. Несмотря на всю её грациозность, она всё ещё была немного неуклюжей. Равновесие, — напомнил он себе. Она была уравновешенной во всех смыслах. «Когда я увидел тебя там, залитую лунным светом и плачущую в одиночестве, я увидел полную противоположность тому, кем я был и остаюсь. Ты прекрасна», — сказал он, проводя рукой по запястью Хинаты. «Сочувствующий», — продолжил он, обхватив её запястье и очень нежно притянув к себе. Она поползла за ним, опираясь другой рукой о его бедро. «Нежный, добрый и заботливый». В тебе было всё то, чего я никогда не имел, и ты делала это так естественно... как будто быть такой же прекрасной, сострадательной и щедрой, как сам океан, было для тебя так же легко, как открыть глаза. Когда она подошла ближе, он плавно убрал руку с её предплечья и взял её ладонь в свою, сжимая пальцы и поднося тыльную сторону руки к своему лицу. Он прошептал, касаясь кожи, закрыв глаза и прислушиваясь к её дыханию. "Я чувствовал себя испорченным из-за сравнения. Испорченная. — Он коснулся губами тыльной стороны её белой, как шёлк, руки и почувствовал, как едва заметно дрогнули её мышцы. Она молчала, только слушала. Она была очарована им. — И всё же, несмотря на то, что наши души совершенно не похожи, я увидел, что у нас есть одна общая черта. — Он снова поцеловал её руку и почувствовал, как она сжалась. Её локоть расслабился, и она задрожала ещё сильнее. «Печаль», — прошептал он и поднял взгляд от её руки, чтобы посмотреть ей в лицо. Она яростно покраснела, и по её щеке скатилась слеза. Её губы были сжаты, словно она пыталась сдержать хмурый взгляд и всхлип, но проигрывала эту битву. «В тот день мы оба потеряли что-то важное...Мы оба плакали, но только у тебя из нас двоих хватило смелости показать это. Сердце Хинаты вернулось из отпуска. Оно билось медленнее, чем раньше, но так уверенно, что казалось, будто кокос ударяется о её грудную клетку. Каждый лёгкий поцелуй в её руку был новым ощущением, несмотря на то, что это было то же самое действие, что и предыдущее. Для неё каждый поцелуй был кирпичиком, из которого строилось здание. Первый поцелуй стал фундаментом, на котором выросли все остальные поцелуи, пока слегка влажная кожа на её руке не покрылась прочной башней из обещаний и любви. Её бледные глаза были прикованы к тёмным глазам Саске, и, несмотря на её «свет», они оба были поглощены тенью. Они принадлежали друг другу вдали от беспощадного, разоблачающего солнца. Она пыталась что-то сказать, но не находила слов. Она чувствовала, что он её уважает, но в то же время во многом уступала ему. Казалось, что это чувство взаимно, и каждый из них испытывал неуверенность, когда дело касалось другого. Они были совершенно не похожи друг на друга, но когда они были вместе, то не вопреки этим различиям, а благодаря им. В конце концов, пазл не может состоять из абсолютно одинаковых деталей — два зубца не могут соединяться так же, как зубец и гнездо. Когда Хината наконец смогла заговорить, её голос звучал мечтательно и приглушённо, и она произнесла всего одно слово. Единственное, о чём она думала: «Саске...» Учиха сделал небольшой свист своим языком и дыханием, успокаивающе нежно успокаивая ее, когда его рот вернулся к ее руке. Он поцеловал каждый сустав по отдельности, произнося слова между каждым растением. "Твои слезы просили, чтобы их высушили", - пробормотал он. "Но вокруг больше никого не было". Он на мгновение задержался на костяшке ее среднего пальца, слегка посасывая его. Её кожа была покрыта пылью, но для него это не имело значения. «Хоть я и не знал, что сказать или сделать, я подошёл к тебе, потому что не мог устоять». Ещё один лёгкий поцелуй, короче предыдущего. Её пальцы извивались в его нежных объятиях, но она не пыталась вырваться. Нет, она наслаждалась его губами, прося большего. Звуки, которые она издавала, — всхлипывания и прерывистое дыхание — заставили Саске забыть о своих опасениях и сожалениях. Она нервничала и стеснялась, но в то же время открыто наслаждалась довольно невинной близостью между ними. «Снова и снова я пытался понять, что ты сделала со мной той ночью, Хината; понять, почему ты не выходила у меня из головы.«Он оторвал губы от её руки, едва коснувшись поцелуем каждого пальца. Он слегка облизнул губы, стряхивая прилипшую пыльцу. Затем он посмотрел на Хинату. Честно говоря, я всё ещё не знаю, что ты сделала и как это произошло... но то, что ты сказала раньше, о том, что пространство заполняется...» Он сжал её руку и притянул к своей груди, прижав её ладонь к своему сердцу и позволив ей почувствовать его биение. «Я прекрасно понимаю это». Хината подползла чуть ближе, убрала свою руку, которую она держала на его бедре, и положила её ему на плечо, а левой ладонью провела по груди Саске. Она почти забралась к нему на колени, но её колени всё ещё оставались в обломках. Она чувствовала, как бьётся его сердце, сильнее и тяжелее, чем её собственное, несмотря на её необычно глубокий ритм. Она чувствовала каждый удар, и на каком-то глубинном уровне она ощущала себя, текущую по его венам. Эти двое были неразрывно связаны друг с другом, и это было непостижимо, нелогично. Она пыталась объяснить это себе — и Ханаби, — но всегда теряла нить рассуждений, когда пыталась определить, когда они стали связаны. Были ли они связаны всегда? Была ли это, в конце концов, судьба? «Саске, я...» Она всё ещё не могла сказать больше. Он всё контролировал, и она не спешила менять выбранный им курс. Она сосредоточилась на том, чтобы не забывать дышать, потому что, если бы она не думала об этом постоянно, то, скорее всего, уже потеряла бы сознание. «Значит, дело дошло до этого, — продолжил Саске, глядя в большие круглые глаза Хинаты, полные удивления. — Я — израненная, сломленная душа, отягощённая чувством вины, стыда и ненависти... а ты, Хината, — пара крыльев, которые хотят поднять меня из глубин моего отчаяния...» Он отпустил её руку, но она оставила её на его груди. Она была очарована биением его сердца. Она помнила, как он звучал прошлой ночью, и это ощущение было поистине блаженным. Саске нравилось, как она дрожала, как смотрела на него с таким благоговением и легким страхом. Он положил руку ей на макушку и провел ею вниз по затылку, чтобы аккуратно разгладить несколько выбившихся прядей. Ее шелковистые волосы никогда не надоедали ему, а то, как она наклоняла голову, чтобы он мог их погладить, было более чем достаточной мотивацией для него. «Я не думаю, что заслуживаю тебя, Хината, но ты здесь... здесь ради меня. Здесь, на руинах моей прежней жизни, как будто ты хочешь помочь мне восстановить её такой, какой она была... но той жизни больше нет. Она разрушена навсегда, как и моя прежняя рука». Хината закрыла глаза и тихо всхлипнула. Она чувствовала всю тяжесть утраты Саске. Воистину, глубоко она это ощущала. Эту боль нельзя было унять так быстро, как ей хотелось бы, но она была полна решимости работать столько, сколько потребуется, чтобы увидеть Саске, который не позволил бы своим ужасным тяготам поглотить себя. «Тогда построй новую... она не будет такой, как раньше, но, может быть, она и не должна быть такой... можно попробовать ещё раз...» Тишина. Она долго думала, прежде чем предложить что-то вроде взаимовыгодного решения. «Ты ведь хотел увидеть мою улыбку, Саске?» — прошептала Хината, закрыв глаза. Её веки слегка дрожали, когда она чувствовала, как закатываются глаза. Ощущение от того, как рука Саске гладит её волосы, было лучше любого шампуня или расчёски. Грязные они были или нет, она чувствовала себя избалованной. Она ещё не улыбалась, несмотря на радость, которую испытывала; она не могла справиться с тем, что её рот был приоткрыт, а дыхание было прерывистым. Она теряла концентрацию, но у неё не было оправдания, чтобы избавиться от нерешительности: ей не нужно было никуда спешить, не нужно было укладываться в сроки. Она была здесь, с Саске, в Его часть деревни, и он гладил и ласкал её волосы так, как она и мечтать не могла. «Н-не могли бы вы, э-э...» Она покраснела; она собиралась попросить об услуге, о которой никогда раньше не просила. «Не могли бы вы позволить мне положить голову вам на колени?» Она прижала язык к нижнему ряду передних зубов и слегка подвигала дёснами, чтобы отвлечься от волнения, охватившего её. «Мне как бы приснился этот... сон, в котором мы просто сидим вместе....и моя голова лежит у тебя на бедре, а ты... гладишь меня по волосам, вот так. Она не открывала глаз. Ей казалось, что он смотрит на неё как на сумасшедшую, потому что он молчал...но вместо того, чтобы что-то сказать или отказать ей, Саске просто обхватил её голову ладонью и слегка наклонил её вниз, безмолвно приглашая. Он расставил ноги и вытянул их, осторожно направляя голову Хинаты, пока она не почувствовала тепло его штанов у себя над ухом. Её дыхание снова остановилось, когда он притянул её к себе, и она легла на камни, как на диван. Она повернулась спиной к Саске и открыла глаза, чтобы посмотреть на разрушенный район с нагретого солнцем подголовника. Отсюда неровный хаос казался странно красивым. Когда она устроилась поудобнее, положив одну руку на колено Саске, а другую — на свой живот, словно пытаясь успокоить бабочек в животе, она почувствовала, как он начал аккуратно и целенаправленно перебирать её волосы пальцами. «Вот так?» — прошептал Саске, позволяя ей устроиться поудобнее на его твердом, но мягком бедре. Он игриво перекинул ее волосы с одного уха на другое, наблюдая за тем, как она расслабляется. Как всегда, он тоже нервничал, но, видя, как она расслабляется и блаженно улыбается, он мог продолжать. «Вот так», — эхом отозвалась Хината тихим и благодарным голосом. Её спокойствие было нарушено прошлой ночью, когда они попали в засаду, но под заботливыми руками Саске она снова обрела его. Она чувствовала, как его пальцы скользят по её волосам, и с каждым прикосновением по её телу пробегала дрожь. Её тело покрылось мурашками, а губы сжались. «Ты права, Хината», — тихо сказал Саске, продолжая исполнять её желание. «Я не хочу быть один...но, похоже, мир, за исключением горстки людей, хочет, чтобы я был один». Хината не нахмурилась, несмотря на разочаровывающую правду. Она была слишком счастлива от того, где она была и с кем была; хмуриться было просто невозможно. Она упустила свой шанс погрустить. «Я знаю, но... чтобы ты не чувствовала себя одинокой, нужна всего лишь горстка людей». Она слегка повернула голову, посмотрела на него и прижалась плечом к его бедру. «Может быть, чтобы избавиться от одиночества, нужен всего один человек...» Она наблюдала за ним полузакрытыми глазами и увидела, как он улыбнулся. Саске раздражало, когда Хината хмурилась, но Хинате было так же неприятно видеть, как он хмурится. Ей нравилось видеть его улыбку так же, как и ему — её. «Может быть...» — Саске замолчал. Её голова на его бедре невероятно успокаивала. Он смотрел на неё, пока она лежала, погрузившись в состояние между сном и реальностью. Её веки подрагивали, дыхание было неровным и почти прерывистым, как будто она всё ещё не оправилась от грусти, которую испытала во время их незапланированной эмоциональной вспышки. Вспышка была короткой, но мощной — Саске почувствовал себя намного лучше, зная, что в такой ситуации она скорее подойдёт ближе, чем отойдёт. Солнце всё ещё было довольно высоко в небе, но постепенно клонилось к закату. Прошло уже столько времени, но ему казалось, что всё произошло в один миг. Хината испытывала те же чувства. Время пролетало слишком быстро. Она была измотана, но не хотела засыпать. Если она заснёт, то потеряет время, проведённое с Саске, а она не могла с этим смириться. «Восстановишь ли ты когда-нибудь это место?..» Она тихо зевнула, прикрыв рот маленькой ладошкой, а не живот. Саске улыбнулся её усталому любопытству и шёпотом ответил: "Когда-нибудь я... Я мечтаю увидеть этот район возрождённым. Но это потребует много времени, денег и усилий...» Хината снова улыбнулась и, не особо задумываясь, дала многозначительное обещание: «Тогда я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе...» Каждое её слово было чуть тише предыдущего, и в конце концов за её бормотанием последовала тишина, а затем — медленное, размеренное дыхание. Она была измотана, хотя изо всех сил старалась сохранять бдительность. Саске закрыл глаза, когда она это сделала. Хината тут же уснула, но он не перестал гладить её по волосам. Это успокаивало и его, и её, поэтому он продолжал пропускать вьющиеся пряди сквозь пальцы. Голубовато-чёрные шёлковые нити стекали по его бедру и изящно касались земли. Всё это время мирное дыхание девушки, лежавшей у него на коленях, было музыкой для его уставших ушей. Ему надоели крики, надоели слёзы. Проблемы деревни и горести его прошлого отошли на второй план, когда он сосредоточился на тонком, нежном гудении довольного ангела под его пальцами. В дальней комнате было темно и довольно влажно. Единственным источником света была мягко гудящая серо-белая прямоугольная конструкция, занимавшая всю дверь. Это была чистая энергия, видимая и зловещая. С потолка стекала жидкость — грязная грунтовая вода, которая постоянно просачивалась сквозь него и делала серый бетон под ногами скользким. Трубы, которые не использовались более пяти лет, оставались на стенах и потолке, напоминая о том, что когда-то здесь была деревня. Всё в этой конструкции выглядело так, будто её сдавили и растрескали под огромным давлением; комнаты, которые раньше простирались высоко над головой, стали вдвое ниже и казались удушающе маленькими; стены прогнулись внутрь или наружу, в зависимости от их настроения в тот момент. Обрушение произошло в одно мгновение. Несмотря на неровный, неустойчивый вид, здание уцелело. Вся сеть уцелела. В комнате находились две фигуры: одна стояла, другая сидела за широким и плоским столом, заваленным бумагами, которые было не разглядеть без света. Стоящая фигура доложила: «Дети Хьюги, похоже, вне нашей досягаемости... обе одобренные операции по их возвращению провалились, что привело к значительным потерям ресурсов». Её голос был хриплым и уверенным, но в нём слышалось беспокойство. Сообщать плохие новости всегда рискованно, и она это знала. «Как нам поступить?» За столом сидел мужчина, но, как и у его собеседницы, черты его лица и фигура были полностью скрыты в тени. «Как и планировалось, конечно», — последовал краткий и содержательный ответ. «Неудачные попытки не должны мешать нам добиваться успеха в будущем». Он постучал чем-то по столу — ручкой или карандашом, возможно, проверяя наличие чернил или остроту в отсутствие света. Он что-то писал, но его гость не уходил. Он на мгновение замолчал, но потом спросил: «Есть что-то ещё?» Кивок. «Первая группа, как вы знаете, была обнаружена и должным образом ликвидирована». Затем последовала пауза; провал миссии беспокоил её не так сильно, как возможные последствия. «Однако вторая группа... включая нашего „охотника“, не была обнаружена. Это значит, что Шелл, скорее всего, сейчас в их руках». Мужчина, который, вероятно, был здесь главным, продолжал невозмутимо писать за своим столом. Он подождал несколько секунд, прежде чем ответить. «Должен ли этот факт меня волновать?» Женщина почувствовала облегчение от этого небрежного ответа, хотя и не показала этого и не произнесла вслух. Её обучили так же, как и остальных. Никогда не показывай этого. «Что беспокоит меня, так это то, что он позволил себя схватить. Он сильный, умный — тщательно всё планирует. Возможно, мы недооцениваем...» Она замолчала, когда он поднял указательный палец, и тут же затихла. «Он был расходным материалом. Они все расходный материал. Даже я расходный материал. Главное, чтобы миссия была выполнена». Пауза. «Миссия выполнена?» Ответ без колебаний. Легко; отрепетировано. «Да. Миссия выполнена». «Хорошо. Это всё равно плохая новость. Хотя Шелл был действительно расходным материалом, его место рядом с Хокаге делало его более ценным, чем обычных шиноби. Нам нужно немедленно найти ему замену». Тихое эхо его голоса наполнило потрескавшуюся бетонную комнату. «У тебя есть на примете какие-нибудь кандидаты?» «Один», — последовал быстрый ответ. «Ещё один из телохранителей лже-Хокаге, имеющий давние связи с организацией.» «Тогда ты знаешь, что делать». Ещё одна короткая пауза, как будто он специально делает вид, что не понимает. «И убедись, что всё будет сделано в течение месяца. Скоро начнётся конкурс. Мы должны быть к нему готовы». «Поняла». Женщина слегка поклонилась и повернулась, чтобы уйти. Прежде чем призрачный барьер рассеялся, пропуская её, она обратилась к своему работодателю: «Не успеете вы оглянуться, как оперативник по имени Сай будет под нашим знаменем». Я перестану извиняться за долгое ожидание, потому что чувствую себя заезженной пластинкой, ха-ха. Просто у меня нет столько времени, сколько было летом, вот и всё. В любом случае, я до сих пор поражена тем, сколько интереса и положительных отзывов получила эта история за последние месяцы. Более 600 отзывов и 300+ подписчиков? Для меня это безумие! Я прочитал все отзывы и благодарен вам за них! Надеюсь, вам понравилась эта глава, потому что мне понравилось её писать. Как всегда, дайте мне знать, что вы об этом думаете! До встречи в следующий раз. « Первый « Предыдущий Глава 31 из 58 Следующий »только что понял, что забыл добавить паузы между сценами в последней главе. Последняя небольшая сцена, должно быть, немного сбила с толку некоторых читателей, ха-ха. Я вернусь и исправлю это сегодня вечером; извините! Наслаждайтесь этим! Ханаби почувствовала, как её спина и плечи ударились о прочную деревянную стену позади неё, когда она упала. Но её никто не толкал, она просто не удержалась на ногах. Её лёгкие горели, а глаза щипало от пота; повязка, которую она носила на лбу, чтобы пот не затекал в глаза, промокла насквозь. Она только что пережила долгий и трудный вечер тренировок, но она не сдалась и снова прошла испытания отца. Её рот был широко открыт, чтобы она могла жадно вдохнуть, а веки подрагивали от напряжения, пока она боролась с раздражающей солью, чтобы поднять на своего патриарха опухший красный взгляд. Не всегда всё заканчивалось вот так, но сегодня был особый случай — Хиаши был в особенно мрачном настроении. — Твоя сестра, — начал Хиаши монотонным и резким голосом. Он стоял, скрестив руки на груди, и его ладони скрывались в широких рукавах белого кимоно. — Прошлой ночью она пострадала. Его выбор слов задел Ханаби. Она слегка скривила губы, и в уголке её рта появилась едва заметная усмешка, которая так и не превратилась в полноценную ухмылку. Она говорила так резко, как только позволяло её изнеможение. «Она не просто моя сестра, знаешь ли... она ещё и твоя дочь». Ханаби была рада быть наследницей, рада, что её уважают. Но это не означало, что она могла терпеть пренебрежительное отношение отца к её лучшему другу и брату. На Хиаши, как обычно, не подействовало заявление, прозвучавшее из уст его юной дочери. Он уже слышал это напоминание от десятков, если не сотен других людей, которые протестовали против его бессердечного отношения к старшей дочери. Однако, по его мнению, Хината, безусловно, была частью клана, но называть её своей дочерью...? Это было уже слишком. Он покачал головой, отбрасывая эту мысль, и продолжил свою речь. "Прошлой ночью ей причинили боль, потому что она была недостаточно сильна, чтобы защитить себя". Он продолжил, не дрогнув. "Вы уже спрашивали меня раньше, почему я так мало верю в нее...но теперь ты понимаешь? Ханаби раздражённо и решительно нахмурила брови. Значит, это что-то вроде этого, да? Она почувствовала, как дрожит её тело, когда она опустила руки и коснулась пола, а затем оттолкнулась от него, чтобы присесть на корточки. После этого она встала на ноги и расправила колени, не отрываясь от стены. Темой разговора были травмы Хинаты, но, по правде говоря, Ханаби чувствовала себя такой же измученной, как и другая дочь. «Всё, что я «понимаю», — это то, что ты стыдишься её... Я просто не понимаю почему. Сила — не единственное, что имеет значение, верно...? Ну, получила она несколько ударов, подумаешь, большое дело. Неужели тебя хоть немного не волнует, кто это с ней сделал и почему это произошло? Хиаши был не в настроении для долгих споров, но ответил на опасения Ханаби в своей обычной пренебрежительной манере: «Это не имеет значения — ты недавно прошла через то же испытание, но осталась невредимой; следовательно, ты лучше неё. В свете этого она недостойна моего внимания... как и всегда была недостойна. Хината разочаровывает. Тебе не следует боготворить её, как ты это делаешь». Ханаби сжала челюсти так, что затрещали кости, но подавила желание закричать. Она уже испытывала его терпение своими словами и чувствовала себя достаточно уязвимой, чтобы не навлечь на себя ещё один раунд «дисциплины». Вместо того чтобы взорваться, она выдавила из себя жалкую порцию яда. «Я не боготворю её — я люблю её, — заявила она, — и я ненавижу это, когда ты относишься к ней как к обузе. Она член семьи». Хиаши строго фыркнул. «У тебя есть потенциал, чтобы однажды занять моё место, но ты всё ещё очень наивен. Как только ты перестанешь быть ребёнком-идеалистом, ты поймёшь, что в главной ветви клана Хьюга нет места слабостям». От его риторики Ханаби захотелось рвать на себе волосы, но она сохранила спокойствие и парировала: «Если здесь нет места слабостям, то почему ты здесь главный?» Хиаши на мгновение замолчал и уставился на Ханаби так, словно она только что совершила государственную измену. Его пальцы дрожали, когда он сжимал запястья, впиваясь кончиками в мышцы в попытке успокоиться и взять себя в руки. «Скажи это ещё раз...» — приказал он с угрозой в голосе; его чакра бурлила на поверхности, готовая взорваться в любой момент. Ханаби сглотнула. Несмотря на то, что она была настроена решительно и ей всё ещё казалось, что она должна сказать ещё целый мир вещей, она отступила, заикаясь от поражения. Она крепко сжала руки, словно моля о пощаде. «Я... я прошу прощения, отец... пожалуйста, прости меня за неуважение». Она склонила голову, и её короткие волосы упали на щёки, скрыв глаза, в которых навернулись слёзы. Как бы она ни старалась и как бы ни чувствовала себя, ей никогда не удавалось достучаться до своего строгого наставника. Её отец, Хиаши, не всегда был таким холодным, но в последнее время казалось, что он превратился в ледяной глыбы, которая не тает даже в летнюю жару. «Я просто...» Она не могла придумать, как объясниться так, чтобы соответствовать его невероятным требованиям, поэтому опустилась на четвереньки и смиренно поцеловала мягкий коврик. Хиаши долго смотрел на него, но в конце концов его гнев утих, и руки перестали дрожать. Волна возмущения прошла, и всё снова стало как прежде. «Как я уже говорил... ты исключительный, самый сильный представитель своего поколения. Вот почему я счёл нужным перевести тебя на общий уровень, несмотря на твой относительно юный возраст». Он начал ходить взад-вперёд, делая по три шага и разворачиваясь. «На этом уровне будут очень, очень сильные противники... намного сильнее, чем ты сейчас». Походив немного, он медленно опустился на колени и посмотрел на дочь. Его поза была скорее жестом примирения, чем признаком усталости. Он целый день тренировал Ханаби, но его собственная личная тренировка ещё не началась. Всё это было разминкой. «Хотя большинство конкретных составов будут держаться в секрете до дня перед первым матчем, список имён в окончательном составе будет объявлен в ближайшее время». Ханаби слушала, и слушала хорошо. Ее отец на мгновение замолчал в конце своего заявления, что означало, что она должна была ответить. "Да, отец", - начала она, зная, к чему клонится дискуссия. "Я изучу своих оппонентов, как только узнаю, кем они потенциально могут быть". «Хорошо», — ответил он с нескрываемым одобрением, пока девушка ждала его следующего указания. «Важно развивать собственную силу, но ты также должна знать сильные стороны своих противников, чтобы победить их». Ханаби кивнула, не отрывая взгляда от кремового коврика на полу. Его поверхность была шероховатой и раздражающе натирала её вспотевшую кожу, но она не осмеливалась поднять глаза на этого внушительного мужчину — после того, как они чуть не подрались из-за деликатного личного вопроса. «Конечно, отец». Её тон оставался смиренным, а лицо было опущено к полу. Руки были неподвижны, а локти согнуты под прямым углом. Она была в подчинённом положении, потому что знала, что её отец не примет ничего другого. «Я тебя не разочарую». Хиаши закрыл глаза и опасно улыбнулся, едва приподняв уголки своего стареющего сурового лица. «Смотри, чтобы этого не случилось». Он встал и быстро развернулся на босых пятках, чтобы уйти от своего ребёнка. «В последнее время наш клан не воспринимают всерьёз... так что наша задача — твоя и моя вместе — сделать так, чтобы мир помнил, что мы страшные». С этими словами он с трудом вышел из додзё через раздвижную дверь, вероятно, направляясь в свою комнату. Ханаби вздохнула и оторвала голову от коврика, как только услышала, что за отцом закрылась дверь. Она подняла руку и потёрла лоб, на котором появилось красное пятно от лёгкого воспаления, вызванного абразивной поверхностью в сочетании с потом. Она перекатилась назад и снова ударилась плечами о стену — вероятно, она набила себе синяки из-за того, что слишком расслабилась, но в тот день тренировка была особенно изнурительной. Что такое один синяк по сравнению с сотней тех, что у неё уже появились? Оставшись одна в этой комнате, она почувствовала, как её лицо обдувает горячий воздух. Не было ни ветерка, который мог бы освежить её; окна были закрыты, а сама комната была спроектирована так, чтобы в ней было душно. Какой смысл в тренировочном зале, если в нём комфортно? Сражаться было сложно, поэтому тренировки должны были быть ещё сложнее, чтобы не расслабляться. Она сильно заморгала и вытерла глаза рукавом своей белой тренировочной одежды. Она, наконец, остыла, и пот перестал течь так обильно. Она откинула головную повязку, пропуская каждую прядь своих темно-каштановых волос через петлю, когда стягивала ее через голову. "Ааааа", - благодарно выдохнула она, откидывая голову назад и открывая глаза. Интересно, что задумал Хината, подумала она про себя. Бросив быстрый взгляд на закрытую дверь, словно убеждаясь, что отец действительно ушёл, она хихикнула и направила чакру в глаза. Вокруг глазниц и верхней части щёк выступили вены, а зрачки напряглись, когда включился Бьякуган. Она точно знала, где искать сестру, поэтому сразу же перенеслась туда. Её сознание пронеслось через деревню, вверх по склонам кратера и через пустошь бывшего округа Учиха. Она увидела двух людей, в телах которых пульсировала знакомая чакра. От того, что она увидела, она внезапно покраснела. Голова Хинаты лежала на коленях у Саске... ну, скорее, на его бедре, но всё же. Она что, спала...? Ханаби почувствовала укол ревности, но он быстро сменился другим чувством. Она заметила, что Саске гладит Хинату по волосам, по одному волоску за раз. Ханаби, которая подглядывала за ними с расстояния в несколько миль, вцепилась руками в ткань своих штанов и тут же почувствовала себя неловко. Она хотела подсмотреть за какими-то тренировочными манёврами или за тем, как они делятся секретами... и, несмотря на некоторые игривые предположения, она не ожидала увидеть то, что увидела. Как будто её действительно застали за подглядыванием, она быстро отвела взгляд, слегка ахнув, и вернулась в узкое пространство тренировочного зала. Ханаби сглотнула, задумчиво пошевелив пальцами ног, и принялась перебирать их, сжимая и разжимая кисти рук. Отношения между этими двумя казались ей такими странными: когда Саске был с Хинатой, он казался таким добрым и нежным... но Ханаби знала, что под тонким слоем обманчивой человечности он был практически необузданной силой. Она беспокоилась, возможно, без особых на то причин, что её заметили, когда она подглядывала за ними. Этого беспокойства было достаточно, чтобы она не открывала глаз до конца вечера, но воспоминание об этой сцене не покидало её. Как давно она не испытывала такой привязанности? С тех пор как она стала наследницей, она лишилась многих удовольствий, которые могли бы сделать её «слабой». Она машинально подняла руку к своим коротко подстриженным волосам и провела по ним пальцами, потому что больше некому было её утешить. Она не могла дождаться возвращения сестры... у неё было так много вопросов. Кабинет Какаши был освещён заходящим солнцем, так как шторы на окнах были раздвинуты, чтобы впустить дневной свет. Шизуне, как всегда, сидела рядом с Хокаге и проверяла некоторые документы, которые уже были изучены и проштампованы. Когда за дело брался Какаши, Шизуне никогда не находила в его работе ошибок, но её привычка проводить тщательную повторную проверку была старой традицией, оставшейся со времён, когда в этом кабинете работала Цунаде. В то утро Шизуне заметила, что у двери нет одного из обычных охранников, и это её насторожило. Какаши тоже, похоже, насторожился из-за странного изменения в распорядке дня. Однако внешне он не подавал виду, что его это беспокоит. Седовласый Каге был отвлечён от собственных забот, потому что ему нужно было разобраться с проблемами небольшой группы студентов Академии. Они приложили немало усилий, чтобы договориться о встрече и прочее, так что было невозможно просто проигнорировать их бедственное положение. В конце концов, их жалоба была всего лишь организованным протестом против того, что учителя давали им слишком много домашних заданий... но Какаши был из тех, кто считает, что каждую жалобу стоит выслушать, — и именно поэтому он редко высыпался. Однако, несмотря на его постоянную усталость, Шизуне ни разу не замечал за ним промахов. Копирующий ниндзя как раз заканчивал свою лекцию, в которой отвечал на жалобы детей: «Итак, в заключение хочу сказать, что, хотя работа кажется монотонной, произвольной и чрезмерной... эта точная учебная программа была у Наруто Узумаки, когда он был в вашем возрасте». Благодаря прочному фундаменту, заложенному в учебном плане Академии, он был на пути к тому, чтобы стать героем для всего мира, ещё до того, как официально стал генином. — Какаши хмыкнул, сложив руки и положив подбородок на металлические тыльные стороны перчаток. — И ты действительно хочешь быть таким, как Наруто, верно? Шатен, стоявший впереди, выглядел так, будто хотел продолжить спор, но его умело загнали в угол. У бедняги не было ни единого шанса — как только прозвучало имя Наруто, битва была окончена. Он начал что-то бормотать, но явно хватался за воздух. «Да... наверное, господин Шестой... но... но всё же! Это...»ты знаешь... — проворчал он, раздражённо скрестил руки на груди и развернулся. — Ладно, пойдёмте, ребята... — Он прошёл через брешь в центре своей небольшой компании, состоящей из четырёх друзей: двух девочек и двух мальчиков. Все они последовали за ним. Каждый из них был по-своему недоволен, но каждому из них пришлось признать, что они действительно хотели быть похожими на Наруто. Если это означало «сделать домашнее задание», то так тому и быть. Когда дверь за марширующей депрессией слабо захлопнулась, Шизуне злобно ухмыльнулась: «Забавно, что ты забыла упомянуть, что Наруто на самом деле не делал свою домашнюю работу...» Какаши пожал плечами, откинулся на спинку удобного кресла и закинул руки за голову. «Да, ну, им не нужно знать всё это. Наруто теперь публичная фигура, пример для подражания. Если дети узнают, что он никогда не делал домашнюю работу, то мы получим кучу жалоб от недовольных преподавателей Академии. Не каждый может стать таким же сильным, как он, руководствуясь лишь благими намерениями». Шизуне кивнула. «Да, Наруто довольно необычный, не так ли?» Она облокотилась на стол и взяла в другую руку чашку с кофе, задумчиво потягивая его. «Как думаешь, его фотосессия прошла успешно?» Какаши закрыл глаза и запрокинул голову, подставляя лоб под оранжевые лучи вечернего солнца. «Надеюсь, всё пройдёт хорошо. Нам нужно будет напечатать брошюры и плакаты к концу недели, если мы хотим, чтобы люди были так воодушевлены, как нам нужно». Шизуне кивнула. «Хотя мы так и не убедили его принять участие в рекламной кампании...» Какаши вздохнул. «Думаю, это будет непросто... если только мы не сыграем в точности правильно. У меня не сложилось впечатления, что он в восторге от той роли, которую должен сыграть во всём этом». «Но он всё равно это сделает, верно? Ты не слышала ничего другого?» — Шизуне поджала губы и зажала между зубами крошечную кофейную мешалку, похожую на соломинку, и игриво покачала ею вверх-вниз. «Пока нет. Я пошлю кого-нибудь поговорить с ним, как только решу, кого послать». Какаши собирался сказать что-то ещё, но тут почувствовал, что снаружи кто-то есть и у этого кого-то плохие новости — кто-то незваный. Они с Шизуне переглянулись; от охранников, которые появились, не было никаких вестей, кроме одной. Неожиданные гости появлялись довольно часто, к тому же охранникам почти пора было меняться, так что Какаши догадывался, кто это мог быть. Тем не менее осторожность была не лишней. Шизуне и Какаши оба знали, что деревня больше не в безопасности. Раздался одиночный стук. Мгновение спустя дверь открылась снаружи. Один из охранников взял на себя смелость впустить посетителя — и в комнату вошёл Сай, доверенный член отряда охраны Хокаге. Он был не в форме, а в повседневной одежде. Несмотря на непринуждённый вид, он был серьёзен. Он закрыл за собой дверь и почтительно кивнул тому, кого охранял. «Прошлой ночью кое-что произошло», — тихо сказал Сай, отойдя от двери. Приветствие было лишним. Какаши потёр уголок глаза и раздражённо пожал плечами. «В последнее время постоянно что-то происходит... что на этот раз?» — Шелл, — начал Сай, не стесняясь в выражениях и не обходя тему стороной. Он стоял перед столом и осторожно опирался на него обеими ладонями. Несмотря на серьёзность новости, он был сдержан и спокоен. — Он оказался одним из предателей. Какаши медленно и уверенно кивнул. Это была плохая новость, но ничего неожиданного. Честно говоря, новый Хокаге не доверял большинству членов АНБУ, которых он унаследовал. К сожалению, военная мощь Деревни была недостаточно велика, чтобы он мог позволить себе быть привередливым в выборе элитной охраны. «Хм, тогда это объясняет его отсутствие сегодня утром... Как ты узнал? Что произошло?» Сай отвел взгляд, избегая зрительного контакта с начальником, и признал, что так и было. «На самом деле... я не был свидетелем самого предательства, только его последствий. Однако я слышал его признание...» Какаши задумался. «Признание? Он всё ещё жив...?» Сай кивнул в ответ. «Да, он жив — и находится у меня, пока мы с вами разговариваем». Он похлопал по небольшой выпуклости на боку своего пиджака — запечатанному свитку во внутреннем кармане. «Мне поручили с ним «разобраться».» Список людей, которые могли дать Саю «задание», был довольно коротким, так что всё встало на свои места. «Полагаю, это задание от Саске?» — спросил Какаши, хотя и знал ответ; он не был глупцом. Он получал множество сообщений от горожан и шиноби о том, что по улицам бродит таинственный человек с разными глазами и в тёмном плаще. В зависимости от источника, он либо «создавал проблемы», либо «спасал жизни». Какаши считал, что в этом было поровну и того, и другого. «Как он, Сай? Я не видел его с тех пор, как пару недель назад вернулся Наруто». Сай пожал плечами, не зная, что ответить на такой вопрос. По Саске было сложно что-то понять, но состояние израненного тела Шелла говорило само за себя — он не полностью «излечился» от своей жестокой натуры. «Кажется, он...здоров, господин Шестой. Здоров, но нерешителен». Я сделал всё, что мог, чтобы убедить его согласиться на предложенную вами работу... но, похоже, он сильно сомневается. Пока они разговаривали, на обычном бумажном документе на столе Какаши появилась печать Хокаге, и он передал его Шизуне для перепроверки. «Это неудивительно. Он всё ещё пытается найти своё место в мире; он не знает, хочет ли он жить как его отец, как Наруто, как Мадара или как кто-то совершенно другой». Я надеюсь, что ради деревни он примет решение в ближайшее время, хотя... его присутствие многих нервирует. Думаю, они немного успокоятся, если он определится... «А что насчёт вас, лорд Шестой? Вам неприятно его присутствие в деревне?» — спросил Сай, слегка наклонив голову. «Нет... не некомфортно, скорее нетерпеливо. Мне нужна его поддержка, сейчас как никогда... если Шелл всё это время была предательницей, то как мы можем знать, кто ещё работает против нас? Насколько глубока эта сеть?» Какаши отложил печать и наклонился над столом, пристально глядя на Сая. «Ты узнал что-то ценное от своего пленника?» «Он не знал ничего ценного... всё, что он нам точно сказал, — это то, что таких, как он, десятки... а может, и сотни. Не думаю, что он лгал об этом». Сай оглянулся через плечо на дверь, которая была плотно закрыта у него за спиной. Могли ли охранники, которые сейчас дежурили, быть частью плана? Действительно ли Хокаге был в безопасности, находясь на виду? «Можете ли вы быть уверены в том, что эти цифры правдивы, а не являются попыткой нас взбудоражить?» — спросил Какаши ради потомков. «Да. Я видел это в глазах предателя, господин Шестой: он не мог лгать». Сая бросило в дрожь, когда он вспомнил эту картину и снова представил, что она означает. «Сама душа предателя была в руках Саске... никакое эмоциональное подавление не могло преодолеть угрозу такой силы». Какаши на мгновение задумался. «И всё же он жив, как ты и сказал?» — Верно, — ответил Сай. — Саске погрузил его в гендзюцу-транс, а потом я запечатал его в этом свитке. — Худощавый мужчина с короткими волосами и бледным лицом сунул руку в карман куртки и достал свиток, положив его на стол Какаши. — Вот он... ты знаешь печати, чтобы извлечь его, если захочешь. — Он бросил на Хокаге быстрый взгляд. «Но будь осторожен, если сделаешь это. Ему не нравилась его ситуация. Он называл тебя „лже-Хокаге“». Какаши посмотрел на Шизуне, которая молчала и усердно занималась корректурой. Но ей было интересно, он мог это понять по тому, как она время от времени поглаживала амулет на своём браслете. Это был её жест. Бывший лидер Команды 7 понял ещё немного, когда услышал из уст Сая определённое слово. «Ложь? Ааа... так он один из верных последователей Данзо?» Сай утвердительно хмыкнул. «Один из многих, если его слова правдивы...» Какаши задумчиво потёр лоб, сдвинув повязку, чтобы почесать зудящую кожу. «Я знал, что рано или поздно они станут проблемой... Наверное, я должен радоваться, что это случилось раньше». Возможно, Саске не уверен в том, чего он хочет от жизни, но пока он здесь, я знаю, что он поможет нам остановить это восстание — и Наруто тоже, без сомнений. — Хокаге взял со стола запечатывающий свиток и передал его Шизуне. — Храни его в надёжном месте. Возможно, когда-нибудь мне понадобится его мнение... но до тех пор давайте оставим нашего заблудшего товарища в покое. Шизуне кивнула, взяла крошечную камеру и посмотрела на Сая, который снова заговорил. «Есть ещё кое-что, о чём ты, возможно, захочешь узнать... Целью Шелл был Хината Хьюга». Какаши нахмурился под своей маской. «Значит, клан находится под прицелом... по крайней мере, его принцессы. Как думаешь, это может быть связано с давней обидой на Хиаши?» Сай покачал головой. «Покойный лорд Данзо не испытывал ненависти или неприязни к Хиаши. На самом деле он считал клан Хьюга образцовым воплощением принципов Конохи». «Тогда зачем нападать на них сейчас?..» — Какаши потёр подбородок. «Разберись с этим, Сай... но не заходи слишком далеко. Если тебе действительно нужна поддержка, будь очень осторожен в выборе тех, кому ты доверяешь...» «Я всегда такой», — тихо ответил Сай. «И как бы странно это ни звучало, после всего, что он сделал... я стал доверять Саске. Думаю, я продолжу работать с ним, если ты не против». — Хорошо, — почти сразу же ответил Какаши. — И раз уж мы снова заговорили о Саске, у меня есть к тебе поручение... не мог бы ты передать ему сообщение, когда сможешь? Чем раньше, тем лучше, но это не срочно. Сай кивнул. «Что за сообщение?» Какаши кивнул Шизуне, которая с любопытством наблюдала за происходящим, прежде чем поняла, что к ней обращаются. "О!" - она оживилась. - Вот, - сказала она, сжимая в руке перевязанное послание, которое уже было запечатано воском. "На самом деле это не конфиденциальная информация, но мы запечатали ее, чтобы у него было больше шансов отнестись к ней серьезно...потому что, зная его, я могу с уверенностью сказать, что он сочтет эту идею довольно глупой. Сай взял свёрнутое послание, удивлённо приподняв бровь. «Вот как?.. Что ж, тогда я уверен, что он будет рад его получить. У меня такое чувство, что Саске сейчас не помешало бы немного глупости в жизни». Какаши кивнул. «Что ж, если тебе удастся его найти, дай мне знать, как он отреагирует. Если нет, ничего страшного. Возможно, я сам его выслежу». «Всё в порядке, господин Шестой...Кажется, я знаю, где его найти». Сай поднял руку, уже формируя печать для своей техники перемещения с помощью чернил. «Только будь осторожен, если собираешься подкрасться к нему», — предупредил Какаши, но Сай уже исчез из кабинета. Они с Шизуне обменялись взглядами, полными лёгкой тревоги, и на мгновение между ними повисла тишина. «Ну что ж... я уверен, что с ним всё будет в порядке», — хмыкнул Какаши, и в его голосе прозвучала лёгкая нотка беспокойства. Саске часами гладил Хинату по волосам, успокаиваясь от этого ощущения даже после того, как она заснула. Он проводил твёрдой рукой по её щеке и шее, используя её тёмные прохладные волосы как подушку между своей и её кожей. Он изучал её безмятежное спящее лицо; она дышала так тихо и размеренно, что Саске начал сомневаться, дышит ли она вообще. Но она дышала — её грудь равномерно поднималась и опускалась, и он чувствовал, как её плечо слегка касается его колена, когда она делает вдох. Солнце продолжало двигаться, но горящую звезду за это постоянно ругали. Он не хотел, чтобы время шло, но понимал, что оно должно идти. С того момента, как голова девушки ударилась о его ногу, он не думал ни о чём мрачном или обескураживающем, и ему не хотелось, чтобы это чувство исчезло. Она была как кусок мыла, который очищал его разум от грязного негатива. Всякий раз, когда она уходила, он снова начинал собирать грязь, погружаясь в одиночество...но пока он видел её каждый день, он чувствовал, что можно оставаться в основном чистым. Безмятежность, пусть и на мгновение, продлилась недолго. Саске почувствовал чьё-то присутствие на окраине своего района. Он оторвал взгляд от лица Хинаты и с яростью посмотрел на свои владения. Обычно он не придавал этому особого значения — бродяга, любопытный мальчишка, — но после прошлой ночи, когда Хината едва не попала в лапы чего-то бесспорно злого, он был не в настроении принимать незваных гостей. Он быстро убрал руку, на которой покоилась голова Хинаты, но прежде чем она успела проснуться от того, что упала хотя бы на дюйм, он подложил под её щеку мягкую сторону своего рюкзака. Однако её лицо исказилось от дискомфорта, потому что она скучала по его теплу. Он на мгновение почувствовал себя виноватым, но в первую очередь его заботила её безопасность, а уже потом — комфорт. Он исчез из поля зрения людей, используя свою невероятную скорость, и в тот момент, когда он мгновенно переместился из дальнего конца своего района к самому входу, его меч был обнажён, а остриё опасно вытянуто. Он преодолел всё расстояние до руин в мгновение ока, а может, и быстрее, и остановился только тогда, когда почувствовал лёгкое сопротивление плоти на лезвии. Тело, к которому была прикреплена эта плоть, мгновенно напряглось, и Саске услышал одобрительный кашель, вызванный удивлением и неожиданной болью. Кровь не пролилась — настолько хорошо Саске контролировал свой клинок. Однако, если бы его пленник сделал хоть малейшее движение, он был бы пронзён в семи местах ещё до того, как успел бы вздохнуть. «С-саске!» — выкрикнул незваный гость, осторожно двигая шеей, чтобы давление меча не преодолело сопротивление его плоти. Он сделал шаг назад, но меч последовал за ним, словно притянутый к вене на его шее. «Это всего лишь я...» — попытался объяснить он, но в глазах Саске уже читалось узнавание. «Я знаю, кто это...» — холодно ответил Саске без тени раскаяния, продолжая прижимать лезвие к горлу Сая и не собираясь его убирать. «Что ты здесь делаешь без моего разрешения?» Сай хотел бы сглотнуть, но даже этого лёгкого движения его шеи могло быть достаточно, чтобы лезвие проткнуло кожу и пустило кровь, а этого он точно не хотел. В правой руке он сжимал переданное ему послание, и его взгляд безмолвно переместился в ту сторону, указывая на письмо с выгравированным на нём символом Хокаге. Только увидев этот символ, Саске ослабил хватку и убрал меч от горла Сая, дав ему возможность нормально дышать. Посланник рухнул на одно колено и схватился за горло, испытывая облегчение, но в то же время и страх — одной его личности было недостаточно, чтобы спасти его. Если бы Саске был в худшем настроении, что ж... для него это могло бы стать последним днём. «Я пришёл только... чтобы передать это», — выдохнул Сай и в знак доброй воли протянул послание своему предполагаемому партнёру. Саске молча взял его и бесцеремонно сломал печать одной рукой, спокойно стоя перед грудой Саев, которую он сложил на неровной каменной земле. Он развернул бумагу и начал читать. Его губа дрогнула, а веки сузились. «Это что, шутка?..» — спросил Учиха, не найдя в этом ничего смешного. Сай ещё раз схватился за горло и издал ещё один предупредительный кашель, прежде чем покачал головой и, пошатываясь, встал. Опасность миновала, но на самом деле? «Что это было такое, Саске?» — спросил он, чувствуя себя преданным. На его лице было написано возмущение, но он понимал, что перед этой богоподобной фигурой он выглядит не страшнее полевой мыши. «Я на твоей стороне... помнишь?» Саске фыркнул и отвернулся, не желая показывать свою вину, хотя и испытывал некоторое сожаление. Он не стал извиняться, но любезно объяснил, хотя это мало что меняло: «Инцидент прошлой ночью вывел меня из себя, вот и всё... Сегодня я не в настроении доверять». Предателей десятки, по крайней мере... откуда мне знать, что ты не один из них? Сай нахмурился; он действительно был оскорблён. «Ты думаешь, я настолько глуп, чтобы пытаться напасть на тебя, из всех людей...?» Он поднялся на ноги, решив, что агрессивное приветствие осталось в прошлом. Пора было двигаться дальше; не стоит зацикливаться на недопонимании. В последний раз тряхнув головой, чтобы привести мысли в порядок, он крепко зажмурился и заговорил о своей миссии. «Что касается сообщения, меня заверили, что это не шутка, но я не знаю, о чём идёт речь... тем не менее Хокаге попросил меня передать ему ваш ответ». Саске вздохнул и снова посмотрел на сообщение. Оно было кратким, как и обычно просьбы Какаши: Саске, в нашем отделе по связям с общественностью нет твоих свежих фотографий. Чтобы должным образом подготовить публику к предстоящему турниру, нам нужно несколько разных снимков в дополнение к уже сделанным фотографиям Наруто. Пожалуйста, сообщи мне, в какое время тебе будет удобнее всего прийти, и мы договоримся о встрече с фотографом. Желательно поздно вечером, чтобы было красиво на фоне. Попросите человека, который доставит это сообщение, как можно скорее передать мне ваш ответ. — Какаши Хатаке. Закончив читать, Саске весело ухмыльнулся. «Он не подписался, используя титул Хокаге... значит, это личная просьба, не так ли?» Сай нервно усмехнулся. «Полагаю, так и есть...» Он почесал затылок. Внезапно его партнёрство с Учихой показалось ему гораздо менее надёжным, чем пять минут назад. Пора было исправлять ситуацию. «Саске... Прости, что помешал. Мне следовало догадаться, что не стоит появляться вот так без предупреждения». Скомкав записку, Саске без колебаний протянул её Саю. Он проигнорировал извинения, но, конечно же, их услышал. «Передай Какаши, что я буду свободен завтра вечером, после десяти». Сай моргнул. Неужели это так просто? «Я уверен, что он будет очень рад это услышать, Саске». Он уже собирался уходить, но внимательно наблюдал за Саске. Его остановило другое заявление: — Прежде чем ты уйдёшь, Сай... — начал Саске с серьёзным видом. — Я хочу задать тебе один вопрос, личный. «Давай», — согласился Сай. Он не хотел вести себя подозрительно — после того, что произошло. Однако его открытость была вызвана не недавним страхом перед тем, что к его горлу приставят меч; по правде говоря, он действительно хотел прояснить ситуацию с Саске. Он хотел, чтобы между ними было доверие. «Почему ты так стремишься работать со мной? Чтобы помочь мне?» — в какой-то момент, когда Сай отвлёкся, Саске убрал меч в ножны и положил большой палец на рукоять, словно готовясь его вытащить. «Должно быть, ты искал меня по какой-то конкретной причине... и я не верю, что это из-за того, что мы оба были в команде 7». Сай решил, что скажет правду. Его душа не была в руках Саске, но что-то другое заставляло его говорить чистую правду: «Я хочу помочь тебе, потому что чувствую необходимость отплатить тебе, Саске... На самом деле я обязан тебе жизнью, потому что ты убил господина Данзо Шимуру». От удивления рот Саске приоткрылся на полдюйма, обнажив верхний ряд белоснежных зубов, и он тихо пробормотал: «Потому что я убил Данзо...? Данзо был твоим лидером и исполняющим обязанности Хокаге. То, что я сделал, было неправильно... не так ли?» Его никогда раньше так искренне не благодарили за один из его проступков. Это было странно. Сай закрыл глаза и спокойно покачал головой. «Нет, Данзо не был лидером — он был безумцем. Я родился в Корне, как и Шелл, — я служил ему, потому что у меня не было другого выбора. Когда мы были детьми, Данзо заставлял нас убивать наших друзей, наших братьев. Он лишил нас человечности и использовал как пешек, манипулируя нами и принося нас в жертву ради собственной выгоды под предлогом служения Конохе... он наложил печать на мой язык и языки всех остальных, чтобы мы не могли выступить против него, но однажды... — Сай медленно и искренне улыбнулся Саске; свободной улыбкой, и прежде чем продолжить, в комнате повисла тишина. — Однажды печать исчезла. До нас быстро дошли новости о том, что ты убил Данзо Симуру, и внезапно мы снова смогли говорить... более того, мы наконец-то смогли сами выбирать свой жизненный путь. Возможно, твои намерения были жестокими, но результат... что ж, ты стал моим спасителем, хотел ты того или нет. Раньше я не всегда тебе доверяла... но я давно чувствовала, что у меня перед тобой долг. Теперь пришло время его вернуть. Саске нахмурился, обнаружив у себя с Саем кое-что общее, о чём он не ожидал услышать: братья. Судя по тому, что рассказал Сай, у них обоих был кто-то особенный, кого забрал Данзо. Внезапно Саске почувствовал себя слишком виноватым из-за недавней стычки, чтобы игнорировать это чувство, и он извинился, словно повинуясь порыву: «Я понимаю...но ты мне ничего не должен. Я сделал это из корыстных побуждений». Но... как бы то ни было, я прошу прощения за то, что напал на тебя только что. Это больше не повторится. — Он смотрел на шею посетителя. "Посетитель", теперь—уже не незваный, а желанный гость. "С твоей шеей всё в порядке?" Сай ухмыльнулся и инстинктивно провёл двумя пальцами по шее, которая слегка покраснела и болела после недавнего удара о твёрдую поверхность. «Да, на самом деле всё в порядке. Хотя я хотел бы спросить... почему ты так оберегаешь эти руины? Я бы ожидал, что они не вызывают у тебя ничего, кроме болезненных воспоминаний». «Они делают это. Само по себе это место — всего лишь напоминание о давно ушедшей жизни... но есть кое-что другое, что я должен защищать. Что-то здесь — прямо сейчас — очень дорого мне...» — Сасукэ замолчал, оставив Сая наедине с его воображением. «И если кто-то будет угрожать этой "вещи", то с этим человеком будет покончено». Быстро. — Он закрыл глаза и ухмыльнулся. — Раз уж мы честны друг с другом, ты сейчас в сознании только потому, что я действительно тебе доверяю, Сай. Теперь настала очередь художника усомниться в мотивах собеседника: «Почему ты мне доверяешь?» — спросил он с кривой усмешкой на лице. «Насколько тебе известно, я тот ещё лжец — несмотря на моё неодобрение его методов, Данзо был очень эффективным учителем». Саске усмехнулся, шумно выдохнув и проведя рукой по густым чёрным волосам, спадавшим ему на лоб. «Я доверяю тебе из-за Наруто, Сакуры и Какаши. Они доверяют тебе. Я ещё не очень хорошо тебя знаю, но они считают тебя частью команды 7... и для меня этого достаточно». Кроме того, до сих пор ты был очень полезен. — Если не принимать во внимание тот факт, что Сай ранее упустил из виду два важных доказательства, это было правдой. Сай взял на себя довольно рутинную часть расследования. — Кстати, о твоей полезности: что ты в итоге сделал с Шелл? «Сейчас он под опекой Хокаге. Я также вкратце рассказал лорду Шестому о том, с чем мы столкнулись, и он разрешил мне продолжать работать с тобой». Сай кивнул головой и плечами, слегка поклонившись в знак согласия. «Но у него есть опасения, Саске». «Что за какие-то проблемы?» — заинтересовался Саске. Сай был честным человеком, и если Какаши сказал что-то зловещее, то выживший Учиха хотел это услышать. «Он задаётся вопросом, в каком направлении вы движетесь, — спокойно ответил оперативник. — Он думает, что ваша собственная неуверенность во многом объясняет, почему жители деревни так настороженно относятся к вашему присутствию». «И мы оба знаем, что, когда Какаши что-то говорит, он, как правило, прав...» — Саске выдохнул, и от этого движения несколько выбившихся прядей волос сдвинулись с его носа. Ему нужно было поскорее подстричься. «Пусть они сомневаются. Я прямо сейчас обещаю тебе, что не причиню вреда хорошим людям этой деревни...» «Только плохое?» — заметил Сай, закрыв глаза и слегка улыбнувшись. Саске медленно кивнул. «Да, верно». «И ты будешь решать, хороший человек или плохой?» «Если ты хочешь сказать именно это, то да. Количество людей, которым я доверяю в Конохе, можно пересчитать по пальцам; поэтому я чувствую, что я здесь единственный, кто достоин принимать решения». Саске посмотрел на солнце, которое уже клонилось к закату, и подумал о Хинате. Он надеялся, что она не проснулась от его внезапного ухода, и знал, что в любом случае скоро вернётся к ней. «А как насчёт за пределами Конохи?» — с любопытством спросил Сай, воспользовавшись конкретной формулировкой утверждения. Саске, похоже, это позабавило. «Есть есть и другие... но это не имеет значения, ведь мы здесь, а не где-то там». «Мне просто было любопытно», — закончил Сай, снова взглянув на открытое письмо в своей руке. Он получил ответ; миссия была выполнена. Теперь он просто болтал. «Мне нужно вернуться к Хокаге; скоро начнётся моя смена в карауле». Он отвернулся и, сложив печать, посмотрел через плечо. «С этого момента будь осторожен, Саске; за твоими действиями, скорее всего, будут пристально следить как враги так и твои союзники». «Я в курсе», — хмыкнул Саске. «Спасибо за беспокойство». Он смотрел на Сая до тех пор, пока тот не окутался чернилами и не исчез, а затем гость ушёл. Саске обернулся и покачал головой. Фотосессия? Какая пустая трата времени... Он вернулся к спящему Хинате, лениво прогуливаясь по своему бывшему дому. Подойдя достаточно близко, чтобы снова её увидеть, он заметил, что она полностью прижалась к его рюкзаку, обхватив его руками и уткнувшись носом в грубую ткань, как будто это был плюшевый мишка. Она всё ещё спала, и выглядела она слишком уютно, чтобы он мог потревожить её. Он согнул ноги в коленях и положил руку на бедро. Он наблюдал за ней, восхищаясь всеми теми мелочами, которые делали её уникальной. Её волосы рассыпались по лицу, а один глаз был прикрыт веком. Даже во сне на её щеках играл румянец. Ей что-то снилось? — Хината, — тихо пробормотал Саске, его голос был едва громче шёпота. Это прозвучало как одно-единственное взмахивание крыльев мухи, такое тихое, что его невозможно было расслышать. И всё же она услышала это, даже во сне. Это было её имя, произнесённое человеком, которому она была небезразлична. Она была в мире грёз, но очнулась в другом мире, в невероятно приятном закате — глаза Саске смотрели на неё с безудержной нежностью. Он смотрел на неё так, словно она была драгоценным цветком, чудом укоренившимся в земле после землетрясения. Одного сильного порыва ветра могло бы хватить, чтобы сорвать её с места, но он был рядом — он выроет для неё новый дом, позаботится о том, чтобы её корни оставались крепкими, даже если она сама не сможет этого сделать. И она тоже увидела, как смягчилось его лицо, когда она открыла глаза и посмотрела на него. Она тихо всхлипнула, когда её руки и ноги начали затекать, и изогнулась всем телом, чтобы размять затекшие конечности после приятного сна. Через мгновение она поняла, что нога Саске находится у неё на виду, а значит, она больше не сидит у него на коленях. Она посмотрела на его сумку и увидела, что в блаженном забытьи пускала на неё слюни. Она снова покраснела, а затем с трудом оторвала голову от коричневой сумки. «П-прости, я не хотела засыпать, Саске...» Она застенчиво улыбнулась ему, убрала волосы с лица и спрятала их за бледным ухом. Саске не смог сдержать улыбку, но постарался, чтобы она была едва заметной. В конце концов, его щёки растянулись от волны умиротворяющего счастья. Оно пришло, стоило ему только взглянуть на неё; он не мог вечно скрывать его, разве что отвёл взгляд — но он не хотел делать это. Поэтому он просто улыбнулся и увидел своё отражение в глубоких омутах почти бесцветных глаз Хинаты. Человеку в этих глазах он казался незнакомым — это был человек, похожий на Саске Учиху, но он был слишком доволен собой. Слишком доволен своей жизнью. Он не был таким, каким знал себя, но, возможно, всё начало меняться против его воли. Он продолжал тихо шептать, пока Хината выпрямлялась, потирая глаза и зевая в сгиб локтя. «Ты хорошо отдохнула?» — спросил Саске вслух. Хината вытерла слезу, выступившую у основания века во время долгого зевания, и кивнула. «Не думаю, что я так хорошо спала со времён до войны, Саске...» — сказала она искренне. Она начала растирать руки и ноги, проверяя свои раны, и обнаружила, что они больше не беспокоят её. Она неуверенно моргнула, и в её голосе прозвучало замешательство: «Ты что-то сделал со мной, пока я спала?» — спросила она, искренне удивлённая внезапным улучшением своего состояния. Саске покачал головой и с довольной ухмылкой ответил ей отказом. «Думаю, ты просто быстро восстанавливаешься...» Хината опустила взгляд на свои руки: они всё ещё были грязными, но костяшки пальцев больше не болели. «Т-так странно... я никогда раньше так быстро не приходила в себя...» Она посмотрела на него с сомнением и удивлением. Наверняка он сделал что-то, чтобы помочь ей, независимо от того, знал он об этом или нет. Она задавалась вопросом, не связано ли её выздоровление с ощущением абсолютного покоя, потому что она всё ещё чувствовала себя так. Пробуждение от сна никак не повлияло на её блаженство. «Спасибо, что защитил меня, Саске». Она не протягивала к нему руки, хотя ей хотелось до него дотронуться. Ей хотелось прикоснуться к нему, обнять его, поцеловать. Она уже делала это однажды, так почему же она не может набраться смелости и сделать это снова? Конечно, он не стал бы отталкивать её, но она была обеспокоена — и осторожна. Её сердце исцелялось, но всё ещё было разбито. Она не хотела снова его ранить. Всё, что она видела в Саске до сих пор, говорило ей, что он хороший, благородный человек. Человек, достойный её любви. И всё же она не могла избавиться от беспокойства по поводу предыдущего предположения Ханаби: «Я имею в виду, что, когда турнир закончится и ему больше не нужно будет тебя тренировать, как ты думаешь, он продолжит ошиваться рядом, как раньше?» Хината не хотела сомневаться, но это было вполне обоснованное беспокойство. Саске был известен своей непостоянностью, возможно, даже непредсказуемостью. Она больше всего на свете хотела отдать ему своё сердце, но опасалась за себя. Ей ещё слишком рано снова так сильно доверять другому человеку. Раны на её теле быстро зажили, но повреждения в её бьющемся сердце были гораздо глубже. Дело было уже не в самом Наруто, а в той боли, которую она испытывала, когда он ей отказывал. Каждый день был мучением; любовь причиняла более сильную и постоянную боль, чем всё, что она испытывала раньше. Пульсирующий дискомфорт утих, когда она увидела перед собой Учиху, но она боялась, что он вернётся. Пока слова оставались невысказанными, её сердце было защищено. Она всё ещё могла вернуться от своих фантазийных мыслей, если держала их на расстоянии. Саске заметил, что Хината пристально смотрит на него, и его постоянная улыбка стала лукавой. «Кажется, тебе есть что сказать...» — прошептал он, внимательно глядя на неё, пока солнце за его спиной садилось, исчезая за далёкими стенами деревни. Хината покачала головой. «Н-нет, ничего такого...» — солгала она, но сделала это убедительно. Даже Саске был введён в заблуждение — либо так, либо он понимал, что ему лучше не приставать к ней. Они позволили моменту идти своим чередом — их политика невмешательства срабатывала в прошлом, когда дело касалось этих импульсивных моментов благоговения и созерцания, и она продолжит работать. «Ты всё это время наблюдал за мной?» — Почти, — честно ответил Саске. — За несколько минут до того, как ты проснулся, меня отвлекли, но ничего серьёзного не произошло. «Прерваться? Здесь?» Она прищурилась и активировала Бьякуган, чтобы осмотреть окрестности. К счастью, она не нашла ни следов незваного гостя, ни крови на земле, что само по себе было облегчением. «Что это было?» Саске протянул руку, чтобы положить ее на голову Хинаты, успокаивая ее одним поглаживанием по щеке и шее, что заставило ее расслабить глаза и встретить его лицо с румянцем. "Не беспокойся об этом", - промурлыкал Саске. "Мне только передали сообщение от Хокаге, и теперь у меня запланирована фотосессия на завтрашний вечер". — Фотографии? — Хината моргнул. — Зачем? Саске пожал плечами. «Что-то связанное с отделом по связям с общественностью на турнире. Думаю, они планируют использовать моё соперничество с Наруто, чтобы привлечь публику, но у них нет моих свежих фотографий для плакатов, брошюр и всего остального ещё, чем они собираются размахивать». «Ваше соперничество... Зрители, наверное, просто хотят увидеть, как вы проигрываете, верно?» — спросила Хината, имея в виду огласку. Саске кивнул. «Всё верно. Они будут считать меня злодеем; многие винят меня в том, что произошло во время войны, только потому, что я Учиха. Ёсино Нара была готова плюнуть мне в лицо, когда я постучал в её дверь. Она считает, что это моя вина в том, что её муж погиб от рук Кьюби... как будто она не может отделить меня от других членов моего клана». Хината грустно кивнула. «Она не единственная, кто так думает... но всё в порядке, Саске. Когда ты победишь Наруто, я буду болеть за тебя... даже если больше никто не будет». Она улыбнулась ему и поднесла его руку к своей щеке. Она провела своей гладкой кожей по его ладони с лёгкими мозолями, наслаждаясь разницей в текстуре, и тихо вздохнула, закрыв глаза. «Даже если я смогу победить его, я не знаю, стоит ли мне это делать», — признался Саске. «Кажется, всё это затеяно для того, чтобы продемонстрировать героизм Наруто, — так что, если в конце он проиграет «злодею», разве это не оставит неприятный осадок у многих людей?» Хината пожала плечами и коснулась губами запястья Саске. Она не могла сдержать свою привязанность, несмотря на опасения. Справиться с собой было просто невозможно. «Мне всё равно, что они думают о тебе, Саске. Я хочу, чтобы ты победил». Она поцеловала его руку, как он поцеловал её перед тем, как она уснула. Она прошептала ему это на ухо и увидела, как он затаил дыхание. Она улыбнулась ему, и её голос зазвучал совсем близко. «Независимо от того, как тебя воспринимает остальная Коноха, ты — мой герой». Саске закрыл глаза и позволил себе погрузиться в ощущения, которые дарила ему Хината. Он никак не ожидал, что окажется в том же положении, в котором совсем недавно была она. Она снова и снова доказывала, что во многом не уступает ему. «Если так», — прошептал он, осторожно высвобождая руку из её хватки и позволяя её пальцам медленно скользнуть по его коже до самых кончиков. «Мне кое-что понадобится...» Хината почувствовала, как его рука выскользнула из её ладони, и логичная часть её мозга подсказала ей, что на этом можно было бы и закончить, но она этого не сделала. Она пододвинулась к нему и осторожно положила руки ему на плечи, встав перед ним и встретившись с ним взглядом. Её губы задрожали. «Что тебе нужно, Саске...?» «Мне нужно вернуть свою руку...» — сказал он ей, наклонившись и прижавшись лбом к её лбу. Пока её руки лежали на его плечах, он положил ладонь ей на затылок, чтобы показать, что это взаимно. Хината вздрогнула, почувствовав, как его кожа коснулась её лба. Было слишком поздно. Изначально она не собиралась падать ещё ниже, но это противоречило самой природе падения — ничто не могло его остановить. Она улыбнулась ему, смущённо дыша через нос, чтобы её дыхание было как можно тише. «Я думала, ты не можешь просто „заменить“ свою руку...» — пробормотала она, наклонив голову и изо всех сил стараясь приблизить свои губы к его губам. Её сердце бешено колотилось, когда она почувствовала его руку на своём затылке. Её ладони скользнули по его плечам и рукам до локтей, а затем опустились и легли на его грудь. Его торс был широким и сильным; по сравнению с ним она чувствовала себя слабой, но она также чувствовала, как он дрожит. Она имела власть над ним и начинала уверяться в этом. Сасукэ ухмыльнулся в ответ на её слова. «Ты права... Я не мог его заменить, потому что думал, что важная часть меня была уничтожена...» Он наклонился и поцеловал её в губы, как ни в чём не бывало. Как будто для него это было совершенно нормально. Он судорожно вдохнул, прежде чем смог снова заговорить. «Может быть, эта часть никуда и не делась...» Он снова поцеловал её, и она растворилась в его поцелуе. Хината обвила его руками, и они встретились у него за спиной, заключив её в объятия. Её грудь прижалась к его груди, а голова откинулась назад, чтобы он мог поцеловать её. Он прошептал ей в губы, закрыв глаза и наслаждаясь её вкусом и теплом. «Не исчезла, а оказалась не на своём месте».... В какой-то момент он упал на спину, снова прислонившись к колонне, но на этот раз Хината не положила голову ему на бедро. Она оседлала его, прижавшись к нему в жарком, интимном порыве. Ни один из них не знал наверняка, во что ввязывается, но эта неопределённость их не останавливала. Саске выдохнул, проведя носом по подбородку и щеке Хинаты. Он почти потерял контроль над собой. Его рука начала скользить по её спине, медленно проводя по позвоночнику сверху вниз, а затем снова вверх. «Думаю, оно просто было погребено... ожидая, когда его снова откопают». Хината чувствовала, как бёдра Саске прижимаются к её бёдрам, пока она сидела на нём верхом. У неё были мягкие ноги, в отличие от Саске, но под этим мягким слоем плоти скрывалась крепкая мускулатура. Она чувствовала напряжение в своих мышцах, когда прижималась к нему. Она не хотела его отпускать. Она чувствовала каждый палец Саске, когда он проводил ими по её спине. Она хотела, чтобы он исследовал её прикосновениями, так же как она хотела исследовать его. Она представила, каково было бы, если бы у него была вторая рука, и прикусила губу, когда в голове начали всплывать довольно непристойные мысли. Она сохраняла невинность на протяжении всей своей жизни, поэтому с трудом могла справиться с импульсами, которые сейчас бушевали в ней... и, похоже, Саске чувствовал то же самое. Они оба сходили с ума, но ни один из них не знал, что делать дальше. И поэтому они смотрели друг на друга, их щёки пылали, а дыхание вырывалось наружу в порыве страсти. Хината наклонила голову, чтобы убрать волосы с лица, и они снова поцеловались, уже не считая, сколько раз они прильнули губами друг к другу. Их попытка сдержаться провалилась с треском: каждый из них проснулся с серьёзными опасениями по поводу событий прошлой ночи, но тем не менее они сидели, прижавшись друг к другу бёдрами и грудью, обнявшись и слившись губами, словно склеенные. Сопротивление было бессмысленным. Пути назад не было. Словно по волшебству, они были обречены желать друг друга. Стоило ли вообще пытаться бороться с этим? Они вместе решили, что нет, не стоило. «Я помогла тебе найти недостающий фрагмент?.. » — спросила Хината, задыхаясь, с открытым ртом и тихо постанывая, когда прервала череду страстных поцелуев. Она чувствовала себя прекрасно во всех смыслах, которые только могла себе представить. «Более того», — ухмыльнулся Саске и коснулся губами основания её уха, нежно прошептав в ушную раковину: «Я думаю, что ты являешься недостающим элементом, Хината... возможно, ты была недостающим элементом всей моей жизни, до сегодняшнего дня». Если бы Хината попыталась объяснить, какие чувства у неё вызывают эти слова, она, скорее всего, просто смотрела бы в одну точку пустым взглядом в течение часа. Это было неописуемое ощущение того, что ты где-то на своём месте; что ты свой. Она чувствовала, что заполняет собой пространство, которое не может заполнить никто другой. Она никогда раньше не чувствовала себя особенно особенной, но в объятиях Саске она обрела абсолютное чувство завершённости. «Если это правда, то вот она я, — слабо произнесла она, охваченная сильными эмоциями. — Я больше не пропаду...» Она предложила ему себя и посмотрела на него, покраснев до корней волос, шеи и ушей. Она чувствовала себя настолько уверенной, насколько это было возможно, но сама природа их близости заставляла её кровь кипеть от смущения. Она тяжело дышала, как и Саске, и они долго молча любовались друг другом. Всплеск страсти начал угасать, когда они зашли в своего рода физический тупик, где неуверенность и скромность мешали им следовать инстинкту, который подталкивал их вперёд. Их тела оставались прижатыми друг к другу, губы не приближались к коже партнёра больше чем на дюйм, но со временем накал страстей утих, и всё снова стало относительно невинным. Саске задавался вопросом, как могла бы сложиться его жизнь, если бы в детстве он уделял больше внимания Хинате. Он был настолько одержим желанием превзойти Итачи, что никогда не замечал ни красоты деревни и её жителей, ни потенциальной пользы, которую можно было извлечь из общения с окружающими его людьми. Хината Хьюга всегда держалась в стороне, была скромной и застенчивой и просто ждала, когда её заметят. Обрёл бы он покой гораздо раньше, если бы просто подошёл к ней и дал ей шанс вселить его в него? Он обнял её за плечи и поцеловал в последний раз, долгим и нежным поцелуем, а затем попросил положить голову ему на плечо и расслабиться. Она с радостью подчинилась и прижалась ухом к его груди, прислушиваясь к биению сердца, по которому так скучала. Саске прошептал ей: «Я выиграю, Хината... Я выиграю ради тебя». Хината улыбнулась, уткнувшись лицом в плотную ткань его рубашки. Она знала, что он говорит правду, и ей очень хотелось увидеть его победу. Надеюсь, вам понравилось! Напишите, что вы думаете! Примечание: несколько гостей задавали вопросы в разделе отзывов, и я не знал, как на них ответить. Если у вас есть вопросы, вам следует создать настоящую учётную запись (это бесплатно и просто), чтобы я мог отправить вам личное сообщение. Я всегда отвечаю на вопросы, если могу связаться с вами, но с гостевыми учётными записями я ничего не могу сделать. Просто имейте в виду: я люблю читать отзывы гостей так же, как и отзывы с подписями, но вопросы должны быть подписаны, если вы действительно хотите получить ответ! Спасибо за чтение! « Первый « Предыдущий Глава 32 из 58 Следующий » Jump:Сюрприз! На этот раз я действительно уложился в срок, ха-ха. Наслаждайтесь! Вечер был идеальным во всех отношениях. Даже погода была как раз подходящей: тёплой, но не жаркой. Когда солнце медленно садилось за спиной Саске и Хинаты, лёгкий ветерок обдувал их лица и успокаивающе трепал волосы. Тонкие фиолетово-голубые локоны Хинаты смешались с распущенными чёрными волосами Саске, создавая визуальный беспорядок, но даже в таком неухоженном виде они были рады быть вместе. Лгать друг другу — или самим себе — о том, что между ними происходило, было больше невозможно. По правде говоря, между ними не было ничего, что могло бы помешать притяжению, которое их объединяло. В этом и заключалась проблема. Ни Саске, ни его любимая ученица не могли держаться в стороне друг от друга, и, несмотря на то, что это, без сомнения, вызовет переполох в семьях и среди друзей, наконец пришло время признать это. Наступила тишина, и они сидели, прижавшись друг к другу, как влюблённые, не смея произнести слово, которое всё изменило бы. Хината прижалась щекой к груди Саске, и её успокаивающая аура проникла сквозь ткань его рубашки, развеяв его тревоги и смущение. Хината могла бы просто наслаждаться моментом, не произнося ни слова, но ей хотелось кое-что сказать. В основном ей хотелось услышать, как он говорит, почувствовать, как его грудь вибрирует при каждом слоге у её уха и подбородка. Синяк, который раньше был у неё под подбородком, больше не болел, хотя небольшое изменение цвета кожи свидетельствовало о том, что он когда-то был. — Саске, — прошептала она, прижав руку к его груди и проведя пальцами по рельефным мышцам, очерчивающим грудные мышцы и верхнюю часть живота. «Да, Хината?» — лениво пробормотал он в ответ, слегка повернув голову, чтобы увидеть её макушку. Она уткнулась ему в грудь, поэтому он не мог видеть её лица, но чувствовал его очертания, когда она прижималась к нему. Мягкая кнопка её носа была похожа на кончик особенно мягкого карандаша, который рисовал что-то невнятное на фоне размеренных ударов его сердца. Его рука то гладила её волосы, то ласкала плечи, то нежно проводила по спине. По правде говоря, Саске хотел получить новую руку не только ради победы в турнире, но и для того, чтобы в полной мере насладиться теплом девушки из клана Хьюга. Он мечтал об ощущении, когда сможет обнять её обеими руками и нежно прижать к себе. Теперь, когда Хината была так близко, Саске больше всего на свете хотел, чтобы она оставалась рядом. «Мне надоело прятать это... » Хотя в присутствии Саске её щёки редко оставались бледными, на этот раз они приобрели особый розовый оттенок — лёгкий и нежный. На её лице читалась милая застенчивость. «Я имею в виду, прятать от тебя...» Она отстранилась от его груди, напрягла живот и шею и потянулась, чтобы поцеловать нижнюю часть подбородка Саске. Тонкий слой грязи на его лице казался ей пикантной изюминкой, которая лишь слегка оттеняла манящий аромат его упругой кожи. «Ты не просто мой учитель и не просто мой герой...» — прошептала она, касаясь губами подбородка Саске. Она обвила его руками и прижала ладони к его спине в верхней и нижней частях, полностью заключив его в свои тонкие руки, а её грудь прижалась к его груди. Саске был непривычно взволнован. Он сглатывал слюну, чтобы смочить горло, но оно пересыхало каждый раз, когда он пытался заговорить. Он не ожидал, что будет вести себя с ней так; обычно она помогала ему чувствовать себя комфортно, возможно, даже слишком. Но сейчас он нервничал и чуть ли не обливался потом, если бы не то, что солнце уже садилось и прохладный ветерок обдувал стены. Его рука, более смелая, чем его голос, скользнула по её животу и бедру, ощущая нежные изгибы, подчеркнутые упругими мышцами. Она была одновременно и твёрдой, и мягкой, что ещё раз подтверждало почти идеальное сочетание в ней этих качеств. Он чувствовал, как она вздрагивает от каждого его прикосновения, и это напоминало ему о том, как много он для неё значит. Это было взаимно: что чувствовал один, то чувствовал и другой. Она испытывала свою храбрость на прочность, будучи с ним такой открытой, и это знание придавало ему сил поступать так же. «Тогда кто я?» — задумчиво произнёс Саске. Взгляд девушки из клана Хьюга завораживал; она так мало говорила, но при этом так много значила, просто глядя на него. «Ты тот, кем ты хочешь быть», — легко ответила она, хотя в её голосе слышалось сомнение — как будто она не была уверена, что её ответ был таким проницательным, как ей хотелось бы. Оглядываясь назад, она смущённо хихикнула, затем убрала руки с его спины и слегка сжала его щёки, обхватив его лицо ладонями и подняв колени, чтобы перенести вес на его бёдра. Она забралась на него, согнув ноги в коленях, и приподнялась, чтобы смотреть на него сверху вниз. Её вес на его бёдрах был приятным ощущением; она была не просто камнем, а живой, дышащей женщиной, которой было позволено без ограничений прижиматься к нему. Он не оттолкнул её. Она улыбнулась и коснулась его носа своим. «Кем ты хочешь быть, Саске...?«Она закрыла глаза, наклонила голову и прижалась губами к губам своего „хозяина“, целуя его сверху. Дыхание, выдыхаемое через нос, было медленным, но очень глубоким; ей удавалось держать себя в руках, но для этого ей требовалось много воздуха». Саске наслаждался её поцелуем, запрокинув голову, пока её руки ласкали его щёки, а большие пальцы нежно скользили по его подбородку и основанию уха. На её ладонях были небольшие мозоли, не такие грубые, как у него, но её кожа определённо принадлежала бойцу, а не той нежной девушке, какой она казалась. Саске позволил себе раствориться в её объятиях и благосклонно принял её поцелуй; его затылок слегка ударился о каменную колонну позади него, но он не издал ни звука и не стал возражать. Волосы Хинаты рассыпались по плечам, пока она продолжала целоваться с Саске. Они спадали ей на щеки и закрывали лицо Саске, струясь, как шёлковые волны, и опускаясь ему на шею. Ощущение щекотки было приятным, и он тихо рассмеялся, не размыкая губ. Он не мог насытиться ею, а она не могла насытиться им. Что именно это значило, они ещё не решили — они знали только, что глупо продолжать лгать себе и друг другу. С самого первого раза, когда они почти сошлись, но их грубо прервала Ханаби, сомнений не было — они безнадёжно привязаны друг к другу. Они хотели целоваться, обниматься и ласкать друг друга. Однако им потребовался месяц, чтобы наконец осознать это. «Кем я хочу быть?» — спросил Саске во время редкого перерыва в поцелуях, дыша тёплым воздухом в шею Хинаты, которая опиралась на его бёдра. «Я больше не знаю, Хината...«Кем ты хочешь, чтобы я был?» — честно спросил он её, потому что сам не был уверен. Она умела прояснять ситуацию, просто улыбаясь ему, будь то его место в деревне или его человеческая природа. С ней он чувствовал себя хорошо, как физически, так и духовно. Она не была идеальной, как и никто другой. Но если бы ему пришлось выбрать одну женщину, которой он мог бы поклоняться и на которую мог бы равняться, выбор был бы очевиден. Хината неохотно оторвалась от его губ. Как гормонально нестабильный подросток, которому никогда не рассказывали о взлётах и падениях в интимной жизни, она действовала наобум. Она коснулась кончика его носа своими сморщенными губами и, продолжая улыбаться, опустила руки с его щёк на крепкие плечи. Её пальцы сжались, коротко подстриженные ногти впились в ткань его жилета, ощупывая рельефные мышцы под ним. Ей нравилось ощущать его прикосновение кончиками пальцев. Саске был невероятно сильным, но при этом не выглядел громоздким, и она не могла не восхищаться совершенством его телосложения. Она знала, что он может одной рукой разрушить здание (или два), но при этом его плечи были достаточно узкими, чтобы пройти в узкую дверь. Она решила, что генетика преподнесла ему отличный подарок. «Нет, нет», — она слегка покачала головой, задев часть лица Саске своими распущенными волосами. Локоны были не такими чистыми, как ей хотелось бы, но её спутник, похоже, не возражал. Он повернул голову и уткнулся лицом в успокаивающий водопад, ниспадавший с её головы. «Я не могу решать за тебя», — пробормотала она, поднимая губы от его носа ко лбу и для разнообразия запуская руку в его волосы. Они были немного жесткими и спутанными, но их текстура приятно контрастировала с тем, к чему она привыкла. Как и в случае с его вяленым мясом, она ценила грубость его волос. «Ты должен сказать мне, каким ты хочешь, чтобы тебя видели люди... каким ты хочешь, чтобы тебя вспоминали когда-нибудь...» — она продолжала свою игру, осмелев от того, что ей разрешили встать на его бёдра, чтобы дотянуться до его лица. Она ожидала, что у неё будет мало возможностей посмотреть сверху вниз на него, поэтому она выжимала из этого максимум. Саске ухмыльнулся, глядя на неё из-под полуопущенных век, как будто не мог вынести всей тяжести сенсорной перегрузки, которую она ему дарила. Её запах, хоть и без явных следов духов, всё равно был манящим и экзотическим для его чувствительного носа. От её кожи и волос исходил едва уловимый аромат цветочного нектара, по которому он её и узнал. У неё был свой неповторимый аромат, совершенно уникальный для неё. Он знал, что может перебрать все домашние и полевые цветы клана Яманака, но так и не найти ни одного цветка — или даже сочетания цветов, — который идеально подходил бы его Хинате. Пока одна рука девушки перебирала и массировала его волосы, он положил другую руку ей на плечо и прижал к нему свою ладонь. Почувствовав его прикосновение, она повернула изящную руку в запястье, и их пальцы быстро переплелись в идеальном соотношении. Его рука была больше её ладони, но их костяшки идеально подходили друг к другу, образуя прочный, нерушимый замок, когда они оба сжимали их. Он хотел притянуть её руку к своей груди, но её соблазнительное тело уже было там, мягкое и тяжёлое, прижимающееся к мышцам, покрывающим его рёбра. Он не хотел лишать себя этого ощущения, поэтому позволил их рукам сцепиться на открытом воздухе, слегка вытянув правую руку вправо. Медленно исчезающие солнечные лучи отражались от облаков над головой, окрашивая их руки в те же фиолетовые, оранжевые и бронзовые тона. Казалось, что они оба — часть одного и того же искусно написанного шедевра. «Есть много возможностей, — тихо сказал Саске, и его слова слились с глубокими вздохами Хинаты, образовав симфонию звуков. — У меня есть сила, чтобы совершать великие дела, но...»Я не знаю, хочу ли я быть «большим» и дальше. Когда-то я бы взвалил на свои плечи бремя всей планеты, но... не думаю, что мне это всё ещё нужно. Хината расслабилась и сосредоточилась на руке, которую она делила с Саске. Она слегка раздвинула ноги, позволив внутренней стороне коленей снова скользнуть по бёдрам Саске, и опустилась ниже, чтобы прижаться к его шее. Её нос, губы и подбородок идеально поместились между его плечом и щекой, и она растворилась в этом месте, прижавшись ухом к его челюсти и наслаждаясь вибрацией его голоса. Ей нравилось слушать его рассказы, независимо от того, говорил ли он с радостью, чувством вины или с чем-то средним между ними. «Теперь, когда я снова здесь, я не могу заставить себя отвернуться от деревни и подумать об остальном мире...» Он коротко усмехнулся, выражая самоуничижительное веселье. «Кажется, я снова стал эгоистом». Было время, когда я хотел защитить — и контролировать — весь мир, но... это разрушенное поле из холодного камня и удушающей пыли заставляет меня мечтать о чём-то своём, что будет мне дорого; о чём-то маленьком, но приносящем удовлетворение. О чём-то, что будет расти само по себе и оставит после себя наследие, которое будет жить ещё долго после того, как я уйду. Хината кивнула и прошептала ему на ухо: «Это звучит прекрасно, Саске...» Она сладко промурлыкала ему в ответ, игриво взмахнув ресницами, чтобы пощекотать сверхчувствительную кожу на его шее. Она почувствовала, как он слегка поежился, и хихикнула про себя. Несмотря на его невероятную силу, она постоянно удивлялась тому, насколько человечным он был. «Твоё наследие», — продолжила она. «Ты хочешь возродить свой клан...? » Саске кивнул и крепко сжал руку Хинаты. «Когда-нибудь, да...» Он не хотел связывать Хинату какими-то невысказанными обязательствами, но... в глубине души он задавался вопросом, захочет ли она «помочь» ему выполнить свой долг перед погибшими родственниками. На самом деле он покраснел, просто подумав об этом, но, к счастью, его лицо было скрыто заходящим солнцем, которое в последний раз окрасило его в ржаво-фиолетовый цвет. Тени от колонны полностью скрылись за горизонтом. «Фамилия Учиха заслуживает ещё одного шанса. Я не позволю Шарингану умереть вместе со мной». Хината была впечатлена уверенностью в его голосе. Она убрала руку с его волос и положила её ему на грудь, даже не помышляя о том, чтобы разжать его пальцы, сжимающие её другую руку. На самом деле она сжала их чуть сильнее и почувствовала, как его пальцы расслабились под её успокаивающим давлением. Она немного сдвинулась назад, чтобы удобнее устроиться на его вытянутых ногах. Она почувствовала, как его колени упираются ей в ягодицы, и это показалось ей хорошим знаком. «Это был хороший день, не так ли, Саске?» — спросила она его, не сомневаясь в ответе. Возможно, это был её любимый день за всю её жизнь. Она чувствовала себя такой желанной, такой равной ему. «Да, — ответил он, медленно кивнув. — День тоже многообещающий». Он опустил взгляд и отвернулся от Хинаты, подняв левую руку и задумчиво глядя на неё. Хината заметила, что он погружён в свои мысли, и в ответ слегка отклонилась назад, убрав грудь с его груди и создав пугающую атмосферу холода. Саске чуть было не возразил, но увидел, что одна из её рук начала задирать левый рукав его рубашки, обнажая неровную культю у основания бывшего локтя. Ему было любопытно узнать, что она задумала, и это интересовало его больше, чем отсутствие тепла с её стороны. Она восхищалась его фигурой, даже там, где она была наименее идеальной — на конце его полусогнутой руки были складки кожи, которые не были убраны должным образом до того, как рана зажила и затянулась. Она решила, что, вероятно, это была экстренная операция, которую так и не исправили, возможно, из-за того, что Саске упрямо отказывался от лечения. Он выглядел почти искалеченным, и она поморщилась, представив, как, должно быть, больно иметь оторванную конечность. Она с изумлением смотрела на пустоту, где должны были быть предплечье, запястье и кисть. Там были мышцы, сухожилия, кости и кожа. Она благодарила судьбу и свой талант за то, что осталась цела в теле, несмотря на маленькие островки пустоты в её сердце и душе. Пока Саске молча наблюдал за ней, она осмелела. Она видела, как он поджимает губы, пытаясь сдержать язык. Его терпение было на исходе, но она не отступала. Она знала, что иногда ей приходится самой искать ответы на свои вопросы. Её пальцы коснулись складок и углублений на его руке, и она с любопытством прикусила нижнюю губу. Текстура была необычной: не совсем гладкой, но и не шероховатой. Кожа там была почти как резиновая, и она провела большим пальцем по складкам, исследуя их. Именно тогда Саске слегка заёрзал под её пристальным взглядом, чувствуя себя крайне неуютно, пока она изучала его, как лабораторный образец. Он не мог винить её за любопытство, но начал защищаться. «Что ты делаешь?..» — спросил он немного резче, чем следовало. В наказание он тут же прикусил кончик языка; не разговаривай с ней так, — отругал он себя. И всё же он хотел знать, что ею движет. Он не думал, что она может быть такой агрессивной и бесчувственной, но, прежде чем он успел что-то сказать, она довольно быстро ответила. Хината вскрикнула, когда его голос вывел её из транса. «Я-я прошу прощения, я просто... я хотела узнать, каково тебе там. Раз уж ты сказал, что скоро у тебя будет новая рука, я... я просто не хотела упускать шанс увидеть, что было там... — Она быстро покачала головой, а затем убрала руку с его конечности и сама опустила рукав, чтобы прикрыть то, чего он, похоже, стыдился. Она нежно и взволнованно похлопала его по руке, заверив, что теперь она «в безопасности» после её исследования. Она с горечью заметила, что, несмотря на строгий тон, он не отпустил её вторую руку, и эта мысль успокоила её. Он был терпелив с ней, и она была этому рада. Саске закрыл глаза и рот, вздохнув через нос. Хината, вечно любопытная искательница прошлого. Даже в настоящем она сочла нужным активно копаться в его истории. Эта мысль заставила его ухмыльнуться, и он покачал головой. «Скоро уже не будет иметь значения, что там было», — сказал он, приоткрыв веки. К его удивлению, за то короткое время, что он был закрыт, солнце полностью скрылось. Закат уже не окрашивал небо в свои цвета, и на нём одна за другой начали появляться маленькие серебристо-белые звёзды. «Я снова буду цел, ты и глазом моргнуть не успеешь». Хината снова улыбнулась, сразу почувствовав облегчение от того, что не стала испытывать судьбу. Она немного расслабилась во время их долгих поцелуев и объятий, но её снова поразила мысль о том, что Саске — очень опасный и непредсказуемый человек. Совсем недавно она своими глазами видела его ярость. Однако она боялась не за себя. Она верила ему, когда он говорил, что никогда не причинит ей вреда. Её беспокойство касалось всех остальных. Причинит ли он вред им? Насколько сильно Саске будет её защищать? Хотя она не любила придавать себе слишком большое значение, она не могла отрицать, что была чрезвычайно важна для Саске. С каждым днём она чувствовала, как крепнет их связь, и знала, что это правда, потому что чувствовала то же самое, что и она. Каждый раз, когда она видела его глаза, она узнавала в них отражение себя. В какой-то момент их чувства слились воедино. «Когда ты попросишь о замене?» — поинтересовалась Хината, не сводя глаз с его лица, а не с покрытой кожей культи. Она наклонила голову и прикусила нижнюю губу, всё ещё стесняясь, но не собираясь прерывать интимную близость, которую сама же и инициировала. «Я слышала, что турнир начнётся меньше чем через месяц. Успеешь ли ты к тому времени привыкнуть к новой руке?» Саске ухмыльнулся. Он кивнул; уверенность всегда была его сильной стороной. «Конечно. Хотя, учитывая, что я уже согласился на фотосессию завтра вечером, возможно, мне стоит сделать это как можно скорее...» Хината моргнула, обдумывая это. «О, точно; было бы странно, если бы на всех плакатах у тебя не было конечности, а на спичках она была...» — она мило улыбнулась, довольная и спокойная. «Похоже, завтра у тебя будет насыщенный день». Мужчина с волосами цвета воронова крыла фыркнул и кивнул. «Очень занят, — признал он. — На самом деле, как бы мне ни было неприятно это говорить, возможно, нам придётся перенести твою тренировку на другой день — или провести очень короткую сессию». Ученица улыбнулась наставнику, продемонстрировав сверкающие ровные зубы. Она пожала покатыми плечами и мило склонила голову набок. «Не беспокойся пока о моих тренировках, Саске; у тебя есть свои цели. Ты уже помог мне стать сильнее, и до того, как мне придётся сражаться, ещё много времени». Саске слегка нахмурился. «По крайней мере, у нас есть достаточно времени, о котором мы знаем». Ни в чём больше нельзя было быть уверенным — ну, разве что в нескольких вещах. Он не отпускал её руку, а затем постепенно начал вытаскивать ноги из-под её прижатого к нему тела. «Встань со мной, Хината», — предложил он, помогая ей выбраться из-под его ног, и поднялся на ноги, потянув её за запястье и предплечье. «Тебе нужно размять ноги, подвигаться. Боль, может, и прошла, но я не думаю, что ты полностью восстановилась». Убедившись, что она стоит прямо и стряхнула с коленей грязь, он сделал шаг и начал медленно прогуливаться, легко находя опору на неровной тропе. Хината не отставала. Вместо этого она шла рядом с ним, не отставая. Пока они шли по заброшенному, ветхому району Учиха под мерцающими звёздами, их руки были сцеплены. «О, и прости за беспорядок», — добавил он с долей юмора, пока они пробирались по опасной местности. Хината беззаботно рассмеялась. «На самом деле, я думаю, что это место очень красивое, Саске... оно полно потенциала», — с энтузиазмом прокомментировала она, оглядываясь по сторонам и не торопясь, чтобы рассмотреть детали. Да, местность была неровной и опасной для передвижения, но такие недостатки можно было сгладить. Пейзаж мог быть унылым и разрушенным, но он напоминал ей свежевскопанное поле, а не что-то разрушенное. Достаточно было бы посадить несколько семян с любовью, и жизнь могла бы легко вернуться туда. Ей не терпелось увидеть тот день, когда это действительно произойдёт. Наруто и Сакура тоже решили прогуляться. Герой Листа закончил тренировку со своей женой, и теперь они оба, взмокшие от пота, возвращались домой с тренировочной площадки. Сакура весь день боролась со своим «секретным знанием», но особенно сильно она разволновалась после того, как Наруто вернулся с фотосессии и она посмотрела ему прямо в глаза. Хотя ей следовало бы понимать, что не стоит скрывать что-то от мужа, учитывая его удивительную способность видеть её насквозь. Стрекотали сверчки, птицы возвращались в свои гнёзда на ночь, а журчание ручья становилось всё тише с каждым их шагом. Тихо зевнув, Сакура попыталась сменить тему, чтобы не думать о своих тревогах: «Сегодня звёзды просто фантастические». Наруто посмотрел на небо вместе с ней. В его ярко-голубых глазах отражались искры над головой, но он был впечатлён меньше, чем его супруга. «Они выглядят так же, как и в любую другую ночь», — сказал он с присущей ему рассеянностью, почесав подбородок и прищурившись, как будто думал, что мог что-то упустить. «Думаю, они немного ярче, чем обычно...» Сакура с улыбкой вздохнула, сжала руку своего возлюбленного и неторопливо повела ею вперёд и назад, чтобы не отставать от его размеренной походки. Она устала во время тренировки, но её быстрая регенерация уже начала восстанавливать повреждённые ткани. Наруто был таким же: эта пара никогда надолго не задерживалась на одном месте, будь то в бою или... не в бою. Достаточно сказать, что их медовый месяц оказался очень вдохновляющим. «Когда-нибудь ты сможешь по достоинству оценить звёзды, Наруто, — сказала она с дразнящей ухмылкой. — Но, думаю, сейчас ты слишком занят, беспокоясь обо всех людях на земле, да?» «Да, ну... есть о чём беспокоиться...» — Наруто поморщился, закрыл рот и принял серьёзный вид. «Знаешь, меня кое-что беспокоит с тех пор, как мы в последний раз видели Саске...» Он остановился, а Сакура продолжала идти, пока он не потянул её за руку и не попросил остановиться и выслушать его. «Эй, я на полном серьёзе... здесь что-то действительно не так». Сакура сглотнула, прежде чем обернуться, и изобразила свою лучшую улыбку. «Что ты имеешь в виду?» Она попыталась одарить его страстным взглядом, который обычно сбивал его с толку и заставлял сосредоточиться на красоте её черт. Конечно, это не всегда срабатывало, и это было одним из тех редких исключений. Увидев, что он искренне и глубоко переживает, она вздохнула и подошла на два шага ближе, ослабив хватку на его руке и прошептав: «Всё так плохо, да?.. » Несмотря на прохладный ветерок, она почувствовала, как по спине пробежала капелька пота. Наруто обеспокоенно смотрел на неё, как будто её медленно раздавливал медленно движущийся ледник, и он ничего не мог с этим поделать. «Я не знаю, насколько всё плохо, но это сводит меня с ума уже несколько недель. Пару недель назад у Чоуджи Саске сказал мне использовать сенсорные способности чакры Курамы, чтобы проверить деревню; он велел мне искать злой умысел...Он крепче сжал руку Сакуры, а другой рукой провёл указательным, средним и безымянным пальцами по блестящей поверхности своей повязки. Он с нежностью и в то же время с беспокойством провёл по кругу, напоминающему спираль, символ Конохи. "И я нашёл кое-что; я нашёл это повсюду." У людей всегда были плохие мысли, но... я никогда не чувствовал себя так плохо, как тогда, и мне кажется, что становится только хуже... от этого мне становится плохо, понимаете? Сакура нахмурилась. Она не обладала способностью Наруто улавливать негатив, но задолго до возвращения Саске её всё больше одолевало чувство тревоги — хотя с тех пор оно только усилилось и достигло апогея тем утром, когда она встретила «гостя» Саске и Сая. «Д-да, думаю, я понимаю, что ты имеешь в виду...» — заикаясь, ответила она. Её это тоже беспокоило. Гораздо больше, чем она показывала. Слишком долго и напряжённо размышляя об этом, Наруто раздражённо зарычал и схватился за налобную повязку, словно собирался её сорвать. Он решил оставить её на месте, но от его крепкого хвата на закруглённых краях повязки остались вмятины. После недолгой борьбы он закрыл глаза и опустил руку на живот, сжимая его через оранжевый жилет и тёмную майку. Он не был готов признать поражение, но пристально посмотрел на Сакуру и, запинаясь, сказал: «Я правда не знаю, что делать, Сакура. Я чувствую, что вокруг меня сгущается злоба. Курама в последнее время тоже очень встревожен, но Какаши-сенсей не хочет говорить со мной об этом. И вдобавок ко всему, у меня такое чувство, что Саске тоже знает больше, чем говорит мне...»Я просто не могу понять, что вызывает всё это горе. — Его глаза слегка светились в темноте, он смотрел на Сакуру и сжимал челюсти. — На самом деле это меня бесит... Я хочу помочь всем, но даже не знаю, с чего начать. Сакура тут же почувствовала себя виноватой, и это чувство продолжало нарастать, пока она, не подумав, не выпалила: «Я знаю, что происходит, Наруто...» Она положила руку ему на щеку и провела большим пальцем по одному из его родимых пятен в форме усов. «Саске... он попросил меня о помощи сегодня утром, пока тебя не было... он велел мне держать это в секрете от тебя, но...» — она вызывающе улыбнулась. «Он не мой муж; ты мой муж, и будь я проклята, если когда-нибудь утаю что-то от самого важного человека в моей жизни». Наруто нахмурился, сначала улыбнувшись, но затем недоверчиво склонил голову набок. «Он доверял тебе, но не мне...?» Его рот раздражённо скривился. «Этот самодовольный ублюдок...» Сакура просияла от ожидаемого ответа, но радость длилась недолго. «У него есть на то свои причины, я уверена...» И она прекрасно понимала эти причины. Из-за вмешательства Наруто всё часто становилось сложным и шумным. Он уже давно привык добиваться хороших результатов, когда давал себе волю, но на этот раз проблема не решалась его обычным способом: «иди сюда, а потом дай кому-нибудь в морду».«Всё было немного сложнее. Если бы я сказал Наруто правду, это, скорее всего, только ещё больше расстроило бы его, но он заслуживал знать. Что бы ни происходило, это затрагивает деревню гораздо глубже, чем всё, с чем мы сталкивались раньше; это не просто один враг, это целое мировоззрение». Наруто упрямо наморщил лоб под повязкой, демонстрируя свою решимость. Он скрестил руки на груди и спрятал их за согнутыми локтями. «Я уже слышал это раньше; давай, просто расскажи мне, что происходит, и я всё исправлю, прежде чем лягу спать... никто не посмеет угрожать Конохе в моё дежурство». Он ткнул большим пальцем себе в грудь и ухмыльнулся Сакуре одними губами; не хватало только мерцающей искорки на его остром клыке. Сакура игриво покачала головой, но выражение её лица было подавленным. «Да ладно тебе, Наруто, ты должен знать, что всё уже не так просто». Она упёрла руки в бока, сжав их в кулаки под плотными чёрными перчатками. «На этот раз мы имеем дело не с горсткой ниндзя-изгоев или иностранных наёмников...Насколько я понимаю, в Деревне Листа есть целая фракция, которая не согласна с тем направлением, в котором мы движемся. — Она обеспокоенно посмотрела на Наруто. — Они начали распространять слухи о том, что мир, который ты помог установить, делает деревню слабой... и я думаю, что неприятное количество людей купилось на это. Наруто нахмурился. «Что ты имеешь в виду, говоря, что они «покупаются на это»?» Он подошёл на шаг ближе. «Ты же не считаешь, что этот мир — неправильный, не так ли?..» Сакура покачала головой и вздохнула. «Нет, конечно нет. Я думаю, ты показал нам мир, в котором мы все наконец-то сможем поладить, и я глубоко убеждена, что мы на правильном пути...» Она подпёрла щёку рукой, склонила голову и с тревогой прикусила губу. «Но ты ведь слышал о проблемах, верно...?»— Она посмотрела на него из-под своих свисающих розовых волос. — Люди разоряются; в системе Скрытых Деревень во всех странах заканчиваются деньги. — Она печально покачала головой. — В целом у народов всё хорошо, но... наша экономика страдает из-за мира. Нынешние даймё, похоже, даже не заботятся о нашем бедственном положении, несмотря на постоянные просьбы о помощи... и это заставляет жителей деревень беспокоиться. И не просто волнуются; многие из них начинают злиться. «Даймё нам безразличны?» — лицо Наруто немного расслабилось. Он ничего об этом не слышал. Столкнувшись с этой новой информацией, он снова заволновался. «Погоди, откуда ты всё это знаешь?» Сакура мрачно улыбнулась ему. «Потому что я читала новости, дорогой. Наши экономические трудности не являются секретом, и, к сожалению, проблема будет усугубляться по мере того, как люди будут говорить о ней; страх заразителен, как и гнев». Эти шиноби из спецподразделения, которые поднимают восстание и связаны с человеком, которого поймал Саске, — это всего лишь симптом проблемы. Коренная причина сейчас не в наших силах. — Она наклонилась, чтобы поцеловать Наруто в подбородок, и их взгляды встретились. — Ты герой, Наруто, ты вдохновляешь миллионы... но некоторые скажут, что ты слишком хорошо выполняешь свою работу. Миру без войн на самом деле не нужны целые деревни, полные таких солдат, как мы... и это прекрасно в долгосрочной перспективе, но прямо сейчас в Конохе много людей, которые всю жизнь были солдатами. Так они прославились, и это цель, служению которой они посвятили свою жизнь. Сражаться — это единственное, в чём они действительно хороши... а теперь им говорят, что они устарели... бесполезны. Это не просто финансовая проблема, это столкновение мировоззрений. Именно это делает ситуацию такой опасной. Насколько нам известно, на нашей территории мы в меньшинстве... Наруто слушал и понимал. Ему это не нравилось, но он уловил суть. Что, если война — это единственный образ жизни, который когда-либо был известен человеку? Он перебирал в памяти события многих лет, возвращаясь к Хаку, мальчику, который считал себя не более чем инструментом. Когда у него отняли цель, он потерял всякую надежду и смысл. Он пожертвовал своей жизнью в отчаянной попытке в последний раз быть «полезным». Наруто, возможно, слишком поздно, задумался о том, сколько таких, как Хаку, было в стенах Конохи. Блондин-джинчурики стиснул зубы и впился пальцами в ладони. «Значит, эти забытые солдаты начинают чувствовать себя изгоями...» Он поймал себя на том, что ему жаль их, но потом вспомнил о реалиях войны. Окровавленное тело Неджи снова стало холодным, и в уголке его глаза появилась слеза. 'Это тот мир, который эти люди хотят возродить? К чёрту его!' Наруто наполнил свои мысли решимостью и вытер слезу рукавом, прежде чем сжать кулак. "Нет, на этот раз это недостаточно хорошо ... мы все —каждый из нас — сражался в войне, которая должна была решить будущее этого мира, и мы победили. Возможно, на этом пути мы потеряли много друзей и членов семьи, но мы опирались на их самопожертвование и высоко держали голову от их имени... мы наконец сделали это. Мы объединились как один мир и поняли, что все мы участвуем в одной борьбе... так что после всего, через что мы прошли, какое право имеют эти ублюдки приходить и говорить нам, что мы зря старались!? » Он был явно потрясён этой мыслью; он искренне думал, что худшие дни в истории навсегда остались в прошлом, поэтому новость о новых проблемах сильно его задела. Сакура поморщилась. Она подошла к Наруто и положила руку ему на макушку, обхватив затылок и притянув его к себе так, чтобы он прижался щекой к её груди. Он охотно прижался к ней, благодарный за её объятия, и закрыл глаза, чтобы она могла его утешить. Он обнял её за талию и прислонился к ней. Она несколько раз медленно и успокаивающе похлопала его по спине, тихо приговаривая: «Ш-ш-ш». «Всё в порядке, Наруто... однажды мы добьёмся своего... но это не произойдёт в одночасье. Мы сделали огромный шаг, но нам ещё многое предстоит сделать, прежде чем мир станет по-настоящему другим». «Я просто... я думал, что мы уже близки к этому...» — сокрушался Наруто, уткнувшись в надёжное плечо Сакуры. Он глубоко вдыхал, и его гнев постепенно утихал. «Сейчас мы ближе, чем когда-либо были... и я думаю, что к тому времени, когда ты станешь Хокаге, мы все будем готовы к настоящему миру... на это нужно время; нам нужно приспособиться. День, которого мы все ждём, наступает, я обещаю». Сакура поцеловала его в макушку, а затем прошептала ему на ухо: «Но его здесь пока нет... и именно поэтому ты так важен, Наруто. Ты — воплощение всех наших надежд и энтузиазма. Когда ты рядом, людям хочется веселиться... и они хотят быть такими же, как ты. Каким бы заразительным ни был гнев, твой оптимизм ещё сильнее». Она прикусила мочку его уха, дразня его. «Если ты хочешь помочь, тебе нужно всего лишь быть тем, кем ты был всю свою жизнь... Потому что ты — Наруто Узумаки, человек, который спас мир, а потом стал моим мужем». Наруто воодушевился её словами и на мгновение замолчал, чтобы всё обдумать. После затянувшейся паузы он не смог удержаться от смешка и сказал, уткнувшись ей в грудь: «Знаешь, когда ты так меня отчитываешь, ты становишься точной копией Какаши-сенсея...» — с юмором произнёс он, постепенно приходя в себя после горя. Он боролся с желанием заплакать по своим погибшим товарищам, но Сакура была рядом. Она подбадривала его и помогала ему оставаться сильным. Ему не нужно было плакать, потому что она и так понимала, что он хочет этого. Она также говорила ему правду, даже когда он не хотел её слышать. Ему постоянно напоминали, почему она идеально подходит на роль его жены. Сакура искренне рассмеялась, позволив простой шутке о нынешнем Хокаге поднять ей настроение. Она надеялась, что сама эта шутка была знаком того, что худшее в настроении Наруто уже позади. Она продолжала подшучивать над ним, осторожно уводя его мысли от удручающих проблем, с которыми столкнулся современный мир. «Может быть, ты бы тоже говорил как он, если бы уделял больше внимания его урокам, когда мы были детьми...» На напряжённом лице Наруто появилась виноватая улыбка. «Раньше я думал, что ты уделяешь достаточно внимания нам обоим...» Он озорно посмотрел на неё снизу вверх, а затем резко толкнул её грудью, заставив отшатнуться и вскрикнуть. Он следовал за ней, пока она не упала на спину. Он прижал её к высокой, скрывающей их от посторонних глаз траве, положив руки ей на плечи и обхватив бёдрами её ноги, надёжно прижав её к влажной земле. Он торжествующе усмехнулся, глядя на неё сверху вниз: «Но ты, наверное, забыла о том, что нужно быть начеку всегда...» Он приподнялся и посмотрел на неё с лукавой ухмылкой. «Может, тебе нужно напоминание...» Сакура смотрела на него снизу вверх, в её волосах застряли сломанные травинки и веточки, а также листья, за которые она зацепилась во время внезапного падения. Она хотела рассердиться на него, но не могла — Наруто смотрел на неё так, что она не могла устоять. Он смотрел на неё с любовью и преданностью, как будто она была единственным человеком во всём мире, который имел для него значение. Каждый раз, когда она видела этот пристальный взгляд, у неё подкашивались ноги. Всё, что она могла сделать, — это ответить ему таким же взглядом, а затем предложить ему нечто большее. После мгновения, когда они, затаив дыхание, наслаждались жаром супружеского блаженства, она застонала от желания и обвила руками его шею, притянув его к себе в грязь для долгого, манящего поцелуя. Одна из рук Наруто нашла изгиб её ягодицы, а затем скользнула выше, дразняще задирая нижний край её рубашки. Красная ткань задралась, позволив слегка колючей траве щекотать и царапать кожу на пояснице. Сакура с румяной улыбкой и дрожью нетерпеливого предвкушения поняла, что домой идти ещё рано. В другом месте, вдали от объятий влюблённых, Сай деловито выдвигал ящики в своей однокомнатной квартире на четвёртом этаже. Свет в его жилище обычно был выключен, а окна часто закрыты, чтобы не повредить цвет и текстуру его свежих работ, пока они сохнут. Он искал свою «рабочую униформу» — длинный чёрный халат и плохо сидящую маску. Он не был одним из стражников Хокаге особенно долго и поэтому носил запасную лицевую пластину, которую сняли с верхней полки, вспомнив о ней в последний момент, и только после многих лет забвения. Поношенный ремешок «подходил», но только в том смысле, что он не сразу спадал. Он часто пытался его поправить, но тот всегда был либо слишком тугим, либо слишком свободным из-за неровной, частично сломанной поверхности. В ту ночь она сидела слишком плотно, неудобно облегая его череп и оставляя эластичный след на затылке. Ну что ж, в следующий раз он постарается надеть её правильно. Он почти добился идеального прилегания, но у него никогда не было достаточно времени, чтобы повозиться с ней. Как художник, Сай чувствовал, что время летит незаметно, и ему всегда казалось, что он вот-вот опоздает на встречу или просто упустит свой следующий шанс порисовать. Комната среднего размера была наполнена запахами мокрых чернил и сухих, хорошо заточенных карандашей, как и каждый вечер. Сай был человеком, которого вдохновляло многое, и в любой момент времени он работал над множеством проектов. Он считал, что настоящий художник никогда по-настоящему не «заканчивает» свой шедевр, а просто позволяет одному лаконичному высказыванию плавно перетекать в следующее в рамках бесконечного цикла. Каждый гобелен был вопросительным знаком, а каждый лист бумаги — точкой; изображение на нём было предложением, которое нужно было расставить по местам. Вместе эти работы составили великолепный абзац, цельную последовательность мыслей, которой можно было насладиться, рассматривая её целиком на одной стене. Каждый абзац визуального великолепия, в свою очередь, должен был сопровождаться другим, и «история» не заканчивалась, пока художник не уходил на покой, а настоящий художник не уходил на покой, пока не заканчивалась его жизнь. Будучи молодым художником, Сай строил грандиозные планы; прекрасные планы. Он уже представлял всё это в своей голове: каждое произведение, которое он когда-либо создаст, — нужно было лишь заставить свои руки двигаться нужным образом, чтобы воплотить каждую мысль в материальном носителе, чтобы другие могли наслаждаться ими так же, как и он. Дома он всегда находился на расстоянии вытянутой руки по крайней мере от одного холста. Даже когда он одевался, свободной рукой он постоянно добавлял новые детали к одной или двум работам, используя разные цвета, чтобы вдохнуть жизнь в то, что раньше было лишь линиями и каракулями. Больше всего в создании нового произведения ему нравился момент, когда, казалось бы, случайные линии, точки, штрихи и каракули складывались в единое целое. Темнота в его жилище никогда его не беспокоила: его глаза привыкли к темноте после того, как он провёл много лет под землёй. Даже такие тёмные цвета, как океанская синева и глубокий фиолетовый, были отчётливо видны его проницательному взгляду в полумраке. Его кисть была испачкана жёлтой краской и порхала, рисуя цветы, колышущиеся от невидимого ветра. Он улыбнулся про себя, отложил кисть и окунул её в стоявшую рядом чашку с водой, чтобы очистить ворс, а затем приступил к рисованию коричневых пятен, добавляя в центр каждого крошечного штриха семенные коробочки, чтобы создать зачатки поля подсолнухов. В тот вечер он был в приподнятом настроении благодаря довольно продуктивному разговору с Саске. Последний Учиха был не так уж плох, несмотря на его отталкивающе-рьяное стремление приветствовать «гостей» в своём округе. Сай в последний раз потёр ему шею, проверяя, нет ли на ней следов от кончика меча. Из-за бледности его кожи каждый малейший изъян был заметен. И из-за того, что его квартира была безукоризненно убрана — что само по себе удивительно, учитывая, сколько там было картин, — всё, что там было не на своём месте, также бросалось в глаза. И что-то определённо было не на своём месте. В другом конце комнаты, на столе высотой по пояс, с поверхностью размером с сиденье табурета, лежал странный цветок. Цветок с расправленными, как у маргаритки, лепестками с выцветшими фиолетовыми краями. Он не заметил этого, когда вошёл, а значит, этого не было там, когда он вошёл. Его взгляд скользнул по ближайшему окну, занавешенному тёмной шторой; оно всё ещё было закрыто. Кто-то вошёл, но когда? Как? Он зажмурился и мысленно подсчитал, всё ли он подготовил: 1...2...3! Внезапно окрашенная в коричневый цвет кисть в его правой руке превратилась в универсальное оружие. Сай направил чакру через деревянную ручку, чтобы придать жизнь пигменту, стекавшему с кончика кисти. Несколько простых цветных капель, безобидно круживших в воздухе, быстро превратились в липкие самонаводящиеся устройства, наполненные чакрой. Почти мгновенно отреагировав, растущие коричневые сферы с громким шипением пронеслись по прямоугольной комнате, быстро обогнули один из мольбертов и сомкнулись за ним, словно клещи, чтобы обнаружить место, где прячется злоумышленник. Увидев результат, Сай поднял руку и сложил новую печать. Шары нашли цель, так что пришло время их активировать. Это означало, что незаконченная картина, которая служила прикрытием, будет испорчена, но жертва была оправдана потенциальной наградой в виде наказания врага. В его дом вторглись, и он не собирался это терпеть. Мысль о том, что грязные руки незваного гостя коснулись его незавершённой работы, едва не вывела его из себя. Однако жертва, на которую он был готов пойти, так и не была принесена. После идеально спланированной атаки последовал момент замешательства. Техника Сая должна была была привести к тому, что каждый из парящих коричневых шаров размером с виноградину взорвался бы, разбрызгивая обжигающе горячие чернила, но после того, как были сформированы ручные печати и высвобождена чакра, ничего не произошло. Сай тихо хмыкнул в замешательстве, услышав, как из скрытого угла доносится быстрая череда звуков дзинь, дзинь, дзинь, , словно шарики падают на пол... и они действительно падали, понял Сай, когда некогда вязкие коричневые шарики покатились по его деревянному полу, как шарики в подшипниках, и каждый из них остановился у его ног, появившись откуда-то из темноты. Раздался голос, глухой и словно доносящийся отовсюду сразу, как будто он отражался от шести разных стен, прежде чем достичь ушей художника. «У тебя впечатляющие инстинкты, но, может быть, тебе стоит просто расслабиться... Я пришла лишь для того, чтобы передать тебе короткое сообщение». Единственное, что Сай мог сказать об этом голосе, — он принадлежал женщине. В остальном тон, высота, темп и интонации её речи были ему совершенно незнакомы. Он посмотрел на бессильные пятна краски, которые безвредно касались его сандалий. Когда он снова повернулся к углу и сделал шаг влево, чтобы отрегулировать угол обзора, он смог разглядеть в темноте смутный силуэт - но он был одет в свободный плащ и маску без черт. Лицо не было смоделировано по образцу какого-либо конкретного животного, и на его морде не было никакой краски; не было никаких идентифицируемых частей любого рода. Конечно, нет, сказал себе Сэй очевидно. Даже маску можно узнать, если у неё есть уникальные черты...Но что ещё важнее, как ей удалось так легко нейтрализовать мою атаку? Незваная гостья, похоже, сдержала своё слово и не стала нападать на него, пока он размышлял. Силуэт поднялся, и отчётливо различимая рука с вытянутым пальцем указала на цветок на столе. «Очень скоро ты получишь щедрое и важное предложение о работе, Сай, — сказала она со знанием дела. — Считай этот цветок подарком; пищей для размышлений, пока ты ждёшь подробностей...» — нараспев произнесла она и, спрятавшись за рядом картин, медленно направилась к окну, словно собираясь уйти. Пустая маска с двумя простыми отверстиями для глаз была направлена в сторону Сая. Он подумал о том, чтобы напасть на неё, но она почти наверняка была к этому готова. Она бы не пришла сюда, если бы не была уверена, что сможет так же легко уйти. Скорее всего, нападение с ходу подвергнет его большей опасности, чем простое стояние и наблюдение. В конце концов, она же уходит, верно? «Что это за тип предложения о работе?» — спросил Сай, прищурившись и превратив губы в бесчувственную линию. Женщина хихикнула, как дикий шакал, и положила руку на раму ближайшего окна, отодвинула штору и осторожно открыла замок. «Мне бы не хотелось портить сюрприз, так что тебе просто придётся подождать и посмотреть...» Она ответила на его вопрос, но без особого энтузиазма. Сай почувствовал, что начинает злиться. Ещё немного; убедись, что она не сможет выбраться из зоны действия, — сказал он себе, наблюдая за тем, как открывается окно, слегка поскрипывая, и как незваная гостья осторожно пробирается в комнату. Как только одна из её ног оказалась в проёме, Сай решительно сложил руки в четыре быстрых печати, активируя ловушку, спрятанную в раме окна и вокруг него. Эхо от её хихиканья внезапно оборвалось, сменившись возгласом удивления, когда чёрное дерево, обрамлявшее оконное стекло, словно ожило. «Думаю, тебе стоит знать, — объяснила Сай, когда куски рамы треснули и вырвались из своей тюрьмы, оставив в конструкции десятки неровных ям и выбоин. «Дерево пропитано моими чернилами, как и та часть пола...Он хлопнул в ладоши, чтобы поставить ещё одну печать, и в этот момент пол тоже начал раскалываться, поднимая куски над головой потенциального беглеца. Теневая фигура, казалось, поняла, что попала в ловушку из острых деревянных шипов, потому что замерла на месте. «Подожди секунду!» — воскликнула она с явным беспокойством, защитно выставив руки в стороны. «Прежде чем ты совершишь какую-нибудь глупость, тебе действительно стоит взглянуть на этот цветок...»«Её голова медленно поворачивалась на шее, и она ясно видела, что обломки дерева окружили её; каждый из них завис в стратегически выгодной позиции; десятки острых концов были направлены в её сторону со всех сторон. Они были и внутри, и снаружи окна. Безопасного направления не было». «Ты совершил глупость давным-давно...» — спокойно произнёс Сай, держа руки наготове, чтобы в любой момент завершить начатое. «Когда ты вторгся в мою мастерскую, ты сам подписал себе приговор», — холодно хмыкнул он, а затем сплел руки, и под воздействием его чернил деревянные колья одновременно устремились к незваному гостю в мантии, пронзая его со всех сторон. Сначала она пыталась увернуться от роя, но это было бесполезно: осколки полностью окутали её. Она издала стон боли, прежде чем смогла произнести хоть слово. Осколки безжалостно вонзились в её плечи, руки, ноги и живот; один даже пробил центр её маски. Её тело обмякло и упало на пол в мастерской Сая, ударившись плечом о основание мольберта, из-за чего картина, стоявшая на нём, слегка покосилась. Сай подошёл и положил руку на холст, чтобы тот перестал трястись. Он наклонил голову и прищурился, глядя на свою жертву. Она была... вся в жидкости. Но это была не кровь, а вода. «Клон?» — вслух удивился Сай, надавливая ногой на один из почерневших деревянных кольев и вдавливая его глубже в тело женщины, чтобы проверить его прочность. С внезапным звуком, похожим на звон бьющегося стекла, вся конструкция клона распалась на отдельные кристаллы, которые медленно таяли. «Ледяной клон...» — понял Сай, изучая необычный состав «тела» незваной гостьи. Стихия льда, — подумал он. Очень редко встречается; если эта женщина является частью Конохи, то её должно быть легко найти по личным делам... Женский голос снова зазвучал эхом, дразня свою «добычу», как будто он всё это время следовал её плану. «Тебе повезло, что у меня есть чувство юмора», — сказала она эхом, которое исходило от клона. Скорее всего, создатель изначально не присутствовал. «Мы ещё свяжемся», — прошептала она на прощание. Вместо того чтобы растечься по полу, клон начал испаряться, а затем растворился в воздухе. Сай оглянулся на твёрдые капли краски, которые ранее безобидно откатились в сторону. При ближайшем рассмотрении они блестели от холода. Замороженные. Сай проворчал: женщина ушла, но, с другой стороны, ей и так ничего не угрожало. Очень раздражающая тактика. Любопытство заставило его взглянуть на стоявший рядом столик и на цветок, который она принесла в качестве «пищи для размышлений». В нём на первый взгляд не было ничего особенного, но Сай заметил, что срезанный бутон лежит на маленьком листке бумаги. Сай осторожно поднял цветок, чтобы посмотреть, что под ним, и ожидал увидеть взрывное устройство, но его не было. Это была квитанция. Он прочитал подробности и почувствовал, как его охватывает гнев. Само сообщение было расплывчатым, но дерзость угрозы была очевидна. Отрезанная головка цветка была куплена в магазине клана Яманака. Сай сжал лепестки в руке в перчатке и ударил по ним другой ладонью, чтобы измельчить нежную текстуру, и лепестки посыпались на землю. «Теперь ты действительно совершил ошибку...» — пробормотал он в ночи. Бывший нарушитель не ответил. Сай почувствовал, как у него закружилась голова, когда он осознал, насколько сильно просчитались его противники. Конечно, в его квартиру проникли, и его схватка с клоном была бесполезной — стихия льда не просто редка, она чрезвычайно сильна, — но их план по запугиванию Сая обернулся против них самих. «Ты думаешь, что сможешь добраться до меня, угрожая Ино, — сказал он себе в пустой квартире, — но всё, что ты сделал, — это предоставил мне больше информации о своих передвижениях... Интересно, вспомнит ли Ино человека, которому отдала эту квитанцию». Я уверен, что это информация, которую Саске Учиха, вероятно, тоже с удовольствием услышит ". Сай на мгновение задумался, имела ли эта высокомерная женщина какое-либо представление о его официальной связи с выжившим полубогом из клана Учиха. Наруто и так был достаточно опасен, но он был настоящей бомбой — невероятно эффективным, но при этом наносящим огромный урон. Его было сложно использовать на дружественной территории. А вот Саске... он был точен, как игла. Очень, очень мощная игла. Сай медленно выдохнул, успокаивая адреналин. Встреча была короткой, но неожиданной. Он задумался о том, какой будет их следующей ошибкой; не переоценили ли они эффективность своей угрозы? Какую именно роль они отводили ему в своих планах? Он надеялся многое узнать о «них» в ближайшие недели. Устранив непосредственную угрозу, Сай решил немного задержаться, прежде чем заступить на дежурство. Чтобы как следует расслабить мышцы после напряжённой работы, он вернул кисть в палитру и взял ещё коричневой краски. После ещё одного мазка подсолнухи начали выглядеть завершёнными, но нужно было сделать ещё очень многое, прежде чем они стали идеальными. В конце концов, это поле цветов должно было стать подарком Ино Яманаке, когда оно будет 'готово.' Такому дорогому человеку никогда не преподнесут ничего, кроме совершенства. Большое спасибо, что читаете! Надеюсь, вам понравилась эта глава! Пожалуйста, поделитесь своим мнением. Как всегда, если у вас есть вопросы, пишите мне в личные сообщения или оставляйте отзывы. Я всегда отвечаю на вопросы как можно быстрее. Ещё раз спасибо, до новых встреч! « Первый « Предыдущий Глава 33 из 58 Следующий » Наслаждайтесь! Хината и Саске вместе шли по руинам прошлого Учиха. Из серо-чёрного моря иногда выступали островки ненасыщенных цветов, напоминая зевакам, что когда-то здесь было процветающее поселение. Выцветшие красные, синие и зелёные цвета потускнели под воздействием солнца и дождя, но не исчезли полностью со стен и дверей, сохранившихся в виде вытоптанных тропинок. Саске следил за тем, чтобы его спутница шла рядом с ним, и крепко сжимал её руку, чтобы она не отставала. Она была так же полна решимости, её рука была меньше, но не менее уверенной. Солнце зашло, и на них опустилась ночь — луна только начинала восходить, и её форма после предыдущей ночи уже не была такой полной. Цикл достиг своего пика, и свет начал угасать в соответствии с естественным ходом вещей. Тем не менее он был ослепительно ярким и уверенно пробивался сквозь редкие облака, отбрасывая серебряные лучи на каменистую землю. "Саске, каково было расти здесь ...?" Спросил Хината, не беспокоясь о том, что это может вогнать его в депрессию. По улыбке на его лице она поняла, что он предавался воспоминаниям, и ей захотелось поговорить об этом. Были бесконечные глубины, которые она хотела исследовать, и она искала счастье везде, где, казалось, его демонстрировал суровый молодой человек. "Какими были твои родители? Сообщество? Ладили ли люди?" Саске довольно хмыкнул, проходя по пустому коридору между двумя стенами, которые стояли вплотную друг к другу, но были высотой всего по пояс и наклонены, как края трапеции. «Это было доброе место; хорошее место. Мы были едины как клан и работали вместе, чтобы сделать друг друга счастливыми. Мы все были частью одной большой семьи». Он слегка запрокинул голову и позволил ветру растрепать его волосы. «Раньше, когда я возвращался домой, меня приветствовали и старики, и молодёжь; они махали мне, а я махал им в ответ. Мы все знали друг друга по именам, и это место было для нас чем-то большим, чем просто район, где мы жили». Это было основой нашей идентичности». Он на мгновение остановился, чтобы посмотреть на разрушенный коридор, но затем отвернулся от его останков и продолжил обходить границы своих владений. Окружающая деревню чудовищно высокая стена находилась всего в нескольких шагах слева от него, а самые большие груды обломков были навалены вдоль её края. «Мы были как отдельная деревня на окраине, с магазинами, ресторанами и храмом, который был у всех нас». Хината слушала и представляла себе эту картину: она легко могла вообразить себе оживлённую общину, если бы та сохранилась. Среди обломков виднелись вывески, разорванные пополам и покрытые пылью, но всё ещё приглашавшие людей в место, которого больше не существовало, чтобы выпить чаю. Она представляла себе людей — старых и молодых, серьёзных и весёлых. Клан Учиха заработал репутацию бесчувственных, безжалостных солдат, строгих и лаконичных. Она и представить себе не могла, что они такие же сложные люди, как и члены её собственного клана, — каждый из них уникален и многогранен. Она поняла, что истории о клане Учиха не соответствуют действительности. Это было похоже на её первое впечатление после того, как она услышала рассказы и слухи о Саске, — насколько неполной оказалась первоначальная картина. «Должно быть, это было великолепно», — прошептала Хината, склонив голову к плечу Саске и протянув вторую руку, чтобы сжать его ладонь обеими руками. «Тогда это было самое красивое место в мире», — подтвердил Саске, улыбаясь сентиментальными воспоминаниями о более счастливых днях. Он заново переживал хорошие моменты, один за другим. Благодаря теплоте и поддержке Хинаты приятные воспоминания всплывали на поверхность среди болезненных напоминаний. Если бы Саске был один, то мысли о его улыбающихся соклановцах просто превратились бы в образы их холодных мёртвых тел. Но рядом с Хинатой он мог сосредоточиться на проблеске дружелюбия, который мелькал в глазах его воспоминаний, и почувствовать искреннюю теплоту приглашающих голосов, эхом разносившихся в его ушах. «Пойдём с нами перекусим, Саске!» — могли бы сказать они, и он бы с радостью согласился. Когда-то он был ребёнком. Тогда он был счастлив. А с Хинатой рядом он наконец-то мог признаться себе, что он счастлив снова, несмотря на свои тревоги. «Тогда у меня были друзья и семья, которые, казалось, были повсюду вокруг меня». «Разве ты всё ещё не с нами?» — спросила его Хината, застенчиво улыбнувшись. «Может, тебе сейчас и тяжело, но мы все твоя семья здесь, в Конохе. Некоторые из нас просто не привыкли к тому, что ты снова рядом, ведь тебя так долго не было. Вот и всё на самом деле». Саске весело хмыкнул, покачал головой и прищелкнул языком. «Нет, дело не только в этом, но я ценю твои чувства». Он крепче сжал её руку и лениво провёл большим пальцем по тыльной стороне её ладони. «Они мне не доверяют, и это вполне объяснимо». Хината неохотно кивнула. Он заслужил их недоверие, и восстановить доверие было гораздо сложнее, чем изначально его подорвать. И она знала, что Саске это понимает, поэтому не стала говорить об этом вслух. «Несмотря на это, ты доказал мне, что ты хороший человек и, без сомнения, твоё место здесь». Саске больше не мог этого отрицать; он действительно принадлежал Конохе. Вежливо кивнув, он мысленно поблагодарил Хинату за то, что она помогла ему это осознать. «И я не собираюсь снова уходить, не так, как раньше». Хината наклонила голову и тихонечко возмутилась. «Не как раньше... но ты снова уйдёшь...?» «Ну, конечно», — ответил Саске, слегка смущённый мольбой в голосе Хинаты, которая смотрела на него снизу вверх. Она не хотела, чтобы он уходил совсем. «Я имею в виду, что мне бы хотелось время от времени куда-нибудь выбираться... и, возможно, мне нужно будет выполнить какие-то задания. Я уйду, но всегда буду возвращаться — в этом и заключается разница, верно?» Хината покраснела; она почему-то забыла, что «уйти» не обязательно означает «исчезнуть». Она откашлялась и отвернулась от него, пытаясь вернуть себе достоинство. «П-правильно», — запнулась она. Обе её руки были в руках Саске, и ей не хотелось убирать одну из них, поэтому она позволила ветру трепать её волосы, когда она повернула голову. «Твой отец был строгим, Саске?» — задумалась она, пытаясь найти способ наладить с ним контакт. Саске моргнул, глядя на затылок Хинаты, пока она не повернулась и не посмотрела на него одним глазом, второй по-прежнему был скрыт волосами, спадающими на нос. Он усмехнулся и коротко кивнул. «Да, он был... очень строгим. Я так и не узнал его так хорошо, как мне бы хотелось. Я никогда не разговаривал с ним так, как мне хотелось; я всегда был занят тем, что пытался выпендриться, произвести на него впечатление». Он возлагал на меня большие надежды, как и на Итачи. Мы были его детьми, а значит, наследниками клана по праву рождения. Тогда я всегда представлял, что Итачи в конце концов станет главой, но, похоже, эта ответственность по умолчанию лежит на мне. — Он шумно выдохнул через нос и крепче сжал руку Хинаты. — Моего отца давно нет в живых, но твой всё ещё здесь. Ещё не поздно всё изменить. Если хочешь моего совета, не закрывайся от него и не позволяй ему закрываться от тебя. Думаю, самое большое сожаление в моей жизни заключается в том, что я никогда не заставлял отца говорить со мной честно. Я всегда перекладывал эту обязанность на кого-то другого: на мать или на Итачи. Я никогда не брал на себя личную ответственность за наши с ним отношения. Из-за этого я никогда не узнаю, что он на самом деле думал обо мне... о нас. Я знаю только то, что мне говорили другие. Она не ожидала, что они с ним настолько сблизились. Она нервно улыбнулась и убрала одну руку из его ладони, наконец убрав волосы с лица и прижав ладонь к щеке, словно пытаясь успокоиться. «Это... я не думаю, что когда-нибудь смогу привлечь внимание своего отца, даже если бы захотела. Хотя он не всегда был таким». В детстве он сам тренировал меня и наблюдал за моими спаррингами с Неджи. — Она нахмурилась, вспомнив, что было дальше. — Потом Ханаби превзошла меня, и он сделал её своей преемницей. Он передал меня Куренай-сенсею так, что я подумала: ему всё равно, жива я или мертва. Саске прищурился. Он знал кое-что об этой истории, но не всё. «Может быть, он верил, что Куренай сможет защитить тебя; она ведь одна из сильнейших джонинов Конохи, верно?» Хината слабо пожала плечами. «Так и есть, но я не думаю, что отцу было важно, защищала она меня или нет. Все его усилия ради меня, все добрые слова, которые он говорил мне с тех пор, — я думаю, он делает это из чувства долга... чтобы соблюсти приличия. Ханаби и Ко пытаются заступиться за меня, но он непреклонен». И когда я пытаюсь с ним заговорить, он отмахивается от меня и отводит взгляд; как будто ему невыносима сама мысль о том, чтобы уделить мне хоть малейшее внимание.» «Не думаю, что это правда», — сказал Саске с едва заметной ухмылкой. Он медленно покачал головой, и его волосы, спадающие на щёки, зашевелились. «Нет, я думаю, что твой отец похож на моего... дело не в том, что ему всё равно, а в том, что он презирает слабость». Хината фыркнула. «Значит, он злится на меня за то, что я слабая?» «Я не знаком с ним лично, но я не удивлюсь, если он злится на себя за свою слабость». Сасукэ немного преувеличивал, но он мог понять эту идею. Отвращение к себе из-за неспособности победить Итачи сделало его бездушным. Он винил свои переменчивые эмоции в том, что они делают его слабым, и поэтому старался их подавлять. Без Наруто, который показал ему, что можно быть сильным и при этом испытывать любовь и привязанность, Саске не мог представить, где бы он оказался. Может быть, он был бы таким же, как Хиаши Хьюга. «Он будет упрямиться, но я думаю, тебе стоит попытаться достучаться до него. Если ты действительно хочешь, чтобы он признал тебя, тебе придётся вывести его из зоны комфорта». Хината задумчиво моргнул. «Его зона комфорта? Что ты имеешь в виду?» Саске ухмыльнулся, глядя на неё сверху вниз. «После того как ты победишь на общем уровне, он больше не сможет отрицать твою силу. Тогда докажи ему, что ты не боишься. Вызови его на бой. При необходимости заставь его; это не обязательно должно происходить на публике, но это должно произойти. Люди, которые ценят силу, понимают только язык кулака». Хинате пришлось признать, что ей понравилась эта идея, хотя она была абсолютно уверена, что никогда не сможет сравниться с отцом в бою. «Полагаю, ты знаешь это по собственному опыту, Саске?» — она легонько толкнула его локтем, игриво поддразнивая и вызывающе ухмыляясь. Саске слегка покраснел и отвернулся, хмыкнув и пожав одним плечом. «Да, ну... это был не самый гордый момент в моей жизни, но костяшки пальцев Наруто явно хотят что-то сказать. Если ты всё ещё восхищаешься им, запомни этот урок». Хината на мгновение задумалась. Она всё ещё восхищалась Наруто? Ну, конечно, восхищалась. Несмотря на то, что последние несколько месяцев она провела в состоянии депрессии и смятения, она никогда не переставала уважать Наруто как личность. Она чувствовала себя эгоисткой из-за того, что злилась на него. Какое она имела право упрекать его за то, в кого он влюбился? Она не обижалась на него и больше не держала на него зла, хотя в сердце всё ещё оставалась лёгкая боль — след её печали. С каждым днём это чувство становилось всё слабее, но всё ещё было с ней, как комар, который время от времени высасывает капельку крови из уголка её мочки. Это раздражало, но к тому времени, когда она успевала его прихлопнуть, вред уже был нанесён. Зимой комары улетят. Может быть, шрам, оставшийся после неразделённой любви, исчезнет вместе с ними. Решительно кивнув, она подтвердила, что по-прежнему восхищается им: «Я всё ещё уважаю Наруто, но я не хочу поднимать руку на своего отца... он и так меня избегает. Если я брошу ему такой вызов, станет только хуже, верно?» Саске на мгновение стиснул зубы, размышляя. Это была рискованная ставка; он, честно говоря, просто предполагал, что Хиаши мыслит так же, как когда-то сам Саске. Это казалось относительно безопасным вариантом, учитывая, что вероятность того, что это правда, составляла 70/30. Но тридцатипроцентный шанс был для него слишком большим риском. «Что ж, посмотри на это с другой стороны: в худшем случае он будет избегать тебя ещё больше, чем сейчас». Что на самом деле изменится в этой ситуации? Хината остановилась, и Саске замер рядом с ней. «Ну... когда ты так говоришь, я не знаю, что ещё сказать. Я просто не думаю, что смогу. Я не хочу сражаться с членами своей семьи». Саске кивнул; он понимал её сомнения. «Что ж, посмотрим, как ты будешь себя чувствовать после окончания турнира. Может быть, бой с Ханаби — если она вообще дойдёт до того же уровня, что и ты, — поможет тебе по-новому взглянуть на самовыражение через бой». Хината прикусила нижнюю губу, обдумывая сказанное. «Я никогда не смотрела на драку с такой точки зрения... для меня сила всегда была инструментом, с помощью которого я могла доказать, что на что-то способна, или защитить того, кто мне дорог. Действительно ли нормально драться вместо того, чтобы говорить?» «Для некоторых людей это единственный способ. Представь, что это другой язык; иногда одних слов недостаточно, чтобы достучаться до того, кому нужно выслушать». Саске посмотрел вперёд и увидел что-то на своём пути, и это вызвало у него лёгкую грусть. Однако он старался говорить оптимистично; ради неё. Он мягко, непринуждённо сменил курс, отклонившись от траектории, которая привела бы его к разрушенному дому. «Когда ты станешь достаточно сильной, ты будешь общаться со своим духом всякий раз, когда наносишь удар. Боевой стиль клана Хьюга всегда основывался на прямолинейных движениях и практичности; ты владеешь набором высокотехнических приёмов, в которых очень мало места для отклонений и импровизации. Это отражает общие убеждения клана: сила, изящество и непоколебимая уверенность. У тебя есть эти качества, Хината, но ты гораздо глубже этого». Из-за этого ваш отец может быть не в состоянии вас понять. Ваша естественная, врождённая доброта может быть для него чем-то вроде другого языка, который он не может или не хочет понимать. Хината нахмурила брови и слегка надула губы, глядя перед собой и не фокусируясь ни на чём конкретном. «То есть... ты хочешь сказать, что мы работали над улучшением моего стиля боя... потому что это поможет мне «пообщаться» с отцом?» Саске усмехнулся. «Ну, всё началось не так... Сначала я пытался помочь тебе в борьбе с твоей сестрой». Он принял довольно серьёзный вид, и его лицо стало каменным. «Но она больше не является для тебя достойной целью, Хината». Он пристально и выжидающе посмотрел на неё. «Ты становишься слишком сильным для неё; через месяц, когда начнётся турнир, ты будешь намного опытнее. Она не сможет с тобой соперничать». Это заявление стало неожиданностью для Хинаты, девушки, которая всего за день до этого проиграла битву с высокими ставками. Она всё ещё чувствовала лёгкую боль в плечах и верхней части бёдер от напряжения. «Что ты имеешь в виду, говоря “слишком сильная”?» Она посмотрела на тыльную сторону своей ладони и сжала пальцы, словно изучая собственные мышцы. Её вторая рука, разумеется, всё ещё была крепко зажата в руке учителя. «Разве такое возможно?» «Ты быстро учишься, и твоё тело на удивление хорошо справляется с техническими улучшениями. Я с самого начала знал, что у тебя есть потенциал, Хината, но ты превзошла мои ожидания». Саске уверенно ухмыльнулся, и он определённо был честен. Хината заметила бы лёгкую кривизну его губ, если бы он лгал ей в поддержку. Она день за днём начинала узнавать его манеру поведения, подталкивая его к тому, чтобы он говорил больше и больше. «Если это правда, то...почему я проиграла прошлой ночью?» — спросила Хината, всё ещё сомневаясь в услышанном. Учитывая обстоятельства, это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. «Ты проигрывал, потому что твой противник был монстром», — ответил Саске, не особо задумываясь. Ему было легко ответить, потому что это была истинная причина. «Если бы ты был в том же состоянии, что и до начала тренировок, даже я не смог бы спасти тебя от него. Но ты стал таким сильным, что почти одолел его в одиночку. Я думаю, ты недооцениваешь свои силы, потому что у тебя не было возможности сравнить себя нынешнего с тем, кем ты был, когда мы только начинали. Когда у тебя появится возможность сразиться со старым другом, не напрягайся — ты ударишь сильнее, чем ожидаешь. — Он тихо усмехнулся и пошёл дальше. «Ты не заметил своего прогресса, потому что я старался не отставать от твоих способностей... каждый день ты становишься сильнее, чем в предыдущий, но наши спарринги остаются прежними. Вот почему ты не осознаёшь, насколько сильно ты улучшил свои навыки». «Думаю, если я действительно становлюсь такой сильной, как ты говоришь, то это только потому, что ты очень хороший учитель», — согласилась Хината с присущей ей скромностью. Она уперлась носком ноги в мягкий камешек, смущенно повернувшись к нему и переключив внимание с разговора. Саске собирался ответить на это, но Хината, не желая, чтобы он углублялся в рассуждения о её теоретической силе, сменила тему и заговорила о районе, в котором они находились. «Саске, расскажи мне побольше о том, как здесь было. У тебя было любимое место для прогулок?» Саске был на середине вдоха, когда она прервала его, и он мог сказать, что эта тема заставляла ее чувствовать себя несколько странно. С изяществом он ответил на ее вопрос. "Конечно, видел", - сказал он, тихонько напевая. "Но оно не исчезло; это место все еще стоит. Моим любимым местом, кроме дома, было гулять в лесу с Итачи. Раньше мне нравилось наблюдать, как он отрабатывает свои приемы из укрытия. Мой брат мог метать сюрикены так, что ты бы не поверил, Хината. - Значит, ты уважал его? - Спросила она, явно радуясь, что тему сменили с ее силы. Все эти разговоры о том, чтобы бросить вызов отцу, породили у нее манию величия. Лучше оставаться привязанной к реальности, решила она. - Ты упомянула, что каталась на нем верхом, когда в последний раз была счастлива. Я думаю, вы двое были близки, прежде чем ... Она нерешительно замолчала. - До того, как "это" случилось? Саске покачал головой, но ему пришлось признать, что в её словах есть доля правды. «Не так близко, как мне хотелось бы, но да... раньше мы проводили много времени вместе, пока он не стал отдаляться всё больше и больше. Мы играли в прятки в лесу, вместе охотились или просто разговаривали среди деревьев. Иногда мы тренировались вместе, но, конечно, он был снисходителен ко мне». Каждый день он отвозил меня домой после того, как я выбивалась из сил. Но как только он присоединился к ANBU Black Ops, он изменился — всё изменилось. Хината покачала головой, словно отгоняя эти мысли. «Ну, пока давай не будем думать об изменениях... Я хочу вернуться в те хорошие времена, ладно? Какие сладости ты любила в детстве?» Покрутив головой, чтобы размяться, Саске опустил взгляд на землю. «Я никогда особо не любил сладости... хотя был один вид сладостей, который я обожал». Он повернулся и посмотрел направо, далеко за руины, на яму, в которой была Коноха. В туманной атмосфере мерцали огни, создавая мягкое, размытое свечение. «Леденцы со вкусом вишни». Что-то в ней привлекло меня, когда я впервые увидел её в обёртке...может быть, потому что она была круглой и красной и напоминала мне Шаринган... — Он усмехнулся, вспомнив вкус конфеты, когда впервые положил её в рот.Тогда она была больше, и он чуть не подавился.Скорее всего, он был совсем маленьким и мог подавиться.Но его не волновали такие мелочи. «На самом деле я нашла одну из этих конфет с точно таким же вкусом на следующий день после того, как вернулась в деревню. Тот же самый человек по-прежнему владел тем же самым магазином, только в другом месте». В глазах Хинаты, как всегда, светился огонёк, но сейчас она казалась ещё более жизнерадостной. Такая простая вещь так подняла ей настроение. «Было ли оно таким же вкусным, как ты помнил?» — с надеждой спросила она. «Так лучше», — признал Саске, проводя языком по внутренней стороне одного из коренных зубов. Он вспомнил, как разгрызал конфету, чтобы избавиться от неё до того, как её увидят Сакура или Наруто. С того дня ему казалось, что где-то между зубами застряла липкая масса. Конечно, к тому времени она уже растворилась, верно? Тем не менее он на всякий случай подсознательно ощупал зубы. «А ты, Хината? Ты любишь сладкое?» Она с энтузиазмом кивнула. «О да, я очень люблю торты. Жёлтый торт с шоколадной глазурью — думаю, его я бы назвала своим любимым». «Торт всегда был для меня слишком сладким; от глазури меня начинает тошнить, как только я съедаю кусочек. Я уже много лет не ела торт», — непринуждённо болтала Саске, наслаждаясь обыденной простотой общения с девушкой, сидящей рядом, на неважные темы. «На свадьбе был торт. Я его не ела, а ты?» Хината на мгновение задержала речь и дыхание, но ее ноги продолжали лениво ступать вперед, продолжая прогулку. Она заговорила снова, когда поняла, что ожидаемый ужас так и не поднялся в ее животе. "Тогда я была не в настроении есть торт. Я съела один кусочек, но потом это ... Не знаю, мне стало грустно", - тихо сказала она. "Вот тогда-то я и ушел с вечеринки. На следующий день моя замечательная младшая сестра повела меня куда-то поесть, пытаясь меня развеселить. Мне и торт тогда не хотелось. Он просто напомнил мне о свадьбе. Ей должно было быть грустно, но она не могла грустить. "Забавно, Саске... при мысли о свадьбе у меня больше не наворачиваются слёзы на глаза." Она взглянула на него с блаженной улыбкой. «На самом деле это меня радует... потому что в ту ночь я встретил тебя, по-настоящему встретил тебя, впервые...» «Я чувствую то же самое», — ответил Саске, и это была правда. Свадьба из тёмного пятна в его сердце превратилась в светлое, по одной искорке за раз. Воспоминание было похоже не на дождевую тучу, а на сияющую звезду. «Однако грусть — ужасная причина отказываться от торта», — сказал он, игриво наклонив голову. «Может, тебе стоит попробовать ещё раз завтра? Мы можем пойти вместе за тортом». Возможно, теперь, когда слёзы высохли, вкус станет лучше. Хината оживилась, но её одолевали сомнения. «Завтра? А как же твоя рука и даже фотосессия?» Хината задумалась, мысленно признав, что предложение её заинтриговало, несмотря на все противоречия. Может быть, она сможет съесть немного торта, если рядом будет Саске, который не даст всплыть негативным воспоминаниям. «Это фантастическое предложение, но... завтрашний день может оказаться не самым удачным». Ты будешь так занят. Саске проворчал что-то себе под нос, почти забыв о своём обещании фотографу. Зная, с какой скоростью работают Сай и Какаши, можно было предположить, что встреча уже назначена. Будет не очень хорошо, если он опоздает. «Может, ты и прав», — неохотно признал он. «Тогда можно будет встретиться в другой раз. Не нужно спешить». «В таком случае я буду с нетерпением ждать этого дня, Саске», — мило прощебетала Хината, снова прислонившись к его руке и прижавшись щекой к его бицепсу. «Может, мы могли бы взять с собой и Ханаби... — неуверенно предложила она. — Она может вести себя как ребёнок, но она точно восхищается тобой». «Восхищается мной?» — Саске приподнял бровь, глядя на старшую сестру Хьюга сверху вниз. «Думаю, она подозрительно ко мне относится». «Она иногда такая, не обращай внимания на её подглядывания. Ей от природы свойственно любопытство, поэтому она иногда так безответственно ведёт себя со своим Бьякуганом». Хината почувствовала, как изменился её голос, словно она оправдывалась за свою любопытную сестру, и откашлялась. «В любом случае, это была просто мысль. В любом случае, у неё, скорее всего, не будет времени присоединиться к нам». «Вообще-то, я думаю, это хорошая идея», — сказал Саске, сам удивившись тому, с какой уверенностью он это произнёс. «Если ты хочешь взять её с собой, почему бы и нет? Она кажется интересной, по крайней мере», — поддразнил Саске с хитрой ухмылкой. «Она действительно забавная, — кивнула Хината, — потому что большую часть времени она сидит взаперти дома. Когда она выходит, то обычно даёт себе волю. Я люблю её больше всего на свете, но знаю, что с ней бывает непросто. Ты уверен, что хочешь с ней общаться?» Хината хотела услышать от него «да». Она хотела знать, что он действительно готов наладить отношения с деревней. «Бывало и хуже», — ответил Саске, весело изогнув уголок рта. «Как насчёт этого, Хината?» — сформулировал Саске, задумчиво поджав губы. «Фестиваль состоится через три недели. Мы уже говорили о том, чтобы пойти туда вместе, и я уверен, что там будет много мест, где можно купить торт... мы можем подождать до тех пор». Таким образом, поедание торта станет своего рода праздником после вашей успешной тренировки. Ваш отец, скорее всего, выпустит вашу сестру из дома хотя бы на один день во время всех этих мероприятий, так что она, вероятно, тоже сможет пойти с нами. «Он должен отпустить её, но я не могу быть в этом уверена», — пробормотала Хината, подняв руку и прижав большой палец к подбородку. «Посмотрим, как будут развиваться события», — задумчиво произнесла она, а затем резко повернулась, широко раскинула руки и обняла Саске за талию, прижавшись к нему сбоку. «Спасибо, Саске», — прошептала она, уткнувшись в его жилетку, и на её глазах, казалось, выступили слёзы. Он готов взять с собой Ханаби, — с радостью подумала она. Это могло показаться незначительным изменением, но то, что он согласился взять с собой ещё одного человека, было важным шагом на пути к сближению с деревней. «Начни с малого», — решила Хината. Ханаби уже знала об их маленьких «секретах», так что не было никакого риска в том, чтобы позволить ей пойти с ними. Кроме того, как сестра Хинаты, Ханаби в чём-то была похожа на человека, которому Саске уже доверял. Идеальная отправная точка, не говоря уже о том, что Хината действительно хотела, чтобы Саске поладил с её семьёй. «Мы отлично проведём время втроём!» — многообещающе воскликнула она, игриво уткнувшись лицом ему под мышку. Сасукэ усмехнулся, глядя на неё сверху вниз, и легонько похлопал её по верхней части спины, а затем провёл рукой взад и вперёд, прижимая её к себе. «Да... думаю, что да», — тепло произнёс он так тихо, что его голос был едва слышен. И когда он это сказал, он сам в это поверил. После этого они шли молча, согревая друг друга теплом своих тел, пока ночь под звёздами становилась всё холоднее. Казалось, они бесцельно бродили во всех направлениях по тропам, которые больше никуда не вели. Луна взошла, и ночь была в самом разгаре. Рука Саске лежала на плечах Хинаты, а рука Хинаты была на его талии. Они были близки, их бёдра соприкасались, несмотря на разницу в росте. Хината слегка нахмурилась, произнося эти слова, но их нужно было сказать. «Думаю, мне пора домой; наверное, кто-то из клана уже ждёт меня. Ханаби и Ко, по крайней мере... особенно после прошлой ночи». Саске кивнул, прекрасно всё понимая. «Тогда я отвезу тебя домой», — успокаивающе ответил он, позволяя мыслям о том, как он гордится собой за то, что так долго держал свои чувства при себе, пронестись у него в голове. Она вызывала привыкание во всех смыслах этого слова; каждый способ близости был по-своему очарователен и доставлял невероятное удовольствие, но пока что больше всего ему нравились их поцелуи. Жар, накал, вкус, физические ощущения от прикосновений — всё это вместе создавало опасный наркотик, смесь, которая грозила поглотить все его рациональные мысли. Хотя, несмотря на сходство с токсичными веществами, он не считал эту зависимость чем-то плохим. Хината отвлекала его, но, честно говоря, он с трудом мог решить, какая часть его жизни была действительно важной, а какая — отвлекающей. Когда он думал о Хинате, ему всё больше казалось, что она — его единственная цель. С этими мыслями из его левой культи выросла рука, сделанная из металла и проволоки — технология, существующая в своём собственном измерении. Сам Саске не до конца понимал, как на самом деле работает механика его конструкций, но его глаз всё равно мог ими управлять. Он не сомневался в своих способностях; сомнения порождают нерешительность, а нерешительность ведёт к поражению. Поэтому он, не раздумывая, посадил Хинату к себе на спину, а девушка в ответ слегка подпрыгнула и мило улыбнулась, устроившись на его плечах и выгнутой спине. Она обхватила ногами бёдра Саске и прижалась подбородком к его плечу, нежно касаясь губами его шеи, когда пробиралась между густыми чёрными локонами. Его кожа была тёплой, и ей нравилось, как она щекочет её нос и губы. Её щёки и подбородок упирались в его обтянутое тканью плечо, и это само по себе было приятно. Она обхватила его за грудь, сомкнув пальцы в том месте, где сходились половинки его грудной клетки. Она была прижата к нему и чувствовала, как холодные пальцы сжимают её бедро, в то время как другое бедро согревала его естественная правая рука. И снова это ощущение было странным, но не неприятным. Несмотря на то, что её всё устраивало, она с нетерпением ждала, когда почувствует на себе две тёплые руки. Когда женщина прижалась к нему, Саске быстро проверил, устойчиво ли она стоит, покачиваясь вверх-вниз, чтобы понять, как она держится. Она почти не двигалась и крепко вцепилась в него, когда он поднимался и опускался. «Держись крепче», — предупредил он, согнув колени и приготовившись сорваться с места. Почувствовав, что он готов, Хината поняла, что он крепко её обнимает, и с трепетом в голосе прошептала ему на ухо: "Иди". Деревня расплылась перед глазами; скорость Саске была невероятной. Хината тоже была ниндзя, но она никогда не чувствовала ветра на своём лице так, как в ту ночь, когда Саске нёс её на руках. В прошлый раз, когда она была под его защитой, он не торопился, заботясь о её раненом теле. Но в этот раз он, похоже, хотел покрасоваться. Несмотря на головокружительную скорость, она не чувствовала, как насекомые бьются о её лицо, а в волосах не застревали камешки или листья. Он умудрялся избегать любых препятствий, перепрыгивая с крыши на крышу по прямой, как казалось, линии. Он бежал так быстро, что не слышал собственных шагов, и единственным звуком, который слышала Хината, было её собственное прерывистое дыхание и шум ветра в ушах. Она задумалась, чувствует ли ястреб такой же прилив сил, когда бросается в реку за рыбой. Казалось, что путешествие длилось всего мгновение, и, возможно, оно было таким быстрым. К тому времени, как окружающая обстановка Хинаты снова материализовалась из разноцветной массы в форме туннеля, у неё закружилась голова. Она пришла в себя, когда поняла, где находится: на крыше своего дома, в самом центре территории, принадлежащей её клану. Она в шоке приоткрыла рот — она знала, что он быстрый, но до этого момента понятия не имела, насколько он быстрый. Даже после этого момента у неё было ощущение, что он мог бы двигаться ещё быстрее, если бы захотел. Были ли у этого человека какие-то границы вообще? Когда она попыталась заговорить, то поняла, что во время полёта ей в рот попали волосы, и она с отвращением их выплюнула, а затем начала сползать со спины Саске и наконец почувствовала под ногами черепицу крыши. «Мы на месте», — сказал Саске с ухмылкой, испытывая виноватое удовольствие от того, как она вздрогнула, прижавшись к его спине и рукам во время полёта. Он повернул голову через плечо и посмотрел на её лицо, растрёпанное и бледное от резкого изменения положения. «Я слишком быстро двигался?..» — поддразнил он её. Хината подняла руку, чтобы прикрыть щёку, и сделала два шага влево и вправо, чтобы убедиться, что она снова может стоять на ногах. «Т-то было...» — она вздрогнула, вспомнив ощущение скорости. Ей хотелось испытать его снова, но она уже была дома. Было бы эгоистично просить ещё об одной поездке, не так ли? «Это было невероятно, Саске», — она посмотрела на него снизу вверх и подошла ближе, обхватив его рукой, а другой рукой потянула его за голову, чтобы он наклонился. Она чмокнула его в щёку, мило и невинно поблагодарив перед тем, как вечер подошёл к концу. Она вдруг почувствовала себя скромницей, ведь они были в доме её семьи, где за ними могли подглядывать. Но лёгкий поцелуй в губы сделал именно то, на что она надеялась. У Саске покраснели щёки, возможно, из-за контраста между этой простой невинностью и жарким единением, которое было раньше. Осознали ли они оба, насколько рискованными стали их отношения? Стоит ли им притормозить? Могут ли они притормозить? Скорее всего, нет. Саске продолжал улыбаться, несмотря на румянец; никто, кроме неё, этого не видел. «Спокойной ночи, Хината, и не забудь взять выходной завтра. Я буду очень занят, как мы и договаривались...» Действительно, он будет очень занят: сначала ему нужно будет проконсультироваться с человеком, который может заменить ему руку, а затем сделать всё как можно быстрее. В зависимости от сложности процедуры он может даже опоздать на фотосессию после захода солнца. Всё это предполагало, что его предполагаемый хирург будет готов помочь ему, а также что подготовленная для него рука всё ещё будет пригодна для использования. Множество вопросов нагромождалось друг на друга, заставляя его сомневаться в каждом шаге планирования на следующий день. Но ничего не поделаешь, придётся работать с тем, что есть. «Но, — промычал он, подумав, — если у меня всё же будет время встретиться с тобой, ты не против, если я загляну?» Хината кивнула: «Думаю, это сделало бы мой день намного лучше», — застенчиво сказала она. Она не могла не чувствовать несоответствия между своим нынешним поведением и тем, как она вела себя раньше. Как она могла быть такой застенчивой? Неужели она уже забыла о своём энтузиазме, когда сидела у него на коленях? От одной мысли об этом её щёки залились румянцем. Она определённо увлеклась, но ничего не могла с собой поделать. Она не могла сопротивляться притяжению, которое заставляло её сближаться с Саске Учихой. Пока её семья не видела её «дикую сторону», она решила, что сможет жить с этим противоречием. Саске пробудил в ней множество чувств, которые она находила одновременно приятными и постыдными... но действительно ли ей было за что стыдиться своей страсти? «Т-спасибо тебе за сегодняшний день, Саске. Я прекрасно провела время, разговаривая с тобой, и...» — она сглотнула комок в горле. — Ты знаешь. — Она осторожно облизнула губы, чтобы они не потрескались от сухого, тихого дыхания. — Надеюсь, завтра у тебя всё будет хорошо. Саске поднял руку, и его левая рука растворилась в воздухе. Это был рефлекс, как при сжатии или разжатии кулака. Он мог призывать и отбрасывать металлическую конечность по своему желанию, но мысль о том, что ему больше не нужно этого делать, была, по правде говоря, волнующей. Он мог разобраться со своими моральными дилеммами в другой день. Он хотел быть цельным, если не ради себя, то ради Хинаты. Она хотела, чтобы он стал цельным, а он больше всего на свете хотел сделать её счастливой — так что, конечно, ему нужно было стать цельным. В этом смысле их отношения были взаимовыгодными. «Спокойной ночи, Хината», — начал он, подняв руку и сжав её в кулак. Указательный и средний пальцы оставались вытянутыми, и лёгким движением руки он прижал эти два пальца ко лбу Хинаты, слегка надавив. «До следующего раза», — прошептал он, а затем резко исчез, оставив после себя облако пыли у своих ног и тёплое пятно над бровью Хинаты, которое медленно остывало. Она стояла как вкопанная, пока с её кожи не сошло последнее тепло. Она сглотнула, когда переполнявшие её эмоции начали проникать в долговременную память. Каждый приятный момент, проведённый с Саске, словно мягко вытеснял печаль, которая возникла из-за того, что она потеряла возможность быть с Наруто. «В следующий раз», — прошептала она ветру и поднесла руку ко лбу, коснувшись этого места двумя пальцами, словно пытаясь воспроизвести ощущения. Поцелуй был нежным, но таким крепким. Как будто он вложил всю свою любовь в это единственное прикосновение. Она вспотела в этом месте от волнения и головокружения. Она оглядывалась по сторонам в поисках Саске, но, как и ожидалось, его нигде не было. В мгновение ока она оказалась одна на крыше, прямо над своей комнатой. Она сделала несколько плавных шагов по черепице, а затем присела на край скошенного навеса. Она посмотрела вниз, на траву, которая росла под её насестом, а ещё ниже, под навесом, было деревянное крыльцо, окружавшее всё здание. Здание было построено в традиционном стиле, не таком современном, как во многих других перестроенных районах. Оно было знакомым, но в то же время новым. Хината шла по деревянному настилу, который возвышался над землёй примерно на полметра, и слышала, как в разных частях дома кто-то тяжело ступал по земле. Она позволила своим ногам свеситься вниз, упираясь коленями в водосточный жёлоб. Она наслаждалась своим положением над остальными членами семьи — в ту ночь ей казалось, что она принадлежит небесам, и она смотрела на луну широко раскрытыми глазами. Несмотря на то, что её свет мерк, она была прекрасна и вдохновляла. Она откинулась назад, позволив себе лечь на наклонный край крыши, раскинув руки в стороны, ладонями вверх, с раскрытыми пальцами. Она дышала легко, позволяя груди спокойно подниматься и опускаться. Ей должно было быть страшно и неуютно, но всего через день после того, как она была на волосок от смерти, она почувствовала себя более защищённой, чем когда-либо в жизни. Ей было интересно, как быстро придёт Саске, если она выкрикнет его имя. Она представила, что он окажется рядом с ней ещё до того, как из её горла вырвется последний слог. Правда это или нет, но воображаемая защита окутала её, словно плащ из мягких осенних листьев. Один из шагов стал громче, и уши Хинаты навострились, словно пытаясь уловить приближение человека. Она активировала свой Бьякуган, чтобы найти источник звука, несмотря на все стены и крышу, которые отделяли её от него. Ею двигало скорее любопытство, и оно было вознаграждено: она увидела взволнованную Ко, которая бежала прямо к ней. Должно быть, он увидел её на крыше своим особым зрением. Без сомнения, он забеспокоился, потому что она снова опоздала домой. Он завернул за угол и сошёл с крыльца, чтобы встать на траве рядом с цветами и декоративным прудом, в котором отражалась луна, и посмотреть Хинате в глаза. «Госпожа Хината!» — ахнул Ко, тяжело дыша, упёршись руками в колени и слегка наклонившись. «Когда ты вернулась?.. Я ждал у ворот всю ночь! Ты заставила меня переживать; с тобой всё в порядке?» — он посмотрел на неё и увидел, что она цела и невредима и, кажется, в прекрасном расположении духа. Насколько мог судить Ко, она была счастлива как никогда за последние месяцы. «Ко, всё в порядке», — ответила она ему, болтая ногами в воздухе и прислонившись коленями к выступу. «Саске привёл меня домой... и сегодня не случилось ничего плохого». Она улыбалась, надеясь, что это поможет её давнему телохранителю расслабиться. «На самом деле это был очень хороший день», — добавила она, не говоря больше ни слова. Детали были не так важны, как то, что она чувствовала. Поначалу Ко отнёсся к её словам скептически, но не было никаких признаков того, что она лжёт ему или пытается скрыть рану. «Понятно», — с трудом выдавил он. Должно быть, он бежал к ней так быстро, как только мог, и совсем выбился из сил. Хината не смогла сдержать смешок, услышав его искреннюю обеспокоенность. Он радовал её своей заботой, несмотря на то, что ему уже почти не о чем было беспокоиться. Он озвучил свои опасения, словно проверяя список: «Т-то есть нападений не было? Никакого подозрительного поведения...?» Хината покачала головой, перевернулась на спину и села, упираясь руками в край крыши для устойчивости, и наклонилась вперёд. «Ничего, Ко. Это был просто прекрасный день, и ночь тоже прекрасная, если ты хочешь немного посидеть и посмотреть на небо вместе со мной». «О, ты не собираешься ложиться спать?» — Ко выглядел озадаченным. Было уже поздно, и обычно Хината возвращалась домой без сил. Не говоря уже о её прежних травмах, которые, казалось, полностью зажили менее чем за сутки. Он был сбит с толку, но решил не приставать к ней с расспросами. «Вообще-то я вздремнула... очень крепко в тени», — прошептала она, но Ко услышал её, потому что она говорила прямо ему в губы. «Я ещё немного полежу — завтра у меня выходной от тренировок, потому что Саске будет очень занят своими обязанностями перед собой и деревней». Почесав затылок, Ко пробормотал что-то невнятное, как будто чувствовал себя некомпетентным. «Значит, завтра ты останешься дома?» Хината слегка пожала плечами. «Я ещё не решила. Может быть, воспользуюсь возможностью увидеться со своей командой. Я скучала по ним в последнее время и знаю, что они беспокоились обо мне». Ко кивнул, а затем поклонился. «Хорошо, леди Хината. Вам что-нибудь нужно? Что-нибудь поесть или выпить?» Девушка на крыше покачала головой. «Нет, но спасибо. Я сыта по горло». Ко уже собирался снова заговорить, но не успел он открыть рот, как кто-то вмешался в разговор, словно стрела, попавшая в шею, и отвлёк его. Голос был высоким и дерзким, знакомым обоим: «Эй, подождите, вы что, устроили тайное собрание без меня?!» Ханаби приземлилась на крышу позади Хинаты, сложив руки на своей неразвитой груди и надув губы, как будто её исключили из какого-то тайного заговора. «Мы говорим о чём-то важном?» Хината закрыла глаза и терпеливо улыбнулась. «Не совсем, Ханаби», — ответила старшая сестра, постукивая пальцами по черепице. «Просто о том, как прошёл день. А у тебя, сестрёнка?» — ласково спросила она, повернув голову и взглянув на озорницу, стоявшую у неё за спиной. Ханаби соскользнула с крыши босиком и остановилась, приподняв одну ногу над другой. Она пристально посмотрела на Хинату, задумчиво наморщив лоб. «Думаю, всё было в порядке, ничего особенного. Тренировка, немного разговоров, много воды». Она легонько похлопала себя по животу, как бы показывая, что он полон, хотя он был плоским и подтянутым, как и положено после тренировок. — Ко, а ты как? — Ханаби переключила внимание на Хинату и точно так же опустилась рядом с ней, свесив ноги и оперев подбородок на руки, сложенные на коленях. «Ну, я... э-э... искал что-то, что потерял», — нервно хихикнул Ко, всё ещё проводя рукой по затылку. «Н-на самом деле, неважно, это не так уж и важно». Он отвернулся от сестёр, пытаясь раствориться в темноте под покровом чёрной мантии. «День был хороший». Я рад, что вы оба усердно тренируетесь. С такой целеустремлённостью семья Хьюга наверняка покажет хорошие результаты на турнире. — Он кивнул и скрестил руки на груди. — А теперь, э-э... думаю, мне пора спать. Я всю ночь не сомкнул глаз от беспокойства. Ханаби хихикнула и похлопала Хинату по плечу, словно поздравляя её с тем, что она стала своего рода соучастницей, сама того не подозревая. Младшая из них, как обычно, заговорила первой; у неё была привычка быть более прямолинейной в их паре. «Спокойной ночи, Ко! Как всегда, было здорово с тобой поболтать», — сказала она с нежностью, хотя в её словах и слышался лёгкий сарказм. Ко кивнул и побрёл прочь, насвистывая себе под нос. Как только стражник отошёл на достаточное расстояние, Хината слегка нахмурилась, глядя на Ханаби. «Я думала, ты сегодня вернёшь ему книгу», — прошептала она. Ханаби пожала плечами. «Что я могу сказать? У меня не было достаточно времени, чтобы закончить его; я ненавижу торопить события, понимаешь? Осталось около двадцати страниц, и если я прочту их все сразу, то история будет закончена. Никому не хочется, чтобы хорошая история заканчивалась слишком быстро, не так ли?» Она подмигнула и положила голову на плечо Хинаты. «Кроме того, хватит уже говорить о скучных вещах...» — её шёпот стал дьявольским, и она заговорщически прошептала что-то на ухо Хинате. «Я видела, что ты сегодня делала с Саске...» Хината тут же напряглась, её плечи так резко выпрямились, что ударили Ханаби по подбородку, заставив её резко отпрянуть. «Т-т-ты видела...!?» — спросила она громче, чем рассчитывала, но не стала понижать голос. Она оторвалась от выступа, на котором расслабленно висела, и повернулась к Ханаби, встав на колени и положив руки ей на плечи, чтобы заставить её повернуться и посмотреть ей в глаза. «Я... я обещаю, что не понимала, о чём думаю, я просто... он просто... мы просто...» Она была в смятении, а Ханаби смотрела на неё с ошарашенным выражением лица. Младшая сестра потирала челюсть в том месте, куда её неожиданно ударило плечом, а её брови были приподняты от странного любопытства. Хината сделала глубокий вдох и успокоилась. «Я имею в виду... он был прямо там, и от него так тепло пахло, и... его губы просто просили, чтобы я их коснулась... поэтому я поцеловала его, вот и всё...» — она густо покраснела, решив, что лучше объясниться самой, пока Ханаби не начала болтать без умолку. «И это было действительно приятно, так что... я просто продолжала делать это, пока не почувствовала удовлетворение, понимаешь»...?" Она поднесла палец к губам Ханаби, когда та, казалось, собиралась что-то сказать, и шикнула на неё, покачав головой. "Н-нет, просто... не говори никому о том, что ты видела, о-хорошо? Если отец узнает, то... думаю, он расстроится." Ханаби схватила Хинату за запястье и оттащила её палец от своего рта. Она ничего этого не знала, и её удивление было очевидным: глаза расширены, челюсть отвисла. «Погоди, Хината, ты хочешь сказать, что весь день целовалась с Саске?!» Хината моргнула, поняв, что выдала себя. «Э-э-э... н-нет?» — неубедительно пролепетала она. «Я п-просто проверяла тебя... хотела узнать, будешь ли ты... э-э... лгать о том, что видел!» Она кивнула, пытаясь убедить себя в этой мысли. О, она всё испортила, не так ли? «На самом деле я видела только, как он гладил твои волосы... и это выглядело довольно мило; ты, честно говоря, заставила меня ревновать», — лукаво ухмыльнулась Ханаби. «Но если ты целовалась с ним с тех пор, то это гораздо более приятная история». Она увидела, что Хината недовольна её тоном, поэтому подняла руку и отмахнулась, как будто это была шутка. «Да ладно тебе, расслабься, Хината... поцелуи — это естественное поведение для парней и девушек, когда они счастливы друг с другом, или для девушек и девушек, парней и парней... это не какой-то эксклюзивный клуб. Всем время от времени хочется хорошенько поцеловаться». Она игриво закатила глаза. «Боже, насколько же ты наивна в том, что касается таких простых вещей, что даже смущаешься из-за чего-то настолько простого?» — Ханаби на мгновение задумалась и почесала подбородок, осознав, что вопрос был лишним. «Э-э-э, ну... думаю, мы обе примерно одинаково наивны, но всё же... помнишь ту книгу, которую я не вернула Ко?» Там много про поцелуи, романтику и всё такое... Я и подумать не мог, что девушка твоего возраста будет так смущаться из-за этого, но я никогда по-настоящему не спрашивал, так что это моя вина. Может, ты действительно стоит прочитать эту книгу; она может натолкнуть тебя на мысли о том, как «справиться» с Саске, а? — Она лукаво ухмыльнулась. Хинате казалось, что у неё из ушей идёт пар, а щёки горят. Она отвернулась от Ханаби и сосредоточилась на пруду с карпами кои внизу. Один из них всплыл на поверхность, оставив на рябящей глади пруда тёмное круглое пятно, в котором отражалась луна. «Я... я не думаю, что мне нужно читать эту книгу... Я имею представление о том, что подразумевается...» — она начала неловко сжимать брюки, которые плотно облегали её бёдра, потирая кожу под ними, словно пытаясь унять какую-то повышенную чувствительность своей плоти. «В любом случае, ещё слишком рано беспокоиться о таких вещах...»мы только начали сближаться. Ханаби ухмыльнулась. «Но ты определённо становишься ближе с каждым днём, тааак?» — она многозначительно повела бровями. Хината игриво толкнула её ладонью в лицо, выпроваживая из своего личного пространства, в которое она вторглась. Ханаби снова села на попу и зевнула, в уголках её глаз выступили слёзы. «В любом случае, где он сейчас?» Только не говори мне, что он заставил тебя идти домой одной после того, что случилось прошлой ночью. Хината покачала головой. «Нет, он не заставлял меня идти одной. На самом деле он просто высадил меня здесь несколько минут назад». Ханаби снова надула губы, явно ревнуя. «Мог бы хотя бы поздороваться, пока был здесь», — пробормотала она, жалобно краснея и опуская глаза. «Он не хочет создавать мне проблемы, вот и всё... на самом деле, ты ему, кажется, нравишься, Ханаби». Хината нежно положила руку на плечо Ханаби, а не агрессивно, как раньше. — Правда? — прощебетала Ханаби, неловко поджав губы. — Можно было и меня обмануть. «Ну, его не так-то просто раскусить, но я могу сказать, что ты произвела на него хорошее впечатление. На самом деле он даже считает, что было бы неплохо взять тебя с собой, когда мы вместе поедем на фестиваль». Она озорно улыбнулась и понизила голос до шёпота. «Хотя время от времени мне бы хотелось побыть с ним наедине... ты ведь понимаешь, да?» Прочистив горло, Ханаби кивнула. «Да-да, я понимаю. Целую. Можешь рассчитывать на то, что я больше не буду тебе мешать, теперь, когда я знаю, что ты настроен серьёзно... как и он». Кивок. «Да, думаю, мы оба в этом уверены... мы пытались бороться с этим с тех пор, как встретились, но притяжение в конце концов просто... одолело нас. Теперь мы никак не можем повернуть назад. Мы как будто связаны, как магниты, которые притягиваются друг к другу, как бы далеко мы ни находились. Даже сейчас я чувствую, как меня тянет в этом направлении...»как будто он там, далеко, и ждёт, когда я вернусь к нему. Ханаби слегка закатила глаза; на её вкус, всё это звучало слишком сентиментально, хотя она всё же немного склонялась к романтическому восприятию мира. «Не надо подробностей, сестрёнка». Она потеребила рукав своей ночной рубашки — жёлтого платья в цветочек, которое развевалось на ветру. «Ну, не надо, если я не прошу». Ты же знаешь, я любопытная. — Она подмигнула, признавая свои недостатки и не извиняясь за них. "Я буду иметь это в виду", - ответила Хината, ухмыляясь и обнимая Ханаби за плечи. "Ты замечательная сестра, Ханаби; я люблю тебя за это". Ханаби покраснела в ответ и, поддавшись нежному притяжению Хинаты, снова зевнула. — Ты тоже, сестрёнка, — тихо прошептала Ханаби и устроилась поудобнее, вытянув ноги и прижавшись к сестре. Одной рукой она пошарила у себя за спиной и достала что-то, спрятанное за поясом, обёрнутым вокруг её талии. Это была оранжевая книга — та самая, которой не было в библиотеке Ко. Она тихо подмигнула Хинате и положила книгу в твёрдом переплёте ей на колени. Хината вздохнула и в раздумьях положила свободную руку на обложку. Она осторожно провела пальцами по незамысловатому рисунку: на нём были изображены мужчина и женщина, бегущие вместе на пустом оранжевом фоне. Они тоже выглядели довольно счастливыми. Придя в себя, Хината покачала головой и попыталась вернуть роман сестре. «Отдай его Ко, Ханаби. Воровать невежливо». Я не думала, что девушка твоего возраста будет смущена этим", - строго выговорила она с интонацией, которая была похожа на более раннюю критику Ханаби своей личной жизни. «Я просто возьму её на время», — ухмыльнулась Ханаби, не обращая внимания на тон брата. «На самом деле тебе стоит просто оставить её себе и читать, когда захочешь... Завтра я куплю новую, а эту дочитаю и отдам Ко. Я скажу, что нашла её где-то на территории. Это большое место, вещи часто теряются, верно?» Хината фыркнула и схватила сестру за голову локтем, словно плоскогубцами, обтянутыми тканью и мягкой кожей. Другой рукой она сделала неопределённый жест, покрутив мягкие чёрные волосы в безобидном вихре. «Я знаю, что говорила, что люблю тебя, но иногда с тобой бывает непросто...» Без особого энтузиазма Ханаби заёрзала в объятиях Хинаты и начала яростно дёргать ногами. "Эй, прекратииии" — она растянула своё требование до комично преувеличенного сопротивления, потому что, несмотря на протесты, она смеялась и улыбалась. Когда Ханаби перестала дёргаться, Хината отпустил её, и она запрокинула голову, чтобы снять напряжение в шее, а затем устало застонала и рухнула на крышу. Неровная поверхность черепицы на самом деле приятно массировала её уставшие мышцы. «Я должна пойти в постель, но, кажется, я слишком устала, чтобы стоять...» — она подняла руки и сжала пальцы, словно призывая Хинату поднять её. «Отнеси меня в мою комнату, я слишком слаба, чтобы идти сама». Она захныкала, но это был скорее коварный, чем жалобный звук. Хината улыбнулась и со вздохом повернулась к ней спиной, приглашая Ханаби забраться на неё. Хината слегка крякнула от удара. Она встала, держа на руках милую малышку, как недавно держал её Саске. «Ладно, я отведу тебя в кроватку... но я не буду читать тебе сказку», — весело согласилась она. Как же хорошо иметь семью. Иногда она задавалась вопросом, каково было бы потерять всех дорогих ей людей, как это когда-то сделал Саске, но она решила не зацикливаться на этих мыслях. Она сосредоточилась на ощущении крошечного веса на своей спине и на том, как чьё-то дыхание щекочет её плечо. Она была здесь, она была жива. Её любили. Клан Хьюга был силён, и она знала, что так будет всегда. Надеюсь, вам понравилась эта глава! Напишите, что вы о ней думаете. На данный момент эта история — самая длинная из всех, что я когда-либо писал (и впереди ещё много-много всего), она насчитывает более 300 000 слов (при условии, что загрузка в менеджер документов была точной). Поэтому в связи с этим достижением я хочу ещё раз поблагодарить всех, кто продолжает читать, оставлять отзывы, подписываться, добавлять в избранное и т. д. Каждое уведомление, которое я получаю по электронной почте, делает мой день намного ярче, хотя эти дни и так довольно яркие, несмотря на занятость, ха-ха. Не стесняйтесь задавать вопросы в комментариях или в личных сообщениях — я всегда отвечу, если смогу, при условии, что вы не ищете спойлеры. Следующий пост выйдет, как только я его напишу! До встречи! « Первый « Предыдущий Глава 34 из 58 Следующий » Наступило следующее утро, и Саске был к нему готов. В его квартире без окон не было видно рассвета, но он открыл глаза, когда из-под двери пробился тонкий лучик света. Сначала он потянулся под одеялом, затем зевнул, отбросил простыни в сторону, размял правую руку и фантомную конечность левой — так он делал каждое утро. Сегодня тот самый день, — подумал он про себя, когда боль от отсутствующей руки вновь пронзила его онемевшее тело. Так происходило каждый раз, когда он просыпался после приятного сна. Он не планировал заранее, что внезапно решит вернуть себе конечность, которая когда-то была предназначена ему. Будет ли она по-прежнему доступна? Ответ не заставил себя ждать, и с этой мыслью в голове Саске встал с кровати, пошатываясь, и протёр глаза большим пальцем, прогоняя сон. Ночь была долгой — он всё чаще и чаще слышал крики о помощи. Он отвечал на столько просьб, сколько мог, но их всегда было больше, чем он мог удовлетворить. Он, конечно, был могущественным, но даже его телу нужен был ночной отдых, иначе оно уставало и становилось неэффективным. В этом смысле Наруто превосходил его: джинчурики мог бодрствовать и сражаться несколько дней, а то и недель, без необходимости отдыхать. Преимущества монстра из чакры, поселившегося в его животе. Саске несколько раз видел этого зверя, как в воображении, так и наяву. Он тоже поймал его для своих целей; он не понаслышке знал о силе чакры девятихвостого, и с этой силой нельзя было шутить. Тем не менее, когда дело доходило до фактов, Саске Учиха предпочитал действовать в одиночку, полагаясь на свою силу и собственные глаза. Поначалу он даже не решался принять Шаринган своих братьев; они олицетворяли собой то, с чем он едва мог смириться: зависимость от кого-то другого в стремлении стать сильнее. Однако именно это он и планировал сделать в тот день. Он не мог создать настоящую, долговечную руку с помощью своей силы. Механическая, созданная из чакры замена, конечно, подходила, но ничто не могло сравниться с плотью и кровью. Саске стал намного, намного сильнее после битвы с Наруто во время войны, но его сила не была раскрыта в полной мере, пока в нём отсутствовала часть его самого. Хината Хьюга, та самая девушка, которая разделила с ним его печаль по радостному поводу, наконец убедила его, что он может снова стать настоящим. Он был Саске Учихой, и пришло время вернуться в форму. Он быстро оделся, натянул через голову тёмную майку и надел чёрные брюки, а затем взял свой лавандовый жилет и застегнул его на талии. Он похлопал себя по животу, расправляя ткань. Он потянулся за мечом, лежавшим на каминной полке, но замешкался. Действительно ли меч понадобится ему в этот день? Даже если он столкнётся с неприятностями, меч — это скорее предпочтение, чем необходимость. Его собственная чакра была гораздо более грозным оружием, чем металлический клинок, каким бы искусным он ни был. Его пальцы дрожали, держась за рукоять оружия, и в конце концов он сжал кулак и решил оставить его. Он покачал головой и закрыл глаза. Оно ему было не нужно. Хотя он и оставил меч, он сделал знак, чтобы обезвредить ловушку, которую сам же и расставил для своих вещей, а затем открыл верхний ящик, чтобы достать конверт с деньгами. В нём по-прежнему было много денег, в основном бумажных, но в оранжевой оболочке позвякивали и монеты. Он достал немного наличных и положил их в более компактный и практичный бумажник, чтобы носить его с собой в одном из внутренних карманов жилета. Складка была чёрной, и он сам выгравировал на её плоских сторонах, спереди и сзади, бесцветную эмблему клана Учиха. Он оглянулся через плечо, любуясь таким же символом на задней части своей верхней одежды, выполненным в ярких красных и белых тонах. Деревня боялась его клана и ненавидела его символ. Но он не мог и не хотел скрывать своё наследие. Это был единственный компромисс, на который последний выживший Учиха никогда бы не пошёл, несмотря ни на что. Имя Учиха не будет забыто, к добру или к худу. Несмотря на нынешнюю ситуацию, он надеялся, что его имя будут вспоминать с теплотой. Хината дала ему эту надежду, знала она об этом или нет. Хината разлепила глаза после сна без сновидений. Она не могла разглядеть, что происходит вокруг, и не чувствовала боли в теле. Само по себе это ощущение было странным: она привыкла просыпаться с болью и дрожью в теле. Тренировки с Саске были интенсивными и изнурительными, так что половина её мыслей была посвящена совершенствованию навыков, чтобы справляться с нападениями наставника. Вторую половину этих мыслей занимали более смелые фантазии о её учителе. Она была почти полностью поглощена мыслями о Саске, и этот день был, пожалуй, первым с тех пор, как он согласился взять её в ученицы, когда она могла провести время, не видя его. Он предложил навестить её, если у него будет время, но придёт ли он? Задаваясь этим вопросом, она изящно изогнула талию и приподнялась над мягкой подушкой и матрасом, позволив простыне мягко и плавно сползти вниз по её телу, отчего она замурлыкала от удовольствия. Сегодня будет отличный день, — подумала она, составляя план того, как провести двадцать четыре часа «свободы» от тренировок. Она была рада, что наконец-то может провести время так, как ей хочется. Как бы ей ни нравились — нет, ни в коем случае не нравились — занятия с Саске, она понимала, что по-настоящему не отдыхала уже больше месяца. А если учесть бесконечные часы, проведённые в его замороженном гендзюцу, то и того больше. Ей было трудно осознать, что в её голове прошло столько времени, а для её друзей и семьи с начала тренировок прошёл всего месяц. Она могла вспомнить гораздо больше. Она не особо чувствовала себя сильнее, но поверила Саске на слово, когда он сказал ей, что она стала лучше. Похоже, он был превосходным знатоком в таких вопросах, как сила и чакра. Она посмотрела на свои руки, согнула пальцы и почувствовала, как мозоли давят на ладони. Она довольно часто била по камням и дереву. С тех пор как Саске открыл для себя мир гендзюцу и начал его использовать, он перешёл от обычных спаррингов к изнурительным физическим упражнениям и имитации спаррингов в воображаемом мире. Однако он по-прежнему практиковал спарринги в реальном мире. Иначе как бы они узнали, что её физическое состояние улучшилось, как и должно было? Казалось, что её мышцы даже запомнили движения из снов, хотя она никогда не выполняла их на практике. Странно, как это работает. Она подумала, что, когда был придуман термин «мышечная память», человек, который его придумал, не учёл, что мышцы вообще не имеют права голоса. Всё сводилось к мозгу — органу, которым Саске владел почти в совершенстве. Он мог убедить кого угодно в чём угодно, если решал использовать на ком-то своё гендзюцу. Хината даже на мгновение забеспокоилась, что Саске медленно подчиняет её разум, превращая в своего рода добровольную рабыню, но эта мысль была нелепой; праздное размышление, вызванное страхами других, а не её собственными. Киба наверняка поддержал бы эту теорию, поэтому она была рада, что Кибы не было рядом, когда она об этом думала. Нет, всё между нами по-настоящему, — сказала она с улыбкой и кивком, ни к кому конкретно не обращаясь. Просидев в постели достаточно долго, чтобы обдумать свою жизнь, Хината в последний раз зевнула и подняла руки над головой, чтобы размяться. Когда её пальцы раскрылись, мизинец коснулся чего-то гладкого над ней и позади неё, там, где обычно была пустая полка. Она чуть не подпрыгнула от неожиданности и инстинктивно активировала Бьякуган, чтобы посмотреть на виновника, не поворачивая головы. Книга. Она принесла её в свою комнату накануне вечером, потому что Ханаби не принимала «нет» в качестве ответа. Она покраснела от одной мысли об этом и замерла, поглаживая коротким ногтем закруглённый край книги. Она обхватила переплет большим и указательным пальцами и, задержав дыхание, сняла книгу с полки. Она поджала губы и почувствовала, как задняя часть шеи начинает потеть под тяжестью волос. Её ночная рубашка не закрывала верхнюю часть спины и плечи, а держалась на тонких бретельках, так что гладкие локоны касались её кожи. Она подняла руку, чтобы откинуть волосы вперёд и перекинуть их через плечо, чтобы кожа немного подышала. Волосы снова отросли, и она подумала, что меч Саске давно не рассекал их. Они снова были ниже плеч. В другой руке она держала загадочную историю — что же было напечатано на этих страницах? Какие тайны она могла из неё почерпнуть? Она положила книгу на колени, на которые всё ещё были накинуты фиолетовые простыни, резко контрастирующие с солнечно-оранжевым цветом обложки. Она провела большим пальцем по краю, проверяя, насколько легко будет открыть книгу. Эту книгу уже читала её сестра — почти до конца, — поэтому корешок был слегка повреждён. Она без труда открыла его и сделала это, осторожно поглядывая по сторонам. А что, если её застанут? Конечно, такое содержание не подходит для женщины её возраста и положения в семье. Она заглянула на первую страницу: ничего особенного. Только название и имя автора. Скорее всего, в этом не было ничего особенного, но она побледнела, увидев имя, ведь она почти ничего не знала об этой серии: Джирайя, один из Легендарной троицы? Сам Мудрец Жаба? Самый влиятельный наставник Наруто? Это тот человек, который написал такое? Она тут же захлопнула её, словно защищаясь от тайны, которая не должна была стать достоянием общественности. В панике она швырнула книгу на пол и смотрела, как та откатывается на несколько футов от левой стороны кровати. Она прижала руку к сердцу. Оно бешено колотилось, и она чувствовала себя жалкой. Побеждённой книгой. Даже не книгой, а одной страницей. Что бы подумала о ней Ханаби, если бы увидела такое? Что бы подумал Саске? Она глубоко вздохнула и, взяв себя в руки, повернулась в поясе и перекинула ноги через край кровати. Она небрежно подтолкнула книгу под кровать пяткой, даже не взглянув на неё. Её руки были влажными, поэтому она вытерла их о край простыни, чтобы высушить. Она посмотрела на часы и увидела, что утро ещё относительно раннее — 7:24, если быть точной. Она протёрла глаза, чтобы поскорее избавиться от усталости. Она сладко зевнула и встала с кровати, хорошо отдохнувшая и готовая к приятному дню. Она собрала за собой простыни, как всегда, следуя своему распорядку. К тому времени, как она подошла к шкафу и открыла его, она уже строила планы, как провести свой «выходной» день. Она достала спортивную одежду, но, взглянув на неё, слегка поморщилась. Сегодня я не буду тренироваться, так что могу одеться получше, — с удовлетворением подумала она, прежде чем сложить эластичную одежду и убрать её в отведённое для неё место. Прошло немало времени с тех пор, как она одевалась не столько для удобства, сколько для красоты. Она достала ярко-жёлтую блузку и белоснежные шорты, достаточно длинные, чтобы закрывать колени, и достаточно мешковатые, чтобы в них было комфортно. Не совсем «нарядная», но гораздо более привлекательная для модных летних глаз, чем её чёрно-фиолетовая спортивная одежда. Разложив одежду на кровати, чтобы сразу надеть её, она прошла в ванную и подготовила душ. Саске вышел из своей квартиры, чтобы получить фору, на случай, если в пункте назначения будет длинная очередь. Он долго и упорно думал и решил, что с его стороны было бы несправедливо просить о личном одолжении после того, как он уже однажды отказался от него. Нет, решил он, я собираюсь сделать это должным образом. Он двигался по деревне целеустремленно и уравновешенно, постоянно высматривая правонарушения, которые, возможно, смог бы пресечь. Дни, как правило, были безопаснее ночей, а тепло солнечных лучей не мешало людям выходить на улицу, чтобы поиграть. Был будний день, поэтому большинство жителей деревни, у которых была работа, направлялись на неё. Сасукэ знал, что его цель будет на месте, ведь она была известна своим трудолюбием — по крайней мере, сейчас. В начале своей карьеры она была совсем не пунктуальной, но, похоже, должность мотивировала её выполнять свои обязанности. Улицы были переполнены, и по жёлтому кирпичу под ногами стучали бесчисленные сандалии, деревянные и резиновые подошвы которых сливались в единую песню толпы. Взгляд Саске упал на крыши по обеим сторонам дороги, и он с тревогой заметил, что там почти нет охраны. Он знал, что их не хватает — Какаши постоянно об этом говорил, — но насколько всё было плохо на самом деле? Наверняка в распоряжении деревни было больше шиноби, чем он видел. Неудивительно, что преступность росла так быстро — вокруг не было никого, кто мог бы это остановить. Судя по тому, что Саске мог почувствовать, используя свои обостренные чувства, стражников было в три раза меньше, чем должно было быть. В чем причина: в нехватке бюджета или в нехватке квалифицированных кандидатов? Может быть, шиноби деревни просто не хотели ее защищать? Ему было трудно в это поверить, но он не мог выбросить из головы образ Шелл. Он был человеком, который когда-то поклялся в верности Хокаге, но это, безусловно, была ложь. Кому ещё они подчинялись? Чьё правление было важнее, чем правление Хокаге? Был ли это человек, предмет или просто коллективный идеал? Саске не хотел верить, что даймё Огня был как-то связан с этим, но ему было сложно представить человека, у которого было бы достаточно влияния и ресурсов, чтобы собрать частную армию прямо в центре Конохи. Он стряхнул с себя эти мысли, когда выбрался из трущоб и оказался ближе к центру деревни. Он увидел возвышающийся стадион, его опоры возвышались над окружающими зданиями почти на половину, представляя собой устрашающее зрелище, которое казалось даже более масштабным, чем ранняя форма Кьюби. Саске наблюдал за тем, как ведутся работы по его дальнейшему возведению, и улыбнулся этой мысли. Это была работа, за которую платили деньги людям, которым не приходилось идти домой голодными. В деревне были свои мрачные уголки и свои проблемы, но всё же там горел очень яркий свет. Хорошие люди, те, кто процветал при свете дня, поддерживали друг друга. Сасукэ был одним из тех, кто ходил при свете дня, хотя и не был по-настоящему светлым — солнце светило на него так же, как и на всех остальных, но его волосы были настолько чёрными, что казалось, будто они поглощают весь свет. С генетикой мало что можно поделать. Он находился в богатом районе, и люди по-прежнему не обращали на него внимания. И мужчины, и женщины развешивали постиранное за день бельё, выбивали ковры, высунув их из окон, и просто наслаждались летней погодой. Он слышал детский смех и разговоры родителей; они говорили о турнире, о празднике, о приятном ветерке и безоблачном небе. Казалось, эти люди понятия не имели о том, что происходит вокруг них. Так было даже лучше. Сасукэ нравилось, когда вокруг было слишком много улыбок, чтобы их можно было сосчитать. Если бы он увидел, как они сменяются тревожными морщинами, это бы его по-настоящему потрясло. Если он и хотел чего-то для Конохи, так это надежды. Даже если не он её принёс, даже если он, наоборот, постоянно мешал, Сасукэ хотел, чтобы жители деревни оставались жизнерадостными. Этого бы хотел Итачи. Этого бы хотела и Хината. В конце концов Саске добрался до другого угла, свернул туда и вышел на открытое пространство, где можно было свободно вздохнуть. Это была не самая популярная часть города, несмотря на то, что она находилась в одном из самых красивых районов Конохи. Вокруг здания была свежескошенная трава, ухоженные деревья и обильно политые цветы, создававшие уютную, спокойную атмосферу. Само здание было обнесено забором из рабицы, а по обеим сторонам короткой серой дорожки, ведущей к входной двери, стояли большие прямоугольные столбы. Саске посмотрел на трёхэтажное здание с бирюзовыми досками на крыше и тёмно-зелёной вывеской над дверью и вздохнул. Несмотря на то, что здесь было не так многолюдно, как в районе, который он только что покинул, люди всё равно приходили и уходили. И дети, и взрослые, некоторые с плюшевыми мишками и цветами для жителей. Это было, пожалуй, самое «современное» здание в деревне: стеклянные двери в металлической раме, множество машин, расставленных вдоль стен, и крупные агрегаты в каждой комнате. Саске последовал за толпой и оказался у двери. Он открыл её и вошёл в стерильную, угнетающе чистую обстановку. Полы были почти серебристыми от серого налёта, такими блестящими, что отражали свет. Он огляделся и увидел скамейки, на которых сидели люди, ожидавшие приёма. Рядом с коридором, ведущим в более глубокие помещения, стояла стойка. Женщина за стойкой только что закончила обслуживать очередного посетителя. Так рано утром, а народу уже столько? Саске вздохнул, когда подошла его очередь, и положил руку на деревянную столешницу высотой по пояс. Женщина, сидевшая за стойкой, была довольно невзрачной, чуть старше «молодых», но ещё не дряхлой. Небольшие морщинки вокруг глаз, впадинка под подбородком; в остальном кожа выглядела изящно по сравнению с сединой её волос. Она посмотрела Саске в глаза без обычного восхищения, которое испытывало большинство женщин при виде него. Для неё он был просто ещё одним человеком, которому нужна помощь. Она заговорила с ним мягким тоном, привычно успокаивающе улыбаясь. «Добро пожаловать в медицинский центр Конохи, сэр. Чем я могу вам помочь сегодня? — Она бегло осмотрела его, скорее всего, проверяя, нет ли на нём крови или синяков, но он был в хорошей форме и чистый — не считая очевидной отсутствующей конечности. Саске положил руку на небольшой стол и улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой. «Да, я бы хотел встретиться с госпожой Цунаде как можно скорее. Не могли бы вы добавить меня в список ожидания?» Женщина моргнула. «Госпожа Цунаде?..» — осторожно спросила она, оттягивая момент, когда ей придётся сообщить плохие новости. «Она сегодня довольно занята. Надеюсь, вы не собирались задать ей какой-то быстрый вопрос или что-то в этом роде... может, лучше подождать до завтра, раз уж вы не падаете замертво у меня на глазах». Саске медленно покачал головой. Он был разочарован этой новостью, но не слишком расстроен. «Кто-то рассчитывает, что я встречусь с ней сегодня. Я не хочу подводить этого человека». Он постучал пальцем по столу, поглаживая тонкую чёрную ручку, прикованную цепью. Неужели люди действительно воруют ручки из больницы? «Я не тороплюсь. Я буду ждать столько, сколько потребуется». Администратор пожала своими округлыми плечами и весело кивнула. «Если вы готовы подождать, мне нужно только знать ваше имя». Саске огляделся по сторонам, словно боясь произнести своё имя вслух. Конечно, его узнали, когда он вошёл, но его внешность изменилась с тех пор, как жители деревни видели его в последний раз, и с момента его возвращения он вёл себя относительно сдержанно. Узнали ли его? По крайней мере, ярко-красный символ его клана на спине должен был выдать его. Неужели людям было всё равно, что он ходит среди них? Сама эта мысль казалась ему чуждой. Он не прятался, но чувствовал себя скрытым от посторонних глаз. Он медленно вдохнул и ответил ей с непринуждённой уверенностью. «Сасукэ Учиха». Она даже не вздрогнула. Это было странно, правда. Саске привык, что к нему относятся с осторожностью или, по крайней мере, с некоторой долей предубеждения. Для этой женщины, этой отзывчивой, почти рассеянной женщины, он был просто ещё одним пациентом в больнице. Он ничем не отличался от других, кроме силы своих глаз и проклятой крови. «Хорошо, я позвоню вам, когда придёт ваша очередь, мистер Учиха». Она записала его имя в список, и он увидел, что он 37-й в очереди. Похоже, дело продвигалось медленно. Он вздохнул и положил руку на бедро, чтобы поиграть с рукоятью меча, но тот остался дома. Он был безоружен. Он неохотно кивнул и отошёл от стойки. «Спасибо», — ответил он, слегка поклонившись, а затем повернулся лицом к зоне ожидания. Скамейки были короткими и тёмно-коричневыми, и большинство из них были заняты нетерпеливыми пациентами или даже людьми, которые ждали возможности навестить своих родственников, уже попавших в больницу. На бирюзовых стенах висели украшения, но не выше, чем мог дотянуться средний ребёнок. Большинство из них представляли собой грубые наброски, прикреплённые к пробковым панелям в рамках бесконечной борьбы со скукой. Дети обычно ведут себя беспокойно в больницах, и Саске это прекрасно знал — он бывал там достаточно часто, чтобы понимать, с чем ему придётся столкнуться. Зайдя в переполненный зал, он нашёл свободное место в углу и прислонился спиной к стене. Скамейка была жёсткой и неудобной, но сделана из прочного дерева, и он не жаловался. Он посмотрел на толпу людей и понял, что ошибся. Нет, его не игнорировали, но окружающие хотели, чтобы он думал, что это так. Они были напуганы, хотя и делали вид, что всё в порядке, и не произносили его имя. Он чувствовал это по тому, как их взгляды слегка скользили по нему, слышал это в их прерывистом дыхании, когда его впервые узнали. Для них Саске всё ещё был существом из тьмы, но они были либо слишком гордыми, либо слишком умными, чтобы устраивать сцену из-за его места среди них. Казалось, они сидели там в напряжённом веселье, болтали друг с другом, как ни в чём не бывало, но всё равно дрожали от леденящего душу присутствия, которое ощущалось поблизости. Он был наивен, думая, что его присутствие так легко принять. Он просто заставлял себя не обращать внимания на едва заметные признаки дискомфорта, пока не освоился. Было ли так с того момента, как он вышел из своей квартиры? Ему так казалось. С гримасой досады Саске закинул ногу на ногу и терпеливо положил руку на колено, закрыв глаза и ожидая, когда его позовут к стойке регистрации. Хинате не составило труда принять решение о том, куда отправиться в первую очередь, и, убедившись в правильности своего выбора, она с улыбкой на лице попрощалась с Ко. Он помахал ей, и она сказала ему, куда направляется, на случай, если она понадобится. Он мрачно кивнул ей, и она ушла, легко переставляя ноги в высоких сапогах, скрывающих икры. Она не особо торопилась, но всё равно шла быстро. Она почувствовала себя лёгкой, как воздух, и в два раза более гибкой, когда перепрыгнула через ворота, отделявшие её участок от остальной деревни, и приземлилась на другой стороне, почти не ощутив удара кончиками пальцев. Пробираясь через деревню и здороваясь почти со всеми, кого встречала, она чувствовала, что Коноха уже идёт на поправку, хотя жители деревни ещё даже не заметили, как сильно она пострадала. Разница между ночью и днём была — ну, как разница между ночью и днём. Ей нравилось беззаботно бродить по улицам, лавируя между прохожими, улыбаясь и позволяя ветру трепать её волосы. Она гадала, куда делся Саске — каков был его генеральный план? Она ненадолго задумалась о том, чтобы поискать его с помощью Бьякугана, но эта идея заставила её почувствовать себя какой-то сталкершей. Конечно, он бы не возражал, но она начала чувствовать себя как Ханаби, когда в голову ей приходили эти мысли о слежке. До места назначения было недалеко, и она перепрыгнула через несколько крыш, чтобы добраться туда быстрее. Впереди её ждал напряжённый день, и хотя ей нравилось общаться с жителями деревни, которые окликали её. Кроме Саске, в то утро ей хотелось поговорить только с одним человеком. Она давно не делилась с ним своими мыслями и чувствовала, что пора это сделать. Впервые с тех пор, как она начала тренироваться, она никуда не спешила — она не опаздывала и не была слишком измотана. Она почти забыла, что значит жить беззаботно, не опаздывать на простые встречи и выполнять незначительные задачи. Каждый день с тех пор, как она присоединилась к Саске, казался ей таким важным, что по утрам она почти забывала дышать. Накануне вечером она расслабилась, но всё ещё ощущала на себе груз ответственности за клан Учиха и те ужасные вещи, которые там происходили. Без Саске она чувствовала себя бабочкой, порхающей с цветка на цветок, задерживающейся лишь для того, чтобы вдохнуть аромат, а затем продолжающей свой путь. И всё же, несмотря на блаженное ощущение бесцельности, она скучала по нему. Она скучала по его холодным, расчётливым тренировкам — и уж точно скучала по его тёплому, заботливому взгляду. Бабочка с волосами цвета глубокого океана вошла в цветочный магазин Яманака, весело помахав знакомой женщине за прилавком и менее знакомому, но всё же узнаваемому мужчине, который сидел рядом с ней, поставив мольберт и разложив на прилавке краски. Хината знала, что он там не работает, но для семьи он был не чужим. «Доброе утро, Ино и Сай», — сказала Хината, и дверь за её спиной закрылась на петлях. В магазине стоял роскошный аромат, и Хината наслаждалась его сладостью, словно плыла по реке приятных ощущений. Её пальцы коснулись розовых, жёлтых и голубых лепестков, когда она подошла к прилавку и услышала приветствие в ответ. «Доброе утро, Хината», — сказала Ино, сверкнув белоснежной улыбкой. В здании было светло и просторно, и растениям хватало солнечного света. «Давно тебя не видела! Ты был занят?» Она облокотилась на стойку, подпёрла подбородок кулаками и улыбнулась, как любопытная кошка. «Может, ты встретил кого-то, кто так на тебя влияет?» — она подмигнула, ничего не зная об этом, но делая вид, что знает всё. Хината покраснела, но умело опровергла это предположение. «Н-нет, я ни с кем не встречалась... То есть я встречалась с людьми, но не с кем-то таким с-специальным, как ты думаешь», — заикаясь, сказала она, мысленно ругая себя за то, что вернулась к старой привычке. Она стала гораздо лучше говорить открыто, но без Саске чувствовала, что регрессирует. А может, дело было в том, что они говорили о Саске, и она отчаянно пыталась не произносить его имя вслух. «Я… я просто пришла за обычным заказом», — тихо добавила она, доставая из кармана и аккуратно кладя на стойку купюру. Ино кивнула, забралась на одну из полок, развернулась и сильно наклонилась. Перебирая слои растений в горшках и тех, что уже были срезаны и связаны, она слегка напрягалась. «Почти», — она ещё глубже зарылась в стопку, сосредоточенно высунув язык, нашла «обычное» и вытащила его на свет. Казалось, что даже самые нижние полки освещены солнцем, как бы глубоко они ни находились. Либо здание было спроектировано с особым мастерством, либо клан Яманака разработал технику ниндзюцу, чтобы цветы оставались на свету. В любом случае Ино достала то, что хотела Хината, и осторожно протянула ей. «Дюжина карликовых подсолнухов», — пропела Ино, уверенно ухмыляясь и протягивая цветы с круглыми лепестками. Они были собраны в красивый букет и перевязаны тонкой блестящей золотой нитью. Хината улыбнулась, увидев это, и почувствовала, как ярко-жёлтый цвет её рубашки сливается с отражением самих цветов. Она ощутила гармонию с растениями и взяла их в одну руку, прижав к груди. «Спасибо», — прошептала она, уткнувшись носом в один из коричневых стручков и тихо вздохнув от аромата. Деньги лежали на стойке, и Хината развернулась, чтобы уйти, благодарно сказав: «До свидания, увидимся в следующий раз». «Хорошего дня, Хината», — с энтузиазмом ответила Ино. С хитрым блеском в глазах она дождалась, пока за Хинатой закроется дверь. И хотя на полках ещё оставалось несколько покупателей, «важная» компания только что ушла. Настало время для сплетен. «Саи», — прошептала Ино, прикрыв рот рукой. Мысли бледного художника были заняты другим; он едва заметил, что Хината пришла и ушла. Он наблюдал за кем-то или за чем-то, сидя за прилавком и работая над картиной, но его взгляд был устремлён в другую сторону. «Хм?» — промычал он с лёгким безразличием, но в голосе звучала нежность. Его цветок обращался к нему, и он прислушался к ней. «Она влюблена, знаешь ли...» — продолжала шептать Ино, откидывая назад свои светлые волосы и наклоняясь к особому гостю с хитрой ухмылкой на лице, чтобы поделиться своим новым секретом. «Как думаешь, кто это? Готов поспорить, это кто-то из хулиганов, вроде Кибы или, может быть, даже Ли...» Сай удивлённо моргнул. Он не заметил ничего необычного в поведении Хинаты, хотя на самом деле он не наблюдал ни за ней, ни за кем-либо ещё, кому действительно доверял. Его взгляд был прикован к лицам, которых он никогда не видел в магазине. В тот день он заметил несколько новых посетителей, как мужчин, так и женщин, но это было вполне естественно. В тот год цветы расцвели особенно пышно, и, как и планировала Ино, потенциальные покупатели приезжали из мест, расположенных далеко за пределами деревни, чтобы ознакомиться с ассортиментом. Хотя турнир был для неё настоящим шансом заявить о бренде Яманака на весь мир, она уже получила несколько предварительных заказов благодаря тому, что её семья предоставила букеты для свадьбы Наруто и Сакуры. Сай заставил себя сосредоточиться на сплетнях. Его не особо интересовали эти дела, но для Ино было важно, что он её слушает. Она любила болтать о слухах и догадках, которые ей приходили в голову, и, несмотря на банальность этих тем, ему нравилось слушать её, когда она была чем-то взволнована. «Любовь?» — просто спросил он, глядя на блеск в глазах Ино, когда она смотрела на него. «Любовь» была похожа на то чувство, которое он испытывал, когда смотрел на неё. В книгах это чувство никогда не описывалось должным образом, но он знал его, когда испытывал. «Почему ты думаешь, что она влюбилась в кого-то вроде Кибы или Ли, если ты не против, что я спрашиваю?» Он знал, что она не против. На самом деле она жаждала, чтобы её спросили. Ино улыбнулась так широко, что её художник тоже улыбнулся, хотя он и не знал, чему именно она улыбалась. Это могло быть что угодно, но её счастье отражалось в нём, как в зеркале. Она была его музой; она дарила ему поводы для улыбки. Ей не нужно было знать, что она стала мишенью или что он стал мишенью. Ей нужно было знать только то, что он рядом и защитит её. Если и было что-то, что он мог сделать сам, без помощи или участия Саске, так это обеспечить безопасность Ино. «Ну, Хината застенчивая и пугливая. Тот, кто не будет вести себя агрессивно, никогда ничего не добьётся. Скажи, что такой парень, как ты, красивый и милый, но, может быть, немного слишком приятный, пытался флиртовать с такой девушкой, как она». Ино указала на дверь, хотя Хината уже вышла и скрылась из виду. «Она бы польстилась, но отвергла бы твои ухаживания и сбежала бы так быстро, как только могла. Такую девушку нелегко заполучить. Нет, понимаешь... за такой девушкой нужно ухаживать, и её нужно поймать». Ино лукаво ухмыльнулся. «Загнать в угол, заставить смотреть человеку в глаза, почувствовать, как в нём разгорается страсть к ней...»Девушка в тёмно-фиолетовой одежде вздрогнула, представив это, и слегка покачала бёдрами из стороны в сторону. «М-м-м, я бы сказала, что это Киба и Ли, но я не могу представить себе парня, который на самом деле так бы задел Хинату... тем более после того, как её отверг Наруто, понимаешь?» Сай задумчиво хмыкнул, проводя кистью по холсту перед собой. «Кажется, тебе тоже нравятся такие парни», — поддразнил он, окуная кисть в самую тёмную из своих фиолетовых красок. «Может, мне намекнуть нашему другу Кибе?» Конечно, он играл с ней. С момента их знакомства он многое узнал об Ино. Она любила комплименты, любила цветы, любила его картины, но больше всего ей нравилась мысль о том, что у неё десятки поклонников. Ино улыбнулась и покраснела, легонько ударив его по плечу и слегка изменив направление его мазков. Это было небольшим наказанием за его шалости, но, глядя на картину, он не мог не думать о том, что непредсказуемость сделала её ещё лучше. Это было одной из тех вещей, которыми он восхищался в ней. Несмотря ни на что, её прикосновение делало всё ещё прекраснее. Её игривый удар улучшил даже то произведение искусства, которое он мог бы по незнанию назвать «идеальным». «Кибе не нужно знать ни черта», — прошептала Ино, наклонившись и коснувшись губами щеки Сая. Она прикусила бледную кожу и положила руку ему на бедро, нежно похлопав его. После этого она отошла, не желая утопить его в своей нежности. Она решила, что лучше оставить его немного неудовлетворённым. «Оставайся здесь, я пойду полить цветы перед домом». Она подмигнула и скрылась в глубине дома, чтобы взять лейку. Сай улыбнулся, но в глубине души был обеспокоен. Ему не нравилось, что она выходит на улицу. Будь его воля, он бы спрятал её от всего мира и оставил при себе. Но это было невозможно. Ей нравилось, когда на неё смотрят. Ино была из тех, кто любит, когда их замечают и ценят. Как бы он ни переживал, Сай давно решил для себя, что никогда не позволит тени скрыть её. Она всегда сможет танцевать под солнцем. Если это означало, что ему придётся защищать её, когда случится беда, то так тому и быть. Саске было скучно, потому что скучно было окружающим его людям. Обычно он мог часами сидеть в одиночестве и развлекать себя собственными мыслями, но атмосфера типичного зала ожидания в приёмном покое больницы с самого начала лишила его терпения. Он присоединился к группе взволнованных людей и почувствовал раздражение, которое возникает, когда слишком долго сидишь на одном месте и хочешь оказаться где-то в другом. В поисках хоть какого-то занятия Саске начал дуть на свои отросшие волосы, пытаясь заставить их завиваться и подпрыгивать у него перед носом. Несмотря на то, что он был искусен во всех видах ниндзюцу, включая управление ветром с помощью Риннегана, ему было трудно заставить своё обычное дыхание делать то, что он хотел. Азарт от решения этой задачи не давал ему сойти с ума от скуки. Скука и гнетущее ощущение, что за ним наблюдают люди, которые его недолюбливали, но которым он не был неприятен. Несмотря на то, что ему не нравилось, когда с ним обращались как с монстром, Саске знал, что заслужил это. Хотя от этого ему не становилось легче терпеть их постоянную настороженность. Он хотел, чтобы его приняли, но понимал, что это несбыточная мечта. Они не перечили ему, потому что боялись, но он чувствовал, что многие ходили в кабинет Какаши и просили как-то «разобраться» с Саске. Ему повезло, что небольшая группа людей, которые его поддерживали, оказалась одной из самых влиятельных в Конохе. И всё же это было похоже на обман. Наруто регулярно заступался за Саске, а Какаши считал своим долгом как Хокаге следить за тем, чтобы ко всем шиноби, рождённым в Конохе, относились одинаково, независимо от прошлых проблем. Саске всё же был особенным случаем, и он знал, что Какаши винил себя за то, что позволил своему ученику пасть во тьму. Саске напомнил себе, что нужно поговорить об этом с нынешним Хокаге. Ему не нравилась мысль о том, что кто-то другой возьмёт на себя вину. Сасукэ решил, что это почти вопрос гордости. Никому не позволено брать на себя ответственность за его решения. Он сам делал выбор и заслуживал того, чтобы жить с этим. Когда Наруто, Какаши и Сакура пытались взять вину на себя, он чувствовал себя виноватым и немного раздражённым. Они как будто думали, что он не способен думать самостоятельно. По правде говоря, когда он заблудился, то думал своей головой и делал только то, что хотел. Просто так получилось, что в течение долгого времени он хотел совершить очень плохие поступки, о которых будет сожалеть всю оставшуюся жизнь. Слишком поздно возвращать всё как было, но ещё не поздно заложить новый фундамент и строить на нём. Грехи всегда будут где-то глубоко внутри, но они не обязательно должны влиять на то, что происходит после. Он уже начал перестройку, хотя пока что шаги были незначительными. Пока он размышлял, из коридора напротив его угла в открытом вестибюле раздался очень знакомый голос. "Сасукэ? Что ты здесь делаешь? — растерянно спросила она, склонив голову набок и нахмурив брови. Он повернулся к ней и встал со скамейки, чтобы его было лучше видно. «Я бы спросил то же самое. Разве ты не должна быть со своим мужем?» — задумчиво произнёс Саске, и в его голосе прозвучали нотки холода. Он не ожидал встретить Сакуру, но должен был — это была больница, а она была медиком. При ближайшем рассмотрении оказалось, что розоволосая и энергичная участница Команды 7 была одета в зелёную униформу, а на шее у неё висела белая бумажная маска. Сакура слегка вздохнула и опустила взгляд на своё обручальное кольцо. Оно красиво сверкало, но Саске поймал себя на мысли, что не стоит ей носить его на работе. Она спокойно ответила ему: «Знаешь, нам не обязательно быть вместе весь день, каждый день». Пока я ношу это кольцо, мы связаны. — Она подошла из дальнего коридора и села на скамейку рядом с Саске, хотя он её не приглашал. Это было самовольное вторжение, но Саске не собирался просить её уйти. — На самом деле я бы хотела бывать здесь ещё чаще, но госпожа Цунаде не разрешает. Терпеливо ожидавший Учиха приподнял бровь. «Не позволишь? Почему бы и нет?» Сакура закатила глаза. «Она читает мне нотации о том, что я должна жить полной жизнью и быть счастливой, пока могу. Когда я пытаюсь прийти не по расписанию, она меня не пускает, хотя у нас не хватает врачей. В последнее время она даже говорит, что я должна оставить всю работу «старым женщинам», таким как она. Думаю, у неё какой-то кризис среднего возраста». Саске ухмыльнулся и закрыл глаза, вздохнув через нос. «Юношеские годы. Похоже на наставника Рока Ли. Его зовут Майто Гай, верно?» Сакура кивнула с немного грустным видом. «Да, ну... наверное, для этого есть причина». «Причина?» — Сасукэ был заинтригован. «Гай-сенсей часто бывал здесь, потому что во время войны он сильно повредил ногу. Наруто сохранил ему жизнь после того, как были открыты Восьмые врата, но... он так и не смог полностью восстановиться». Сакура оживилась и с надеждой улыбнулась. «Но он не выглядит таким уж разбитым; на самом деле он даже больше не приходит сюда на лечение. Повреждения есть, и восстановление идёт медленно, если оно вообще произойдёт». Нет, он здесь в составе группы поддержки. «Что ещё за группа поддержки?» — невольно спросил Саске. Что угодно, даже разговор о больных людях, было лучше той скуки, которую он испытывал до её появления. Кроме того, Сакура была одной из немногих, кого он всегда был рад видеть. Он больше не испытывал боли при взгляде на неё. Она стала для него кем-то другим — может быть, сестрой? Его чувства к Хинате, которые он больше не мог отрицать даже в самых сокровенных мыслях, заставили его по-новому взглянуть на свои отношения с Сакурой. И в каком-то смысле, из-за природы сыновей Мудреца и того, что Саске был реинкарнацией, как и Наруто, Сакура была для него дальней родственницей. По крайней мере, двоюродной сестрой. «Война дорого обошлась всем, кто в ней участвовал», — ответила Сакура, сложив руки на коленях и устроившись поудобнее на скамейке. «Гай-сенсей, наверное, знает это лучше, чем кто-либо другой. Он всё ещё болтает о молодости, и это передалось госпоже Цунаде, из-за чего она несёт всякую чушь о том, что я должна жить полной жизнью каждый день». Если бы это зависело только от меня, я бы приходил сюда каждый день, но госпожа Цунаде придерживается строгого графика. Я могу изменить ситуацию к лучшему, но при этом у меня остаётся достаточно времени, чтобы наслаждаться браком с Наруто... Саске медленно кивнул. «Но если у тебя такой плотный график, как ты оплачиваешь счета? Разве для тебя не было бы лучше, если бы ты мог работать больше?» Сакура моргнула и почесала затылок голой рукой. «О, э-э... Саске, мне здесь не платят. Я работаю исключительно на добровольных началах, как и госпожа Цунаде, и Шизуне, когда у неё есть время от обязанностей помощницы Какаши-сенсея». — Мм, моя ошибка, — пробормотал Саске, устраиваясь поудобнее и прикусывая губу. — Я должен был догадаться, что ты будешь так великодушен. «Почти никто из тех, кто здесь работает, не получает за это официальную зарплату, но госпожа Цунаде старается, чтобы люди были довольны. По крайней мере, их кормят, одевают и предоставляют кров. У неё есть собственные деньги, но они не безграничны. Она начинает сдавать, как и все остальные». Она поднесла руку ко лбу и задумчиво потёрла его. «Это так странно: кто бы ни пытался это отследить, мы не можем понять, куда уходят все деньги деревни. Даже без поддержки даймё мы не должны быть настолько разорены. Пока нет». Последний из Учиха усмехнулся. «Похоже, деревню высасывают изнутри, да? Насколько нам известно, деньги просто забирают из казны и сбрасывают в бездонную яму», — подумал вслух Саске. Сакура была одной из немногих, кто знал о ситуации с предателями, поэтому он говорил тихо, чтобы не услышали другие. Несмотря на то, что большинство посетителей были гражданскими, вокруг всегда крутились шиноби, настораживая окружающих. Он не хотел, чтобы его подслушали, хотя лично ему нечего было им бояться. «Меня беспокоит то, как прошёл допрос Шелл. След остыл ещё до того, как мы его нашли, ведь этот предатель был нашей единственной зацепкой. Единственное, что мы от него узнали, — это то, что мы окружены». Это была дерзкая насмешка, и самое раздражающее в ней то, что мы пока ничего не можем с этим поделать. Сакура прикусила нижнюю губу. Она на секунду задумалась, но решила поступить с Саске так же, как с Наруто. Она не хотела ничего скрывать от мужа, но и не хотела, чтобы Саске узнал о том, что она проболталась. «Ну... теперь Наруто, наверное, тоже будет этим заниматься...» Она поморщилась, ожидая негативной реакции, но всё прошло довольно спокойно. «У меня было предчувствие, что ты ему расскажешь», — спокойно выдохнул Саске, даже не удивившись. «Было бы глупо просить тебя сохранить это в тайне». — Хех, — усмехнулась Сакура, поправляя свободные брюки своей больничной униформы и смущённо поправляя их. — Ну, как бы то ни было, я прошу прощения. «Не волнуйся, он твой муж, а мы все были частью Команды 7. Было странно, что Наруто оказался единственным, кто ничего не знал, и всё же... сейчас он, должно быть, злится на себя. Его способностей к восприятию, скорее всего, будет недостаточно, чтобы вычислить предателей, по той или иной причине». Возможно, он не может справиться с таким количеством враждебности, но я начинаю думать, что дело не только в этом. «Глубже?» — губы Сакуры сложились в овал, выражающий неподдельное любопытство. «Да. Это всего лишь теория, но мне кажется, что способность Кьюби — а значит, и Наруто — чувствовать негативные намерения и эмоции зависит от того, есть ли у объекта эмоции изначально...» — Саске многозначительно посмотрел прямо в глаза Сакуре, и та всё поняла. Она всё поняла. «А у членов фракции Данзо их нет», — закончила она свою мысль. Это была тревожная мысль, но она не могла отрицать очевидное. Она знала Сая, когда ему ещё промывали мозги методами Данзо, и в то время он был по-настоящему неприятным человеком. Хотя казалось, что он способен быть счастливым, грустным или расстроенным... внутри он был пуст. Пустой сосуд, который нечем наполнить. Неужели все члены Корня так прожили свою жизнь? Между ними повисло молчание, пока они осознавали реальность ситуации. Больница почему-то стала ещё более унылой. Сакура изо всех сил старалась сменить тему: «Ты так и не ответил мне — что ты здесь делаешь? Ты не выглядишь раненым». Саске посмотрел на свой пустой рукав и усмехнулся с лёгким сарказмом. «О, неужели? Я думал, у меня не хватает конечности». Сакура откашлялась, но дружелюбно улыбнулась. «Это был твой выбор, помнишь? Ты мог бы подождать, пока не будет готова твоя замена, но...» — она замолчала, проглотив остатки своих сожалений. Если бы он остался ещё ненадолго, сблизились бы они с ним или поняли бы тогда то, что знали сейчас, — что они не созданы друг для друга? «В любом случае, это всё равно не ответ на мой вопрос». Решительно глядя в глаза Сакуре, стоявшей на расстоянии вытянутой руки, Саске решил, что она знает ответ на его вопрос: «А если бы я передумал, Сакура?» Он выдержал секундную паузу. Сакура удивилась. «Была бы мне по-прежнему доступна замена?» «Ты... хочешь получить его сейчас?» — миссис Узумаки поджала губы и оглянулась через плечо на коридор. Она была нужна в другом месте, но Саске по-прежнему занимал важное место в её жизни, несмотря на то, что его статус понизили до «единственной настоящей любви». «Если так, то он был готов на случай, если ты когда-нибудь за ним придёшь. Но почему сейчас?» «Я бы хотел быть в отличной форме к турниру», — спокойно ответил Саске. Это было близко к истине; он не лгал ей, хотя и умолчал о причине, по которой так сильно хотел победить. «Обычно я сам делаю себе замену, но моему Риннегану запрещено появляться на арене. Мне придётся сделать это по старинке, и это единственное место, куда я мог бы обратиться». Сакура снова оглянулась через плечо и увидела, что коллеги смотрят на неё вопросительными взглядами. Хотя она была волонтёром и могла уйти в любой момент, она как раз была занята делом, когда заметила необычного гостя. «Ну, у госпожи Цунаде сегодня плотный график. Она даже отменила своё участие во встрече группы поддержки сегодня утром. Гай-сенсей остался с ними один, а ты знаешь, каким неуправляемым он может быть, когда его никто не контролирует...» Саске грустно ухмыльнулся. «На самом деле нет... Я не очень хорошо его знал до того, как ушёл». — П-правда, — Сакура с сожалением покраснела. — На самом деле очень легко забыть, что тебя здесь нет. Мне всегда казалось, что ты мог бы быть где-то рядом. С нами в душе, если это имеет смысл. На лице Саске появилась грустная улыбка. «Если бы это было так», — пробормотал он. Он посмотрел в сторону коридора, из которого вышел его старый друг. «Разве ты не нужен там? Эти люди смотрят на тебя». Сакура повернула голову и слегка помахала рукой. Две медсестры в такой же форме, как у Сакуры, похоже, восприняли этот жест как «не беспокойте меня, я занята» и, переглянувшись, пожали плечами, прежде чем уйти в соседнюю комнату. Отсутствовавший врач улыбнулся Саске и подмигнул. «Они справятся и без меня». Несмотря на то, что у нас всегда много работы, сегодня у нас не было никаких серьёзных чрезвычайных ситуаций. Я ненавижу заставлять людей ждать, но я не так часто тебя вижу и хочу воспользоваться этим шансом, пока могу. — Она задумчиво прикусила нижнюю губу. — А почему бы тебе не позволить мне собрать тебя по кусочкам? У Саске перехватило дыхание. Его первая мысль была озвучена: «Ты? Ты уверена, что знаешь, что делаешь?» Возможно, он прозвучал слишком скептически, но это был инстинктивный вопрос. Он рассчитывал на опыт Цунаде — конечно, Сакура была неплохим врачом, но она не была такой легендарной, как её учитель. «Что это значит?» — потребовала Сакура, нахмурив лоб. Она протянула руку и схватила Саске за запястье, а затем встала со скамейки и потянула его за собой. Он не успел опомниться, как она подняла его со стула. Сакура строго посмотрела на него. «Никаких возражений. Мы уходим». «Я...» — начал Саске, но понял, что спорить бессмысленно. «Спасибо, Сакура», — проворчал он, смирившись с этим. Единственным человеком в деревне, который был таким же упрямым, как Наруто, была его жена. С ней было бесполезно спорить, бесполезно препираться. Она умела одним суровым взглядом заставить человека подчиниться. Саске оставалось только верить, что Сакура знает, что делает. Когда настойчивый медик вытащил его из зоны ожидания и повёл к одной из лестниц, он почувствовал на себе несколько недовольных взглядов — в основном из-за того, кем он был, но в этот раз было и другое объяснение. Почему, в конце концов, ему должно быть позволено пролезть без очереди? Хината, как и планировала, отнесла подсолнухи на кладбище. Она тихо шла между рядами, читая имена на надгробиях. Многие из них она знала, но были и незнакомые. После войны кладбище значительно разрослось. Погибли тысячи — десятки тысяч, если сложить всех жителей деревень. Они были не просто солдатами и не статистикой. Это были отдельные личности с такими именами, как Шикаку Нара, Иноичи Яманака и Неджи Хьюга. Все они были людьми, которых любили и которыми дорожили, и чьё отсутствие ощущалось каждый день, даже три года спустя. Одна из этих могил, отмеченная наклонным камнем, вырезанным умелой рукой, принадлежала её двоюродному брату Неджи. Каким бы успокаивающим ни был Саске, каким бы приятным ни было его присутствие, ничто не могло полностью унять её чувство утраты. Она опустилась на колени в траву, слегка подтянув шорты, чтобы не испачкать их. Её кожа коснулась мягких зелёных травинок и прохладной почвы, из которой они росли, а руки положили букет в трубку, встроенную в маркер. Старые цветы были вынуты чьей-то другой рукой; она не знала, чьей именно, но это был кто-то, кто заботился о Неджи так же, как и она. Он позаботился о том, чтобы убрать увядшие цветы, потому что они не отражали его сущность. Он не увял. И никогда не увянет. «Доброе утро, Неджи», — начала Хината. Она мягко улыбнулась и провела рукой по углу камня, под которым покоился её двоюродный брат. «Я знаю, что прошло уже много времени, но я была очень занята...» Она почувствовала, как в уголке глаза у неё наворачивается слеза, но не стала её вытирать. Она дала ей волю. «Ты ведь помнишь Саске, верно?» Он пришёл, когда я в последний раз с тобой разговаривала. Он...тренирует меня. Каждый день, как раньше ты. Он делает меня сильнее, учит меня новым приёмам. Теперь я могу создавать молнии руками. — Она вспомнила, как впервые применила эту технику в бою, и нахмурилась. — В деревне становится опасно. На нас с Ханаби напали, но мы обе целы. Саске защитил меня от человека, который причинил мне боль. Потом этот человек был наказан. — Она покачала головой и опустила взгляд, сжимая в руке травинку. — Но хватит об этом. Скоро турнир, и я в нём участвую. Саске говорит, что я могу победить, и я знаю, что ты, наверное, думаешь так же, но... я не уверена. В мире много сильных людей. Неужели я действительно сильнее всех остальных в отборочном туре?» Она на мгновение замолчала, а затем улыбнулась, представив его ответ. Конечно, сильнее — ты же Хьюга. «Ну, Ханаби тоже Хьюга, и она будет на том же уровне, что и я. Я волнуюсь перед боем с ней. А ещё есть другие, например Сакура, Ино, Чоуджи и даже твоя напарница Тентен!» Они все такие сильные, и все они хотят победить по своим собственным причинам. Что во мне такого особенного? Почему ты, Саске, и даже господин Шестой так в меня верите? — Она не услышала ответа. На этот вопрос она никогда не знала ответа. — Отец, как обычно, был отстранён... Хокаге, как всегда, занят. Кажется, что люди в этой деревне совсем не изменились, хотя теперь мы несем на своих плечах гораздо больше бремени. — Она вздохнула, чувствуя, как сжимается ее грудь. — Все, кого мы потеряли, по-прежнему являются частью нас, и как бы мы ни старались двигаться вперед, мы не можем забыть бессмысленную войну, которая отняла вас у нас. Спасибо тебе, Неджи, за то, что тогда спас мне жизнь. Я снова начинаю чувствовать себя счастливым, и это было бы невозможно без тебя...» Хината несколько мгновений сидела молча, закрыв глаза. Она хотела, чтобы Неджи вернулся. Война забрала его, и это было несправедливо. Когда она снова открыла глаза, затуманенные слезами, и огляделась, то никого не увидела. В то утро вокруг было много одиноких могил. От этой мысли ей стало грустно, но солнце, пригревавшее ей спину, успокаивало. Если бы она сосредоточилась, то почувствовала бы прикосновение к своему плечу. Было ли это игрой её воображения или чем-то большим, но она знала, что эта рука принадлежит Неджи. Сасукэ провезли на каталке через всю больницу и доставили к лестнице, где Сакура подняла его на второй этаж. «Тебе не нужно меня тянуть, Сакура», — напомнил он ей, поморщившись. На самом деле ему не было больно, но он поддался моменту. Он чувствовал себя прежним: Сакура была главной, а он слишком серьёзно относился ко всему. Тогда он ещё не пал — он не погрузился во тьму по-настоящему, пока не осознал, что слишком слаб, чтобы защитить девушку — теперь уже женщину, — которая стояла перед ним. «Я не исчезну, если ты меня отпустишь». Сакура остановилась на ступеньке, замерла на лестнице и, не говоря ни слова, отпустила запястье Саске. «Ты правда так думаешь, Саске?» Она повернулась на месте и посмотрела на него сверху вниз. Лестничная клетка была плохо освещена; окна снаружи были закрыты зелёными деревянными ставнями, а свет был выключен, чтобы никто не слонялся без дела. Из-за этого больница казалась немного жуткой, но, по крайней мере, коридоры были хорошо освещены. Саске посмотрел на неё снизу вверх и убрал руку. «Я серьёзно. Я больше не собираюсь бросать деревню». «То есть, когда я дам тебе эту руку, ты просто возьмёшь её и убежишь?» Она выглядела более чем скептически настроенной. «Мне немного странно, что ты вдруг решил воспользоваться нашим предложением о замене прямо перед запланированной фотосессией. Как будто ты хочешь заполучить руку, пока есть возможность, а потом исчезнуть». Она могла бы поддразнивать меня, но её взгляд был серьёзным, как сама смерть. «Ты знаешь о съёмках?» — Саске был озадачен и обеспокоен тем, как быстро разлетелась эта новость. Прошло меньше двенадцати часов с тех пор, как он согласился на встречу. «Здесь информация распространяется довольно быстро, не так ли?» Сакура пожала плечами. «Сай рассказал Ино, а Ино рассказала мне. Сегодня утром по дороге в больницу я зашла в цветочный магазин, чтобы поздороваться». — Сай, да? — Саске слегка разочарованно поджал губы. — Он тот ещё болтун, учитывая, откуда он родом. «Он изменился за те годы, что прошли с тех пор, как он расстался с Рут. Ино действительно смогла его раскусить. Он ей многое рассказывает, а поскольку Ино любит посплетничать, она рассказывает об этом мне... и поскольку я не хочу, чтобы ты исчез, я говорю тебе сейчас, что, если ты это сделаешь, я тебе нос сломаю». Она фыркнула и скрестила руки на груди. Сверху послышались шаги, кто-то спускался по лестнице. «Если ты действительно хочешь успокоить меня, то можешь рассказать, почему ты вдруг передумал. Ты знал о турнире уже месяц; если бы дело было только в этом, ты бы раньше пришёл к госпоже Цунаде». Саске вздохнул и потёр лоб рукой. Упрямство взяло верх. «Послушай, я сказал кое-кому, что собираюсь выиграть турнир. Если я планирую это сделать, мне понадобятся обе руки». «Кому ты это говорил...» Она осеклась и покраснела, подперев подбородок рукой. Неужели? «Ты... не говорил этого Хинате, не так ли?..» Румянец постепенно сходил с её лица, уступая место хитрой улыбке, которая не сходила с её губ. Пока она смотрела на Саске, мимо них по ступенькам прошёл другой медик и странно на них посмотрел. Сквозь белую маску и зелёную сетку для волос виднелось лишь замешательство в его глазах. Саске подождал, пока зритель пройдёт мимо него и выйдет в коридор, а затем закрыл глаза и уклонился от ответа. Неловкое молчание только усугубило ситуацию. «Какая разница, кому я это сказал? Суть в том, что я никуда не собираюсь. Я не собираюсь выставлять себя лжецом». «Ну, что бы ты ни говорил. Наруто всё равно победит, знаешь ли». Сакура подмигнула ему и потрепала по голове, взъерошив ему волосы. Проверяла его. Он не вздрогнул. Теперь, когда Саске перестал быть единственным объектом её поклонения, Сакура начала получать удовольствие от того, что дразнит его. Она приняла как данность тот факт, что он пришёл в себя, и поклялась больше не причинять боль его друзьям. «Никто не стал бы винить парня с одной рукой за то, что его избили, но если ты настаиваешь на том, чтобы отказаться от своего единственного оправдания за поражение, то, думаю, это твоё право». Она игриво присвистнула и повернулась к нему спиной, продолжив подниматься по лестнице. Саске бесшумно последовал за ней. Его бровь дёрнулась, как только она отвернулась. Его раздражало то, что она в нём не уверена, но это было приятное раздражение. Игривое соперничество, возникшее на почве дружеского соперничества. Саске почувствовал, что Сакура наконец-то снова стала его другом. «Кто бы ни победил в итоге, я не позволю Наруто присвоить себе всю славу», — сказал Саске с небрежным высокомерием, поднимаясь по лестнице и входя в хорошо освещённый коридор на втором этаже. Это была внешняя часть больницы с высокими широкими окнами, занимавшими всю стену слева от него. Справа в коридоре тянулся длинный ряд деревянных дверей, расположенных на одинаковом расстоянии друг от друга. Сакура вела его мимо этих дверей. Он собирался идти дальше, не останавливаясь, но тут услышал шумную перепалку за одной из дверей. «Никогда не отказывайся от своей молодости! Стань сам себе соперником, если придётся! Превосходи себя каждый день!» Звук был пронзительным и полным энергии. Саске сразу узнал голос сенсея Рока Ли. Значит, это группа поддержки? Саске не удержался и, отвернувшись от Сакуры, украдкой заглянул в маленькое прямоугольное окошко над дверной ручкой. И действительно, там был мужчина в инвалидном кресле, одетый в зелёный спортивный костюм с оранжевыми гетрами для рук и ног, хотя его правая нога была в гипсе. Он сидел в окружении других людей, которые, судя по всему, страдали от схожих недугов. У них не было рук, глаз, ног, даже пальцев на руках и ногах. Казалось, в этой комнате были представлены все уровни травм, и это зрелище отрезвляло. Это были лица мужчин и женщин, которые потеряли себя, но продолжали жить и сохранять оптимизм. Саске увидел улыбки на их лицах и блеск в глазах. — Сакура, — тихо позвал Саске. Она даже не заметила, что он перестал идти за ней, пока он не заговорил. Когда она повернулась к нему, то, казалось, растерялась. «Что случилось, Саске?» — она вернулась к нему и тоже заглянула в окно. «А, да, это та группа поддержки, о которой я тебе рассказывал... теперь ты помнишь Гая-сенсея, верно?» «Ко мне начинают возвращаться воспоминания», — ухмыльнулся Саске, чувствуя знакомую головную боль у основания черепа. Его единственная памятная встреча с этим человеком произошла сразу после его первой встречи с Роком Ли. Тогда всё было по-другому — Саске был подростком, у которого почти не было боевого опыта. Он был дерзким и безрассудным, и его самоуверенность стоила ему чувства собственного достоинства: он потерпел поражение от более сильного противника, и винить ему было некого, кроме себя. Одним из самых глубоких сожалений в его жизни была потеря Рока Ли — ему так и не удалось отомстить за его гибель. Тем временем Гай, человек, который обучал генина, победившего Саске Учиху и Наруто Узумаки одного за другим, был прикован к инвалидному креслу. Развитие мастера остановилось. «Как ему удаётся сохранять позитивный настрой в такой ситуации? Если я правильно помню, он из тех, кому важно быть в отличной физической форме.» Сакура пожала плечами. «Он просто чудо, это точно... он всегда весел и действительно поднимает настроение остальным. Только посмотрите на них — когда он с ними разговаривает, они словно становятся счастливее, чем до того, как им причинили боль». По крайней мере, он потрясающий мотивационный спикер». В этот момент из-за двери донёсся приглушённый голос Гая, который кричал что-то о молодости и амбициях. Тогда он подкатился ближе, оставив инвалидное кресло и балансируя на двух руках, а его ноги поднимались к потолку, хотя и были немного вялыми и кривыми. Он делал «шаги» кончиками пальцев, а его слушатели энергично хлопали — или с энтузиазмом щёлкали пальцами, если у кого-то не было руки. Сакура улыбнулась, и Саске не смог удержаться и улыбнулся ей в ответ. «Эта комната находится на втором этаже, а не на первом, по предложению Гая — он с самого начала говорил, что инвалидность не повод делать всё по-простому». Саске посмотрел на свою отсутствующую конечность и не смог отделаться от очевидной мысли. «Разве ты не можешь заменить то, что они потеряли? Если ты можешь дать мне конечность, разве ты не можешь сделать то же самое для людей там?» Сакура вздохнула, в отчаянии прижимая руки горизонтально к груди. "Поверь мне, мы пытались. С ними не так просто, как с тобой. Клетки Первого Хокаге - единственный источник, который мы можем стимулировать к надлежащему росту; используя эти клетки, мы можем создать сильную, долговечную часть тела. Проблема в том, что материал слишком летуч, и большинство людей изначально несовместимы с клетками. С вами и Наруто всё просто — вы оба напрямую связаны с Мудрецом Шести Путей, а значит, вы практически плоть от плоти и кровь от крови лорда Хаширамы. Его клетки подойдут вам. Капитан Ямато, госпожа Цунаде и даже Орочимару тоже были бы хорошими кандидатами для такой же трансплантации, поскольку у них тоже совместимая ДНК. С другой стороны, вы своими глазами видели, что происходит, когда эти клетки пересаживают в организм, который с ними не полностью совместим...» Саске вспомнил о Данзо. Искривлённая, потрескавшаяся культя, выросшая из его плеча из-за того, что он потерял концентрацию, до сих пор снилась ему в кошмарах. «Я тебя понимаю». Лучше вообще не иметь конечности, чем иметь такую, которая может поглотить своего хозяина при малейшем толчке. «Естественно, мы изучаем другие методы, которые не предполагают использование клеток Первого, но эти процессы намного медленнее и дают менее стабильные результаты. На данный момент это метод проб и ошибок — со временем мы, возможно, сможем «исправить» всех этих людей, но пока всё, что мы можем сделать, — это обеспечить физическую и эмоциональную терапию. Гай-сенсей оказал огромную помощь в обоих направлениях». «Я вижу, что у Гая всё хорошо, но как там Ли?» — спросил Саске, естественно переключившись на своего полусоперника. «Я не видел его с тех пор, как вернулся. Если он и был на свадьбе, то я его не заметил». Сакура кивнула. «Он был там, и Гай тоже. Правда, они проводили много времени, пытаясь избежать приставаний пьяного Мизукаге, так что, возможно, ты их и не видел». «Мизукаге...» Ещё один человек, которого он слишком хорошо помнил. В последний раз, когда он видел её перед собой, она пыталась расплавить его на месте облаком едкой кислоты. «Полагаю, она всё ещё не замужем». «Но не потому, что не пыталась», — заявила Сакура с самодовольной ухмылкой. Она вышла замуж раньше бедняжки Мэй Теруми, и хотя это было своего рода трагедией, она всё равно гордилась этим. «Пойдём, мы уже почти у холодильной камеры. Как только мы там окажемся, можно будет сразу начать. Процедура не такая уж сложная — по крайней мере, для Наруто». Учитывая вашу генетическую совместимость, это практически то же самое, что подключить и настроить, с добавлением небольшого количества медицинского ниндзюцу для скрепления сухожилий, нервов и костей. После этого вам нужно будет просто дать себе время, чтобы привыкнуть. «Звучит довольно просто», — пробормотал Саске, наконец отойдя от маленького окна после того, как увидел, как Гай в четвёртый раз обежал комнату на руках. Сакура уже была дальше по коридору и, похоже, куда-то спешила. Она держала открытой дверь, предположительно ведущую в комнату, где «его» рука хранилась три года. Он встретил её там, стоя в дверном проёме. Сама комната была простой: белый пол, светло-зелёные стены, никаких окон. По периметру стояли шкафы, сложенные в три ряда, каждый из которых был закрыт дверцей размером чуть больше обычного парта в классе для младших школьников. Дверцы были выкрашены в мятно-зелёный цвет, как и стены. Сакура потянулась к одной из ручек под потолком, встав на цыпочки, чтобы было удобнее. «Поскольку я знала, что ты когда-нибудь за ним придёшь, я следила за тем, чтобы он не испортился. По состоянию на прошлую ночь он был в идеальном состоянии». Она открыла дверь, и из тёмной комнаты вырвался поток холодного воздуха. В каждом из металлических шкафов, похоже, был отдельный холодильник. Из неглубокого отсека для хранения она достала стеклянную пробирку, в которой лежало что-то, завёрнутое в бинты, похожее на мумифицированные останки. Полный вопросов, пациент задал ещё один: «Важны ли повязки? Я заметил, что Наруто до сих пор держит руку забинтованной». Саске задумался и потёр большим пальцем подбородок. «Между нами говоря, моему мужу просто нравится, как выглядят повязки. Сейчас они на тебе, чтобы защитить ткань от внешних загрязнений, пока она не приживётся. После этого тебе не обязательно будет держать её забинтованной. Сначала плоть будет молочно-белой, но со временем, по мере того как она будет интегрироваться в твоё тело и формировать новые клетки кожи, она адаптируется к твоему естественному пигменту». Если вам нужна профессиональная оценка того, сколько времени это займёт, я бы сказал, что это не займёт больше нескольких дней. Саске кивнул. Всё это звучало неплохо. Дело было не в длительности или сложности процедуры; детали не имели значения. Главное, что он собирался стать цельным в физическом плане, как и в духовном. «Я готов, когда будешь готова, Сакура». Сакура улыбнулась ему обезоруживающей улыбкой, какой врач мог бы улыбнуться ребенку, собирающемуся сделать укол. Она достала замороженную ветку из стеклянного контейнера и аккуратно разложила ее на чистом металлическом столе в центре комнаты. "Тогда ладно...подойди и закатай рукав. Это будет ни капельки не больно..." Надеюсь, вам понравилась глава! Ещё раз спасибо всем, кто оставил отзыв, отправил сообщение, добавил в избранное, подписался или просто прочитал историю! С нетерпением жду возможности написать следующую главу. Я сделаю это как можно скорее. Берегите себя до нашей следующей встречи! « Первый « Предыдущий Глава 35 из 58 Следующий »Наслаждайтесь! Саске собирался посмотреть, как искусственная конечность будет прикреплена к его культе, но не смог заставить себя сделать это. Он много лет жил без тяжести и ощущения чего-то лишнего с левой стороны, и в каком-то смысле начал испытывать сентиментальные чувства — возможно, даже сожаление. Был ли он готов вернуться к «нормальной» жизни? Не поторопился ли он, пытаясь угодить Хинате? Сакура поджала губы и слегка высунула язык. Она держала в руках замороженную белую руку, а Саске ради неё старался не шевелиться. Он представлял, что такая «операция», несмотря на её упрощённое описание, требует большой точности. Он закрыл глаза, но чувствовал её движения рядом с собой. Он сосредоточился на её приятном аромате, хотя от неё исходил лёгкий химический запах, который, несомненно, был результатом работы с лекарствами и различными приборами. Её руки были вымыты и идеально чисты под перчатками, но запах остался на одежде. «Хорошо, стой так», — хмыкнула Сакура, поджав губы и наклонив голову. Она поднесла новую руку ближе к его короткому локтю, но нахмурилась и разочарованно хмыкнула, прежде чем холодная масса соприкоснулась с ним. «Там много огрубевшей, мозолистой кожи... имплантат не закрепится должным образом, если не будет напрямую соединён с живой тканью». Она надеялась, что установка имплантата пройдёт так же гладко, как у Наруто, но прошло слишком много времени. Рана не только зажила, но и со временем покрылась рубцовой тканью и бугристой кожей. «В конце концов, мне придётся кое-что отрезать». Саске ухмыльнулся и покачал головой из стороны в сторону. «Я так и знал, что ты скажешь что-то подобное», — поддразнил он, приоткрыв правый глаз и глядя на слегка покрасневшее лицо Сакуры. «Я научился не доверять врачам, когда они говорят, что это простая операция и она совсем не будет болеть». Его ухмылка выдавала дружеские намерения, хотя в его словах была доля правды. «Это совсем не больно» — так обычно говорят врачи, и это примерно означает: «Возможно, это будет самая сильная боль, которую ты когда-либо испытывал в своей жизни». Саске посмотрел на предполагаемую замену, а Сакура фыркнула и завернула его обратно в обёртку, положив на серебристый стол слева от себя. «Хорошо, новый план. Потребуется ваше сотрудничество. Мне нужно будет использовать собственную чакру, чтобы создать скальпель и удалить лишние ткани, но... вы особый случай. Я даже не знаю, смогу ли я проколоть вашу кожу, пока вы в сознании». Она прикусила нижнюю губу и задумчиво постучала большим пальцем по подбородку. «Вот, просто постарайся не сопротивляться, хорошо? Будет так больно, но ровно настолько, насколько нужно.«Сакура решила попробовать скальпель. Она сложила ладони вместе и наполнила свои пальцы правой руки мерцающим синим светом, который мягко потрескивал, когда энергия вспыхивала вокруг её пальцев. Синий свет больше напоминал широкий заострённый кинжал, чем точный скальпель, но Саске знал, что она может менять его форму и толщину по мере необходимости. Точность не была проблемой». Она коснулась кончиком призрачного инструмента руки Саске, и он почувствовал, как чакра покалывает его кожу, словно от лёгкой щекотки. Боль была настолько слабой, что её почти не было. Его инстинкты насторожились; его Риннеган почти автоматически активировался, чтобы поглотить обжигающую чакру, исходившую из пальцев Сакуры, но он сумел подавить защитную реакцию и остался совершенно неподвижным. Это оказалось сложнее, чем он думал; его боевые рефлексы зачастую были сильнее, чем его сознательные чувства, но он доверял Сакуре. Он знал, что она не причинит ему вреда. Она помогала ему, потому что они через многое прошли вместе и их дружба никогда не угасала. Саске поморщился. Не из-за начинающей проявляться боли, а потому что он знал, что снова изменится. Несмотря на то, что отсутствие руки доставляло ему неудобства, она была частью его — скорее, это была недостающая часть его — на протяжении многих лет. Он привык к отсутствию руки, хотя и не чувствовал, что эта часть его тела действительно исчезла. Нервы по-прежнему работали, и мозг иногда без всякой причины регистрировал вес. Иногда, хотя и редко, ему удавалось забыть о том, что в этой части его тела нет мышц, костей и кожи. Когда розоволосая хирург положила полуправую руку пациента на пустой стол, она принялась за работу. Когда она начала работать над ним, Саске почувствовал, как от его кожи отделяются крошечные кусочки, но крови пока не было — округлая культя была почти мёртвой и затвердевшей, в ней почти не осталось нервов или чего-то ещё, что делало бы её живой. И всё же он чувствовал это, потому что представлял, как чувствует. Он помнил, каково это — когда тебя режут, когда ты испытываешь физическую боль. С ним давно такого не случалось. Его бдительность была ослаблена, и скальпель Сакуры начал менять его форму, чтобы перестроить его. После этого пути назад уже не было. Операция уже началась. Саске снова закрыл глаза и прошептал: «Я всё ещё чувствую это, Сакура». Сакура моргнула, на мгновение прервав процесс и отведя чакру от его кожи. Несмотря на то, что его защита была ослаблена, а ткани мертвы, ей всё ещё было трудно проникнуть в них с помощью собственной силы. "Прости, но я же говорила, что будет больно," — произнесла она с виноватой улыбкой. "Для тебя это не слишком много, не так ли?" Саске покачал головой. «Нет, я не это имел в виду... Я всё ещё чувствую это. Как будто что-то всё ещё прикреплено». Он сжал пальцы левой руки и почувствовал, как они напряглись, как напряглись мышцы. Он даже почувствовал, как ногти впиваются в ладонь, хотя точно знал, что там ничего нет. Много лет назад он понял, что на самом деле он неполноценен, но почему-то его нервы так и не научились работать в унисон с сознанием. «Мне кажется, что я никогда и не терял это чувство». Сакура медленно кивнула. «Понятно», — хмыкнула она и вернулась к работе. «Это не редкость. Это чувство должно пройти, как только новый протез будет установлен и правильно отрегулирован». Говоря это, она предложила Саске опереться рукой о стол для устойчивости, и он подчинился, слегка согнув колени и ссутулившись. «Обычно я бы зарезервировал операционную и уложил вас на стол, но не думаю, что в этом есть необходимость, к тому же на подготовку уйдёт много времени. У нас в очереди на неэкстренные операции много пациентов, очередь растянулась на недели». Саске кивнул. Он сидел, опустив голову, и чувствовал, как металл стола холодит его локоть, но не жаловался. «Кстати, о списке ожидания. Не думаю, что остальным понравилось, что ты оказал мне особое внимание», — заметил он. Это была мелочь, но она его беспокоила. «Эти люди», — медленно выдохнула Сакура. В её словах слышалась сосредоточенность, пока она отрезала всё больше и больше плоти. На алюминиевом подносе росла небольшая горка, и каждый новый кусок придавал форму пирамиде из ненужной кожи Саске. «Им просто придётся подождать ещё несколько минут». Если бы возникла чрезвычайная ситуация, я бы лично ею занялся, но сейчас большинство людей здесь проходят осмотры и диспансеризацию. Многие из них готовятся к турниру, понимаете? «Я всё ещё думаю, что мне стоило подождать», — пробормотал Саске, сомневаясь в себе. Хотя ему было комфортно с Сакурой, он заметил, что с ней он чувствует себя совсем не так, как с Хинатой. Его напарница была готова его выслушать, но казалась какой-то... отстранённой. Как будто она слышала его и отвечала ему, но не понимала его по-настоящему. Тем не менее он озвучил свои опасения: «Мне не нравятся их взгляды». Сакура поджала губы и шумно выдохнула через нос. «Ну, это я забрала тебя до того, как подошла твоя очередь. Если они расстроены, пусть расстраиваются из-за меня». Пока Сакура говорила, от руки Саске продолжал исходить запах мёртвых клеток, которые были локально обожжены и разрушены чакрой. В какой-то момент она натянула свою зелёную маску на лицо, но Саске не видел, когда это произошло. Она продолжала говорить, приближаясь к завершению первого этапа. «Это бремя не только на тебе, и так и должно быть. Наруто, я и особенно Какаши-сенсей часто сталкиваемся с недовольством из-за того, что поддерживаем тебя. В этом нет ничего нового, и тебе не о чем беспокоиться». Она посмотрела на него с искренней заботой в глазах. «Чем дольше ты здесь пробудешь, тем больше они к тебе привыкнут». Для них всё ещё в новинку видеть тебя во плоти. Для некоторых ветеранов войны ты — ходячий кошмар, напоминание об Учихах — обо всём том, что Мадара и Обито сделали с миром. Скорее всего, они не могут смириться с тем, что ты не такой, как эти двое. Стук упавшей на стол лишней салфетки подчеркнул её слова, и Саске задумчиво посмотрел в потолок. Он был простым и белым, с флуоресцентными лампами, которые светили из-за квадратных панелей из запотевшего, искажённого стекла. «Какое-то время я ничем не отличался от них. Как думаешь, я изменился навсегда, Сакура?» — он снова сжал несуществующую руку. Если всё пройдёт хорошо, он попрощается с этой частью себя и примет совершенно новую. «Думаю, это зависит от тебя», — ответила Сакура с лёгким напряжением в голосе. Она подбиралась всё ближе к нервам и венам, и сила её чакры превратилась в тонкую полоску, плавно заострённую по краям. Она копнула глубже, извлекая последние остатки безжизненной плоти и бросая их в кастрюлю. «Не двигайся. Это самое сложное. — Она потянулась под стол и достала лист белого пластика, положила его на стол и поместила на него руку Саске. — Будет грязно, не пугайся, если увидишь кровь. Саске кивнул и молча подчинился, сделав один медленный вдох и задержав дыхание. Его тело больше не двигалось. Даже биение его сердца было таким медленным и размеренным, что в груди не было ни единой дрожи. Он превратился в воплощение неподвижности, и Сакура медленно моргнула, глядя на него. Даже после всего, что она о нём знала, она была удивлена тем, что он так хорошо контролирует себя. Она начала формировать из уцелевшей плоти удобную точку крепления. Края сознания Саске ощутили легкие пощипывания и уколы, и боль была вполне реальной. Он больше не воображал себе происходящее. Его разум кричал ему, чтобы он отразил «атаку», устранил человека, причиняющего ему легкий дискомфорт. Несмотря на то, что синее лезвие рассекало его покрасневшую, слегка кровоточащую культю и оставляло борозды на кости, он не поморщился. «Ты очень хорош в этом», — тихо заметил Саске. Хирург не останавливалась и не колебалась. Она действовала по заранее установленному протоколу, который нельзя было изменить или нарушить. Быстро и чисто — вот её мантра: никогда не удаляй больше тканей, чем необходимо, и никогда не причиняй больше боли, чем нужно. Однако в случае с Саске нанесённые ею повреждения казались совершенно незначительными, несмотря на медленное кровотечение из некоторых участков. Покраснение медленно распространялось по пластиковому покрывалу, и она подняла взгляд на лицо своего пациента, чтобы оценить, насколько ему некомфортно. Ничего. Каменный холод и полное молчание, если не считать его на удивление любезного комплимента. «У меня большой опыт», — промурлыкала она, смутившись. В последний раз проведя чакрой по верхней части предплечья Саске, она пригладила его и деактивировала скальпель. Она потрясла рукой из стороны в сторону, чтобы избавиться от вибрационного онемения. «Молодец, Саске. Из тебя получится отличный пациент». Она улыбнулась ему и повернулась, чтобы найти раковину в углу — они были в каждой палате больницы, как и мыло или дезинфицирующее средство, потому что чистота была крайне важна при работе с открытыми ранами и потенциально инфекционными заболеваниями. Хотя основным источником контакта был скальпель, было сложно сохранять пальцы абсолютно чистыми, когда дело касалось такого количества крови. Хотя процедура была завершена лишь наполовину, Саске уже чувствовал себя по-другому. Стоя над импровизированным операционным столом с отрубленной рукой, которая превратилась в ровную плоскую поверхность, он некоторое время размышлял, пока Сакура умывалась. Он не стал слишком пристально рассматривать свою культю — он знал, как выглядит рука, аккуратно отрезанная от тела, и ему не нужны были напоминания. Тем не менее он не мог избавиться от воспоминаний о том, как впервые лишился руки. Он почувствовал вкус крови во рту и ощутил, как в воздухе взметнулась пыль. Он услышал рёв водопада за своей спиной. Он снова оказался там, переживая тот день заново. Его Чидори слился с Аматэрасу, и Расенган Наруто столкнулся с ним. Взрыв был чудовищной силы, но они бесстрашно бросились навстречу катастрофе. Они оба были полны решимости довести бой до конца — ни один из них не хотел проигрывать, и поэтому ни один из них не сдавался. Он почувствовал, как его пальцы растопыриваются и ломаются, а затем ощутил, как каждый отдельный атом сгорает под воздействием объединённой силы Индры и Асуры. Сначала не было крови, потому что огромная сила столкновения была слишком горячей и мощной, чтобы что-то могло вытечь. Боль была невыносимой, сухожилия испарялись, кости растворялись, но даже тогда Саске не сдался. Хотя его рука была разрушена, он продолжал направлять чакру в свой организм, делая всё возможное, чтобы прикончить Наруто. Этого было недостаточно, но он не останавливался. Боль становилась всё сильнее и сильнее, а потом даже сильнее, но потом она исчезла. Он исчез. В следующее мгновение он осознал, что в его голове наконец-то прояснилось. Наруто, этот несносный негодяй, в конце концов, не был его врагом. Он был готов отдать свою жизнь ради Саске, чтобы защитить его от тьмы, в которую тот добровольно шагнул. Когда Саске осознал это, кровь начала сочиться, стекая по разрушенной скале в Долине Завершения и образуя лужу под его парализованными ногами. Он был готов умереть прямо там, на месте, помирившись с Наруто и придя к пониманию того, что ему не нужно быть жестоким, чтобы быть сильным. Наруто был его полной противоположностью: дерзкий, шумный, немного недалёкий. Несмотря на свои многочисленные «проблемы» и непрофессиональные манеры, Наруто был ровней Саске. Светловолосый мальчик Узумаки был доказательством того, что можно быть сильным и сострадательным. С этого момента Саске старался быть таким же. Более вдумчивым, более чутким. Однако он провалил своё первое испытание — Сакура хотела пойти с ним, хотела этого больше, чем чего-либо. Он отверг её, и она впала в депрессию. Однако благодаря тому, что он оставил её, она смогла найти любовь с Наруто. Было ли это решение предопределено судьбой? Что заставило его отказаться от её компании? Где-то в глубине души он хотел, чтобы она пошла с ним. Вместо этого он обрек её на страдания и одиночество, но после долгого периода отчаяния она поняла, что влюблена в истинного спасителя мира. Саске не мог убедить себя в том, что оставить её было правильным решением. Он хотел так думать, хотел, чтобы в нём тлел огонь вины, но в итоге из-за того, что он её бросил, она стала счастливее, чем когда-либо могла бы стать сама по себе. Боль, которую он испытал, того стоила. Саске тоже испытывал боль. Его жизнь пошла по пути, о котором он и мечтать не мог, если бы не каждый неверный шаг, который привёл его туда. Каждый раз, когда он погружался всё глубже в бездну, это происходило потому, что часть его пути была омрачена и посерела, искажённая ненавистью или отчаянием. В детстве он хотел быть героем — защитником. Манипуляции Данзо над Итачи и сами действия Итачи заставили Саске пересмотреть свои взгляды и побудили его стать мстителем. Ради этой единственной цели он совершал ужасные поступки ради власти. Хуже всего то, что он бросил людей, которые были ему небезразличны, потому что был слишком слеп, чтобы увидеть их отчаяние. Они хотели, чтобы он остался, но он хотел стать могущественным. Нет никаких сомнений в том, что Орочимару смог сделать его сильнее, чем когда-либо прежде, и всё же...Возможно, наставничество Саннина было не так уж необходимо. Мог ли он стать таким сильным сам по себе, при наличии правильной мотивации? Наруто постоянно испытывал его, постоянно подталкивал к самосовершенствованию. В каком-то смысле Наруто Узумаки был истинной причиной, по которой Саске продолжал стремиться к ещё большей силе. Этот парень — нет, этот человек — вот что было его главным препятствием. С этой мыслью Саске победоносно ухмыльнулся, показав ровные и блестящие зубы. Вот он снова совершенствуется, пытаясь соперничать с Наруто. Хотя именно Хината убедила его стать цельным, именно Наруто заставил его это сделать. Я многим ему обязан, — часто думал Саске. С каждым днём казалось, что он в долгу перед ним всё больше и больше. Помимо сентиментальных и моральных причин, по которым он был ему благодарен, жизнь такого человека, как Саске, вероятно, давно бы наскучила ему, если бы не тот факт, что Наруто всегда был где-то рядом и представлял собой постоянный вызов. Саске мог сразиться с этим безрассудным ниндзя в любой момент, но уже не как с врагом — не сейчас. Именно в этом и заключалась суть предстоящего турнира. Помимо возможности выпустить пар, помимо привлечения денег из других стран для стимулирования экономики Конохи... турнир был призван распространять идеалы мира Наруто. Сражения без враждебности. Серия дружеских, добровольных поединков не ради звания или награды, а ради самой радости соперничества. Люди, которые могли узнать друг друга только в жестоких битвах, наконец-то могли «общаться», не боясь смерти или увечий. «Сакура, Какаши уже говорил с тобой о твоей особой роли в турнире?» — задумался Саске, наблюдая за тем, как девушка заканчивает мыть руки и надевает новые эластичные перчатки. Она надела перчатки, защелкнув их на каждом запястье, пошевелив пальцами, чтобы проверить посадку. "Ну, дело не только во мне", - ответила она, поворачиваясь лицом к Саске. "Леди Цунаде и Шизуне тоже собираются помочь, поскольку я тоже буду сражаться", - отметила она. "Между нами троими, не должно быть никаких опасений по поводу необратимых травм. Мы с госпожой Цунаде оставим несколько кусков Кацую, чтобы застелить ими пол арены. Так она сможет оказать немедленную помощь в экстренной ситуации, если какой-нибудь матч выйдет из-под контроля. «Это должно принести много пользы», — кивнул Саске с искренним одобрением. «Кстати говоря, Цунаде собирается участвовать в сражении?» — задумался Саске. Пятая Хокаге становилась старше, и хотя она по-прежнему выглядела молодо и обладала выдающимися медицинскими навыками, не было никаких сомнений в том, что она начала ощущать груз своего возраста, когда дело касалось её силы и выносливости. «Возможно, она всё ещё сможет произвести хорошее впечатление, если примет участие». Сакура покачала головой. «Она больше не хочет сражаться; мы с ней недавно поговорили. Я пообещала, что буду следовать её воле в бою и мы обе будем хорошо выглядеть», — подмигнула она, прижав большой палец в перчатке ко лбу и уверенно поддев тёмно-сине-серый бриллиант. «Точно так же, как Наруто будет представлять Джирайю, а ты — Орочимару... ну», — она замялась и поджала губы. «Может быть, ты сможешь заменить Какаши-сенсея. Он всегда уделял тебе больше внимания на тренировках, чем мне и Наруто». Саске ухмыльнулся, скривив губы и тихо рассмеявшись через нос. «Думаю, они увидят во мне больше сходства с Мадарой, чем с кем-либо другим». Он поднёс здоровую руку к волосам и провёл по ним пальцами. Они были не такими длинными и не такими уложенными, как у печально известного военачальника Учихи, но в сочетании с чертами его лица сходство было очевидным. «Но это не имеет значения — я представляю только себя. Я не буду размахивать флагами или делать какие-либо заявления». Сакура лукаво и понимающе посмотрела на него, и её пышные зелёные радужки заблестели. Даже в тусклом свете флуоресцентных ламп её взгляд казался невероятно глубоким. «О, неужели?..» Она склонила голову набок и почти соблазнительно натянула перчатку на запястье, подходя к своему пациенту. «Кажется, ты говорил, что собираешься выиграть турнир для кого-то другого», — напомнила она. Его лицо сморщилось, и он явно был взволнован. Сакура была одной из немногих, кто мог читать по его лицу, поэтому она ясно видела, что её любопытство было вознаграждено. Благодаря их сотрудничеству и разногласиям в прошлом и настоящем они научились понимать друг друга по мимике. «Это не имеет значения», — Саске стиснул зубы и сжал челюсти. Сакура провернула грязную уловку, расспрашивая его, пока держала его будущее в своих любопытных руках. Пациент Учиха не мог самостоятельно приделать руку; медицинское ниндзюцу было одной из немногих вещей, в которых он не разбирался. Он видел, как это делается, и, если бы попытался повторить, у него, вероятно, получилось бы, но он не доверял своим способностям. По крайней мере, когда дело касалось чего-то настолько важного. Сакура с металлическим лязгом положила руки на стол, впившись пальцами в твёрдую поверхность. «Нет смысла скрывать это от меня, Саске. Я прекрасно понимаю, кому ты это сказал». Саске смотрел прямо перед собой тёмными глазами, стараясь выглядеть как можно более невозмутимым, но чувствовал, что сдаёт позиции под давлением. У Сакуры были свои способы воздействовать на него. «Ты упомянул Хинату, когда мы были на лестнице», — вспомнил Саске, изо всех сил стараясь не выдать себя. «С чего ты взял, что это была она?» «Да ладно тебе, Саске, я не дура», — заявила миссис Узумаки, ритмично постукивая пальцем по столу. «Сначала я удивилась, увидев тебя с ней в толпе после того, как мы с Наруто вернулись домой из свадебного путешествия. Казалось, она даже пряталась за тобой». Она понизила голос, словно обсуждала секретную информацию. Она огляделась, чтобы убедиться, что дверь плотно закрыта. «Сначала я подумал, что это могло быть простым совпадением. Потом вы двое пришли к нам на ужин, и я увидел, какими взглядами вы обменивались». «Выглядит?» — спросил Саске, даже не осознавая, что он «выглядел». Он молча предположил, что с тех пор, как он встретил темноволосую девушку из клана Хьюга, он многое делал, не задумываясь. «Да, вы оба смотрели друг на друга по-настоящему тепло. Тогда-то я и поняла, что это было не просто совпадение», — поддразнила она, глядя ему прямо в глаза. Саске закрыл глаза и не стал отвечать на её игриво-обвиняющий взгляд. Он ухмыльнулся. «И поэтому ты приревновал, верно?» Саске попытался переломить ситуацию, занять более выгодную позицию в разговоре. Он не собирался сдаваться без боя. «Может, тебе показалось». Сакура не отступала. На самом деле её уверенность, казалось, только возросла. «Я тоже так подумала на секунду. А потом я вспомнила свадебное фото, и всё встало на свои места». Она мысленно воспроизвела ключевую улику. «Вы с Хинатой были так похожи на этой фотографии, что это не могло быть просто совпадением». «Мы похожи?» — Саске моргнул. Такого он раньше не слышал. «Что ты имеешь в виду?» — ему было слишком любопытно, чтобы продолжать притворяться. «У вас обоих были одинаковые улыбки», — Сакура начала работать с замороженной конечностью на столе, доставая её из упаковки, чтобы подготовить к постоянному прикреплению. У Саске всё ещё шла кровь, но совсем немного — он мог бы легко выжить даже без жгута. Она очень аккуратно делала надрезы. «Как будто вы оба думали об одном и том же и даже не заметили, как у вас одинаково вытянулись лица. Если бы я была азартной, то поспорила бы, что вы двое были близки во время приёма, не так ли? По отдельности ни один из этих инцидентов не был бы решающим, но в сознании Сакуры они дополняли друг друга, образуя устойчивую башню с неоновой вывеской наверху. Вывеска ясно показывала: Саске и Хината сидят на дереве и ц-е-л-о-в-а-ю-т-с-я-. «Мне кажется, ты придаёшь слишком большое значение этой улыбке. Я был рад всех видеть; мы не виделись много лет, помнишь?» — он солгал сквозь зубы и понадеялся, что она ему поверит, но она не поверила. «Не надо, Саске, — ты был там совершенно несчастен, и мы все это знали». Она вздохнула. «На самом деле фотокопии пришли только после того, как ты на следующее утро вышел из квартиры, иначе я бы что-нибудь сказала». Она подняла мясистую отрубленную руку и повернула её открытым концом к Саске. Рука была бледной и безжизненной, но это ненадолго. «Теперь, с вашего позволения, я хотел бы прикрепить это к вам. Вы согласны, Саске Учиха?» Спасённый пресловутым звонком; Саске не знал, сможет ли он выдержать ещё хоть один вопрос, особенно учитывая, что всё, о чём догадывалась Сакура, было более или менее правдой. Он не помнил, чтобы улыбался как-то особенно, но раз она так сказала, он ей поверил. «Да, я согласен», — ответил Саске. Он знал, что ему предстоит заполнить документы, произвести оплату, ответить на медицинские вопросы и сделать другие вещи, которые обычно сопровождают визит в больницу, но всё это могло подождать до окончания процедуры. Он был готов вообще пропустить бюрократическую часть, но решил стать «нормальным» гражданином Конохи, а это означало, что нужно соблюдать мелкие формальности. За исключением, конечно, небольшого правила о работе в качестве линчевателя. Одно дело — разбираться с нарушителями спокойствия по мере их появления, и совсем другое — устраивать крестовый поход в одиночку, как это сделал он. Получив безоговорочное согласие Саске, Сакура кивнула. «Хорошо, попробуем». Она была очень уверена в себе, и это немного успокоило её пациента. Не то чтобы он боялся, что она причинит ему вред, но его всё ещё беспокоило, насколько хорошо пройдёт процесс прикрепления. Он собирался подвергнуть новую руку серьёзным испытаниям во время турнира, и, поскольку на привыкание к ней отводилось меньше месяца, он надеялся на быструю адаптацию. Саске задержал дыхание и зажмурился, в последний раз сжав невидимую руку, словно прощаясь с ней. В этот момент он почувствовал, как холодный комок из твёрдых костей и мышц внезапно прижался к его открытой ране. Он поморщился. Холод — это совсем не то же самое, что боль; никто не называет холодные руки врача «болезненными», но всё равно это неприятное ощущение. Сасукэ был устойчив к боли, но ощущение от того, что к его обнажённым мышцам и костям приложили кубик льда, было не из приятных. «Гах», — выдохнул он, а затем сжал горло, чтобы больше не издавать ни звука. Сакура не остановилась — было уже слишком поздно, и она знала, что его возглас, выражающий дискомфорт, был лишь импульсом, а не настоящим протестом. «Держись, Саске, почти готово», — пробормотала она. Из левого уголка её рта торчал кончик языка, зажатый между губами. Убедившись, что анатомия протеза совпадает с анатомией жилистой руки Саске, она с силой прижала его к себе. «Хорошо, Саске, надави на него, помоги мне плотно прижать его к твоей кости. Срастание должно быть идеальным, иначе придётся делать всё заново». Она знала, что он не пошевелится, знала, что он не испортит процедуру, ёрзая. Тем не менее она проговаривала все этапы, как и с каждым пациентом. Она заметила, что раненым людям часто нравится, когда им рассказывают, что происходит с их телом, пока она его восстанавливает. Тело человека — это, в конечном счёте, его самое ценное достояние; это сосуд, в котором он проживает свою жизнь. Мозг, сердце, лёгкие, конечности, каждая вена и артерия — всё это вместе образует единое целое, называемое одним именем. К существу, которым был Саске Учиха, она добавляла бледно-белую руку, которая была немного недоразвитой. Саске чувствовал контраст между холодом и теплом. Медицинское ниндзюцу Сакуры успокаивало и приносило облегчение по сравнению с ледяным прикосновением руки. Он чувствовал, как одна за другой его вены принимают форму новой конечности и соединяются с ней, и каждый раз, когда он испытывал это ощущение, подключались новые нервы. Постепенно фантомная боль сменилась мучительным ощущением холода. Ему снова захотелось вскрикнуть от удивления, но он сдержался и позволил своему врачу работать над самыми сложными системами его организма. Вскоре он почувствовал, как его старая рука исчезает навсегда — каждая полоска плоти, созданная из клеток Хаширамы Сенджу, приживалась на теле Саске, и клетки становились его собственными. Ему не привыкать к таким пересадкам, ведь его исцеляли Джуго и Кабуто, и оба раза процесс проходил примерно так же, но впервые в жизни он по-настоящему почувствовал, как часть его тела заменяется чем-то другим. Это была рука, а не просто кусок плоти из его центральной массы. Рука — с пятью пальцами, множеством нервных окончаний и уникальными отпечатками. Совпадут ли эти отпечатки с отпечатками на его правой руке? Он думал обо всём этом, пока операция проходила довольно безболезненно. Если не считать резкого прилива холода, который пронзил его до самых нервных окончаний, ощущения были на удивление приятными. Он никогда по-настоящему не осознавал, какую боль причиняет ему отсутствие руки. Он знал, что боль есть, но из-за того, что она была постоянной, он перестал обращать на неё внимание. Затем, с внезапностью, от которой он едва не содрогнулся от удовольствия, боль исчезла, и последнее нервное окончание соединилось с новыми клетками. Он попытался пошевелить рукой, но почувствовал, как по венам разливается холод, а внешние края его новой кожи немеют. Оставалось ещё кое-что прикрепить и перепроверить, но пока она занималась последними этапами прикрепления, у неё возник простой вопрос. «Каково это, Саске?» Она посмотрела на него, и мужчина открыл глаза, чтобы взглянуть на свою сиделку. Его ответ был, пожалуй, немного более пафосным, чем она ожидала: «Это сложно объяснить — я много лет чего-то ждал, но теперь это снова со мной, новое и в то же время знакомое. Пульсирующая боль ушла, уступив место чему-то другому — чему-то приносящему удовлетворение. Ты когда-нибудь чувствовала что-то подобное, Сакура?» Доктор ухмыльнулся и уверенно ответил: «Да, вообще-то, когда я влюбился в Наруто, я чувствовал примерно то же самое». Она что, проверяла его на реакцию? Нет, она не играла на его ревности — они действительно прошли этот этап. Скорее, она не ждала такой реакции. Может, она дразнила его, сравнивая его руку с его отношениями с Хинатой. Он и сам проводил такое сравнение между девушкой и своей конечностью. Способность Сакуры читать его мысли, случайно или намеренно, начинала его беспокоить. «Я рада за вас, Сакура. Я рада, что он такой, каким ты его хочешь видеть. Ты всегда заслуживала такого хорошего человека, как Наруто, и я знаю, что вас ждёт прекрасная жизнь». «Для меня очень важно, что ты это сказал, Саске. Правда, важно». Она улыбнулась ему с явным облегчением. Как раз вовремя, чтобы снова сменить тему. Сакура медленно выдохнула, когда слияние одного тела с другим полностью завершилось, и вытерла пот со лба тёмным рукавом. «Фу! Ну вот, готово. — Она посмотрела на его новые пальцы, которые были сжаты в холодный кулак, и постучала по каждому костяшку своим пальцем. — Ты чувствуешь это? Он чувствовал это, хотя ощущения были такими же, как при прикосновении к ноге, которая занемела из-за того, что на неё слишком долго опирались. Там, но едва ощутимо. «Да, она почти немеет», — ответил Саске на дежурный вопрос с лёгкой тревогой в голосе. «Хорошо, значит, нервные соединения прижились». Она сжала новую руку в запястье, не из медицинских соображений, а чтобы подбодрить. «Мы хранили её в холодильнике, так что она будет неметь, пока не оттает. Это не займёт много времени. Теперь попробуй направить свою чакру в кончики пальцев. Я подключила твою сеть, как могла, но это сложный процесс». Для полного восстановления ваших способностей может потребоваться некоторое время. Саске кивнул, всё ещё не в силах избавиться от странного ощущения онемения, смешанного с облегчением. Несмотря на холод, несмотря на то, что новая рука была истончённой по сравнению с его собственной, он понял, как сильно скучал по себе. Он больше не воспринимал эту руку как нечто чуждое — нет, потому что он чувствовал её как свою собственную плоть. Она действительно была его собственной плотью. Она будет принадлежать ему и никому другому до конца его жизни. Она будет тёплой, податливой и настоящей. Он почувствовал, как в уголке глаза скопилась слеза, но заставил её остаться под нижним веком. Он заставил свою чакру начать вливаться в конечность, и сначала почувствовал преграду, как будто энергия просачивалась сквозь плотную губку, но через мгновение ощутил, как сила начинает циркулировать, как и должно быть. Он с облегчением вздохнул, когда поток стал почти нормальным. Он всё ещё был заморожен, всё ещё практически неподвижен, но у него был потенциал стать нормальным через некоторое время. «Он течёт, но кажется, что ему что-то мешает». Сакура снова кивнула, подтверждая, что всё так, как она и предполагала. «Этого и следовало ожидать. Мы перестраховались и спроектировали сеть чакры немного меньше, чем, по нашим расчётам, могло вам понадобиться. Если бы каналы были слишком большими, это привело бы к огромным потерям энергии, поскольку потребовалось бы больше объёма, чтобы заполнить весь канал и создать правильный поток». Ваша особая сеть чакр чрезвычайно сильна, но даже вам было бы трудно, если бы мы сделали проходы слишком широкими. Мы не знали, как лучше распределить вашу энергию, поэтому каналы, которые мы создали для вас, скорее всего, будут тесными, по крайней мере до тех пор, пока всё не вырастет и не будет соответствовать вашему состоянию. Думайте об этом как о любой другой мышце: вам придётся тренировать её каждый день, но в конце концов она будет сидеть на вас как влитая. То же самое касается и самого тела. Оно меньше, чем всё остальное в вас, но оно будет расти. — Она снова потянулась под стол и выдвинула ящик, полный разных инструментов и предметов общего назначения, таких как вата и шпатели для языка. Она достала рулон тканевых бинтов и развернула несколько сантиметров от пластиковой трубки в центре. «А до тех пор мы будем заматывать его бинтами, чтобы он не слишком бросался в глаза на людях, хорошо?» «Думаю, это в любом случае будет отвлекать», — пошутил Саске с благоговейной улыбкой, всё ещё рассматривая свою новую часть тела. Он впервые согнул бицепс и оторвал руку от стола. Он почувствовал вес, настоящий вес, и довольно улыбнулся. В целом результат был неплохим. «Но если это сработало с Наруто, то сработает и со мной». Он всё ещё пытался пошевелить рукой, но она ещё не оттаяла. Он слышал тревожные истории о том, что оттаявшие замёрзшие конечности могут быть опасны, но всегда думал, что это связано с кровью, которой в конечности ещё не было. И действительно, лёд, похоже, был не совсем водой: когда он таял, он не чувствовал и не видел, как что-то капает. «Забинтуй это», — с радостью скомандовал он, протягивая ей свою затекшую левую руку. Сначала она взяла полотенце и протёрла место, где соединялись две половины тела — там, где и без того бледная кожа внезапно стала абсолютно белой. На ней были следы крови и прозрачной жидкости, которые она аккуратно промокнула впитывающим материалом полотенца. После этого Сакура осторожно разжала кулак Саске своей рукой, и он почувствовал, как сквозь напряжённость просачивается немного движения. Она раздвинула его пальцы, и бинты на руке Сакуры приняли форму каждого пальца. Она действовала быстро, и он понял, что у неё большой опыт работы с материалом и техникой его наложения. Она говорила, пока работала, и дала ему ещё несколько советов: «Если всё пойдёт хорошо, к началу турнира ты будешь в отличной боевой форме. Постарайся не переусердствовать». Придерживайтесь умеренных нагрузок в течение недели, пока ткани не адаптируются к вашему телу. То есть в среднем это занимает неделю. Процесс может занять больше или меньше времени. Здесь важно полагаться на себя. Я буду рад прикрепить его обратно, если вы его каким-то образом повредите, но если до этого дойдёт, то процесс начнётся заново. Короче говоря, просто постарайтесь немного отдохнуть. Саске кивнул, глядя на свою забинтованную руку, когда бинт оторвался от цилиндра и плотно обхватил его плечо. Сакура перевязала его до самого бицепса, чтобы создать видимость целостности. Она перевязала его достаточно свободно, чтобы он мог свободно двигаться, но достаточно туго, чтобы бинт не сползал. Он согнул руку — свою новую, настоящую руку — и почувствовал, как пальцы начинают слегка двигаться. Неподвижность уже начала проходить, и он был в восторге от того, что снова может сгибать, разгибать и сжимать пальцы левой руки. Даже такие мелочи, как ощущение зудящей повязки на запястье, радовали его. Он уже и забыл, каково это — быть целым. Но самое главное — он был левшой от природы. Из-за того, что ему приходилось сражаться правой рукой, он оказался в невыгодном положении, пусть и незначительном. Пока он размышлял о своей удаче и возвращении в форму, ему в голову пришла мысль, и он захотел узнать мнение хирурга: «Сакура, когда Данзо, Обито и Мадара получили такую же трансплантат, каждый из них смог использовать Мокутон. »Не думаю, что у меня это сработает, не так ли? Не то чтобы ему нужна была дополнительная сила, но новый набор техник мог бы стать приятным побочным эффектом. Сакура пожала плечами. «У Наруто нет такой способности, несмотря на то, что у него такие же клетки». Она начала говорить, но на этом всё не закончилось: «Тем не менее, у всех, кто столкнулся с таким результатом, тоже был Шаринган, так что... кто знает?» Похоже, она и сама задавалась этим вопросом. Она откашлялась и прекратила свои размышления, чтобы произнести последнюю «докторскую» речь. «В любом случае, с моей стороны всё готово, но есть кое-что, о чём нужно позаботиться для потомков. В основном это бумажная волокита. Я отправлю отчёт на стойку регистрации, и ты сможешь забрать там бланки. После этого ты сможешь не спеша заполнить их. В основном это просто медицинские записи, адресная информация и всё такое. Вы не были в больнице Конохи лет семь или около того, а это значит, что нам многое нужно обновить. Саске ностальгически хмыкнул. «Я удивлён, что мои записи вообще сохранились после того, что случилось с деревней». Сакура мягко улыбнулась. «Мы собрали всё, что смогли, из обломков. Самые важные данные — медицинская информация, списки персонала и отчёты о миссиях — хранились в прочных запирающихся шкафах, поэтому большинство из них уцелело, лишь немного помялось и испачкалось. Когда мы нашли твои файлы, я убедила госпожу Цунаде сохранить их, потому что надеялась, что однажды ты вернёшься и официально присоединишься к нам». Взрослеющий Учиха с сожалением кивнул — с каждым днём, проведённым в Конохе, он всё больше жалел, что не вернулся раньше. Он так много упустил, так много людей, с которыми ему уже следовало помириться. Он начал, но продвигался медленно. «Спасибо, Сакура, и я обещаю, что больше никогда не заставлю тебя пережить столько боли и сомнений». — Лучше бы тебе этого не делать, — сказала Сакура, сверкнув зубами в ехидной ухмылке. — Я буду той, кто вправит тебе мозги, если ты когда-нибудь сделаешь это снова. Наруто довольно усердно меня тренирует, знаешь ли. — Она ударила кулаками друг о друга, и от этого игривого движения в воздухе пробежала лёгкая дрожь. Она не лгала о своих тренировках, это было ясно. Была ли у неё хоть какая-то возможность противостоять ему — это уже другой вопрос. «Я в этом сомневаюсь», — спокойно ответил Саске без всякой злобы и погладил её по голове в отместку за то, что она сделала с ним на лестнице. «Раз уж ты здесь, где сегодня Наруто? Он тренируется один?» — задумался он. «Учитывая то, что я сказала ему вчера вечером, он, скорее всего, сейчас в кабинете Какаши-сенсея и возмущается по поводу всей этой неразберихи». Вздохнув, она посмотрела на часы, висевшие рядом с дверью в комнату. Время пролетело быстрее, чем она рассчитывала: уже был полдень. Из-за того, что она уделяла особое внимание первому этапу операции, её смена затянулась. «В любом случае, мне нужно вернуться к работе». Я бы с удовольствием поболтал с вами ещё, но мне нужно многое сделать до того, как я уеду сегодня. Саске кивнул. «Старайся изо всех сил, и ещё раз спасибо. Береги себя, Сакура. Увидимся позже». С этими словами он развернулся, чтобы выйти из комнаты раньше неё. Он хотел взяться за дверную ручку левой рукой, но его пальцы всё ещё плохо слушались, поэтому он неохотно взялся за ручку правой рукой. Ему было немного скучно пользоваться своей «старой рукой». Ему не терпелось как следует опробовать новую игрушку, пока восторг от неё не угас. Может быть, он воспользуется ею, чтобы заполнить документы? Даже такая обыденная задача внезапно показалась ему увлекательной. Но больше всего ему не терпелось показать её Хинате — дать ей почувствовать её и почувствовать её с её помощью. Он представил, как берёт её волосы обеими руками и просто позволяет прядям ласкать его кожу. Он вздрогнул, и это было не из-за холода, сковавшего его левую руку. «Пока, Саске, и не забудь забрать бланки по пути!» — крикнула Сакура через дверь, прежде чем Саске закрыл её за собой. Она снимала перчатки и снова мыла руки, поэтому не вышла вместе с ним. Ей было проще позволить ему уйти, потому что, если бы она пошла рядом с ним, то, скорее всего, разговор затянулся бы. Ей ещё многое хотелось обсудить. Она улыбнулась про себя, когда дверь закрылась. Она видела, что Саске становится счастливее — несмотря на её придирки и подозрения, не так уж важно почему, главное, что это так. Пока он шел по коридору, Саске постоянно пытался пошевелить пальцами, и каждый раз, когда он это делал, движения было немного больше. Ничего серьезного — пока нет, — но постепенно становилось легче, поскольку теплый воздух соединялся с внутренним потоком его чакры, оттаивая забинтованный придаток. Кроме того, она была жесткой из-за отсутствия использования, что было еще одним вопросом, который он намеревался быстро решить. Одна неделя? Даже близко. Он поставил перед собой цель привести себя в форму за три дня и вернулся на стойку регистрации, чтобы получить документы. Хината покинула кладбище некоторое время назад, чтобы найти свою команду. Она уже пообедала, так что была готова отправиться на поиски. Она активировала свой Бьякуган, чтобы просканировать деревню в поисках Сино, Кибы или Куренай, но ограничила обзор территорией за пределами домов, чтобы не вторгаться в частную жизнь. Она шла под полуденным солнцем с лёгкой улыбкой на лице и оглядывалась по сторонам. Она совсем не боялась, и на то было несколько причин: во-первых, её окружали честные жители деревни. Она убеждала себя, что Шелл смог устроить засаду только потому, что выбрал место в неблагополучном районе города. Разве такое могло произойти в густонаселённом районе средь бела дня? Она думала, что нет. Кроме того, она больше не чувствовала усталости. Если бы ей пришлось вступить в бой, она бы сделала это без колебаний. Обыскав деревню изнутри и не найдя никаких следов своей команды, она расширила зону видимости, выйдя за пределы деревенских стен. Большинство тренировочных площадок деревни располагалось за её пределами, поэтому она начала подниматься по пандусу, ведущему к главным воротам, беззаботно шагая вперёд. Однако она чувствовала беспокойство — ей хотелось тренироваться. Саске приучил её каждый день доводить себя до изнеможения, а потом возвращаться домой, чтобы восстановиться, и снова идти тренироваться. Сегодня был второй день подряд, когда она не могла тренироваться с ним, и из-за этого она чувствовала себя немного неудовлетворённой. Впервые с тех пор, как Саске взял её в ученицы, она совсем не чувствовала боли. Даже лёгкого покалывания в пояснице или бёдрах или напряжения в запястьях. Отсутствие боли казалось упущенной возможностью, а не приятной передышкой. Возможно, это чувство тоски было бы другим, если бы он был с ней, но это не так. В конце концов она заметила Шино и Кибу, которые играли на одном из полей в дальнем конце поля зрения, как раз когда она дошла до ворот и вышла на лесную тропу, ведущую из Конохи. Она сделала шаг и глубоко вдохнула — воздух внутри и снаружи стен заметно отличался. Переступить тонкий порог — это огромная разница, и ей это очень нравилось. Воздух стал легче, а небо — чище. Она свернула с главной тропы и пошла по крытой извилистой тропе, которая несколько раз петляла между густыми деревьями и проходила вдоль зарослей кустарника. Пройдя значительное расстояние, она остановилась на краю поляны и увидела Кибу и Шино, стоявших рядом друг с другом. Акамару отдыхал, лёжа на боку в тени с высунутым языком. Похоже, он был в довольно хорошем настроении, но явно усердно потрудился. Киба и сам явно вспотел, но, как всегда, по Шино было трудно что-либо сказать: он стоял уверенно и, казалось, был готов ко всему, но вспотел ли он? Из-за его тёмного капюшона, высокого воротника и толстых очков было невозможно понять. Куренай тоже была там, поначалу она пряталась за толстым деревом. Она сидела рядом с Акамару и гладила пса по голове; одним глазом она следила за Мираи, которая была довольно далеко от группы и прыгала по полю с невысокими полевыми цветами, а другим — за своими учениками, которые работали рядом друг с другом. «Не переутомляйся, Киба», — посоветовала Куренай властным тоном. Она была не просто учителем — она была ещё и матерью. Она точно знала, какой тон в той или иной ситуации приводит к желаемому результату. «Мы просто тренируемся, тебе нужно сбавить темп». Более прямолинейный из двух учеников не смог удержаться и, оторвав взгляд от напарника, повернулся к учителю. «Тренировки или нет, я выкладываюсь по полной! Только так я смогу стать достаточно сильным, чтобы сразиться с Саске...» Киба сжал кулак и сделал глубокий вдох. Он оттянул воротник своей тёмной рубашки, чтобы немного охладить грудь и впустить прохладный ветерок. Он выглядел решительным, но было видно, что он из кожи вон лезет, выполняя упражнения, которые дала им Куренай. Сама сенсей была довольно расслабленной; она даже не надела боевой костюм. Хината откашлялась, выглянув из-за кустов, и улыбнулась, помахав рукой. «П-привет, Киба, Шино, Куренай-сенсей, Акамару и Мираи!» Она вышла на свет и почувствовала, как солнечные лучи согревают её лицо после долгого пути по тёмному лесу. Уши навострились, головы повернулись, и все заулыбались. «Ну надо же, кто решил заглянуть!» — воскликнул Киба, уперев руки в бока и выпрямившись во весь рост, высоко подняв голову и обнажив клыки в приветливой улыбке. Казалось, что у него что-то хрустнуло в спине, но он не подал виду, несмотря на неприятный звук, донёсшийся из его костей. Да, он явно перестарался. «Я уже начал думать, что мы больше никогда тебя не увидим!» «Добрый день, Хината», — пробормотал Сино из-под своего воротника таким же тихим голосом, как и всегда. Он кивнул и снова замолчал. Куренай тоже приветственно помахала рукой. «Приятно тебя видеть, Хината. Ты пришла потренироваться? Эти двое сегодня усердно работали и добились большого прогресса». Хината склонила голову набок и провела рукой по волосам. С одной стороны, на ней была обычная одежда, которую она не хотела пачкать, но с другой стороны, она весь день чувствовала беспокойство. «Да, я присоединюсь к вам на какое-то время. Чем вы занимаетесь?» Она вышла на поляну и встала между Шино и Кибой. Казалось, они оставили для неё место задолго до того, как узнали о её приходе. Сэнсэй, устроившаяся в тени, зевнула и прислонилась спиной к дереву. Её красные глаза по-прежнему смотрели дерзко, несмотря на полумрак. «Сейчас только отжимания, приседания, бег на месте, лазание по деревьям — ты знаешь, как это работает. Когда ты улучшаешь базовые навыки, все остальные аспекты твоей подготовки становятся сильнее». Она хлопнула в ладоши своими изящными, но строгими руками. Несмотря на неоспоримую красоту, в её движениях чувствовалась сила. Хотя её юность постепенно подходила к концу, она ещё не перешагнула свой расцвет. Хината иногда завидовала непринуждённой красоте своей сэнсэя, но в последнее время и сама не могла не чувствовать себя красивой. Когда Саске смотрел на неё, она знала, что он её обожает. Она знала, что он считает её красивее самого редкого цветка и даже намного красивее. «Основы. Верно!» Хината приняла боевую стойку и согнула руки в локтях. Значит, Киба вымотался, выполняя простые упражнения? Должно быть, он действительно очень усердно тренировался — если не брать в расчёт исключительный статус Наруто и Саске, Киба был одним из самых физически развитых шиноби в их возрастной группе, уступая лишь Сакуре и Ли в выносливости. Чоуджи не сильно отставал, но дело было в том, что Киба выложился по полной, несмотря на отличную физическую форму. Как обычно, перестарался. «Не забывай следить за своим темпом, Киба», — напомнил Шино своему вспыльчивому напарнику, когда все заняли свои позиции. «Ты далеко не продвинешься, если в итоге получишь травму». «Я говорю: постарайся, Киба. Давайте все будем настолько сильными, насколько это возможно!» — подбодрила Хината, одарив своего дерзкого товарища по команде улыбкой и одобрительным кивком. «Тебе легко говорить, Хината», — пробормотал Киба, превозмогая усталость и опираясь руками на колени. «У тебя чертовски крутой тренер...» Хината покраснела и откашлялась, быстро сменив тему. «Куренай-сенсей — потрясающий учитель, Киба, не забывай об этом. Нам всем очень повезло, что она у нас есть». Она задумалась, не рассказывал ли Киба другим членам команды или жителям деревни о том, что она тренировалась с Саске. Это не было секретом, поскольку она уже рассказала об этом нескольким избранным, но переживала, что подумает отец, если узнает. К счастью, её защищало его очевидное безразличие, хорошо это или плохо. Куренай улыбнулась в ответ на комплимент Хинаты, а затем спокойно объявила следующее упражнение. Команда в унисон кивнула и начала отжиматься — простое задание для такой дисциплинированной и подготовленной группы шиноби, но, каким бы тренированным ни был человек, после достаточного количества повторений он всё равно устанет. В этом и заключалась цель. Двигаться до тех пор, пока не перестанешь двигаться. Киба просто слишком увлёкся и слишком быстро выдохся. Хината на самом деле была рада смене обстановки — она привыкла к тому, что большую часть дня ей в горло был направлен меч, или к тому, что она на несколько дней погружалась в гипнотически красивый мир чёрного и красного, а потом «просыпалась» и обнаруживала, что на самом деле прошло всего несколько мгновений. Ей, конечно, не хватало этих аспектов тренировок Саске, но она знала, что завтра они вернутся. А до тех пор можно было просто наслаждаться ностальгией по тренировкам с командой 8. Какаши сидел за своим столом и складывал очередную стопку бумаг в аккуратную стопку в углу. Он вздохнул, не снимая маски, и устало провёл рукой по волосам. «Ладно, Наруто... давай сразу проясним ситуацию: я прошу прощения за то, что не сообщил тебе об этом раньше». Наруто не был счастлив, но и не злился. Он был скорее разочарован — но не в Хокаге, как оказалось. Он испытывал отчаяние на более глубоком уровне: «Я просто не понимаю, почему житель Конохи мог так предать свою деревню». Какаши решил не упоминать Саске, который был самым очевидным примером — там были экстремальные обстоятельства. Однако Четвёртая мировая война шиноби создала целую череду экстремальных обстоятельств, каждое из которых могло сделать человека настолько озлобленным, что он мог бы соперничать с Саске в его худшие времена. Любой человек мог быть причастен к предательству; любая влиятельная группа могла стать следующей. Все что-то потеряли. «Я чувствую то же самое, Наруто, но мы не можем просто взять и отмахнуться от правды. Реальность такова, какова она есть. Мы держали эту проблему в секрете от общественности, потому что важно, чтобы люди чувствовали себя в безопасности в стенах Конохи. Мы не можем допустить, чтобы боевой дух упал ещё ниже». «Но почему боевой дух так низок?.. Мы выиграли войну, мы спасли мир — мы добились того, чтобы все крупные деревни обязались сотрудничать! Всё должно быть лучше, чем когда-либо, верно?» Наруто был явно раздражён; он сжимал кулаки и скрипел зубами. Его голос звучал хрипло и напряжённо, словно вот-вот вырвется из горла и начнёт разносить всё вокруг. «Мы давно знакомы, Наруто, и ты — главный кандидат на пост Хокаге в будущем, поэтому я избавлю тебя от риторики и прикрас и скажу тебе неприятную правду: даймё — непостоянные, рассеянные политики. Известно, что они меняют своё мнение по малейшему предложению одного из своих советников. Во время войны они сотрудничали». После этого они вместе вручили медали героям конфликта — вы наверняка помните эту церемонию. Всё казалось хорошо. К сожалению, реальность ударила им в голову, и последствия войны стали очевидны: целые страны были разрушены корнями, которые Мадара призвал из-под земли; во многих наиболее пострадавших регионах больше нельзя выращивать урожай. Люди гибли тысячами. Целые деревни были стёрты с лица земли бомбардировками Джууби, и, таким образом, многочисленные источники материальных благ были уничтожены. «Многочисленные источники богатства?» Наруто почесал затылок, не совсем понимая, что это значит. Какаши мрачно кивнул, не открывая глаз. «Да, как оказалось, многие деревни, разрушенные во время нападений, были богатыми и процветающими. Неизвестно, было ли это сделано намеренно, но последствия восстания Мадары Учихи до сих пор угрожают разрушить мир, над достижением которого мы так усердно трудились». В результате войны экономика всего мира сильно пострадала, и хотя мы, Пять Каге, работаем над тем, чтобы всё снова заработало как надо, даймё каждой страны начали паниковать — они не привыкли решать такие проблемы. На войне больше нельзя заработать, нет земель, которые можно завоевать, чтобы добиться ещё большего процветания. Благодаря постоянному сотрудничеству мы сможем полностью восстановиться, но для этого нужно запастись терпением. К сожалению, терпение — не самая сильная сторона политика. Шрам, идущий вертикально вниз по левой глазнице Какаши, был напоминанием о его старом Шарингане, но теперь на его месте была почерневшая радужка, которая была относительно бессильна. Тем не менее Серебряного Клыка боялись и уважали — он больше не был ниндзя-копией, у него было собственное наследие, напоминающее о наследии его отца, но не совпадающее с ним. К сожалению, это наследие мало что значило по сравнению с жадностью вышестоящих. «Это между нами, Наруто, но я уже получил приказ от даймё Огня начать новую войну с Кумогакуре». Наруто сглотнул. «Ч-что? Война с Облаком? Ты имеешь в виду с дедушкой Райкаге и Октопопом? Это безумие!» Он оправился от шока и разозлился. «Я бы с удовольствием сам встретился с этим безмозглым даймё и вправил ему мозги!» Сжатый кулак на его правой руке, казалось, был готов сделать именно это, но Какаши поднял руку и покачал головой. «Облако» особенно сильно пострадало во время войны — сейчас это самая слабая из пяти крупных деревень, даже несмотря на присутствие «Пчелы-убийцы». Даймё считает, что мы должны воспользоваться их уязвимостью и применить твою силу. К счастью, у даймё очень мало собственных военных сил, поэтому он полагается на систему Скрытых Деревень в выполнении своих приказов. Пока мы не предпринимаем никаких действий, беспокоиться не о чем — так поддерживается баланс между двумя половинами правительства страны. Каге и даймё. На данный момент это всего лишь позёрство. «Разве ты не беспокоишься о том, что это может стать серьёзной проблемой, если новость распространится? Если другие деревни узнают, что ведутся разговоры об объявлении войны, разве эта война не может стать реальной угрозой только из-за превентивного страха?» Наруто задумчиво взъерошил волосы на голове. После свадьбы его светлые пряди снова отросли, но ему так больше нравилось. «Хорошее наблюдение, Наруто. Обычно так и есть, но, к счастью для нас, у нас есть ты. И у нас есть Саске». Какаши взял ручку и начал делать пометки и вносить предложения по улучшению, а затем поставил печать с отрицанием и положил лист в стопку в левом углу стола. «Ни одна из других стран не рискнёт вступить в войну, даже если мы проигнорируем тот факт, что ни одна из деревень не готова нападать на другие ради сохранения мира. Мир держится на страхе — страхе перед тем, что может произойти, если вы вмешаетесь и выберете чью-то сторону. Хотите вы того или нет, но вы стали аналогом оружия, которое хотел создать Пейн, — чем-то настолько мощным и влиятельным, что одного страха перед его применением достаточно, чтобы прекратить все разговоры о войне». В каком-то смысле Коноха — хранительница мира в нынешнем мире. Пока мы стремимся к сотрудничеству, остальной мир вынужден нам подыгрывать. На лице Наруто появилась гримаса, а родимые пятна в форме усов зашевелились, когда он сжал челюсти. «Я не хочу, чтобы мир в мире был вынужденным — я хочу, чтобы все остальные желали его так же сильно, как и мы!» «По причинам, которые мы не можем эффективно изменить, всегда будут спекулянты и оппортунисты — поджигатели войны, которые могут смотреть на процветающую, но беззащитную страну и видеть в ней лишь возможность пополнить свои банковские счета. Эгоизм — это болезнь, от которой нет лекарства, но, по крайней мере, у неё есть сдерживающий фактор — и это ты, Наруто». Новое предложение было отвергнуто. Должно быть, в тот день Какаши был не в духе, потому что он очень редко отклонял столько заявок за один присест. «Пока ты существуешь, даже мятежные шиноби в Конохе не могут предпринять ничего серьёзного. Они должны знать, что, как только они покажутся на людях, ты примешь меры, чтобы они снова спрятались. Вот почему они ведут себя так тихо и осторожно». Хотя мы знаем, что такая организация существует, нам пока не удалось отследить ни одного из её членов до источника. Шестой Хокаге оторвался от работы и посмотрел на расстроенного Наруто с усталой решимостью. «Предоставь это мне, Наруто. Оставайся на свету, чтобы они никогда не набрались смелости выйти из тени. При тщательном планировании и толике везения мы уничтожим их раньше, чем кто-либо заметит разницу. "Нам долгое время везло", - заметил Наруто, скрестив руки вдоль туловища и задумчиво наморщив лоб. "Я бы не хотел, чтобы вся эта удача наконец закончилась в такой момент, как этот". «Расслабься, Наруто — с тобой мы всегда найдём выход». Какаши улыбнулся под маской, и в его глазах отразилось гордое восхищение. «Ты стал невероятным шиноби — все в мире признают тебя, особенно я. Когда ты будешь готов, я не думаю, что найдётся хоть один человек, который будет возражать против того, чтобы назвать тебя Хокаге». Как только мы доберёмся до этого места, ты сможешь делать всё по-своему. — Его улыбка стала серьёзной, а глаза утратили блеск. — Но до тех пор, пожалуйста, позволь мне делать всё по моему плану. Мне нужно, чтобы ты и дальше был символом мира, лицом надежды. Я знаю, что ты хочешь остановить это не меньше, чем я, но если ты начнешь выламывать двери в поисках узурпаторов, это может навести людей на неверные мысли. Помни: большинство из этих людей — шиноби Конохи. Скорее всего, у них здесь есть друзья, соседи и родственники. Любой житель деревни может быть их сторонником. Не позволяйте им уличить вас в плохом поведении, иначе они могут представить это в выгодном для себя свете и навредить вашей репутации. В таком движении, основанном на общности и политике, не так важно, победите вы их физически или нет, — цель состоит в том, чтобы убедить как можно больше людей в их правоте. «То есть ты хочешь, чтобы я сидел сложа руки и ничего не делал?..» Наруто это явно не понравилось. «Только до тех пор, пока мы не узнаем расклад. Я обещаю, что, как только у нас появится возможность нанести решающий удар по инфраструктуре этого врага, я дам вам знать. А до тех пор нам нужно быть очень осторожными и действовать максимально осмотрительно. Мы не можем позволить себе переманить на их сторону ещё больше людей — если информация Сая верна, то в деревне уже сотни предателей. Возможно, их гораздо больше». Это не способствует быстрому решению проблемы. «Ладно...» — проворчал Наруто. Уголок его губ дёрнулся от отвращения. «Пока я буду вести себя прилично, но если станет хуже, можешь быть уверен, что я не буду сидеть сложа руки и смотреть, как это происходит». «Я и не жду от тебя этого. Если тебе от этого станет легче, то я точно знаю, что Саске так же заинтересован в решении этой проблемы, как и ты. Но в отличие от тебя, у него нет хорошей репутации, которую можно запятнать, и это делает его гораздо более подходящим кандидатом для этой задачи. Я лишь хочу, чтобы его участие было более официальным». Пока ты сегодня выполняешь своё «особое задание», не мог бы ты поговорить с ним об этом? — Какаши посмотрел направо — там всё это время сидела Шизуне, напевая и работая над несколькими важными, но утомительными задачами за своим рабочим столом. Она вызвалась сделать эту работу, и Какаши знал, что она справится с ней хорошо, так почему бы и нет? — Мы ждали от него вестей, но он становился всё более отстранённым. Он со мной даже не разговаривает, только через Сая. Наруто кивнул, приняв суровый вид, который явно был наигранным. «Да, да, я с ним поговорю». «Спасибо, Наруто», — подтвердил Хокаге. «Прежде чем ты уйдёшь, скажи, не нужно ли тебе что-нибудь ещё?» «Да нет, ничего важного. Я не буду мешать тебе работать, Какаши-сенсей». Наруто всё ещё был недоволен результатом разговора, но ему было крайне сложно спорить с Какаши. Он развернулся и вышел, заложив руки за голову и выставив локти. «До встречи, ребята!» «Пока, Наруто!» — крикнула Шизуне через плечо, а Какаши просто промычал что-то в ответ. Дверь закрылась. Помощница огненного ниндзя оглянулась через плечо и нахмурилась. «Ненавижу видеть его таким — подавленным и всё такое». Какаши пожал плечами. «Он справится, не волнуйся. Он просто иногда бывает угрюмым». Шизуне накрутила прядь волос на кончик ручки, откинулась на спинку стула и устало потянулась. «Так было всегда, но всё же...» Она собиралась сказать что-то ещё, но в дверь постучали. Тихонько, условным сигналом. Шизуне взглянула на часы. «О, как раз вовремя!» Ваша встреча уже здесь! — Она вскочила со своего места и поспешила к двери, одной рукой открывая её, а другой приглашая посетителя войти. — Добрый день, мы вас ждали! — весело поприветствовала она. Посетитель вошёл, одетый в чёрную мантию и маску, что явно указывало на то, что он был членом АНБУ. Сама маска была сделана в форме какой-то птицы с мягко изогнутым клювом на уровне носа и маленькими синими полосками, идущими вертикально под глазами, словно текущие слёзы. Сквозь изогнутые отверстия для глаз в маске виднелись сине-белые радужки — единственная различимая деталь внешности этого человека. Какаши положил перо на стол и сжал руки в кулаки. «Добро пожаловать», — по обыкновению сказал он. Шизуне закрыла дверь и повернула ключ в замке. «Как ты уже знаешь, недавно появилась вакансия в моей охране». Он достал из ящика стола папку и открыл её. Там были перечислены многочисленные сведения о соискателе, и он просматривал их одно за другим. «Вас рекомендовал мне ваш начальник, и я уже ознакомился с вашими данными. Я считаю, что вы подходите на эту должность». Стоявшая перед ним фигура в маске просто кивнула, опустив руки, скрытые за слишком длинными рукавами. Какаши продолжил: «Мне нужно провести только одну проверку, прежде чем я официально назначу тебя на должность. Не мог бы ты показать мне свои запястья?» Женский голос звучал легко, воздушно и с приятной долей уверенности. Не высокомерно и не робко. «Конечно, лорд Шестой», — она послушно подняла обе руки, закатала рукава до локтей, а затем стянула длинные чёрные перчатки, обнажив бледные предплечья и запястья. Она повертела руками, демонстрируя все возможные ракурсы, которые можно было бы запросить при медленном ползании. На ней не было ни единого следа. Прищурившись и внимательно осмотрев запястья, Какаши кивнул и откинулся на спинку стула. «Замечательно. Считай, что ты принят — более подробную информацию ты получишь сегодня вечером через мессенджер, но если у тебя есть какие-то общие вопросы, я могу ответить на них прямо сейчас». Женщина покачала головой, и изогнутый клюв на её маске качнулся влево и вправо. «Никаких вопросов, мой господин Хокаге». Она натянула перчатки обратно, опустив рукава. Она медленно поклонилась и повернулась, чтобы уйти. «Пожалуйста, берегите себя, пока я не вернусь». Какаши кивнул. «Я ценю твою готовность выполнить эту обязанность. Найти хорошего помощника становится всё труднее и труднее». Женщина остановилась и кивнула из-под капюшона. «Безусловно, лорд Шестой. Но, по правде говоря, это я бесконечно благодарна за возможность выразить свою преданность Конохе и её законному лидеру». Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь. На мгновение в кабинете воцарилась тишина. «Кажется, она... пунктуальна,» — прокомментировала Шизуне, слегка улыбнувшись. «Ты ей доверяешь?» Какаши без колебаний покачал головой из стороны в сторону. Ему этот выбор нравился не больше, чем Шизуне, но замену нужно было найти как можно скорее. «Вовсе нет, но она единственная, кто обладает нужной квалификацией и готов работать. Из-за больших потерь, понесённых во время войны, в живых осталось всего три члена АНБУ, которым я безоговорочно доверяю», — он перечислил их, загибая пальцы. «Сай, Тэндзо и Югао. Сай уже в штате, Тэндзо помогает со строительством, а Югао в настоящее время служит одним из телохранителей даймё Огня. Мы довольствуемся тем, что имеем, — важно иметь полноценную охрану, но опытных шиноби не хватает». «Можно было бы подумать, что при такой нехватке квалифицированных шиноби должно быть много невыполненных заданий», — размышляла Шизуне, хотя, как всегда, знала, что на самом деле стоит за этим. Она делала то, что делала часто, — пыталась заставить своего Хокаге задуматься, пораскинуть мозгами. Ей нравилось наблюдать за его работой. «Мм, я согласен... но это лишь показывает, насколько плохи наши перспективы. Мы больше не можем зарабатывать на жизнь военным ремеслом. У нас не хватает опытных воинов и слишком много посредственных, что создаёт неприятный дисбаланс. Нам повезло, что Наруто и Саске на нашей стороне — без них Коноха, возможно, была бы самой слабой за всю свою историю. Будущие поколения подают большие надежды, но они ещё не совсем готовы». «Мм, но Наруто и Саске, каждый из них по отдельности, сильнее любой из нынешних деревень. Если бы они действительно захотели, то могли бы уничтожить этот мир, и никто бы их не остановил». Несмотря на пугающие последствия, Шизуне улыбнулась и прикусила кончик ручки, которую вертела в руках. «Но они оба хорошие люди. Вот почему нам повезло». Такая власть могла легко попасть не в те руки, верно? «Верно», — от всего сердца согласился Какаши, деловито перебирая папки с накопившейся информацией. Одна из его рук потянулась за печатью, и он попытался поставить её на документе, но в блокноте закончились красные чернила. Он уже собирался попросить замену, но не успел открыть рот, как перед ним уже стояла Шизуне со свежей печатью и улыбкой на лице. Он ухмыльнулся и принял печать сложенной лодочкой рукой. «Знаешь, ты значительно облегчаешь мне работу». «Для этого я здесь и нахожусь, господин Шестой», — ответила она, подмигнув, прежде чем вернуться за свой стол. Какаши мог заменить глаз и мог заменить телохранителя-предателя, но он знал, что такой напарник, как Шизуне, — единственный в своём роде. Надеюсь, вам понравилась эта глава так же, как мне понравилось её писать! Как всегда, я получаю потрясающие отзывы от всех вас. Напишите мне, что вы думаете, оставив отзыв или написав мне в личные сообщения, потому что я люблю читать всё, что вы хотите сказать. Короче говоря, я бесконечно благодарен за каждый отзыв (положительный или отрицательный)! До встречи в следующий раз. « Первый « Предыдущий Глава 36 из 58 Следующий Наслаждайтесь! Хината и её команда тренировались, казалось, уже несколько часов, но девочка из семьи Хьюга, которая давно не появлялась, не запыхалась, в отличие от них. Она намеренно не отставала от них и двигалась так же, как они, в надежде повторить их успехи, но чувствовала себя неудовлетворённой. Она слегка покраснела от того, что Киба и Шино тяжело дышали, а она нет. На лбу у неё выступили капельки пота, но виной тому было послеполуденное солнце, а не изнурительные тренировки, которые устраивал им Куренай. Хината оказалась на дереве, сидя на сухой ветке без листьев высоко над лугом, который служил им тренировочной площадкой. Киба и Шино были на том же дереве, забравшись так высоко, как только могли, после того как потратили столько чакры. Далеко внизу Куренай хлопнула в ладоши, и этот звук, едва достигший ушей Хинаты, подсказал ей, как высоко она забралась. Это был сигнал вернуться на передовую, и, грациозно качнув бёдрами, она соскользнула с дерева и свободно упала вниз, приземлившись в траву через секунду или две с глухим стуком, от которого от её ног поднялось несколько облачков пыли. Следующими были Киба и Шино. Киба, в частности, сильно ударился плечом, потеряв равновесие на полпути. — Гр-р-р! — зарычал Киба, потирая плечо и ёрзая на месте. — Чёрт бы всё побрал! Куренай тяжело вздохнула и неодобрительно скрестила руки на груди. Сино и Хината молча отошли в сторону, освободив путь к Кибе, пока их сенсей читала ему нотацию. «Вот почему тебе нужно следить за своим состоянием, Киба. Ты потянул мышцу по пути наверх, не так ли?» Он не ответил, но его выдали румянец и стиснутые зубы. После этого заговорил Сино: «Мы не пытаемся тебя сдерживать, Киба. Просто мы точно знаем, на что ты способен. Я думаю, что ты, возможно, переоцениваешь свои способности, и поэтому я...» Киба что-то прорычал в ответ и, не шатаясь, поднялся на ноги. Хотя его рука безвольно висела после удара в плечо, большинство других мышц были в полном порядке. Он выглядел немного жалко, будучи наполовину парализованным, но постепенно к нему вернулось чувство равновесия, и он размял пальцы. Он выглядел раздражённым. «Послушайте, я не хочу, чтобы вы, ребята, контролировали мой темп тренировок». Я уже говорил, что мне нужно работать изо всех сил, иначе Саске просто раздавит меня. Я собираюсь нанести один хороший удар... хотя бы один. Такой, чтобы у него застучали зубы. Чтобы он всерьёз задумался обо мне. Хината знала, как это будет сложно. Она уже больше месяца пыталась нанести Саске хороший удар, но так и не смогла заставить его дрогнуть. Даже после всех тренировок с ним она понимала, что ни на йоту не приблизилась к его уровню силы, скорости и хитрости. — Мы понимаем, Киба. — Она подошла к нему и нежно положила руку ему на плечо, а затем с силой направила чакру в сустав, чтобы сдвинуть кости и вернуть их на место. — Но мы беспокоимся за тебя. Когда его глазницу с силой вернули в правильное положение, Киба стиснул зубы, и его лицо слегка покраснело, но он не издал ни звука от боли. Когда шок и громкий хруст прошли, он полностью восстановил подвижность и проверил это, подняв руку и показав большой палец. «Кхм... спасибо, Хината. Но со мной всё в порядке». Он натянуто улыбнулся, и дневной свет заиграл на его зубах. «Кстати, ты сегодня отлично выглядишь. Ты бежала быстрее нас и даже не запыхалась». Это было правдой: Хината не задыхалась, как Шино и Киба. Пот стекал по её телу, но мышцы не горели от усталости, как у них. Саске действительно заставлял её выкладываться по полной, и она так хорошо адаптировалась, что даже не осознавала, насколько лучше стала подготовлена по сравнению с тем, что было раньше. «Ничего особенного, правда», — Хината скромно убрала прядь волос набок и посмотрела на Шино. «Вы двое занимаетесь этим гораздо дольше меня, вот и всё». Киба не принял этот ответ. Переведя дыхание, он выпрямился и принял боевую стойку, подавляя её своим рвением. Его когтистые пальцы были напряжены, а руки вытянуты в стороны. «Дело не в этом... ты теперь другая; ты чувствуешь себя сильнее». Он ухмыльнулся и склонил голову набок, выглядя уверенным и агрессивным. «Думаю, нам стоит сразиться, Хината. Давай посмотрим, насколько ты улучшила свои навыки под руководством нового учителя». Он явно ревновал — неужели она стала сильнее его? Он так не думал, но ему нужно было знать наверняка. Глаза Куренай прищурились в тени. Новый учитель? Интересно, кто бы это мог быть. Она скрестила руки на груди, прислонившись к дереву, и посмотрела на Хинату и Кибу. Как и следовало ожидать, девушка из клана Хьюга отступила на шаг и покачала головой, пытаясь скромно отвергнуть это предложение с присущей ей нерешительностью. Куренай подумала, что Киба прав, и сказала это из корыстных побуждений: «Киба прав, Хината. Ты пропускала наши тренировки, поэтому я хочу убедиться, что ты прогрессируешь так, как должна. Независимо от того, есть у тебя новый учитель или нет, я по-прежнему официально являюсь твоим сэнсэем и руководителем команды. — Она тоже хотела увидеть, как улучшились навыки Хинаты. После того как она понаблюдала за тренировкой Хинаты в течение дня, стало ясно, что Хината находится в гораздо лучшей форме, чем когда-либо прежде, поэтому из любопытства её давний наставник подлил масла в огонь. Она взглянула на Сино, который молча злился. Его прервали, и он всё ещё был не в духе. «Сино, можешь привести Мираи и подойти сюда? Давай дадим им немного пространства для манёвра». Абураме в капюшоне, который, казалось, так и не снял куртку, несмотря на то, что дни становились всё жарче и жарче, кивнул в знак согласия и привёл девочку с ближайшей клумбы, держа её за руку, чтобы она могла шаткой походкой дойти до матери. Хината была смущена таким поворотом событий. Она переводила взгляд с одного человека на другого и не находила возможности возразить. «Я не знаю, стоит ли мне драться». Она практически шептала это про себя. Что, если она пострадает? Что, если Саске придёт к ней, а она будет занята спаррингом? Почувствовал бы он себя преданным, если бы узнал, что она тренируется с другим человеком? Возьми себя в руки, — отчитала она себя, резко покачав головой. Он не настолько мелочный. Он, наверное, гордился бы тем, что я тренируюсь, даже когда его нет рядом, чтобы направлять меня. Она улыбнулась про себя: она хотела, чтобы Саске гордился ею. И всё же она не решалась вступить в бой и качала головой. «Ты слишком силён для меня, Киба. К тому же я не одета для боя!» Она неохотно улыбнулась в надежде, что её доводов будет достаточно, но подозревала, что этого не произойдёт. Её ярко-жёлтая рубашка уже была испачкана древесной корой и травой — что ещё несколько пятен? Юный Инудзука размял когти, хрустнув костяшками пальцев. «Да ладно тебе, Хината, хватит оправдываться... Мне надоело спарринговать с Шино. Он всегда что-то утаивает, а я хочу выкладываться на полную». На лице Кибы было выражение, похожее на жажду крови, но в конечном счёте это была неискренняя серьёзность. Он был известен своей напыщенностью, но никогда не имел этого в виду. По крайней мере, не с его друзьями. «Так ты собираешься сдаться ещё до того, как мы начнём? Готов поспорить, Неджи был бы очень разочарован, если бы увидел это...» Он подначивал её — тактика, которая никогда не срабатывала с кроткой девушкой из прошлого, но задела за живое хорошо развитую женщину, занявшую её место. Выражение лица Хинаты стало суровым. Сначала её задело упоминание имени её покойного двоюродного брата, но она быстро сменила обиду на задумчивость. Может быть, Киба был прав: Неджи заслужил увидеть, насколько сильной она стала. «Хорошо. Если ты этого хочешь, то я буду с тобой сражаться». Она приняла боевую стойку, медленно расставив ноги и согнув руки в защитном захвате, низко опустив их к животу. «Куренай-сенсей, пожалуйста, подайте нам сигнал к началу». Её лицо стало серьёзным, улыбка исчезла, а взгляд сузился. Куренай кивнула. Держа Мираи на одной руке, другой она подняла ладонь вверх. Она стояла неподвижно, создавая театральную интригу, пока двое бойцов в ожидании замерли на месте. Хотя Хината поначалу колебался, Куренай с удивлением заметила, что теперь нервничал Киба. Киба сглотнул, ожидая сигнала и пользуясь моментом, чтобы как следует рассмотреть свою противницу. Эта стойка, — подумал он, чувствуя, как по лицу и подбородку стекают новые капли пота. Это не то, что раньше... она так устойчива, как я никогда не видел. Он краем глаза посмотрел на Куренай, ожидая сигнала; Акамару тоже был там. Гончая всё ещё была измотана и не особо стремилась к победе; от неё точно не было бы никакой пользы. Мысли Хинаты были ясными, она заставила свой разум избавиться от любых посторонних тревог и надежд. Она сосредоточилась исключительно на своём противнике. Её Бьякуган был активирован, на идеальной коже её лица слегка вздулись вены. Её дыхание было ровным, а рот был плотно сжат, как лежащая монета. Она могла видеть всё, но сосредоточилась на двух конкретных точках: на неуверенно поднятой руке Куренай и на дрожащих коленях Кибы. Он казался неуверенным в себе, и Хината не могла понять почему. Разве не он предложил провести спарринг? Киба чуть было не передумал, увидев уверенность женщины, но прежде чем он успел открыть рот, чтобы сказать об этом, он услышал, как рука Куренай рассекла воздух; с её губ сорвался крик «начинай!», эхом разнёсшийся по пустому полю. Киба напрягся и, не успев перевести дух, начал действовать — он знал, что сожалеть уже поздно. Хината на другом конце поляны наблюдал и ждал, отказываясь делать первый шаг. Если Киба что-то и знал наверняка о боевом стиле Хинаты, так это то, что она склонна колебаться. Помня об этом, он решил действовать быстро, надеясь застать её врасплох, пока она не определилась с выбором тактики боя. Хината сосредоточилась на том, чтобы не дышать. Она видела, что Киба приближается, но двигался он довольно медленно. Может, он её проверяет? Она не сводила с него глаз и ждала. Он приближался, с каждым шагом ускоряясь. Но всё равно он двигался медленно. Возможно, он делал ложный выпад, пытаясь устроить засаду с другой стороны. Она смотрела во все стороны, но не видела, чтобы он создавал клона. Могла ли это быть ловушка, подстроенная для неё, или Киба действительно собирался напасть в открытую? Хината позволила ему приблизиться к ней на несколько шагов; она видела, как он отвёл руку назад, а затем нанёс простой удар в подбородок. С ловкостью, которая превзошла все ожидания наблюдателей, она уклонилась от удара и сильной рукой перехватила запястье нападавшего. Поднявшись на цыпочки, она всем телом навалилась на его грудь и потянула за руку, без труда перекинув его через свои плечи и — как только она отпустила его запястье — отправив в полёт мимо себя. Он не сбавил скорость, но потерял равновесие. Он летел вниз головой, размахивая руками и ногами и вскрикивая от неожиданности, пока его не сбросили в густую кучу кустов на краю поляны. Шелест листьев и треск веток сопровождали тяжелое падение Кибы, и на мгновение он исчез под зеленым покровом. Он тяжело дышал в темноте, стараясь спрятаться, хотя и знал, что Бьякуган может его видеть. Что, черт возьми, это было? Я даже не почувствовал ее прикосновения me...it меня как будто подхватило ветром. Он взглянул на свое запястье и почувствовал легкую пульсацию у основания ладони. Его схватили, но он даже не почувствовал этого, не говоря уже о том, чтобы увидеть. Насколько же она хороша? Когда он посмотрел на неё сквозь листву, его челюсть отвисла от шока. Теперь я знаю, почему она кажется такой другой...» Он посмотрел прямо на неё, но вместо того, чтобы увидеть собранность и готовность Хинаты, он увидел кого-то другого — кого-то зловещего. Над её фигурой нависал тёмный силуэт Саске Учихи. Киба увидел в ней копию предателя; когда их лица пересеклись в его воображении, Киба понял, что они идентичны — холодные и отстранённые, не думающие ни о чём, кроме битвы, и планирующие на три, четыре, даже пять шагов вперёд. Киба больше не был впечатлён — он был в ярости. Как смел Саске забрать Хинату и превратить её в это? Это всё равно что сорвать цветок и посадить на его место грубую железную подделку. Это был вопрос принципа — он должен был победить. Он должен был доказать, что она идёт по ложному пути. К тому же сражаться с учеником Саске было бы всё равно что сражаться с самим Саске — хорошая репетиция. «Неплохо», — сказал Киба, выглядывая из кустов и пригибаясь к земле, чтобы Хината его не заметил. Он сложил руки в печать и хлопнул ими по земле. Звук потока чакры эхом отдался у него в ушах, и он понял, что всё готово. «Признаю, у тебя хорошие рефлексы, Хината, но не стоит радоваться раньше времени — я даже не пытался». Хината сменила суровое выражение лица на мягкую улыбку. «Ты меня испытываешь, не так ли?» Она смотрела в кусты, где он прятался, — она видела, как его руки складывались в печати. Возможно, это было отвлекающим манёвром, уловкой, чтобы заставить её сосредоточиться на нём. Помня об этом, она внимательно следила за тем, не подстроил ли он какую-нибудь ловушку. Она не собиралась позволять застать себя врасплох. Это был всего лишь спарринг; если бы она проиграла, то не пролила бы ни слезинки. Но поскольку она оказалась в безвыходном положении и её оценивала Куренай, она решила приложить все усилия. Помня об этом, она предложила ему постараться немного больше. «Тебе не нужно так сильно сдерживаться, Киба. Я хочу увидеть тебя во всей красе». Куренай слегка усмехнулась, стоя в стороне. Она оставила свои выводы при себе, не желая нагнетать обстановку. Киба говорит, что сдерживается, но я вижу правду — он изо всех сил пытался сбить её с ног, но не мог реагировать на её движения. Может, он так вымотался из-за тренировок, но Хината отшвырнула его, как лотерейный билет. Задумчивый учитель посмотрел на Сино, которая, казалось, тоже была удивлена результатом. Однако Куренай могла прочитать его репортаж как никто другой — он не выглядел достаточно удивленным. На самом деле, он выглядел так, будто знал что-то о таинственном новом учителе Хинаты, точно так же, как и Киба. Куренай чувствовала себя исключенной. Что они мне не говорят? Киба с тихим шорохом выскочил из кустов и приземлился в нескольких шагах от густой зелени. На его лице была царапина, не кровоточащая, но явно покрасневшая. Он снова принял боевую стойку, но не бросился в атаку, как в прошлый раз. Как и в прошлый раз, он видел, что Хината ждёт его и с лёгкостью отбросит его, если он попытается применить ту же тактику. Когда Хината смотрела на него, он чувствовал себя скованно, даже несмотря на то, что она улыбалась. В её взгляде читалась та же тяжесть, что и во взгляде Саске. Киба не чувствовал запаха Саске поблизости, а это означало, что неприятное ощущение в его животе исходило от неё и только от неё. Он не мог заставить себя рискнуть и напасть первым, чтобы снова получить отпор, но и ничьей он тоже не хотел. На тот момент оставался только один вариант: «Хорошо, Хината... Я сделал первый ход. Теперь твоя очередь сделать второй». Хината прищурилась. Думаю, будет справедливо, если мы будем действовать по очереди. В конце концов, это всего лишь спарринг. Она знала о расставленной им ловушке. Её Бьякуган ясно видел все её компоненты, как только она сосредоточилась на поиске. Однако знать о существовании ловушки — не то же самое, что уметь с ней справиться. Она вздохнула и вспомнила наставления Саске. Лишите противника преимущества. Легче сказать, чем сделать, учитывая, что ее подстрекали напасть на человека, который расставил довольно устрашающую ловушку. Она могла бы отказаться идти дальше, но в глубине души почувствовала побуждение, которое убедило ее испытать себя. Позволь ему захлопнуть ловушку; я справлюсь. Ее первый шаг был медленным и целеустремленным - сигнал о том, что она принимает его вызов. Киба ухмыльнулся, когда Хината вышла из своего «пузыря» защиты. Он знал, что, если она будет двигаться, у неё будет меньше возможностей сделать то, что она сделала, чтобы отбросить его. Он знал, что стиль Хьюга предполагает свободную реакцию с сосредоточенностью на защите в одной точке, и единственный способ свести на нет это преимущество — заставить её пойти в атаку. Неджи, возможно, был невероятно искусным бойцом как в стойке, так и в движении, но Хината всегда была слабее в нападении, чем в защите. Возможно, это был грязный трюк — использовать его давнее знание её стиля боя, чтобы заставить её совершить ошибку, но дело было уже не в ней, а в её загадочном учителе. Победа над ней стала бы ударом по самолюбию Саске. «Вот об этом я и говорю!» — взревел он, когда его противник сделал второй шаг. «Давай, покажи мне что-нибудь впечатляющее!» Когда он сделал третий шаг, она мгновенно оказалась рядом с ним; расстояние в несколько метров было преодолено в мгновение ока, и Киба не успел закрыть рот, как почувствовал, что его ноги отрываются от земли. Он упал лицом вниз и потерял ориентацию. Он почувствовал её запах и понял, что она находится рядом с ним; на него не действовало ниндзюцу, так как же она двигалась так быстро? На самом деле это было непонятно. Он почувствовал, как его спина оторвалась от земли, и, падая, протянул руки, чтобы ухватиться за густую траву, но наткнулся на что-то твёрдое. Он поймал себя на том, что напряжённо сжимает руки, и отпрянул назад, отчаянно пытаясь отдалиться от неё. Когда его взгляд упал на пожелтевшее тело Хинаты, он увидел, что она была готова нанести второй удар, но не решилась закончить бой. Она могла бы с силой ударить его локтем в грудь, прежде чем он успел бы восстановить равновесие, — и Киба знал, что она могла бы это сделать. Так почему же она этого не сделала? Киба всё понял, и это было его преимуществом. Хината была мягкой и доброй и часто сдерживала своих друзей и односельчан. Несмотря на всю силу и скорость, которых она чудесным образом достигла, её слабости остались прежними. Хината стояла на виду с поднятым локтем. Киба уступил ее удару лодыжкой, как будто он был пустым бумажным пакетом. Я увидел потрясение на его лице — он понятия не имел, что с ним происходит. Когда она встала, то уже была готова в падении ударить его локтем в грудь и вдавить в землю, но вовремя остановилась. Она видела, как он падал — она заметила, как хаотично развеваются отдельные его волоски из-за внезапной смены ветра и силы тяжести. Безмолвие, воцарившееся после падения Кибы, охватило её, заставив остановиться. Киба сбежал, пока она размышляла о случившемся, и в этот момент замешательства и тревоги её противник поднял руки, чтобы активировать ловушку, в которую она попала. «Вот это новый трюк!» — дерзко воскликнул Киба, полагая, что Хината слишком ошеломлён его быстрым отступлением, чтобы преследовать его или ответить на предстоящую атаку. Он снова обрёл уверенность: «Стиль земли: Вакуумные челюсти!" Земля задрожала; внезапно из четырёх точек вокруг Хинаты взметнулись вверх трава и грязь. Открытые точки не образовывали идеальный квадрат, а имели более прямоугольную форму, напоминающую открытую пасть собаки. Из проделанных отверстий, словно извивающиеся щупальца, появились четыре серебристо-белых сверла. Сначала они поднялись вверх, а затем изогнулись и устремились вниз со всех сторон, приближаясь к Хинате сверху и продолжая яростно вращаться во всех направлениях. У неё не было возможности сбежать: вихри, проносившиеся между колоннами, создавали всасывание, которое не давало ей проскочить в просветы. Хинату окружали четыре злобных торнадо, состоящих из клыков и когтей. Куренай и Шино, широко раскрыв глаза, тяжело дышали, стоя в стороне. Солнце скрылось за огромными размерами техники, и Куренай одной рукой прикрывала Мираи, а другой — свои глаза. Порыв ветра был таким сильным, что трава и ветви деревьев вокруг поляны зашевелились. Ни один из зрителей не мог разглядеть Хинату среди хаоса и постоянных колебаний наклоняющихся шпилей. Куренай снова погрузилась в свои мысли. Подумать только, у него осталось достаточно чакры, чтобы применить технику такого масштаба... Киба, возможно, я всё-таки недооценил тебя. Киба, похоже, был доволен: техника была выполнена идеально. Он снова прокрутил в голове все этапы: Сначала я спрятал четырёх теневых клонов под землёй. Как только они заняли свои позиции, мне оставалось только ждать, пока Хината доберётся до меня. После того как я отошёл от неё, все четыре клона одновременно атаковали, каждый из них применил технику «Туннельный клык». Она оказалась в ловушке из-за возникшего ветра, и вся мощь атаки обрушилась на неё сразу с четырёх сторон. Она не освоила вращение Неджи, но даже если бы и освоила... вращательная сила моей атаки была бы для неё непосильной. Возможно, она двигается быстрее, чем я ожидал, но теперь она в ловушке. Она увидит, что я не такой слабак, каким меня считает Саске! В какофонии звуков, издаваемых техникой, Хината почувствовала, как воздух давит на неё слева и справа, сверху и снизу — она ощущала тяжесть со всех сторон, как будто на неё давила сама сила воли. Её Бьякуган оценивал ситуацию, и плечи Хинаты оставались неподвижными. Атака с четырёх сторон с барьерами из естественного ветра между каждой физической преградой. Хината знала, что четыре конических атаки быстро снижаются... так почему же они казалось двигались так медленно? Она подумала, что это, должно быть, какая-то шутка Кибы, но по мере того, как время в её сознании растянулось и она увидела, как четыре отдельных клона постепенно приближаются к ней, она вспомнила, что сказал Саске: «Ты не представляешь, насколько сильно ты улучшила свои навыки. В следующий раз, когда будешь спарринговать с другом, не напрягайся — ты ударишь сильнее, чем ожидаешь». Могло ли это быть тем, что она испытывала? Возможно, Киба двигался быстрее, чем когда-либо, но её собственное состояние улучшилось в три раза по сравнению с его. Именно в этот момент на неё обрушилась атака, и она, задержав дыхание, закрыла глаза, чтобы защитить их от поднятой пыли и ветра. Её зрение обошло стороной её веки, как и всё остальное. Обладая ясным зрением во всех направлениях, она оттолкнулась одной ногой и взлетела в воздух. Без поддержки чакры, которая удерживала её на траве, она почувствовала, как ветер толкает её в спину и грозит унести прочь. Однако этой силы было недостаточно, чтобы остановить её; она начала прыжок быстро и уверенно. Со стороны было невозможно понять, что происходит, — казалось, что Хината обречён. Куренай в шоке посмотрела на Кибу. Настоящее тело Инузуки стояло в стороне, не подвергаясь опасности, и заставляло свою чакру продолжать течь, направляя её на атаку, чтобы та не прекращалась. Он стиснул зубы, и на его лбу под повязкой вздулась вена. Куренай передала Мираи Сино, который инстинктивно взял девочку на руки и спрятал её за широкими рукавами своего пальто. Малышка, похоже, не слишком испугалась. На самом деле ей, кажется, понравилось это зрелище. Куренай вскочила на ноги и вышла из тени дерева, пытаясь добежать до Кибы и заставить его отменить технику. Она выкрикнула его имя, но он её не услышал. Она хотела броситься на него и помешать ему сосредоточиться, но не успела сделать и двух шагов, как в центре поляны внезапно образовался туман. Белые облака яростно клубились там, где Хинату поглотили шум и сила. Атака мгновенно и бесследно прекратилась. Киба был ошеломлён, Куренай была ошеломлена, Шино был ошеломлён... а Хината стояла в центре небольшого кратера с суровым и уверенным выражением лица. Её волосы растрепал ветер, но на лице и теле не было ни царапины. Несколько остаточных вспышек сине-белой энергии — молния — вырвались из рук Хинаты, когда она сделала глубокий вдох и посмотрела на Кибу сверху вниз. На мгновение воцарилась тишина, и Киба сглотнул комок в горле. Этого не может быть, — подумал он. Моя техника должна быть непобедимой. Затем он увидел молнию и зарычал — ещё одно неприятное напоминание о Саске Учихе. В нём снова вспыхнул гнев: несправедливо, что она побежала к Саске, а не к нему. Команда 8 должна была оставаться командой 8; все взлёты и падения, весь рост и прогресс должны были быть общими. Однако Хината бросила их, предпочтя предателя (точнее, монстра) компании своих давних друзей. Киба всё больше убеждался, что в поведении Хинаты в последнее время было что-то неестественное. Ею явно манипулировали, и она даже не подозревала об этом. Когда пыль улеглась, первым, как обычно, заговорил сам Киба: «Молния... этому трюку ты научился у него?» Хината медленно кивнула. Она чувствовала, что в словах Кибы была злоба; он ненавидел Саске. Она надеялась, что это было просто недопонимание или плохое впечатление, но каждый раз, когда этот человек всплывал в мыслях Кибы, она видела отвращение, словно дорожный знак. В его взгляде читалось намерение убить. Киба больше не был просто соперником Саске — в нём жило глубоко укоренившееся желание покончить со всей родословной Учиха. «Да...он очень хорошо меня обучил, Киба». Её голос не был ни кротким, ни тихим. Она устала от его ненависти, устала от его агрессии. «Я не думаю, что нам стоит продолжать». Она опустила руки и нахмурилась, выходя из боевой стойки и глядя на Куренай. «И...может, мне стоит просто уйти». Киба покачал головой, сжимая кулак. "Нет, ты никуда не пойдешь. Нет, если ты планируешь вернуться к нему..." Хината нахмурила брови. «Мне надоело это слышать от всех! Сколько раз ты с ним разговаривала с тех пор, как он вернулся!? Ты понимаешь, что он чувствует по отношению к этой деревне, к её жителям? Мне кажется, ты путаешь его с монстром из своих кошмаров. Отбрось тень страха и хоть раз посмотри правде в глаза. Он... другой». У Кибы всё внутри перевернулось. Услышать эти слова было невыносимо. «Я прекрасно понимаю, что он к нам чувствует! Именно поэтому я не могу оставить всё как есть... он хочет уничтожить нас всех, и он начинает с тебя! Он даже заставил тебя лгать в его пользу, но хуже всего то, что ты веришь в ту ложь, которую он заставляет тебя говорить!» Что бы ты ни говорила, я знаю, что это он причиняет тебе боль... и мне уже надоело притворяться, что это не так. «Я уже сто раз говорила тебе, что он не виноват в том, что ты видел...» — лицо Хинаты помрачнело; ей надоело повторяться. Она надеялась, что Киба одним из первых всё поймёт, но его неприязнь к Саске, похоже, перевешивала доверие к ней. «Почему ты не веришь мне на слово?» Киба не позволял себя переубедить или заставить что-то сделать. Хината мог бы повторять одно и то же тысячу раз, но внутри у Кибы всё равно всё переворачивалось от возмущения, потому что он знал правду. «Ты продолжаешь выбирать его вместо нашей дружбы, Хината... Я продолжаю пытаться предупредить тебя, что ты совершаешь ужасную ошибку. Сколько раз я могу сказать, что не хочу тебя терять, прежде чем ты поймёшь...?» Хината протестующе подняла палец: «Ты меня не потеряешь — по крайней мере, если будешь продолжать в том же духе. Ты единственный, кто выдвигает ультиматум. Он не принуждает меня к этому выбору, и я тоже не принуждаю... это только ты. По правде говоря, ты всегда будешь моим другом, Киба, но ты должен признать, что есть и другие люди, которым я небезразлична... и другие люди, которым я небезразлична в ответ». Пожалуйста, прекрати этот мелочный эгоизм, он начинает испытывать моё терпение. «Я не могу этого вынести, Хината. Я не могу смотреть, как он развращает тебя только потому, что ты слишком доверчив, чтобы распознать обман!» — умолял Киба, но в его голосе звучала ярость. «Если для этого придётся сказать несколько жёстких слов и принять несколько глупых решений, я сделаю это, чего бы мне это ни стоило, — я не позволю ему заполучить тебя». Хината вздохнула и сделала шаг вперёд. Ей было больно осознавать, что Киба больше ей не доверяет. В каком-то смысле она понимала, чем рискует, сближаясь с Саске, но она не собиралась сдаваться и мириться с негативной реакцией только потому, что знала, что она последует. По её телу всё ещё пробегали электрические разряды, а в глазах на долю секунды вспыхивали остаточные искры. Когда она заговорила, эти вспышки энергии отразились в её бледных зрачках. «Я всегда тебе доверяла, Киба. Я делилась с тобой секретами, даже когда знала, что не должна этого делать. Ты мне как брат, и в прошлом ты всегда хорошо ко мне относился... но сейчас?» Она замолчала на несколько секунд, и никто больше не осмелился заговорить. В её голосе звучала уверенность, спокойствие, от которого кровь стыла в жилах. «Мне тяжело на тебя смотреть. Ты стал уродливым из-за ненависти и зависти. Киба тоже подошёл ближе, выглядя так, будто был готов нанести ещё один удар. Акамару скулил где-то в стороне, но не вмешивался. Это был конфликт между его любимым хозяином и дорогим другом. Он смиренно опустил голову и закрыл глаза лапами. Киба гневно сопел. «Что ты мне сказал?..»Он хрустнул шеей, склонив голову набок, и принял высокомерную позу. «Ты думаешь, я буду ревновать к такому ублюдку, как он!? Может, он и обвёл вокруг пальца тебя, Наруто, и Хокаге... но меня ему не провести! В конце концов он ошибётся, и все твои оправдания будут стёрты правдой!» Может, это и мелочно, но, клянусь, я скажу «я же тебе говорил», как только это случится!» «Почему ты так себя ведёшь!? Ты что, ревнуешь из-за того, что он позаботился о том, чтобы я стала сильнее тебя?» В словах Хинаты прозвучала лёгкая насмешка. Она считала, что Киба это заслужил. Кроме того, тот факт, что она с такой лёгкостью отбросила его новую мощную технику, придал ей уверенности. У неё больше не было причин бояться его вспышек гнева — она поняла, что при необходимости может его осадить. «Сильнее меня? У тебя хватает наглости после того, как тебе повезло, ты...» «Киба, заткнись!» — внезапно горячо заявила Куренай. Она услышала достаточно. Ледяным тоном она посмотрела на своего ученика, известного своей прямотой, и отдала приказ, не терпящий возражений: «Отойди от Хинаты. Драка окончена». Киба колебался, но в конце концов, ворча, сделал то, что ему сказали. Он бросил на учительницу вызывающий, но послушно тихий взгляд. Куренай проигнорировала его и посмотрела на Хинату. «Хината, дорогой... кто такой «он»? Кто научил тебя так поступать?» Хината собиралась ответить, но Киба выпалил это раньше неё. Он должен был так или иначе убедиться, что правда будет сказана. «Саске Учиха — она тренировалась с предателем. Может быть, она даже становится предательницей...» Несмотря на то, что предыдущий разговор содержал множество подсказок, Куренай всё равно не смогла скрыть своего разочарования, когда прозвучало имя Саске. Она быстро взяла себя в руки и пренебрежительно нахмурилась, прежде чем Киба успел сказать что-то ещё более пренебрежительное. «Я разговариваю с Хинатой, а не с тобой». Иди остынь, Киба. Несмотря на вспыльчивый характер брюнета, он понимал, что лучше не идти против воли учителя. Он отступил физически, но не эмоционально. Его нарастающий гнев был ощутим даже на расстоянии. «Я прогуляюсь...» — угрюмо объявил Киба и скрылся в кустах. Акамару не пошёл за ним. Большой белый пёс знал, что лучше не беспокоить хозяина, когда у того такое настроение. Куренай нахмурилась и снова перевела взгляд на Хинату. «Это правда? Ты встречаешься с Саске Учихой?» Даже если бы она хотела это отрицать, Киба разрушил все её планы. Хината вздохнула и отвернулась, обхватив одну руку другой. «Да, это правда». Признание прозвучало как нельзя кстати. Девушка не выглядела ни взволнованной, ни пристыженной, просто смущённой обстоятельствами. «Я могу понять, почему ты хотела сохранить это в тайне, но если ты рассказала Кибе... почему ты не рассказала мне?» Куренай было немного обидно, что её держали в неведении, но она уже могла догадаться, как всё произошло. Киба был очень настойчив и, вероятно, загнал её в угол. «Ты же знаешь, что он не умеет хранить секреты, когда злится». «Я хотела тебе рассказать, но была в смятении и не знала, что делать, Куренай-сенсей». Хината прикусила губу. Это было неубедительное оправдание, но она не лгала. «События развивались стремительно, и мне пришлось принять множество решений, которые, возможно, были неправильными... » Она замолчала, не зная, что ещё сказать. «Так вот почему ты тренируешься под руководством Саске? Это было спонтанное решение, которое вышло из-под контроля?» — Куренай выглядела обеспокоенной — вероятно, она разделяла те же сомнения, что и Киба. Она совсем не доверяла Саске, как и большинство шиноби в мире. Хината покачала головой и мило улыбнулась. Она буквально сияла, хотя её губы были скромно сжаты, пока она не заговорила. «Нет — ну, да. Это был спонтанный выбор, но он не вышел из-под контроля. Он... ну...» Она покраснела и поджала губы. Она потёрла предплечье открытой ладонью. Она чувствовала мягкость собственной кожи в сравнении с относительной грубостью своих пальцев. «Он облегчает мне жизнь». Куренай слегка покраснела, заметив особый и многозначительный блеск в глазах своей ученицы. «То есть ты хочешь сказать, что он хорошо к тебе относится?» Куренай перевела взгляд своих экзотических красных глаз на Шино, чтобы убедиться, что он не слишком внимательно прислушивается к разговору. Хината не слишком беспокоилась о том, что её могут услышать, хотя и говорила тихо. «Он относится ко мне очень хорошо. Это немного смущает, но... мне стало по-настоящему нравиться проводить с ним время». Её голос звучал так тихо, что его не могли услышать ни Сино, ни кто-либо другой. «Он нежный и добрый, когда всё идёт хорошо». Куренай почувствовала тревожный сигнал. «А когда что-то идёт не так?..» Хината сглотнула, вспомнив необузданную ярость в глазах Саске, когда он мстил Шелл. Она знала, как это прозвучит, ещё до того, как сказала это, но всё ещё боролась со своей проблемой честности. «Когда дела идут плохо, он... свиреп. Пугающий. Неудержимый». Пожилая женщина не заметила на лице Хинаты ни синяков, ни ссадин, что было особенно удивительно, учитывая жестокость секретной техники Кибы. Однако даже без физических доказательств Куренай не могла не задать вопрос для собственного успокоения: «Когда дела идут плохо, Саске бьёт тебя?» Обвинения Кибы вызвали у неё беспокойство. Хината покачала головой. «Когда дела идут плохо, Саске защищает меня». На этот раз она легко сдержала раздражение, потому что Куренай только что узнала о случившемся. Было бы несправедливо ожидать от неё другой реакции сразу после того, как она услышала эту новость. У Кибы не было такого оправдания, поэтому Хината так быстро потеряла терпение. «Как я и сказала, он всё упрощает...Даже просто осознание того, что он где-то там, помогает мне спать по ночам. «Ты не могла уснуть?» — бархатный голос лидера команды 8 стал ещё мягче. «Хината, я бы хотел, чтобы ты рассказывала мне такие вещи. Могу ли я чем-то помочь?» «На самом деле всё, что ты сказала и сделала, помогло», — с благодарностью ответила Хината. «Я скучала по тебе, Куренай-сенсей. И мне жаль, что я сегодня доставила тебе неприятности, просто Киба приставал ко мне из-за того, что я провожу время с Саске». Я пыталась его урезонить, и иногда мне даже казалось, что после этого всё будет хорошо, но с наступлением нового дня он снова злился. «Не волнуйся, это не ты здесь устроил беспорядок, а он. Ты же знаешь его характер лучше, чем кто-либо другой, верно? Взлёты, падения и ничего среднего. Возможно, в конце концов он смирится, но даже если нет... это его проблема, а не твоя». Пусть варится в собственном соку, если ему этого хочется. — Куренай беспомощно вздохнула. Члены клана Инудзука в целом были известны своим вспыльчивым нравом, но Киба выделялся даже на их фоне. Она отбросила эту мысль и сосредоточилась на чём-то более позитивном. — Если отбросить это в сторону, ты действительно стал быстрым, Хината. Все эти тренировки ради турнира, не так ли? Кивок. «Всё верно. Саске следит за тем, чтобы я был максимально подготовлен. До сегодняшнего дня я не замечал никаких улучшений, но, думаю, он проделал отличную работу». Настала очередь Куренай немного позавидовать. «Судя по всему, ты справился лучше, чем я когда-либо. Хотя, думаю, ты заслуживаешь всей этой похвалы, ведь это твоих рук дело. Каким бы хорошим ни был учитель, он может лишь указать кому-то верное направление — а дальше всё зависит от ученика». Она лукаво ухмыльнулась, закрыла глаза и подставила лицо солнцу. «Я рад, что ты так многому учишься, независимо от того, как я отношусь к Саске на личном уровне». «Как вы думаете, я совершаю ошибку, Куренай-сенсей? Я имею в виду, не ошибка ли это — позволять себе проводить столько времени с Саске, как я это делаю?» Хината не хотела слышать это от Кибы или Ко, но мнение Куренай было ценным. Не только потому, что она была женщиной, но и потому, что она не была склонна к импульсивным реакциям. Она тщательно обдумывала всё, прежде чем высказаться. Куренай положила руку на плечо Хинаты и улыбнулась в ответ. «Я не могу судить о твоём выборе мужчины, Хината. Одному Богу известно, каким непослушным был мой Асума, когда мы были моложе». Она довольно вздохнула, вспомнив кое-что из прошлого, и с тоской посмотрела на Мираи. Малышка была одной из тех, кто перенёс волю её покойного возлюбленного в будущее, но ничто не могло заменить его живое, дышащее присутствие. «Мы не можем выбирать, кого любить или кто появляется в нашей жизни и исчезает из неё... где, когда, как и почему — это не зависит от нас. Всё, что ты можешь сделать, — это следовать зову сердца. Думаю, именно поэтому Кибе так трудно принять твою связь с Саске». Хината украдкой посмотрела в ту сторону, куда ушёл Киба, и нахмурилась. «Я знаю. Его сердце подсказывает ему, что Саске — предатель... » На лице Куренай появилась игривая улыбка, она восхищалась способностью Хинаты хотя бы делать вид, что он ничего не замечает. «Знаешь, это ещё не всё. Сердце Кибы продолжает тянуть его к тебе, хотя он, вероятно, знает, что ты не думаешь о нём в таком ключе». Хината пробормотала что-то, с грустью думая о том, через что, должно быть, пришлось пройти Кибе. Она всерьёз не рассматривала возможность того, что Киба действительно влюблён в неё, но это многое объяснило бы в его поведении. Она списывала его ревность на конфликт интересов, а не на ухаживания. «Если это правда, то я понимаю, что он чувствует. Мне нужно поговорить с ним...» Куренай покачала головой и тихо проворчала: «Сейчас это не лучшая идея. Он в довольно скверном расположении духа. Я пойду поговорю с ним, хотя бы для того, чтобы его успокоить. А тебе, наверное, стоит пока найти другое место». «Думаю, ты права», — грустно улыбнулась Хината. «Спасибо, Куренай-сенсей. Было приятно с тобой повидаться». Она повернулась к Шино и Мираи, подняла руку и помахала ими. Шино помог Мираи помахать в ответ, но в остальном и жук, и ребёнок молчали. Хинате хотелось бы задержаться подольше, но она знала, что Киба устроит скандал, если снова её увидит. Она всегда могла найти его в другой раз и не втягивать остальных членов команды в их разборки. Она тяжело вздохнула и повернулась, чтобы уйти. «Я скоро снова к вам загляну». Хотя Хината и улыбалась, уходя, она была очень расстроена из-за ссоры с Кибой. Она не привыкла устраивать такие переполохи; она предпочитала быть тихой и скромной, держаться в стороне и наблюдать, а не участвовать. С одной стороны, ей было неприятно, что она разозлила Кибу... с другой стороны, она чувствовала себя сильной, потому что смогла так на него повлиять. Саске советовал ей быть более напористой и чаще высказывать своё мнение, но стоило ли это делать, если это отталкивало её друзей? Действительно ли Киба испытывал к ней те чувства, о которых говорила Куренай, и если да, то испытывал ли он к ней те же чувства, которые она когда-то испытывала к Наруто? Она размышляла и волновалась с каждым шагом, который делала по лесам, окружавшим деревню. Она не вернулась в деревню, по крайней мере пока. Ей нужно было о многом подумать. Она также не пошла по пути Кибы — она выбрала противоположное направление, проложила свой собственный путь и в конце концов запрыгнула высоко на дерево. Она не знала, куда идёт и что заставляет её идти именно туда, но ей нравились естественные краски дикой природы и лёгкий ветерок, который обдувал её лицо, грудь, руки и ноги. Ей казалось, что атмосфера нежно обнимает её, а ноги продолжают находить новые ветки, с которых можно оттолкнуться. Она забралась выше и отошла дальше от деревни и своей команды. Возможно, это была попытка привести мысли в порядок, но она не сработала. Чем дальше она уходила, тем печальнее ей становилось. На самом деле она не хотела отдаляться от людей, которых любила и которыми дорожила, в том числе от Кибы. Но нельзя было отрицать тот факт, что она становилась другим человеком, более сильным и уверенным в себе. Это произошло не только благодаря Саске, но он стал катализатором, запустившим этот процесс. Благодаря его поддержке она начала делать то, о чём раньше и подумать не могла: например, говорить с Наруто о своих чувствах или не подчиняться приказам отца. Ей нравился прилив эмоций, который она испытывала в такие моменты, и она не могла отрицать, что драка с Кибой тоже доставила ей удовольствие. Она чувствовала себя виноватой за то, что наслаждалась этими моментами, — настолько виноватой, что у неё начало щипать и печь в глазах. Она почувствовала давление в области переносицы, и на её глазах выступили слёзы. Она почувствовала, как у неё из носа потекло, и шмыгнула носом. Она прыгала всё дальше и дальше в поисках покоя среди деревьев, но находила лишь пустоту — одиночество. Так почему же она продолжала убегать? Она не могла ответить на собственный вопрос. Киба был зол на нее; возможно, она также разбивала его сердце. Прискорбно, что в результате она почувствовала себя виноватой, потому что она ничего не могла с этим поделать. Мы не можем выбирать, кого мы любим, или кто входит в нашу жизнь и уходит из нее; Куренай сказала ей об этом всего несколько минут назад. Была ли это ее неизбежная судьба с Кибой? Собирался ли он исчезнуть из ее жизни в качестве компромисса за то, что она приняла в нее Саске? По её щеке скатилась слеза, и она снова всхлипнула, чувствуя, как у неё перехватывает дыхание. Она всхлипывала от сожаления. Ей хотелось вернуться к Кибе и извиниться за свою прямоту. Это было ещё одно решение, которое она приняла сгоряча, не подумав о долгосрочных последствиях. Обычно он быстро отходил от гнева, но был ли у него предел? Был ли он близок к срыву? Чем больше она об этом думала, тем легче ей было убедить себя в том, что она навсегда потеряет его дружбу. Стоил ли Саске такой возможности? Она продолжала прыгать по лесу, чувствуя, как её тело то поднимается, то опускается в воздухе. Её ноги сопротивлялись притяжению планеты, и она чувствовала себя несчастной, пока парила в воздухе. Это должно было помочь ей почувствовать себя свободной, но вместо этого она ощутила себя одинокой. Она сделала ещё один прыжок с высокой толстой ветки, а затем внезапно потеряла чувство гравитации, к которому была привязана. Она продолжала подниматься, подхваченная невесомым ветром, пока не достигла верхушек деревьев. Когда подъём прекратился и она снова начала падать, её подхватили две сильные, тёплые руки. Её держали так же, как и раньше: одной рукой за плечи, а другой под колени. Она задрожала от внезапного облегчения и подняла глаза, чтобы увидеть его. «Эй... ты в порядке?» — спросил её Саске с обеспокоенной улыбкой. В его тёмных глазах отражалась её печаль, когда он смотрел на её опухшие красные глаза. Хината вздрогнула и закрыла глаза, подняв руку, чтобы вытереть слёзы со щёк, и с облегчением вздохнула. «Н-нет, я не... но я рада, что ты здесь». Хината прижалась головой к его груди, а её руки поднялись и обхватили его спину и плечи. Она почувствовала, как он обнял её, и заметила, что его руки тёплые. С головокружительным восторгом она прижалась спиной к его левой руке и поняла, что он снова цел. Она ничего не сказала вслух, просто прислонилась к нему и потерлась мышцами о его новую конечность. Хотя рука казалась немного недоразвитой, она была невероятно сильной, как и человек, которому она принадлежала. Это был Саске; всё это было Саске. «К-как ты меня нашёл?» Саске оглянулся через плечо на Коноху; с вершины дерева стены деревни казались довольно далёкими. Хината бесцельно бродила по лесу гораздо дольше, чем думала. Когда Учиха заговорил, его голос звучал успокаивающе и нежно. «Я слышал, как ты плачешь, Хината...» Он снова посмотрел ей в лицо, наклонился и нежно поцеловал её в лоб, прошептав что-то на ушко. «Я хотел поднять тебе настроение, заставить тебя улыбнуться», — успокаивал он её, крепко прижимая к себе. Он впервые по-настоящему использовал свою новую руку, и ощущение её тепла на свежих нервных окончаниях было ни с чем не сравнимо. Хината закрыла глаза и полностью растворилась в чувствах Саске. Её дрожь прекратилась, и вся печаль улетучилась, сменившись спокойствием и ощущением правильности. Она улыбнулась, как он и хотел. Именно здесь её место: в объятиях «предателя» или «монстра» — в объятиях Саске Учихи. Её мало волновали ярлыки, которые на него навешивали, потому что звук его голоса успокаивал её больше, чем щебетание птиц, а ощущение его объятий придавало ей гораздо больше уверенности, чем порыв ветра. Он был тем, кого она бесцельно искала в своём горе. Он был единственным, кто мог заставить всё это исчезнуть. Сасукэ дарил покой её разуму и телу так, как не мог никто другой. Она нашла однозначный ответ на один из своих вопросов: Да. Чего бы это ни стоило, он того стоит. Извините, что так долго (необычно долго!) публиковал эту главу. На этот раз я не могу винить в этом школу — вышло слишком много игр, в которые мне просто нужно было поиграть, так что последнюю неделю или около того моё свободное время было поглощено Starcraft и Battlefront. Тем не менее спасибо всем, кто оставил отзывы или добавил эту историю в закладки/избранное с момента выхода предыдущей главы. Я постоянно поражаюсь той поддержке и интересу, которые вызывает эта история. Я чувствую себя просто великолепно, так что ещё раз спасибо вам всем за это. Я всегда говорю, что писал бы, даже если бы никто не читал, но осознание того, что вы все это читаете и вам нравится, делает процесс ещё приятнее. На этом пока всё. Увидимся в следующий раз. « Первый « Предыдущий Глава 37 из 58 Следующий » »Наслаждайтесь! Хината лежала именно там, где хотела быть. Даже в самых смелых мечтах она не могла представить себе более спокойного места, чем это: крепко прижатая к груди Саске, с развевающимися на ветру волосами и покачивающейся под ногами её носильщика хрупкой веткой. Это было всё равно что парить в облаках, высоко над землёй, где городской шум не мешал её мыслям. Она расслабилась, стала податливой; она едва не выскользнула из его объятий, но её спаситель был решителен. Он не уронил её, не дал ей потерять равновесие. Он позволил ей отдохнуть в тишине, чувствуя тяжесть в своих объятиях, которая давала ему повод жить; повод терпеть. Через несколько минут, когда он просто держал её в объятиях, его лавандовая рубашка пропиталась слезами, которыми Хината вытирала лицо и глаза. Потом она затихла. Успокоилась. Её спокойствие успокоило его, и, когда женщина замолчала, Саске спросил её: «Что заставило тебя плакать, Хината?» Она покачала головой, словно отгоняя эту мысль. Для неё недавняя ссора отошла на второй план, уступив место другим мыслям, как только появился Саске. Он пришёл, чтобы спасти её от жалости к себе, сомнений и разногласий. Она прижалась к груди мужчины; его рубашка была мокрой и солёной от её слёз, пока она пожимала плечами и бормотала: «На самом деле ничего страшного не произошло». Она не хотела устраивать сцену; она видела, что случилось, когда Саске попытался отомстить Шелл за неё. В тот раз жертва Саске выжила только благодаря удаче, и, по правде говоря, она не была уверена, что он был ещё жив. Однако тот случай был другим — на кону стояла её жизнь, которую удерживала лишь тонкая нить. У её спасителя было достаточно причин для мести. Она сомневалась, что на этот раз он отреагирует слишком остро, учитывая незначительность конфликта, но в её мыслях была естественная нерешительность. Киба точно усугубит ситуацию, если Саске начнёт с ним спорить. Поэтому она оставила всё как есть, надеясь, что этого будет достаточно. Саске не был удовлетворён. «Тебе не нужно скрывать от меня свои чувства, Хината. Ты можешь рассказать мне о том, что произошло». Он посмотрел на неё сверху вниз, внимательно изучая края её одежды. Он прищурился и стал рассматривать нижний край её рубашки. Там было несколько поверхностных разрывов, которые образовывали узнаваемый узор, характерный для обожжённых краёв. Скорее всего, она сама этого даже не заметила. «На твоей одежде ожоги». «Ожоги...?» Хината моргнула, а затем опустила взгляд, чтобы проследить за его взглядом. Значит, это правда: в порыве гнева, растерянности и печали она не заметила, что её милый жёлтый топ был опалён по бокам и спереди на бёдрах. Рядом с руками. Она вспомнила битву: со всех сторон её окружали нападавшие, она искала выход, а разум требовал найти идеальное решение для того, что должно было произойти. Инстинкт сработал быстро, и не успела она опомниться, как её ладони ударились друг о друга и сформировали печати. Её тренировки заложили основу, и ей не нужно было долго думать, чтобы развить её. Всё произошло так быстро, что казалось, будто это случилось в одно мгновение. Молния пронзила её тело с головы до ног, сосредоточившись в каждой из её ладоней. Она взмахнула руками, и искрящаяся энергия устремилась в нескольких направлениях, отдельные нити электричества сорвались с её пальцев и обрушились на всё вокруг, словно заряженные хлысты. Она почувствовала прилив энергии, услышала треск в ушах... затем ужасный ветер стих, и она снова оказалась на земле. Она не успела толком подумать о том, что сделала, прежде чем Киба обиделся на неё за использование молнии. Неужели он не увидел силу её техники или его смутил сам элемент? Она размяла руки и откашлялась. «Я… я, должно быть, обожглась во время тренировки…» Саске кивнул, почувствовав, что она утаивает что-то важное. Он не стал настаивать; не было причин торопить её. У неё были свои причины не вдаваться в подробности, и он уважал её за это. «Я узнаю этот ожог. Моя одежда тоже сильно обгорела, когда Какаши учил меня использовать Чидори». Он улыбнулся, вспомнив об этом. «Молния...Его очень трудно приручить, но сила того стоит. — Он погладил Хинату по бедру, нежно проведя большим пальцем по порванному краю её пышного наряда. То ли ностальгия заставила его улыбнуться, то ли женщина, которая была рядом с ним в настоящем. Возможно, и то, и другое; может быть, она заставляла его вспоминать о лучших временах, просто поддерживая его позитивный настрой. Это было ему на пользу. Хината кивнула в ответ на его замечание. Она убрала руку с его груди и посмотрела на свою ладонь. Она была ярко-красной, как будто все еще болела от жара и силы выброса ее чакры. "Да, очень трудно ..." Однако она сделала это так легко. Так естественно. Недостаточно естественно, посетовала она, молча заметив свою испорченную рубашку. «Мне нужно больше практиковаться, вот и всё». Она подняла онемевшую ладонь и коснулась щеки Саске, нежно поглаживая его гладкую кожу и улыбаясь ему. «Ты правда слышал, как я плачу, Саске? Поэтому ты здесь?» Как бы романтично это ни звучало, она не могла в это поверить. Наверняка он уже был где-то неподалёку и занимался своими делами, возможно, охотился в лесу, чтобы пополнить запасы вяленого мяса. Неужели это она, и только она, заставила его забраться так далеко от стен Конохи? Саске улыбнулся и тихо рассмеялся. Он понимал, насколько неправдоподобным должно было показаться это объяснение, и ничуть не обижался на её скептицизм. «Это правда, Хината...» И это было правдой, хотя он и не упомянул о том, что использовал свои не слишком развитые сенсорные способности, чтобы выследить её. Он не мог сравниться в этом с Наруто или даже с Карин, но он мог найти человека, когда ему это было действительно нужно. Тем более что он провёл с ней так много времени и довольно хорошо изучил её чакру во время их тренировок в рамках его гендзюцу. Ранее в тот же день, когда его чувства привели его к источнику её чакры, он действительно услышал её рыдания. Этот звук пронзил его до глубины души и заставил броситься к ней со всех ног. Когда он увидел, как печаль на её лице сменилась радостью, когда она впервые почувствовала его руки на своём теле, Саске пообещал себе, что запомнит этот момент на всю жизнь. Она светилась от восхищения и благодарности. Неужели он действительно так дорог ей? Она снова и снова доказывала ему это, но ему всё ещё было трудно в это поверить. Предатель, убийца, член проклятого клана... и всё же она смотрела в его глаза так, словно в них сияли звёзды, а не бушевало адское пламя. Она не бежала от его тьмы и приветствовала его свет. Она знала, что у него есть недостатки, но не осуждала его за них. «Тебе не нужно объяснять мне, почему ты плакала», — прошептал Саске, касаясь губами её лба. «И тебе не следует останавливаться, пока ты не будешь готов остановиться». Хината улыбнулась, и от мысли о том, что он принял её, на глаза снова навернулись слёзы. Не потому, что ей было грустно, а потому, что ей дали «разрешение» показать свою печаль. Свои слабости. Её отец редко проявлял такую чуткость; даже Наруто обычно был настолько жизнерадостным, что не давал грустить себе и другим своей дурацкой ухмылкой и неиссякаемым оптимизмом. Но с Саске всё было иначе. Она чувствовала его личную ауру печали, словно тень, которая всегда была рядом и заслоняла самые яркие солнечные лучи. Но в этой тьме были просветы — дыры. Его затмение было не пугающей чернотой, а скорее защитной тенью густого леса у её ног. Таинственное и потенциально опасное, но в конечном счёте естественное и гостеприимное для тех, кого оно пригласило. Она спросила себя, почему до сих пор что-то от него скрывает, и решила не отвечать. «Я поссорилась с ним», — наконец призналась она тихим голосом. «Всё стало плохо...» Саске снова прищурился, глядя на лицо Хинаты и проверяя, нет ли на нём синяков или ссадин. С ней, похоже, всё было в порядке, если не считать поверхностных повреждений на одежде. «Это был один из них?» Хината быстро замотала головой, пытаясь унять его и без того растущее желание отомстить. «Н-нет, ничего подобного... это был мой товарищ по команде, Киба». Она прикусила нижнюю губу, размышляя, стоит ли рассказывать Саске все подробности. Она привыкла доверять его сдержанности и рассудительности, но, возможно, она ошибалась. «Он хотел провести спарринг, и я согласилась, но...»когда мы начали... — она замолчала, не в силах подобрать слова, чтобы описать произошедшее. Саске медленно кивнул, показывая, что всё понял. Он догадался. «Когда ты начал, он понял, что ты намного сильнее его... и разозлился из-за этого». Девушка из клана Хьюга благодарно покраснела, услышав, что Саске верит в её способности. Ей не нужно было ничего объяснять — он знал, насколько сильной она стала, несмотря на то, что она сама сомневалась в своём потенциале. «Д-да... как ты догадался?» «Что ж, я знаю о Кибе больше, чем ты думаешь. Он такой же хвастун, как Наруто, но у него нет природного таланта, который мог бы это подкрепить. Он ввязывается в драки с теми, кто сильнее его, но потом злится, когда проигрывает. Он винит в своих неудачах других, поэтому никогда не признает своих ошибок». — Саске, не моргнув глазом, изложил свою точку зрения. Немного резко, но в целом близко к истине. Его взгляд смягчился. «И тебя я тоже знаю. Такой, как Киба Инудзука, больше не сможет бросить тебе вызов». Хината почувствовала, как в груди у неё всё сжалось от желания защититься, и это противоречило её гордости. Она была вынуждена заступиться за Кибу, потому что чувствовала себя грязной из-за того, что так нелестно отзывалась о нём за его спиной. «Всё это похоже на него... но он не такой плохой, как ты думаешь. У него раздутое эго, и ему сложно брать на себя ответственность за свои неудачи...»но его сердце всегда на правильном месте, и я уверена, что он злится только потому, что считает, что должен защищать меня от... — Она замолчала и вздохнула, поймав себя на том, что снова повторяет эту утомительную мысль. — От тебя. Сасукэ увидел в этом возможность добиться хоть какого-то понимания. Зацепка, к которой можно вернуться позже, — способ, возможно, заслужить одобрение Кибы или, по крайней мере, убедить его в своей правоте. «Он один из тех, кто беспокоится, что я причиню тебе боль?» «На самом деле...он уверен, что ты уже причинил мне боль». Хината смущённо отвела взгляд. «Он до сих пор так думает, хотя я...» Она замялась, но отступать было поздно. «Я рассказала ему, что на самом деле произошло той ночью. Я знаю, ты просил меня не говорить об этом, но я не знала, что ещё делать; он увидел мои раны и решил, что это ты их нанёс». Хотя, думаю, это не имеет значения. Он считает, что я лгу о том, что произошло, только чтобы защитить тебя. «Ты рассказал ему о нападении?» — глаза Саске слегка расширились; он был искренне шокирован. Однако, поразмыслив, он понял, что не так уж шокирован. Сакура рассказала Наруто, Хината рассказала Кибе (и, вероятно, своей сестре, по крайней мере), и он подозревал, что Сай рано или поздно расскажет Ино. Для деревни, полной шиноби, обученных искусству хитрости и шпионажа, было на удивление сложно сохранить тайну между друзьями. Возможно, это было частью плана врага. "Более того... ты сказал ему правду, а он тебе не поверил?" Хината печально покачала головой, а затем прижалась ухом к груди Саске. Она медленно закрыла глаза и позволила теплу его тела помочь ей снова расслабиться. Её левая рука поднялась к плечу, за которое её держал Саске, и несколькими тонкими пальчиками погладила бинты на его новой руке. Она определённо наслаждалась теплом, которое заменило холодную, бесчувственную механическую руку. «Как я уже сказал, у него доброе сердце, но он всегда был упрямым. Может быть, таким же упрямым, как Наруто. Если он что-то вбил себе в голову, я ничего не могу с этим поделать. Я сказал ему правду, чтобы он, может быть, перестал обвинять тебя, но... похоже, это не сработало». Сасукэ оглянулся через плечо. Где-то в лесу позади него наверняка был злой Киба, который что-то там бормотал. Он не мог этого слышать, но мог себе представить. От этой мысли он вздохнул про себя, но тепло его драгоценной Хинаты в его объятиях не позволило ему издать ни звука. Он продолжал улыбаться, потому что она делала его счастливым. Его щёки болели каждый день — наверное, потому что он слишком часто улыбался и не привык к этому. «Ты сделала всё, что могла, — пробормотал он, качая головой, — но тебе не нужно рисковать своей репутацией ради меня. Если он решит, что ты лжёшь, чтобы защитить меня, то повторять свои слова не стоит». Печаль снова отразилась на лице женщины: её лоб наморщился, а губы опустились. «И что мне делать? Он убедил себя, что ты ужасный человек, но я знаю, что это не так». «Оставь его в покое. Я сталкивался с ситуациями и похуже». Сасукэ сжал плечо Хинаты, а затем посмотрел вниз, на лесную подстилку. Неподалёку от выбранного им дерева протекал небольшой ручей. Прохладная вода манила его подойти поближе, ведь от жаркого солнца повязки на его недавно зажившей коже начинали чесаться. «Я бы хотел ненадолго укрыться от солнца». Вы не возражаете? Довольно улыбнувшись, Хината приподнялась в его объятиях и обеими руками обхватила его лицо, нежно сжимая его щеки. Она чувствовала исходящее от него тепло, но не только его. «День выдался жарким... Я бы не отказалась от передышки от жары». Она улыбнулась и нежно поцеловала Саске в губы. Она оторвалась от его губ, всё ещё желая большего, но сделала это, потому что сознательно пыталась сдерживаться. С безнадёжной тщетностью она пыталась ограничить количество поцелуев, сохранить лёгкую привязанность, а не поддаваться жгучему желанию, которое пульсировало где-то в глубине её сознания. Она постоянно думала об их первом поцелуе, а затем о том, что произошло на следующий день. Казалось, только вчера она сидела у него на коленях, обхватив его бёдра, и целовала его губы с каким-то отчаянием. Она снова покраснела, вспомнив об этом. Она гадала, сможет ли когда-нибудь смириться с этим чувством дикой необузданности, сможет ли когда-нибудь простить себя за то, что так быстро поддалась желанию броситься на него. В тот момент она почувствовала себя совершенно неженственной, и это чувство только усилилось из-за того, как Ханаби подшучивала над её неопытностью. Поэтому она ограничилась лёгкими поцелуями, которые представляли собой просто прикосновение губ к губам, и Саске, похоже, был не против. Он не настаивал на большем, но явно наслаждался каждым прикосновением губ к губам. Хината радостно болтала ногами, согнутыми в коленях, опираясь на его поддерживающую руку. Саске ответил на её короткий поцелуй своим собственным, поймав её на обратном пути. Это был его ответ; его контратака. В честном бою обе стороны должны наносить и принимать удары в равной степени. Поэтому, когда она поцеловала его, он почувствовал желание сделать то же самое в ответ, хотя и сдержался. Это был совершенно новый поцелуй, такой же короткий и почти такой же сладкий, как её. Вкус её губ не давал ему оторваться от неё, но, как и Хината, он не решался зайти так далеко. Было ли ещё слишком рано, было ли ещё слишком рискованно поддаваться чувствам? Кем она была для него, а он для неё? Кем могли они быть на самом деле? Учителем и ученицей, да... но кем ещё? Саске и Хината посмотрели друг на друга, словно одновременно задавая один и тот же вопрос. Ответа не требовалось. Саске спрыгнул с верхней ветки, и его волосы взметнулись вверх, а тело полетело вниз. Хината сделала то же самое. Их головы были увенчаны взъерошенными облаками из тёмных прядей, и, опасно падая, они продолжали смотреть друг на друга, не отводя глаз. Они падали свободно, ни одна ветка и ни один лист не задевали и не царапали их. Саске проскользнул сквозь густой полог леса, как тонкая нить, с первой попытки проткнувшая игольное ушко, и когда его ноги коснулись земли, приземление было мягким и бесшумным, несмотря на ветки и опавшие листья, покрывавшие лесную подстилку. Солнце скрывалось за толщей хлорофилла над головой, и поблизости от того места, где они устроились, не было ни одной протоптанной тропы, кроме извилистой «дороги», которую проложил для себя невидимый, но стремительный ручей. Лес был диким и умиротворяющим, а местность казалась безлюдной. Не было слышно ни щебетания птиц, ни стонов оленей, ни шороха нарушителей в окрестных кустах. Они были одни, но это их не смущало. Саске осторожно опустил Хинату на землю, чтобы она могла стоять на своих ногах. Она увязла в грязи своими резиновыми сапогами и улыбнулась своему спасителю, продолжая держаться за его руки. Она сжала пальцы Саске своими, ощущая бинты на одной руке, но под ними — твёрдую плоть и кости. Она удивлённо рассмеялась, потирая большим пальцем тыльную сторону его новой руки. Он действительно стал цельным, и сделал это ради неё и ради себя. «Здесь так тихо», — признала она, наконец оторвав взгляд от идеального лица Саске и посмотрев на безмятежные коричневые и зелёные шпили вокруг. Планировка была плотной, но что-то в ней было... «Прямо как дома», — заметила она, затем быстро покачала головой и поправилась. «Как и твой район, я имею в виду... наш тренировочный полигон». Она густо покраснела, поспешно высвободила его руки и отвернулась в надежде скрыть румянец от мужчины, в котором она пыталась не раствориться. Это была оговорка, конечно, но она провела в этих руинах столько времени, что они стали для неё домом. Казалось, что дом, в котором стояла её кровать, был местом, куда она приходила только по необходимости, а местом, куда она стремилась, было поле из серого камня с покосившимися колоннами, служившее последним оплотом семьи Учиха. "Да", - согласился Саске, позволяя Хинате сбежать от него в своем смущении. Он слышал, что она сказала, и знал практическую причину, почему она это сказала ... Но, возможно, он не знал точных последствий. "Спокойно и безмятежно", - размышлял он, обходя Хинату, чтобы приблизиться к слышимому, но невидимому потоку. Деревья росли на расстоянии меньше метра друг от друга, а земля под ними была покрыта листвой и мягкими, но колючими корнями, торчащими из почвы. Неопрятная, покрытая коркой земля поднималась и опускалась естественными волнами, перепад высот составлял семь-восемь футов, а местами были провалы и расщелины, уходящие в грязные впадины. Дикая местность была действительно дикой и почти непроходимой, если бы не тот факт, что посетители были опытными ниндзя. Для этой пары такой поход был проще простого, и когда Саске легко перепрыгнул через небольшую расщелину, а затем спустился по склону к ручью, Хината последовала за ним с непринуждённой лёгкостью. За ними тянулся след из рыхлой земли и мелких камней. Хината изящно обошла Саске и первой добралась до берега ручья. Вода была относительно неглубокой, от 25 до 50 сантиметров в зависимости от места, и всего несколько метров в ширину. В центре ручей текла медленно, а по краям — с небольшим напором, время от времени подхватывая с берега веточку или опавший лист и унося их в неизвестном направлении. Несмотря на то, что на поверхности плавали какие-то предметы, вода была кристально чистой. Дно было видно как на ладони: скользкий ил и гладкие камни. Берега были выше и шире, чем сейчас, что говорило о том, что из-за жары вода частично испарилась. Хината без раздумий опустилась на колени на илистом берегу — её одежда уже была грязной после тренировки, а от огня стала ещё грязнее, так что грязь на ногах не имела значения. Она опустила руки в ленивую реку и, поднеся их ко рту, жадно втянула воду из ладоней и наконец поняла, как сильно хотела пить. Саске присоединился к ней, окунув правую руку в воду и зачерпнув свою порцию жидкости, чтобы выпить. Он не пил так жадно, как Хината, но врач посоветовал ему пить больше воды, чтобы стимулировать развитие новой руки, и он последовал совету. Спящая конечность чесалась, пульсировала и всё ещё немного немела из-за холода внутри, но он быстро привыкал к её присутствию. Тем не менее он решил не пить из неё — бинты, скорее всего, придавали воде неприятный привкус, а даже если и нет, он не видел смысла в том, чтобы рисковать. Вода была невероятно прохладной и освежающей, и шиноби выпили ещё по несколько черпаков, прежде чем насытились и устроились на берегу. Хината легла на спину и подняла руки над головой, потягиваясь и тихо постанывая. Несмотря на то, что во время тренировки ей не пришлось столкнуться с серьёзными трудностями, её мышцы всё равно оценили растяжку. Саске сел на корточки в нескольких шагах от Хинаты, скрестил ноги, положил левую руку на колено и довольно замурлыкал. «Это больше похоже на то, к чему я привык, — сказал он, словно тоскуя по прошлому. — Пустота во всех направлениях; никто не обвиняет меня, никто не злится на меня». Хината перевернулась со спины на бок и устроилась поудобнее в грязи. Она оставила в грязи отпечаток в форме Хинаты и с каждым движением оставляла всё больше следов на прежде гладком уступе. «Ты много времени провела в глуши, пока тебя не было?» Саске кивнул. «Большую часть времени. В мире есть нетронутые уголки, которые огромны — если бы ты путешествовал шаг за шагом, пока не оставил бы след на каждом квадратном футе пустой земли, то на каждую страну у тебя ушла бы целая жизнь». Я мог бы провести остаток своих дней, исследуя скрытые тропы, проложенные природой, не говоря уже о человечестве, и был бы счастлив. — Он посмотрел на Хинату. Её невинно изогнутое тело было обращено к нему в непреднамеренно манящей позе, одна рука небрежно лежала на бедре, а пальцы лениво теребили край рубашки. Он почувствовал комок в горле, но не позволил ему помешать ему говорить. «Думаю, я мог бы быть счастлив сам по себе», — продолжил он, но в глубине души уже не был уверен в своих словах. Время от времени человеку может посчастливиться увидеть нечто совершенное, безупречное сочетание формы, пейзажа, освещения и атмосферы, настолько редкое и настолько сильное, что оно может навсегда изменить жизнь человека. Саске увидел одно из таких видений и снова пережил один из таких моментов — на самом деле, когда Хината была рядом, такие моменты случались у него пугающе часто. Её одежда с самого начала была немного тесновата в некоторых местах, и эта проблема стала ещё более очевидной, когда она начала кататься по грязи и ткань задралась сзади и снизу. Ткань плотно облегала её тело, сопротивляясь давлению земли, пока она каталась по прохладной влажной грязи. В частности, рубашка сильно сдавливала грудь, а брюки — бёдра. Она не придавала особого значения натяжению нитей, если не считать лёгкого дискомфорта, который они причиняли её коже. Её жизнь в целом была наполнена почти наивной невинностью. Мужчины, которые в прошлом обращали внимание на её довольно развитые черты лица, быстро «разбирались» с этим либо с помощью Неджи, либо с помощью Ко, но ни один из её опекунов не был рядом, чтобы прогнать Саске, и поэтому она в полной мере ощутила на себе его благоговейный взгляд. По своей воле. Хотя его настойчивость заставляла её нервничать, она чувствовала, что не может не поддаться его обаянию. Её дыхание участилось, а губы робко приоткрылись. По спине пробежала дрожь, и она замерла. Она знала, что Саске очарован ею, тем, как она выглядит в этот момент. Она видела, что его глаза были тёмными, но сосредоточенными, и он стоял так же неподвижно, как и она. Лучи солнца падали на неё в нужных местах, придавая ей экзотическую привлекательность в полумраке. В конце концов она почувствовала себя подавленной под его молчаливым взглядом. Хотя ей нравилось то, как он на неё смотрит, она больше не могла этого выносить. Она слишком увлеклась собственными мыслями. Пытаясь постепенно снять напряжение, Хината заговорила с дрожью в голосе, её горло дрожало так же, как и позвоночник, и кончики пальцев. «Т-ты всё ещё думаешь, что был бы счастлив, если бы остался один?» — тихо спросила она. Пока вопрос висел в воздухе, она неловко переминалась с ноги на ногу, словно пытаясь скрыть случайное совершенство своей позы. Легких движений ее плеч, бедер и рук было недостаточно, чтобы оторвать зачарованный взгляд Саске от ее лица. Он несколько раз моргнул, изо всех сил стараясь разорвать этот зрительный контакт. Потерпев неудачу, он ответил чувственным мычанием, позволив теплу своей бурлящей крови согревать звук, который он издавал. «Нет... я не могу быть счастлив сам по себе... больше не могу». Он не двигался. Не мог. Красота Хинаты эхом отдавалась в его ушах, а неоспоримое очарование её тела и ума заставляло Саске потеть от волнения. «Это было невозможно с того самого момента, как я увидел тебя в лунном свете». Хината судорожно вздохнула, прижав руку к груди и сжимая её в области сердца. Ей было приятно, но она не могла вымолвить ни слова. Она облизнула губы, чтобы смочить их, потому что, несмотря на то, что она жадно пила, от её дыхания они снова пересохли. Грязь на её одежде была тяжёлой, и, когда она попыталась сесть, она покрыла большую часть её левого бока и всю спину. Её бледные руки были покрыты тонким слоем липкой земли. Она чувствовала себя грязной во многих смыслах, но по крайней мере с одним из них можно было что-то сделать. Она снова смущённо опустилась на колени и осторожно подползла к берегу ручья. Она не могла сказать Саске, как была рада услышать его слова; она не могла вынести стыда от осознания того, что мгновенно поддалась влиянию его взгляда, в котором читалось невысказанное желание. Она вообще не могла ничего ответить и, приоткрыв рот от смущения, медленно опустила руку в прозрачную воду ручья, чтобы ополоснуть её. Это был единственный способ отвлечься, единственный способ сохранить рассудок. Она начала беспорядочно омывать свои конечности холодной водой, по чуть-чуть за раз. Грязь, покрывавшая её тело, была ещё влажной и легко смылась, обнажив чистую кожу. Почувствовав, что наконец-то появилась возможность разрядить обстановку, Саске просиял. «Может, я смогу тебе помочь», — непринуждённо произнёс он. Он подошёл к ней поближе и по пути опустил свою новую руку в воду, слегка раздвинув поверхность, чтобы вода стекала по его пальцам. Его постепенное приближение заставило Хинату занервничать ещё сильнее, и она густо покраснела, когда он подполз к ней на коленях, дюйм за дюймом пробираясь по грязи. Помочь мне отмыться? Он что, предлагает...? — мысленно взвыла она, а затем крепко зажмурилась, словно пытаясь убежать от пугающе заманчивой перспективы. Заманчивой? Она прикусила губу, поймав себя на этой мысли, и отчаянно замотала головой, чтобы не дать волю своим мыслям. Нет-нет, ничего подобного! Мне всё равно, какой он добрый, какой понимающий, какой... идеальный он. Я не могу этого вынести. Как раз в тот момент, когда она повернулась, чтобы сказать Саске, что ей не нужна его помощь, ей в лицо полетел большой комок холодной воды. Вода попала ей в открытый рот и в одну из ноздрей, прежде чем она успела поднять руку, чтобы защититься. Но было уже слишком поздно — ущерб был нанесён, и верхняя часть тела Хинаты промокла насквозь. Её волосы отяжелели, а со лба до подбородка стекала вода. Она затаила дыхание и вздрогнула от ледяных брызг, окативших её с ног до головы. Саске стоял на коленях в полутора шагах от неё с хитрой ухмылкой на внезапно ставшем детским лице. Сначала Хината разозлилась из-за внезапной атаки, но потом поняла, в чём дело. Она широко улыбнулась и провела рукой по лицу, чтобы стряхнуть с себя воду, а затем опустила руку в ручей. С игривой энергией она прорычала: «Нечестно!» Теперь тебе не поздоровится, Саске... — Она взмахнула рукой и в ответ направила в лицо Саске небольшой поток чистой воды. О, он мог бы увернуться за несколько миль до этого. Для полубога это было всё равно что медленно движущийся поток лавы, постепенно приближающийся к нему, или сталагмит, который формируется капля за каплей, но никогда не достигнет его лица. Вместо того чтобы убраться с дороги, вместо того чтобы поднять руку, чтобы защититься от самого сильного удара, вместо того чтобы рисковать, Саске просто стоял на месте и ухмылялся своей невыносимой ухмылкой, пока вся сила удара Хинаты не пришлась ему прямо в нос. Объём воды, который она смогла поднять, был действительно впечатляющим. Казалось, что она несколько секунд лилась ему на лицо, шею, волосы и уши, прежде чем он снова смог ясно видеть и слышать. Когда шок от холода прошёл, ухмылка Саске превратилась в широкую улыбку. Его волосы выглядели хуже, чем у Хинаты: они безвольно свисали неровными прядями на лоб и глаза. Он рассмеялся; он смеялся долго и громко, а затем пальцами отвёл волосы в сторону. «За что это?» — игриво спросил он, потянувшись за очередной порцией. Схватка началась. Когда Хината повернулась спиной, вторая волна окатила её с ног до головы. Она не смогла сдержать блаженного смешка. Капли воды поднимались высоко и падали низко, отражая тонкие лучи солнечного света, которые рассыпались сотней искр во всех направлениях. Едва капли успевали упасть на одну сторону поля боя, как противоположная сторона отбрасывала их обратно в два раза быстрее. Битва продолжалась, и Саске с Хинатой широко улыбались. Я даже не знал, что тебе нравитсявеселиться, Саске. Эти слова Хината произнесла несколько недель назад. Когда-то я был ребёнком. Предыдущее признание Саске всплыло в памяти Хинаты, пока они смеялись и плескались, уворачиваясь и пинаясь, делая всё, что в их детских силах, чтобы намочить друг друга. В детстве я много веселился, — повторил он, когда очередная порция воды смыла грязь с рубашки Хинаты. Она извивалась, пытаясь избежать этого, но нельзя было отрицать очистительный порыв. Часть грязи все еще оставалась, но основную ее было легко смыть, так как жидкость была такой прозрачной. Я начинаю вспоминать, каково это - чувствовать себя счастливым. У Саске была честная улыбка, чистый и невесомый смех. Он доказывал Хинате — на самом деле не желая этого доказывать, — что становится кем-то другим. Нет, не кто-то другой — он снова становился самим собой. Хината и Саске, два доблестных воина, участвовавших в импровизированной битве, зашли в ручей по колено и постепенно приближались друг к другу, пока не сошлись в последнем поединке. Две мощные волны столкнулись и погасили друг друга, а когда пена от столкновения наконец рассеялась, они встретились взглядами и глубоко вздохнули. На мгновение они застыли в тишине. Не говоря ни слова, они повалились на грязную землю и обняли друг друга, прижавшись всем телом. Они продолжали улыбаться, их промокшие тела прижимались друг к другу, а мокрая одежда хлюпала и сжималась под давлением их крепких объятий. Хината посмотрела на Саске, который медленно дышал, широко улыбаясь. Он так давно не играл, не позволял себе забыть о заботах и просто развлекался. Рука Саске поднялась и провела по мокрым локонам Хинаты. Выжав длинную прядь, он легонько потянул её за волосы, чтобы запрокинуть голову Хинаты, а затем прижался губами к её губам. Крепко поцеловав её в губы, он сдался. Хината отдалась этому поцелую, откинувшись назад и почувствовав, как чья-то рука обвилась вокруг её талии, а спина упёрлась в эту руку. Она выпятила живот, прижимаясь к твёрдому животу Саске. Её собственные руки взметнулись вверх, обхватили его шею и притянули его лицо к себе. Их носы столкнулись, как обычно, ведь они ещё не до конца отточили технику поцелуев. Всё было хорошо; всё было просто замечательно. Даже лучше, чем замечательно. На самом деле это было идеально. Они владели этим ручьём, они владели лесом, который их окружал; в тот момент они были счастливы. В эйфории. Больше ничто не могло пойти не так. Рука Саске скользнула по соблазнительному изгибу бедра Хинаты, согревая её левую ногу и проникая сквозь холодную плёнку воды, стекавшую по ней. Промокшая женщина издала естественный стон, прижавшись губами к губам Саске, и её рот раскрылся, чтобы по-настоящему впиться в его гладкую кожу. Она на мгновение прижалась губами к его рту, и в ответ почувствовала лёгкое прикосновение его скользкой плоти. Она притянула его ближе, плотнее прижалась к нему грудью и животом и убедилась, что её глаза полностью закрыты. «Нннх», — застонала Хината в ответ на поцелуй, а затем осторожно отстранилась. Она тяжело дышала, но не хотела разочаровывать своего партнёра по игре. Она поджала губы и с трудом вдохнула через нос. Всё её тело было покрыто водой, и она чувствовала, как она стекает по её изгибам под одеждой. «Теперь я чувствую себя намного лучше», — смущённо сказала она, и Саске весело выдохнул, широко улыбнувшись. "Я тоже", - ответил он, затем наклонился для еще одного поцелуя, не такого глубокого, как первый. Этот момент был решающим. Не увлекайся, напомнил он себе. Если бы он попытался, то смог бы разглядеть что-нибудь сквозь тонкую, намокшую желтую ткань рубашки Хинаты. Из уважения к ней и ради собственного душевного спокойствия он старался не смотреть ниже её декольте, крепко прижимаясь грудью к её пышным формам и не сводя глаз с бледных радужек её... чего? Была ли она его ученицей, подругой или кем-то большим? Какой банальный вопрос. Их близость говорила сама за себя, но всё же нужно было дать ей определение. Исходила ли эта связь от него, от неё или от кого-то другого в другом месте, она всё равно называлась бы как-то иначе, не отражая в полной мере прекрасную истину. Пусть кто-нибудь другой решает, — подумал Саске, чувствуя, как руки Хинаты медленно смыкаются на его шее в классическом жесте желания. Прошла минута, и поцелуй наконец закончился, хотя, возможно, ненадолго. Короткий перерыв, но не конец. Когда Саске с показным неохотой отстранился, Хината выпрямилась, чтобы сравняться с ним ростом, и опустила руки с его шеи и плеч на талию, крепко обхватив его за пояс. Она уткнулась головой ему в грудь и почувствовала, как он запустил руку ей в волосы и прижал к себе. Было приятно чувствовать себя желанной — когда тебя обнимают и целуют, когда тебя хотят. Чтобы сильная рука обхватила её затылок, притянула к себе и сказала: «Я не хочу, чтобы ты уходила; я хочу, чтобы ты осталась здесь.» Она смущённо уткнулась ему в грудь и прижалась к нему. «Саске, я...» Внезапно счастливая пара одновременно очнулась от наваждения и повернула головы в сторону ближайших кустов. Кто-то приближался... кто-то их заметил. Правая рука Саске тут же потянулась к бедру в поисках рукояти меча. Его там не было. Он оставил его дома тем утром. Это было бы досадно, если бы не быстрая и обезоруживающая реакция приближающегося человека. Не успели они разнять объятия, как их окликнул чей-то голос. «Не убивай меня, не убивай меня, не убивай меня!» Это был голос молодой девушки, тихое, но уверенное восклицание, повторенное трижды для верности. "Я знаю, что я не..." тяжело дышу, "должен..." тяжело дышу, "подкрадываюсь!" Ханаби выскочила из ближайших кустов и выглядела совершенно запыхавшейся, когда появилась в поле зрения. "Однако это чрезвычайная ситуация!" Она выглядела искренне встревоженной; ее лицо покраснело от напряжения, а колени дрожали. Должно быть, она бежала всю дорогу от деревни. Хината тут же ответила. «Ханаби, помедленнее!» Она с лёгкостью высвободилась из объятий Саске и, спотыкаясь, пошла по грязному ручью навстречу сестре. «В чём дело?» Ханаби положила руки на колени и попыталась отдышаться, прежде чем ответить. На её лице было мрачное выражение. «Сестрёнка, нам нужно срочно вернуться домой...» Она посмотрела на Саске, потом задумалась на минуту и добавила с усталым видом: «Но я не думаю, что ему стоит идти с нами». Саске чуть было не возразил, но Хината увидела, что дело действительно серьёзное, и заговорила раньше него. «Расскажи мне, что происходит, Ханаби. Мне нужно знать, в чём дело, прежде чем я скажу что-то ещё». Хотя Хината почти наверняка знала, что это Ханаби, она не хотела по глупости попасть в очередную ловушку, как в прошлый раз. Скептицизм был её союзником, особенно в такой странной ситуации. Очевидно, Ханаби нашла её с помощью своего настоящего, всё ещё активного Бьякугана. Но что же могло случиться такого ужасного и в то же время деликатного, что ей пришлось держать Саске подальше? — Отец... — начала Ханаби, ударяя себя в грудь раскрытой ладонью, чтобы прочистить дыхательные пути. — Он в ярости. Он отправил всех на твои поиски, поэтому я должна была убедиться, что доберусь до тебя первой... Я имею в виду, кто знает, что бы сделал Саске, если бы кто-то другой подкрался к тебе? — Она бросила на тихого Учиху извиняющийся взгляд. Мужчина промок насквозь, и Хината тоже промокла, но Ханаби даже не съязвила по этому поводу. Это стало последней каплей — ситуация была реальной. «В ярости? Из-за чего?» Хината обеспокоенно посмотрела на Саске, и тот ответил ей взглядом, полным стоической интриги. С лица Саске уже исчезло беззаботное выражение, он снова стал непроницаемым. «Сегодня домой пришло сообщение от Хокаге. Ты знаешь, что в нём было написано?» — Ханаби наконец отдышалась и заговорила слегка агрессивным тоном. Она выглядела так, будто чувствовала себя преданной. Хината и Саске молчали, поэтому она вздохнула и раскрыла «сюрприз». «Это был полный список всех зарегистрированных участников турнира...»включая то, на каком уровне они были зарегистрированы». Выражение её лица было напряжённым, и она слегка хмурилась. Именно тогда глаза Хинаты расширились, а в горле пересохло. Она посмотрела на Саске, и он ободряюще взглянул на неё безмолвным взглядом. Он ничего не сказал, но наклон его головы утешил её. Старшая сестра посмотрела на Ханаби и обхватила себя руками, чтобы не промокнуть ещё больше. «Значит, он видел... и ты видела?..» — голос Хинаты был тихим и робким. Её поймали с поличным. Она знала, что это произойдёт, но почему-то надеялась, что отец проигнорирует это объявление, как и всё остальное. «Да, мы обе видели, где было написано твоё имя... и раз ты этого не отрицаешь, думаю, это не какая-то ошибка». Ханаби закрыла глаза и тяжело вздохнула, повторив жест сестры, которая скрестила руки на груди. Хотя поза Хинаты казалась защитной, Ханаби была настроена решительно и непоколебимо. «Я понимаю, правда — ты слишком силён, чтобы быть на самом низком уровне, и все это знают... но отец так не считает». «Н-насколько он зол, Ханаби?» Хината почувствовала дрожь в позвоночнике, от которой ей стало тяжело. «Ну, скажем так: он не кричал, но я уже давно не видела, чтобы его лицо так краснело... и на лбу у него тоже вздулась вена. Так что, если ты не хочешь, чтобы всё стало ещё хуже, тебе нужно пойти со мной, и мы вместе всё уладим». Ханаби протянула руку, приглашая Хинату взять её. Невысокий подросток посмотрел на Саске, который, казалось, был совершенно спокоен. «Мне правда жаль, что я вас прервал... Я бы не стал вас беспокоить, если бы дело не было таким серьёзным». Саске медленно кивнул, но выражение его лица оставалось бесстрастным и загадочным. «Я знаю, что ты бы этого не сделал». Было ли это угрозой или признанием? Ханаби подумала, что ей лучше не знать ответа. Хината робко взяла сестру за руку и слегка нахмурилась, глядя на Саске. Она хотела, чтобы он пошёл с ними, но знала, что его присутствие только усугубит ситуацию. Её отец был зол, это было очевидно, но насколько всё было плохо на самом деле? Насколько он был готов прислушаться к доводам? Это были важные вопросы, на которые нужно было ответить по пути. Только Ханаби могла оказать поддержку, необходимую для решения проблемы, связанной с семьёй, хотя именно благодаря упорству Саске Хината не сдавалась. «Хорошо. Я знаю, что не могу убежать от этого, поэтому спасибо тебе, Ханаби, за то, что ты мне об этом сказала». Девушка погрозила пальцем. «Не торопись с выводами, сестрёнка... На самом деле я очень злюсь из-за того, что ты мне об этом не сказала». Ханаби ухмыльнулась, показав острые зубы. «Но, думаю, я смогу тебя простить, когда побью тебя». Она подмигнула, а затем сосредоточила свой Бьякуган с серьёзным выражением лица. «Остальные всё ещё осматриваются в деревне. Нам лучше уйти, пока кому-нибудь не пришла в голову блестящая идея прийти сюда и создать проблему. Хината кивнула, но сначала еще раз посмотрела на Саске. - Спасибо, что подбодрил меня сегодня, - сказала она ему. - Обещаю, что скоро увидимся снова! Ее улыбка могла растопить ледник, но Саске мог видеть беспокойство в глубине ее глаз. Он уже видел это скрытое беспокойство раньше, и он увидит его снова в другой раз. Однако Саске знал, что ему не стоит беспокоиться о самой девушке — с ней всё будет в порядке, так или иначе. Он верил, что она сделает правильный выбор. Так что ничего страшного, что его оставили позади — он бы хотел помочь, но знал, что ничего не может сделать для неё, учитывая неодобрение её отца. Роль учителя сводилась к тому, чтобы быть пассивным участником воспоминаний Хинаты, но этого было достаточно. Когда Хината собралась уходить, беспокойство в её глазах сменилось пониманием: «О, удачи тебе с фотосессией! Я знаю, у тебя всё получится!» Саске почти забыл об этом; на самом деле он удивился, что она вспомнила, учитывая ситуацию. Он ухмыльнулся без особого энтузиазма. Её пожелание было принято с благодарностью, но мысль была немного глупой — кому нужна удача на фотосессии? «Спасибо, Хината». Вот и всё. С этими простыми словами она снова исчезла за деревьями, уводя за собой Ханаби. Ему захотелось последовать за ней, но он передумал. Остальная часть её семьи искала её. Он снова был вынужден вспомнить, что большинство людей видят в нём угрозу, что он оказывает пагубное влияние на деревню и её жителей. Ей было бы лучше без него — по крайней мере, в том, что касалось её репутации, которая и без того балансировала на грани. Он услышал шелест ветвей и треск листьев на ветру — Хината и Ханаби быстро направились домой, оставив Саске наедине с его мыслями. Одиночество было старым ощущением, к которому он легко привык. Больше всего его мучило не одиночество, а чувство долга. Почему я согласилась на фотосессию? Я действительно хочу, чтобы мое лицо было на плакате? Он уже мог представить себе граффити и презрение, но сожалеть было слишком поздно. До того момента, как он представил себя перед камерой, он забывал, что его тело пропитано речной водой. Он посмотрел на свою промокшую одежду и провёл рукой по мокрым волосам. Он тихо застонал и вышел из воды, доставая из кармана сигнальное зеркало, чтобы быстро взглянуть на себя. Жалкое зрелище. Если уж его собираются фотографировать, то пусть фотографируют как следует. Он поднял левую руку и попытался направить чакру по каналам, но суженные каналы всё ещё были вялыми и мутными. Вдобавок ко всему, мышцы ощущались немного слабыми и болели. Все, что он сделал, это понес Хинату и плеснул немного воды, но конечность уже устала? Он вздохнул при этой мысли. Привыкание к этой штуке может занять больше времени, чем я думал. Смирившись с тем, что его новая рука почти бесполезна, он поднял старую и надёжную правую руку и направил чакру к кончикам пальцев. Из каждого пальца вырвался поток горячего воздуха, имитирующий работу фена, и Саске начал сушить волосы. Хотя ему было всё равно, как будут выглядеть фотографии, он предпочёл бы не нарываться на Какаши из-за того, что недостаточно серьёзно отнёсся к делу. Пока они с Хинатой были вместе, время пролетело на удивление быстро, и солнце уже начало садиться. Встреча была назначена на десять часов, и время приближалось быстрее, чем ему хотелось. Хотя Саске пытался отвлечься, занимаясь своим внешним видом, его глаза постоянно щурились в надежде, что с Хинатой всё будет в порядке. Он на удивление мало знал о Хиаши Хьюге, но всё, что он знал, указывало на один предостерегающий вывод, который Хината проигнорировала: Не зли его. Спасибо за ваше терпение в ожидании этого обновления! Надеюсь, что во время предстоящих каникул у меня будет немного больше свободного времени (и, соответственно, я буду выпускать обновления быстрее), но не ждите от меня слишком многого, потому что помимо учёбы у меня много других дел. Тем не менее, спасибо вам за вашу потрясающую поддержку и за все полезные и содержательные отзывы, которые вы мне оставили. На данный момент у этой истории 798 отзывов, так что эта глава, несомненно, увеличит их количество до 800. Даже в самых смелых мечтах я не мог представить себе такую невероятную поддержку! Я пишу для собственного удовольствия, но и для вашего тоже, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь говорить мне, что вы думаете о книге — положительно, отрицательно, нейтрально, как угодно! Я очень дружелюбен в личных сообщениях, поэтому, если у вас есть какие-то конкретные замечания или вопросы, которые вы не хотите озвучивать в отзыве, смело пишите мне в личные сообщения. Я отвечу как можно скорее. То же самое касается вопросов, заданных в отзыве. Я стараюсь отвечать на все вопросы, не являющиеся спойлерами, по мере их поступления, поэтому, если вы не получили ответа на конкретный вопрос, можно предположить, что ответ (в конечном счёте) будет дан в самом рассказе. К сожалению, это не относится к отзывам гостей, поскольку для них не предусмотрена система ответов/личных сообщений. Несмотря на всё вышесказанное, ещё раз спасибо, что читаете эту главу и продолжаете возвращаться к ней каждый раз, когда я её публикую. Я вижу, что в разделе отзывов к каждой главе появляется много одних и тех же имён, и это здорово. Осознание того, что есть постоянная группа людей, читающих каждую новую главу, воодушевляет меня, как вы не поверите. Ещё раз спасибо. (Забавный факт: предыдущая глава [#37] вместе с главой #27 [Саске против Шелл + первый поцелуй] набрала наибольшее количество отзывов за всю историю истории — по 38. Я рад, что обе они были так хорошо приняты!) « Первый « Предыдущий Глава 38 из 58 Следующий »