Поиски спасения

      Визерис тяжело дышал, он сейчас задыхался не только от боли, сколько от ужасной безысходности, которую ощутил сегодня, видя как его семья распадается на части. Король вовсе не был тираном, он любил свою вторую жену — Алисенту Хайтауэр. И пусть он не проявлял к ней того внимания, какое было даровано им Эйме, но всё равно, Алисента была ему очень дорога, просто он не мог этого показать, он же уже не влюбленный юнец, а взрослый мужчина, даже черезчур взрослый для такой молодой девушки как его вторая жена. И вот из-за его глупого поведения, его семья разрушена практически до основания. Но нет, пусть ему и осталось жить не так и много, но он не позволит семье разрушиться изнутри. Пора что-то менять в семье, и начнёт он это прямо сейчас. — Сир Вестерлинг, — обратился к верному стражу король. — Пригласите сюда моих жену, старшую дочь и брата. Это срочно! — Да, Ваше Величество, — поклонившись сказал рыцарь, отправившись исполнять волю своего короля.       Через минут пятнадцать, в покои Визериса вошли члены его семьи. Они старались не смотреть друг на друга и решили стоять на расстоянии. На лице Деймона король вообще заметил гримасу отвращения при виде Алисенты. — Визерис, ты что-то хотел? — спросила королева, не понимая, что они здесь делают втроём. — Мейстер сказал, что ты идёшь на поправку, но тебе нужно больше отдыхать. — Отдохнешь тут, когда твоя семья готова вцепиться друг другу в глотки и перегрызть их, — проворчал громко старший Таргариен. — Садитесь, у меня к вам крайне серьёзный разговор. — Брат, о чём мы можем говорить в присутствии твоей… — Сядь Деймон, — рявкнул на брата король, отчего все в покоях вздрогнули. Визерис никогда так не разговаривал с семьёй, по крайне мере в присутствии Рейниры. — Отец, что происходит? — нервно спросила Рейнира. — Это я хочу спросить у вас, что происходит? — поинтересовался правитель Вестероса. — Что мы всё сделали с нашей семьёй? С каких это пор Таргариены ненавидят друг друга, желая перегрызить глотки своим родственникам? А вы, Рейнира и Деймон стали теми, кто стоит во главе этой травли моих младших детей. — Отец, о чём ты говоришь? Я никогда не желала ничего плохого твоим детям, — непонимающе проговорила принцесса. — Я никогда их не трогала и не обижала. — В общем, не видела в них людей, и членов нашей семьи, я прав? — Это не так, — прошептала Рейнира. — А как? Когда родился Эйгон, ты хоть раз взяла его на руки, поиграла с ним, назвала его братом? А с другими моими детьми? — спросил король. — Она была не обязана возиться с детьми Хайтауэр, — встрял в разговор Деймон. — Хайтауэр? — переспросил у брата король. — То есть они для вас не Таргариены? Вот чему ты учишь своих детей и пасынков. А я то думал, почему мои внуки стали настолько наглыми, что позволяют себе издевательства над детьми короля прямо при всех гостях на пиру. — Отец… — Замолчи Рейнира, — осек дочь король. — Я в тебе разочарован, думал, что будущая королева будет думать своей головой, а не только слушать нашептывания своего дяди — подколодной змеи моей семьи. — Визерис, я забочусь о Рейнире, — возмутился брат короля. — Ты не видишь, что твой десница спит и видит, как посадить на трон своего внука в обход твоей старшей дочери? А твоя жена его поддерживает. Ты не согласна со мной, Алисента? — Да поддерживаю, но моя поддержка этого желания моего отца началась только тогда, когда ты стал мужем Рейниры, и с первого дня стал говорить ей и её детям, что они единственные особенные в семье, они единственные валирийцы и Таргариены, а мои дети отбросы. Я сама слышала эти слова от тебя. И я бы не стала вмешиваться, если бы не видела, что Рейнира и её сыновья стали впитывать твои слова, принимая их за своё собственное мнение. Я всегда уважала желание мужа видеть Рейниру королевой, но мои дети мне дороже всего, и если для них есть угроза, то я с ней борюсь любыми методами, и не важно откуда она идёт, от семьи или от посторонних, для меня нет разницы в этом. — Ну? Что теперь скажите дочка, брат? — спросил король. — Опять будите говорить, что вы ничего плохого не делаете, а вас просто так ненавидит моя семья? — Твои дети презирают моих сыновей, — попыталась достучаться до отца старшая принцесса Вестероса. — А не потому ли, что твои дети, пока только внуки короля, не проявляют никакого уважение к детям короля? — спросил Визерис. — В этом есть есть и моя вина, скорее даже больше всего моей вины. Я позволил и вам двоим, и вашим детям считать, что Алисента и наши с ней дети для меня не важны, и вы стали так считать. Поведение Джейкериса и Люцериса за столом это показало, и это стало последней каплей для меня. — Но Эймонд сказал, что мои дети бастарды, — покраснела Рейнира. — При всех на этом пиру. — Не ври, мы все там присутствовали, мой сын не сказал, что они бастарды, — вмешалась Алисента, которая устала от постоянных нападений на своих детей. — Он просто намекнул, а Джейкерис сам повёлся на провокацию Эймонда, тем самым подтвердив вечные слухи об их происхождении. А поведение Люцериса ты прокомментировать не хочешь? Или у тебя только мои дети всегда виноваты? — Люцерис ничего не делал, — сказала уверенно Рейнира. — А Эйгон макнул его лицом в тарелку с едой. — Нет, делал, он специально приказал поставить блюдо с жареной свиньёй перед Эймондом, как напоминание об их отвратительной шутке, — возразила громко Алисента. — О, так ты своих детей за тот случай не наказала, а похвалила, — усмехнувшись отметил Визерис Таргариен. — Поэтому он решил, что может смеяться над моим любимым сыном и обвинив его в краже дракона, выколоть ему глаз. — Отец это не так, я поговорила тогда с детьми, и они всё поняли, — просила отца принцесса. — Они же тогда были детьми. — Если бы это был просто детский розыгрыш, а твои дети всё поняли тогда, то сегодня, твой второй сын не посмел бы такого совершить, — крикнул на старшую дочь король Семи Королевств. — Сир Гарольд, позовите сюда моих внуков: Джейкериса и Люцериса. — Отец, зачем это? — заволновалась Рейнира. — Помолчи, — отмахнулся от неё король. — Уже надоело слушать твои глупости.       Через десять минут, перед королём стояли двое его старших внуков, оба парня были спокойны в присутствии дедушки, понимая, что он их никогда в обиду не даст. — Мальчики, скажите, что послужило причиной сегодняшнего скандала? — спокойно поинтересовался король, не желая спугнуть спокойных ребят. — Это всё Эймонд, — как всегда начал первым говорить Люцерис. — Всё никак не может забыть тот случай со свиньёй, вспылил как ребёнок из-за того, что я приказал слугам приготовить для него жареного поросёнка. — Так ты сделал это специально, чтобы напомнить Эймонду о вашем поступке? — спросил Визерис. — Я просто решил вывести его из себя, — ответил второй сын Харвина Стронга. — А для чего ты это сделал? — спросил король. — Зачем тебе понадобилось напоминать моему сыну о том случае и злить его? — Да это просто забавно, — ответил Люцерис. — Помню он тогда так разозлился из-за этого, да и сейчас тоже. — Тебе забавно, что ты пытался унизить сына короля или то, что ты напомнил семье о вашем постыдном тогда поступке? — спросил король. — Я… Не знаю, мы ведь всегда их обсмеиваем между собой, то, что их никто в семье из нас Таргариенов не любит, — замялся второй сын принцессы Рейниры. — Да и Деймон говорит, что они и не Таргариены, а просто полукровки в нашей семье валирийцев. — Неужели? — спросил зло Визерис, смотря с ненавистью на своего брата. — И это говорит та, кто является дочерью женщины из семьи Аррен, и вы сыновья семьи Стронг, тоже полукровки, да даже и до этого не дотягивает, ни кровью, ни внешностью. Кто дал вам право считать, что вы выше родных детей короля? Вы, кто даже имя Таргариен не носит? — Отец, — обратилась к нему Рейнира. — Они не понимают, что говорят. — Ты, ты их так воспитала, наравне с Деймоном, — в ярости закричал Визерис. — Валирийцами себя возомнили, думаете, что вам всё дозволено? Кто дал вам право унижать моих детей? — Дедушка, мы не унижали, просто пошутили, — ответил Джейкерис. — А Эймонд… — А может мой сын тоже тогда пошутил? Когда намекнул на ваше происхождение? — поинтересовался король. — И так тонко это все обставил, вы как факелы вспыхнули, подтвердив слухи. Да это и не слухи вовсе, а самая настоящая правда, и пока вы не научитесь уважать других, то я за вас более заступаться не стану. Вы решили, что если король вас защищает, то вам всё дозволено, и это пора прекратить. — Дети тогда пошутили со свиньёй, — сказал Деймон. — Мы тоже шутили в детстве и ранее в юности, никто из-за этого годами не злился. Подумаешь свинья! Он сейчас наездники сильнейшего дракона, который драконов твоих внуков перекусит и не заметит. — А когда у тебя не проклюнулось драконье яйцо, положенное в твою колыбель, ты разве не истерил из-за этого? — спросил брата Визерис. — С той лишь разницей, что мы над тобой не смеялись. Эймонд как-будто единственный в нашей семье, у кого не вылупился дракон, а вспомни всех, кто был лишён дракона с детства: ты, я, Рейнис, да даже наш родной отец и многие другие. Это что был повод насмехаться над нами? — Ты сам его дал, когда отвернулся от своих детей и жены, — закричал и Деймон. — Разве ты любишь своих младших детей, заботишься о них? Нет. Тебе на них наплевать, так, что не удивляйся, что другие их не уважают. Ведь сыновья Рейниры практически с младенчества видели, что ты не обращаешь внимание на собственных детей. — Моим детям твоё уважение уж точно не нужно, и уж точно уважение сыновей Харвина Стронга им без надобности, — хмыкнула презрительно Алисента. — Спросите лучше, кто вас самих уважает в Вестеросе. И потом, дела твоих пасынков показали, насколько они не зрелы и не обучены элементарным манерам. Но мои дети хорошо их проучили, и не только словами. Но из-за вас, нас всех в будущем ожидает война. — Какая война? — спросил удивлённо Визерис. — Та, которая случится, если Таргариены не найдут способа примириться, — ответила Алисента. — Мои дети не слабы, как видимо думает твой младший брат, Визерис, если они и погибнут, то и вас всех за собой потащят. — Нет, этого нельзя допустить, я всегда желал о крепкой и сплоченной семье, такой, как у моего деда Джейхериса Таргариена, — говорил король. — Но ты не твой дед, и ты не смог воспитывать детей одинаково: одних забыл, другую чрезмерно разбаловал. Ты сам, с самого начала показал, что я и рождённые мною дети, тебе не нужны, — фыркнула королева. — Поэтому и не удивляйся, что твои не самые умные родственники пошли по легкому пути — повторяя за тобой. — Я совершил ошибку, когда решил, что должен всё жизнь оберегать от всего своего первого ребёнка, и потакать капризам Рейниры только из-за того, что жестоко поступил с Эйммой — её матерью. Алисента, ты дорога мне и наши дети тоже. Впредь любой, кто посмеет хоть раскрыть рот против моих детей и тебя, а также попытается им навредить сразу будет казнен, даже если он Таргариен или Веларион, — сказал Визерис. — Что ты имеешь в виду отец? — спросила Рейнира. — Ты более не моя наследница Рейнира, — сказал Визерис. — И не станешь ею, пока не докажешь, что ты не ревнивая и мстительна женщина, а в будущем достойная королева, которая должна сначала научиться уважать не только своих подданных, но и прежде всего свою семью. А мои дети и жена тоже члены семьи Таргариен. И пока я этого не увижу у тебя, и у твоих детей, королевой ты не станешь. Джейкерис, Люцерис, Джеффри и твои дети от Деймона тоже не станут моими наследниками. Я сам решу, кто будет правителем Семи Королевств — выберу достойного. Я не допущу войны в Вестеросе. А вы двое можете идти, подумайте о своём поведении. — Отец поверь, я также желаю мира между всеми нами, чтобы Таргариены были сплочены как никогда, — сказала Рейнира, после того, как её бледные, испуганные сыновья ушли. — А что ты для этого делаешь? — спросил дочь Визерис. — Ничего. — А твои дети готовы признать нас своими родственниками? — спросил Деймон. — Признаю, что у них мало причин нас таковыми считать, но всё равно, если мы должны помириться с ними, то и они должны это сделать. — Деймон, мои дети всегда старались говорить с вами и вашими детьми вежливо, — обратилась к деверю королева. — Но вы всегда старались их оскорбить и посмеяться, чего они вам никогда бы не спустили. Ты бы на их месте уважал родственников, которые тебя ненавидят? — Алисента права, — сказал король Визерис Таргариен. — Чтобы что-то требовать от моих детей, сначала начните с себя, подумайте, что вы делали не так. — Хорошо брат, — вздохнул Деймон. — Мы сделаем всё для этого. Но скажи, Эймонд действительно твой любимый сын? Просто ранее я этого не замечал. — Да, он мой любимец, — улыбнулся Визерис. — Ведь он так похож на моего единственного брата. Хотя ты меня уже столько раз разочаровывал. — Но тогда в Дрифтмарке… — Ты про глаз Эймонда, и то, что я не наказал Люцериса за это? — уточнил король. — Я наказал внука, но так, чтобы не выкалывать глаз и ему. — И как же? — поинтересовалась Алисента Хайтауэр, которая спустя года, по-прежнему считала несправедливым, что тот, кто нанесён увечье её второму сыну не был наказан. — Ещё тогда я лишил Люцериса прав на наследование Дрифтмарка, — ответил Визерис. — А после его сегодняшней выходки на празднике, уверился ещё сильнее в правильности этого решения. — Но отец…       Деймон сидевший рядом с женой, сжал её руку, тем самым давая понять, что вмешиваться в это не стоит. Он просто сказал племяннице: — Рейнира, согласно законам Вестероса, тот, кто нападает на члена королевской семьи, должен быть наказан аналогично ущербу нанесённому принцу или принцессе. Независимо от статуса. — Хочешь сказать, что Люку должны были выколоть глаз? — округлила глаза Рейнира, и получила кивок от мужа на свой вопрос.       Рейнира не верила в это, но слова отца были правдивы, и Деймон подтвердил ей это. Глаз за глаз. А теперь он ещё и без наследства, а Эймонд навсегда без глаза. Как это грустно. — Что ты предлагаешь отец? — поинтересовалась принцесса. — Предлагаю найти способы исправить ситуацию, в которой мы все оказались. Вся вина за это лежит на нас, как на старших, но к сожалению, без молодых принцев нам этого не добиться. Нужно, чтобы они сами этого хотели, ведь именно они будущее нашей семьи. — Согласна с тобой Визерис, — кивнула Алисента. — Именно дети должны помириться, иначе ничего не получиться. — Да, верно, — кивнула Рейнира. — Но с чего же нам начать? — Начнём с самых непримиримых, — сказал Деймон. — Надеюсь это сработает.