Ночь серебряного клинка. Пламя крови

      Тусклый лунный свет едва пробивался сквозь густой туман, окутавший склоны гор, как грязная марля. Воздух был холодным и влажным, пахло хвоей, сырой землёй и чем-то ещё, чего не мог уловить обычный человеческий нос. Но Харука Коцуги чувствовала это всем своим существом — тонкий, металлический привкус демонической энергии, исходивший от неё самой.       Она стояла на краю глухого лесного оврага, закутавшись в потрёпанное, простое кимоно, которое должно было выдавать в ней беззащитную путницу. Её руки были сжаты в кулаки, спрятанные в широких рукавах. Сердце билось с такой бешеной частотой, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Не от страха перед предстоящим спектаклем, а от осознания той пропасти, в которую она делала свой первый шаг.

«— Внедрись к нему. Стань его тенью. Найди его слабость. И жди моего приказа».

      Голос Мудзана звучал у неё в голове, холодный, безжизненный и не терпящий возражений, как лёд в глубинах вечной зимы. Он не приказывал, он констатировал факт. Она была его орудием, его плотью и кровью, созданной для выполнения его воли. Обещание свободы было тем крючком, на который она должна была ловить саму себя, зная, что, скорее всего, это ложь. Но даже призрачный шанс вырваться из-под его тотального контроля заставлял её согласиться на эту отвратительную игру.       Хару вздохнула, и её дыхание превратилось в маленькое облачко пара. Пора. Судорога отвращения пробежала по её спине, когда она позволила крошечной части своего демонического могущества вырваться наружу. Это был нежный, едва уловимый зов, сигнал для низшего демона, которого Мудзан предоставил в её распоряжение — разменной монеты в этой партии.       Лес пожирал свет. Даже днём, в самый его разгар, сюда проникали лишь редкие, пыльные лучи, терявшие свою силу в густом переплетении крон столетних кедров и сосен. Воздух был насыщен запахом гниения, влажной земли и чего-то звериного, тревожного. Это было идеальное место для засады. И Харука знала, что она — цель.       Она двигалась бесшумно, как тень, её шаги не оставляли следов на ковре из хвои. Но её не покидало чувство, что за ней наблюдают. Не глазами, а чем-то иным — ненавистью, голодом, древним инстинктом хищника, учуявшего свою родню, но оттого ненавидящего её ещё сильнее. Мудзан не просто бросил её в пасть к волкам. Он наслал на неё шакалов, которые видели в ней и добычу, и предательницу.       Сначала это был лишь шепот в листве, едва уловимый шорох. Потом — отдалённый хруст ветки. Харука замедлила шаг, её демонические чувства обострились до предела. Она не оборачивалась. Не подавала виду, что заметила погоню. Её задача была не вступать в бой. Её задача была быть жертвой. Настоящей, измученной, доведённой до отчаяния жертвой.       «Беги, но не убегай. Покажись слабой, но не дай себя поймать. И жди», — звучал в её голове холодный, расчётливый план.       Из чащи, справа, выпрыгнул первый. Низкорослый, с кожей, покрытой язвами, и длинными, костлявыми пальцами, заканчивающимися когтями-стилетами. Он шипел, скаля гнилые зубы, его глаза-бусинки сверлили её спину.       — Человеческая плоть... пахнет... странно... — просипел он, перебегая ей дорогу.       Харука резко свернула влево, в заросли папоротников, имитируя паническое бегство. Её сердце колотилось, но разум оставался ледяным. Она слышала, как сзади и слева к первому демону присоединились ещё двое. Их было трое. Достаточно, чтобы выглядеть как реальная угроза, но не настолько, чтобы справиться с ней, если бы она решила дать отпор. Мудзан всё рассчитал.       Она позволила им загнать себя в небольшое каменное ущелье, тупик. Скалы сомкнулись вокруг, оставив лишь один узкий проход, который теперь блокировали три силуэта. Воздух звенел от их хищного возбуждения.       — Не подходите! — крикнула Харука, прижимаясь спиной к холодному камню. Её голос дрожал, и в этой дрожи была доля правды. Отвращение к собственной роли, страх перед тем, что Тенген не появится, и леденящий ужас перед этими тварями смешались воедино.       — Кричи, человечишка... — проворчал самый крупный демон, делая шаг вперёд. — Никто тебя не услышит.       Именно в этот момент Харука вложила в свой крик всё, на что была способна. Это не был просто звук. Это был выплеск всей её накопленной боли, гнева и отчаяния. Звук, рвущийся из самой глубины души, пронзительный и полный такого чистого, животного ужаса, что он на мгновение заставил демонов замереть.       — Назад! — прокричала Харука, отступая на шаг и намеренно вкладывая в голос дрожь, достав заранее подготовленную катану, по её ложной историю, которую она взяла у убитого отца.— Не подходи...       Демон, повинуясь вложенному в него приказу — атаковать, но не убивать, — издал хриплый рык и ринулся вперёд. Его движения были резкими, угловатыми, лишёнными истинной грации высших демонов. Харука отскочила, позволив ему распороть рукав её кимоно. Кровь, тёмная и густая, сочилась из неглубокой царапины на её предплечье. Боль была настоящей. Это было хорошо. Боль помогала вжиться в роль.       Она закричала вновь — высоко, пронзительно, так, как, по её представлениям, должен кричать испуганный человек. Её крик был призывом о помощи, бутылкой, брошенной в океан ночи. Она молилась, чтобы её «случайно» услышал последний Истребитель. Расчёты Мудзана, основанные на перемещениях его демонов, указывали, что этот район его логова находится где-то поблизости.       Демон снова атаковал. Харука упала на землю, вывалявшись в грязи, специально подставившись под удар, который отправил её кубарем по склону оврага. Она чувствовала, как острые камни впиваются в бока, как ветки хлещут по лицу. Её тело, хоть и обладающее повышенной регенерацией, намеренно сдерживало исцеление, оставляя на коже ссадины и синяки. Она должна была выглядеть максимально правдоподобно — настоящей жертвой, чудом ускользающей от смерти.       — Помогите! Кто-нибудь! — её голос сорвался на отчаянный шёпот, когда она попыталась подняться на колени.       Второй демон, рыча, уже занёс над ней свою костлявую лапу для решающего удара. Харука зажмурилась, готовясь принять удар. В её расчётах не было места ошибке. Если Истребитель не появится сейчас, спектакль придётся начинать заново, а это могло вызвать подозрения.       И в этот момент ночь взорвалась.       Это был не звук. Вернее, не только он. Это была вибрация, пронзившая сам воздух, тяжёлый, сокрушительный гул, от которого заложило уши и задрожала земля под ногами. Воздух сгустился, наполнившись невыразимой, подавляющей энергией. Харука инстинктивно втянула голову в плечи, её демоническая сущность на мгновение сжалась в комок страха перед этой внезапно обрушившейся мощью.       Демон, её напарник по спектаклю, замер с поднятой лапой. Его жадные глазки расширились от первобытного ужаса. Он почувствовал то, что не могла не почувствовать и она — приближение нечто неизмеримо более сильного.       Из тумана, как призрак, возникла фигура. Высокая, могущественная, почти нереальная в своём стремительном появлении. Он не бежал, он словно материализовался из самой ночи. Два необычных клинка с зубчатыми лезвиями, похожие на гигантские кастеты, сверкнули в лунном свете. Его алые глаза, холодные и пронзительные, даже в полумраке видевшие всё, на мгновение скользнули по фигуре Харуки, прижавшейся к земле, а затем прицельно впились в демона.       Узуй Тенген. Он был здесь.

***

      Узуй Тенген шёл по лесу, и каждый его шаг был отголоском тяжёлых мыслей. Он возвращался с очередной бесплодной вылазки, очередной попытки найти следы высших демонов Мудзана, которая закончилась ничем. Пустота внутри него, образовавшаяся после той ночи, казалось, только росла, поглощая остатки его былой уверенности. Лес вокруг него был безмолвен. Птицы затихали, почуяв его подавляющую ауру, его «Блеск», который сейчас был не сиянием, а тяжёлым, гнетущим давлением.       И вдруг этот гнет пронзил крик.       Высокий, женский, до краёв наполненный настоящим, неистовым страхом. Он прозвучал не так далеко. Тенген замер, его алые глаза сузились. Его «Божественный слух» уловил не только сам крик, но и его оттенки — хрипоту предельного напряжения, вибрацию абсолютной беспомощности. Это не была ловушка. Это была агония.       Мгновение назад его тело было тяжелым от усталости и апатии. Теперь оно, повинуясь древнему инстинкту, заложенному в каждом Истребителе, взорвалось действием. Он не побежал. Он исчез с места, превратившись в смутную тень, разрезающую лесную чащу с такой скоростью, что ветви хлестали по нему, но не могли замедлить.       Его разум, ещё секунду назад погружённый в самобичевание, теперь был чист и ясен. Цель. Спасти. Не допустить очередной смерти на своём счету.       Он ворвался в ущелье подобно громовому раскату. Воздух сгустился и завихрился вокруг него. Три демона, уже готовившиеся наброситься на прижатую к скале девушку, застыли в полушаге, их примитивные умы на мгновение отключились, не в силах обработать внезапное появление этой сокрушительной силы.       Тенген не тратил времени на слова. Его взгляд, холодный и безжалостный, скользнул по тварям, оценивая угрозу за долю секунды. Ничего серьёзного. Шакалы.       Его клинки, уже в руках, описали в воздухе короткую, точную дугу.

*Дон-н-н! Ба-ба-бум!*

      Это была не одна звуковая волна, а каскад. Три отдельных, сфокусированных удара, каждый — в своего демона. Воздух задрожал, скалы по краям ущелья осыпались мелкой крошкой. Первый демон просто взорвался, как перезрелый плод. Второй, получив удар в грудь, был отброшен назад и размазан о каменную стену. Третьего звуковая волна с такой силой сжала и скрутила, что от него осталась лишь бесформенная куча плоти.       — Жалкое отродье, — его голос прозвучал низко и громко, подобно отдалённому раскату грома перед бурей. — Осмелился сунуть свою вонючую морду на мою территорию.       Демон, парализованный страхом, попытался было броситься в сторону, но было поздно. Тенген даже не сдвинулся с места. Он лишь провёл одним из своих клинков по воздуху перед собой.

*Дон-н-н!*

      Звуковая волна, невидимая, но ощутимая, как удар кувалды по груди, прокатилась по поляне. Воздух исказился, сжался в плотный сгусток энергии и обрушился на демона. Тот даже не успел вскрикнуть. Его тело буквально разорвало изнутри, превратив в кровавый туман и клочья плоти, которые медленно осели на землю.       Всё произошло так быстро, что Харука едва успела осознать. Один миг — над ней нависало чудовище. Следующий — от него не осталось и мокрого места. Сила, продемонстрированная Тенгеном, была ошеломляющей, абсолютной и безжалостной. Это не была битва. Это было уничтожение.       Наступила тишина, оглушительная после недавнего гула. Тенген медленно опустил клинки. Его взгляд, тяжёлый и безразличный, снова упал на Харуку. Он подошёл к ней, его шаги были бесшумными, несмотря на мощное телосложение. Он остановился в паре шагов, изучая её.       Харука заставила себя задрожать. Настоящая дрожь пробегала по её телу, но вызвана она была не страхом перед демоном, а осознанием, с кем она теперь имеет дело. Она подняла на него глаза, полные искусственно вызванных слёз, которые, к её ужасу, оказались на удивление настоящими. Шок от его мощи и горечь от собственного предательства смешались в ней, вытесняясь наружу солёными струйками по щекам.       — Ты... ты кто? — прошептала она, вкладывая в голос всю остаточную дрожь и надежду.       Тенген не ответил сразу. Его взгляд скользнул по её разорванному кимоно, по ссадинам на лице, по кровоточащей царапине на руке. В его глазах не было сострадания. Была лишь усталая оценка, холодный анализ. Он видел перед собой ещё одно напоминание о той ночи, когда он не смог защитить своих. Возможно, именно это и заставило его в конце концов что-то сказать.       — Истребитель демонов, — буркнул он отрывисто. — Узуй Тенген. Ты откуда здесь? Ночью в этих горах делать нечего.       Харука опустила голову, быстро соображая. Её история должна была быть простой и правдоподобной.       — Меня... меня зовут Харука, — начала она, голос всё ещё предательски дрожал. — Я из деревни у подножия гор. Нас... на нас напали. Все... все погибли. Я бежала, заблудилась... Я не знала, куда идти... — Она замолчала, давая ему время обдумать. Эта история, построенная на реальных трагедиях, которые устраивал Мудзан, должна была сработать.       Тенген молчал. Он, казалось, не столько слушал её слова, сколько «слушал» её саму. Его уникальный дар, его «Божественный слух», должен был улавливать малейшие нотки лжи в её голосе, в биении её сердца. Харука знала об этом. Она сосредоточилась, с силой воли заставляя своё сердце биться ровно, а голос звучать искренне. Она думала о своём положении, о страхе перед Мудзаном, о своём одиночестве. Это были реальные эмоции, и она надеялась, что они помогут ей обмануть его слух.       — Деревня у подножия? — нахмурился Тенген. — Ничего не слышно о нападениях в том районе.       — Это было... быстро, — поспешно добавила она, снова поднимая на него полные слёз глаза. — Они пришли с гор. Только один... как тот... Он гнался за мной... Я... я не знаю, зачем. Я думала, я умру...       Она замолчала, давая словам повиснуть в воздухе. Она играла на его самой свежей ране — на его неспособности спасти беззащитных. Она видела, как его челюсть непроизвольно сжалась. В его глазах на мгновение мелькнула тень того самого поля боя, того самого поражения.       Он вздохнул, раздражённо, и этот вздох был похож на отдалённый раскат грома.       — Встань, — приказал он, не предлагая руки помощи.       Харука послушно, с трудом, поднялась на ноги, намеренно пошатнувшись. Она должна была выглядеть слабой, истощённой, совершенно безобидной.       — Ты не можешь остаться здесь, — заявил Тенген, его взгляд был тяжёлым и неумолимым. — Пойдёшь со мной. Будешь отвечать на вопросы.       Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь, уверенный, что она последует за ним. И она пошла. Она шла за этим могучим силуэтом, который был одновременно её спасителем и её главной целью. Она шла, чувствуя, как грязь с её кимоно смешивается с потом и кровью, как холод ноги проникает в самые кости.       Она оглянулась через плечо на тёмное пятно на земле, которое несколько минут назад было демоном. Это был первый кирпичик в стене её лжи. И глядя на широкую, непробиваемую спину Узуя Тенгена, она понимала, что эта стена должна быть безупречной. Её жизнь и её призрачная свобода зависели от того, насколько убедительно она сможет играть роль напуганной, благодарной жертвы. Роль, которая с каждой минутой становилась всё более невыносимой.       Дорога к поместью Тенгена показалась ей дорогой на эшафот. Он шёл впереди, не произнося ни слова, его молчание было красноречивее любых слов. Оно говорило о подозрении, о боли, о тяжком грузе, который он нёс. Харука шла следом, уткнувшись взглядом в землю, но её ум лихорадочно работал, анализируя каждую его черту, каждый жест.       Он был ранен. Не физически — его тело, казалось, было выковано из стали, — но душа. Она чувствовала это. Его «Блеск», его внутренняя музыка, которую она, как полудемон, смутно улавливала, звучала не громко и победоносно, а приглушённо, как похоронный марш, полный фальшивых нот и разбитых аккордов. Это была её первая находка. Первая трещина. Слабость, рождённая из чувства вины.       Когда они вышли из леса, и вдали показались огни поместья, у Харуки сжалось сердце. Оно выглядело не как дом, а как крепость. Место, куда она проникала как шпион, как враг. Она снова посмотрела на Тенгена. Он стоял, освещённый лунным светом, его фигура казалась одинокой и отчуждённой.

«Найди его слабое место», — снова прозвучал в её памяти голос Мудзана.

      — Ты... — прошептала она, и её голос сорвался. — Вы... Истребитель...       — Узуй Тенген, — отрывисто представился он, идя не останавливаясь. Дрожь была настоящей. Страх — подлинным. — Ты ранена?       Она покачала головой, с трудом переводя дыхание. — Нет... просто царапины... Я... я думала, я умру. Они гнались за мной с самого утра...       — Зачем побежала в эту сторону? — его голос был твёрдым, но без прежней высокомерной грубости. В нём звучала лишь усталая обязанность.       И тогда девушка подняла на него глаза, и в её взгляде появилась не просто благодарность, а какая-то лихорадочная, отчаянная решимость.       — Я искала вас, — выдохнула она, и её пальцы вцепились в порванные рукава её кимоно, а катану она спрятала в ножны на поясе. — Вернее... я искала любого Истребителя. Но... я слышала о вас. О Звуковом Столпе.       — Обо мне? - Тенген нахмурился. — Мой отец был кузнецом. Это его меч, но я совсем не умею им управлять, — сказала она, выпрямляясь, хотя ноги её всё ещё пподкашивалиь, но все же она пыталась догнать Столпа. — У меня нет дома. И нет семьи. Их забрал Мудзан. Всё, что у меня есть... — она сделала паузу, глотая воздух, — это ненависть к нему, катана отца. И желание отомстить.       Она посмотрела на него прямо, и в её глазах горел огонь, который Тенген не видел с тех пор, как погасла ярость в глазах тех, кого он не смог спасти.       — Я знаю, что я никто. Я не умею сражаться. Но я умру, если останусь одна. Эти демоны... они не последние. — Её голос окреп, в нём зазвучали стальные нотки. — Я не прошу защиты. Я прошу... шанса. Возьмите меня в свою команду. В свой отряд. Допустите меня. Я сделаю всё. Буду готовить, убирать, ухаживать за оружием... Всё что угодно! Только дайте мне возможность быть рядом с тем, кто сражается с ним. Дай мне возможность... однажды внести свой вклад в его поражение.       Она замолчала, тяжело дыша. Её просьба повисла в воздухе, смелая, почти безумная. Просить Столпа принять в команду беспомощную девушку, пережившую нападение?       Тенген изучал её. Его «Божественный слух» был настроен на малейшие фальшивые нотки. Но он слышал только ровный, яростный пульс решимости, искреннюю дрожь в голосе и ту самую боль потери, которая была ему так знакома. Она не лгала о своём желании мести. Она лгала только о том, кем была на самом деле.       Мысль взять под своё крыло ещё одного беспомощного человека, которого нужно защищать, вызывала у него горькую усмешку. Он уже потерпел неудачу с теми, кто умел сражаться. Что будет с этой?       Но в её словах была правда. Оставшись одна, она умрёт. А в её глазах горел тот самый огонь, который когда-то горел и в его людях. Огонь, который он не смог сберечь.       Он вздохнул и остановился. Это был не вздох раздражения, а скорее — капитуляции перед собственной неугасшей, несмотря ни на что, ответственностью.       — Ты понимаешь, что это не игра? — его голос прозвучал громко и сурово, повернувшись к ней. — Что в моём поместье ты будешь в безопасности лишь до поры до времени? Что демоны придут и туда?       — Я понимаю, — твёрдо ответила Харука. — Любая опасность рядом с вами лучше, чем верная смерть в одиночестве.       Тенген ещё мгновение смотрел на неё, затем резко развернулся.       — Иди за мной, — снова бросил он через плечо. — Попробуешь. Один промах — и ты вылетишь. Я не собираюсь нянчиться с тобой.       Он пошёл прочь, не оглядываясь. Харука, сердце которой бешено колотилось от смеси триумфа и леденящего страха, сделала глубокий вдох и последовала за ним.       Она уже нашла его. И это открытие заставило её почувствовать себя грязной. Она вошла в ворота, следуя за своим «спасителем», и с каждой ступенькой её внутренняя борьба становилась всё острее. Она должна была обмануть этого человека, использовать его боль в своих целях. Но в глубине души, под маской обманщицы, просыпалось что-то ещё — крошечное, жалостливое чувство, которое шептало ей, что игра, в которую она начала играть, может стоить ей не только свободы, но и последних остатков её собственной, искалеченной души.       Она сделала это. Она переступила порог. Шпионка была внутри. Ложь сработала, подпитываясь её подлинными эмоциями. Она шла за своим врагом и спасителем, её миссия только начиналась. Но глядя на его мощную, одинокую спину, она чувствовала, как крошечная часть её самой, та, что не принадлежала Мудзану, сжималась от предчувствия, что эта игра может уничтожить её саму.