Хорошие отношения

      Ветер, крепчающий с каждой минутой, гнал прохладные волны к северу, предвещая скорую осень. У причала Бостона, словно призрак из морских легенд, покачивался на волнах корабль, носивший гордое имя «Парящий орел». Его прозвище было шепотом, передающимся из уст в уста: корабль-призрак. Редко кому доводилось видеть его, но сегодня он стоял здесь, у всех на виду, словно вызов небесам.       Горожане, словно мотыльки на свет, стекались к причалу, зачарованные и напуганные. Они стояли, словно завороженные, разглядывая незнакомую посудину, обсуждая её зловещую красоту и делясь друг с другом слухами, сплетёнными из морских баек и суеверий. На борту же «Парящего орла» царила своя жизнь. Пираты, не обращая внимания на зевак, занимались своими делами, перебрасываясь шутками и распевая хриплыми голосами песни, пропитанные ромом и морской солью. Их капитан, Ева Госмон, в это время решала важные дела в городе, далёкая от любопытства толпы.       Возвращаясь на корабль, Ева увидела скопление людей у причала. Её верный старпом, Уилл, с хмурым видом пытался отогнать любопытных, но безуспешно. Толпа, словно зачарованная, не обращала на него внимания. Вздохнув, Ева решительно двинулась вперёд. Оттолкнув нескольких зазевавшихся горожан, она пробилась к трапу. Остановившись у борта, она окинула толпу презрительным взглядом, сложив руки на бёдрах. В её глазах сверкнула сталь.       — Что вы тут все столпились возле моего корабля? — прогремел её голос, заставив толпу вздрогнуть. — Убирайтесь прочь!       Но горожане, словно оглохнув, продолжали глазеть на корабль. В жилах Евы закипела злость. Недолго думая, она выхватила из-за пояса пистолет и выстрелила в воздух. Грохот выстрела эхом разнёсся над гаванью, и толпа, опомнившись, с дикими криками разбежалась во все стороны. Довольная произведённым эффектом, Госмон спрятала пистолет и поднялась на борт корабля.       Как только она поднималась к штурвалу, чтобы отчаливать, её взгляд упал на человека, который стоял у её корабля на причале. Присмотревшись, капитан различила знакомые очертания лица и шляпу, которая прикрывала его седые волосы. Шляпа не оставляла сомнений: там стоял Хэйтем Кэнуэй, отец её мужа, Радунхагейду, известного также как Коннор.       Спустившись обратно на палубу и запрыгнула на причал, Ева сдержанно приветствовала гостя.       — Мистер Кэнуэй, какая неожиданная встреча, — произнесла она с лёгкой улыбкой, протягивая руку для приветствия. — Чем я обязана визиту столь учтивого джентльмена?       Хэйтем взял её руку и учтиво поцеловал тыльную сторону ладони.       — Мисс Госмон, я польщён вашим комплиментом. Мне бы хотелось поговорить с вами.       — По какому поводу? — сдержанно поинтересовалась Ева.       — О моём сыне, Конноре.       Она замерла, не отрывая взгляда от его лица, и тревога прокралась в её голос:       — Что-то случилось? С ним всё в порядке? Он здоров?       Хэйтем едва заметно покачал головой, спрятав руки за спину в успокаивающем жесте. Невозмутимость была его отличительной чертой, и он никогда не позволял панике овладеть им, даже когда надвигалась беда.       — Нет, — ровным голосом ответил он. — Мне нужен твой совет, как снохи. Уделишь ли мне несколько минут?       Ева была удивлена. Тамплиер Кэнуэй никогда не искал совета, ни у родного сына, ни у братьев по ордену. Тем более странным казалось его обращение к ней — жене Коннора и капитану пиратов, пусть и знакомой ему весьма шапочно.       Впрочем, отказать свёкру, пусть и предводителю тамплиеру, было бы невежливо. Тем более, если речь шла о его сыне.       — Конечно, — улыбнулась она. — Если вы не против, можно немного поплавать, как раз нужно опробовать новые паруса. Могу доставить вас куда скажете.       — Что ж, я никуда не спешу.       — Отлично, прошу на борт!       Хэйтем кивнул и проследовал к штурвалу, встав рядом с Евой. Моряки приветствовали своего капитана ликующими криками и взмахами рук. Уилл, неизменно собранный, стоял поодаль, ожидая приказов. Ева приказала отдать паруса, и старпом, зычным голосом, скомандовал поднять якорь. Едва новые паруса поймали ветер, корабль двинулся в сторону виднеющихся на горизонте холмов.       Отчалив от бостонского причала и подхваченные попутным ветром, пираты затянули песню, каждый занимаясь своим делом. Ева то и дело бросала взгляд то на море, то на паруса, оценивая их. Уилл, в свою очередь, внимательно наблюдал за капитаншей, а затем переводил взгляд на серые полотна.       — Мрачновато, правда, Уилл? — спросила Ева, не отрывая взгляда от старпома.       Тот внимательно рассматривал паруса, пытаясь понять, насколько хорошо они сочетаются с алым корпусом корабля. Он не был ценителем красоты, для него была важна надежность, и он видел, что эти паруса не внушают доверия.       — Несомненно, для красоты они несколько мрачны, — ответил Уилл. — Но, боюсь, ненадежны, порвутся при первом же шторме.       Ева вздохнула. Ей нравился цвет парусов, но мнение Уилла было важнее, ведь он не первый год бороздил моря и знал толк в парусах.       — Очень жаль.       — У меня есть знакомый в Нью-Йорке, он шьёт лучшие паруса, — сказал Уилл. — Самые прочные и на любой вкус.       — Позже, сейчас мне нужно поговорить с мистером Кэнуэем, оставишь нас?       — Конечно.       Уилл спустился на палубу, окидывая взглядом работающих матросов. Они работали не покладая рук: одни чистили пушки, другие оттирали палубу, третьи проверяли надёжность тросов. Старпом следил за каждым, и тех, кто бездельничал, тут же отправлял чистить каюты.       Госмон пристально смотрела на море, крепко держа штурвал. Она не знала, с чего начать разговор. Ей еще не доводилось оставаться с Хэйтемом наедине. О нем она знала лишь со слов Коннора, когда они встретились в море и Коннор рассказал, что встретил отца и их отношения наладились.       Ева видела его лишь однажды, когда тот нашел её в Нью-Йорке, во время продажи награбленного у британцев: табака, дерева и прочих диковин. Хэйтем сразу узнал девушку и решил познакомиться поближе со своей снохой. Поначалу она его побаивалась, ведь он был профессиональным убийцей, пусть и в преклонном возрасте. Но опасения оказались напрасны, Кэнуэй был вежлив и обходителен, обращался с ней уважительно, даже несмотря на то, что она была пираткой.       Ева ощущала странную смесь чувств, находясь рядом со старшим Кэнуэем. Общение с ним давалось легко, но в то же время вызывало трепет, ведь перед ней был отец ее мужа и, по совместительству, его бывший враг.       — Итак, мистер Кэнуэй, — произнесла она, бросив быстрый взгляд на мужчину, — о чем вы хотели поговорить, касательно Коннора?       Хэйтем медлил, собираясь с мыслями. Слова трудно находились, словно он боялся нечаянно задеть хрупкую душу девушки.       — Я знаю, что вы оба родом из индейской деревни, — начал он, устремив взгляд на бескрайнее море. — Прежде чем мы перейдем к сути, скажи мне, как вы поняли, что созданы друг для друга?       Ева зарделась и невольно улыбнулась. Тема разговора смущала ее, хотя в вопросе и не было ничего личного.       — Наверное, лет в тринадцать мы будто прозрели, осознав, что наши судьбы неразрывно связаны. Мы дружили с самого детства, и Мать Рода предсказала нашим матерям, что когда мы вырастем, то полюбим друг друга с первого взгляда. И она не ошиблась.       — Тринадцать? — Хэйтем удивленно вскинул бровь. — Разве не слишком юный возраст, чтобы говорить о таких чувствах?       — Для обычных людей, возможно, и так, но мы росли в деревне, там это вполне естественно. Мы даже подумывали о свадьбе, когда нам исполнится по шестнадцать, но спустя год он ушел из деревни, покинул родной лес и…       — И отправился к дому старика? — перебил старший Кэнуэй.       Ева печально кивнула. Она отчетливо помнила тот день, когда Коннор, тогда еще известный как Радунхагейду, покинул деревню и, оставив позади леса Фронтира, направился в горы. Она долго ждала его возвращения, но он не приходил, и ее сердце томилось в одиночестве. Многие молодые люди пытались утешить ее, предлагали свою помощь, некоторые даже просили ее руки, но она оставалась верна Радунхагейду.       — Коннор выбрал свой путь. Его путь — борьба за свободу страны и становление братства, — твердо произнесла Ева и повернула штурвал, направляя корабль в сторону от скал. — А я пошла по стопам пиратов и, благодаря родственным связям, стала капитаном.       Хэйтем с досадой фыркнул:       — Прости за резкость, но он поступает как безумец. Его свобода — лишь иллюзия, мираж, который развеется, оставив за собой лишь хаос. Нужен твердый контроль, иначе людские умы помутятся, и они утопят мир в пучине своеволия. К тому же, эта война бессмысленна и нескончаема. Он лишь растрачивает драгоценное время впустую.       Ева понимала его опасения. Коннор, казалось, и впрямь тратил жизнь на бесплодные битвы. Она не доверяла Вашингтону, ощущая, как за его благородной маской скрывается нечто зловещее. Интуиция, редко подводившая Госмон, кричала о том, что за ней неустанно охотятся, и охотники эти — пиратские прихвостни, чьи корабли бороздили моря под флагом американского флота, возглавляемого неким капитаном из гвардии. Взвесив все «за» и «против», она нехотя согласилась с Хэйтемом.       — Возможно, вы и правы, но он не столько глуп, сколько наивен в своем благородстве. Он грезит миром без войн, целостностью нашей деревни, покоем, которого нас так долго лишали.       — Я лишь хотел спасти твою деревню, оградить вас от бед, — спокойно возразил Хэйтем.       — Купив землю? — в голосе Евы прозвучала сталь, когда она вперила взгляд в глаза собеседника.       — У меня не было другого выхода. Коннор же решил, будто мы стремимся изгнать их с родной земли. Я не желал им зла, лишь хотел защитить, — ответил он, не отводя взгляда от ее голубых глаз, в глубине которых мерцали зеленые искры.       Камимела пыталась разглядеть правду в его взгляде. Он говорил искренне, это несомненно, но, заглянув глубже, она уловила тень, скрывающую истинные мотивы. В его словах была правда, но за ней скрывались и другие цели. Не став допытываться о них, Ева перешла к главной теме.       — Хэйтем, — произнесла она, поворачивая штурвал влево. — Что вы хотели сказать о Конноре?       — Я чувствую, что наша финальная встреча не за горами, — произнес он с неприкрытой горечью.       Ева вопросительно посмотрела на него. Лицо его было невозмутимо, однако она чувствовала его внутреннее смятение.       — О чем вы говорите?       — Эта война лишает его рассудка. Он одержим идеей истребления всех британцев ради своей «свободы». Я хочу остановить его, заставить одуматься, пока он не погубил все вокруг. Я должен доказать ему его неправоту.       — То есть… вы хотите его убить?       — У меня нет иного выбора.       Госмон промолчала, не собираясь ни спорить, ни уговаривать. Она не желала смерти ни Хэйтему, ни своему мужу. Она чувствовала себя чужой в этой семейной вражде. Пока она размышляла над ответом, Хэйтем опередил ее.       — Прости, понимаю, что это не твое дело, но я не знаю, как можно решить все миром, — признался он.       — Понимаю, но кровь здесь ничего не решит, — твердо ответила Ева.       Хэйтем замолчал, осознавая, что не получит от нее совета, как урезонить Коннора. Он был непреклонен в своем стремлении к свободе, к миру, где люди сами вершат свою судьбу, но при этом верил в необходимость контроля, в порядок, который Коннор отвергал. Он не хотел бередить душу Евы разговорами о войне, о свободе. Давно уже зрело в нем желание поговорить с ней по душам, как свекру со снохой, узнать ее получше.       — Скажи, а Коннор для тебя не просто человек, посланный судьбой? Он для тебя любящий муж? — спросил он, глядя на девушку.       Ева молчала, но губы ее тронула улыбка. Она знала, что Радунхагейду любит ее, как и она его. Но их пути разошлись, разделив их, однако они оставались верны друг другу.       — Он для меня родственная душа. Даже если нас разделяют километры, мы всегда будем помнить друг о друге, — ответила пиратка, поворачивая штурвал, чтобы обойти скалы.       — Поражаюсь вам, молодежь, — промолвил Хэйтем.       Ева тихонько хихикнула в ответ, любуясь морем. Вокруг царила тишина, даже чайки не нарушали ее своими криками. Лишь ветер шевелил ее темные волосы. Над кораблем парил Леви, ее верный друг, краснохвостый канюк. Он кружил над кораблем, осматривая море. Он не нарушал тишины, лишь внимательно следил за окрестностями. Верный помощник своей хозяйки, он с юных лет сопровождал ее в странствиях, а теперь помогал в море, разнося вести по всему побережью.       — Ева, скажи, мать Коннора, Дзио, вспоминала меня? — спросил Хэйтем.       В памяти Госмон возник образ красавицы Гадзидзио. Она была доброй душой, хорошим другом и матерью. Ева помнила ее с детства, как Дзио относилась к ней, словно к дочери, как дружила с ее матерью, Бинэ. Ей вспомнилась грустная Гадзидзио, сидящая у костра, в глазах ее таилась печаль, неведомая ребенку. В те годы Камимела играла с Радунхагейду, и мать Рода всегда жалела ее, когда ей было грустно.       Восемнадцать лет назад на деревню напали, и могавки отважно защищались. Деревня была объята пламенем, и Гадзидзио погибла, сгорев заживо на глазах у маленького Радунхагейду. После ее смерти он замкнулся в себе, перестал общаться даже с друзьями, включая Камимелу.       — Она помнила вас, хотя понимала, что вам не суждено встретиться. Но она скучала по вам, — ответила Ева, не отрывая взгляда от моря и крепко держась за штурвал.       Хэйтем кивнул. Он винил себя в том, что не защитил Дзио от беды. Теперь он расплачивался за свою преданность Ордену. Он мечтал о примирении с сыном, но все его попытки терпели крах. Даже его жена не могла ему помочь. Коннор стал неуправляемым.       Хэйтем старался не думать о плохом, но такова жизнь, и в ней всегда хватало проблем. Он смотрел на свою сноху, почти ничего не знал о ней, кроме того, что она жена его сына. И прежде всего ему хотелось узнать о её семье.       — Может, узнаем друг друга получше? — предложил Хэйтем, глядя на девушку. — Расскажи о своих родителях.       Ева отчетливо помнила тот день, когда узнала, кто ее отец. Она почти не помнила его, лишь его ясные голубые глаза и рыжие волосы. Голос его стерся из памяти, но, по словам матери, он был мягким и ласковым, словно принадлежал не капитану пиратов, а заботливому отцу.       Вскоре после того, как Радунхагейду покинул деревню, в палатку Камимелы и Бинэ пришла Мать Рода. Она решила поговорить с девочкой наедине и открыла ей правду о ее отце, о капитане пиратского судна, который полюбил ее мать. Ее отцом был Харитон Госмон, капитан пиратского корабля «Парящий орел», а матерью — Бинэ из деревни могавков Ганадазедон. Они встретились случайно в 1752 году, когда Бинэ прогуливалась по Бостону, рассматривая товары на торговой улице. К ней стали приставать пьяницы, но Харитон вступился за нее и дал спокойно уйти. Тогда они и познакомились. Бинэ сначала относилась к нему с осторожностью, но постепенно прониклась доверием и даже почувствовала симпатию. Через два года они полюбили друг друга, и деревня приняла Харитона как своего собрата, и он стал часто навещать Бинэ. Еще через два года родилась Камимела.       Харитон раз в месяц приезжал в деревню, чтобы увидеть Бинэ и их дочь. Но когда Еве исполнилось два года, отец пропал без вести. Вскоре выяснилось, что Бинэ, гуляя по городу, встретила Уилла, который с горечью в голосе сообщил ей, что Харитон погиб в море. Мать едва сдержалась, чтобы не разрыдаться. Вернувшись в деревню, она погрузилась в глубокую печаль, ни с кем не разговаривала и на долгие годы потеряла дар речи.       Камимела недоумевала, как ее мать могла полюбить пирата, но Мать Рода объяснила ей, что Харитон был настоящим человеком, умевшим любить и слушать, ценившим красоту мира и красоту ее матери. Бинэ полюбила его с первого взгляда.       — Мой отец был пиратом, капитаном этого корабля, и носил имя Харитон Госмон. Вопреки молве о кровожадных флибустьерах, он был человеком добрым и честным. Да, он грабил британские и американские флоты, но лишь затем, чтобы на вырученные деньги купить пропитание для своей команды. Мать же моя, Бинэ, была родом из прибрежной деревушки, где жила и Дзио — хрупкая и миниатюрная женщина. После кончины отца она впала в глубокую печаль, и до моего отплытия так и не оправилась от утраты. Её внимание ускользало от меня, как бы я ни пыталась его привлечь.       Хэйтем взглянул на девушку. Лицо её сохраняло серьёзное выражение, но в глубине души таилась детская боль от недостатка материнской любви и ранней потери отца.       — Сочувствую тебе, — промолвил Хэйтем.       Ева промолчала. Ей не хотелось ворошить прошлое, вспоминать детство, отца и мать. Сейчас в её жизни царил мир и спокойствие, море было благосклонно, а моряки не жаловались. Её путешествие продолжалось, она повстречала других пиратов и следовала пиратскому кодексу, не забывая грабить купеческие суда и продавать добычу. Каждый год она посещала пиратский совет, надеясь найти ответы на свои вопросы.       Теперь её ничто не сдерживало. Рядом был человек, которому она доверяла почти как родному. Ей хотелось узнать его ближе, проникнуть в тайны его души, чтобы стать семьёй, пусть и не кровной, но не менее крепкой.       — Мистер Кэнуэй, скажите, как вы стали тамплиером? Почему не пошли по стопам отца, не стали пиратом, или, подобно Коннору, ассасином? — с любопытством спросила Госмон.       В глазах Хэйтема промелькнула тень воспоминаний.       — Это долгая история, — начал он. — После гибели отца меня спас человек, которому я поклялся в верности и ради которого вступил в братство. Но вскоре я узнал, что именно он был убийцей моего отца. Он обманул меня, но я сумел отомстить.       — Убили его?       — Можно и так сказать. Но прежде мы побеседовали, как подобает джентльменам, обменявшись колкостями и упреками, а уж потом он увидел мой клинок.       На губах Евы появилась едва заметная усмешка.       — Вот почему вы не только учтивый джентльмен, но и непредсказуемый убийца.       — Такова моя натура.       — А вы уверены в себе, мистер Хэйтем, — заметила Госмон, лукаво улыбаясь.       — Так воспитали, — ответил Хэйтем. — И ещё кое-что…       — Да, мистер Кэнуэй?       — Зови меня просто Хэйтем. Не стоит меня бояться, Ева.       Ева промолчала, радуясь тому, как теплели их отношения.       — Хорошо, Хэйтем.       Хэйтем кивнул, глядя на море. День клонился к закату, солнце окрашивало волны в багряные тона. Чайки кружили над небольшим островком, оглашая окрестности своими криками, а Хави по-прежнему молчаливо наблюдал за горизонтом, словно предчувствуя что-то. Лёгкий всплеск и едва ощутимый удар о корпус корабля говорили о том, что рядом плавают рыбы. Вдруг из глубины вынырнул горбатый кит, величественно красуясь на фоне догорающего дня. Моряки с восхищением наблюдали за гигантом, переговариваясь и смеясь. Даже суровые лица пиратов смягчились, а Ева, не отрывая взгляда от кита, тоже невольно улыбнулась.       — Расскажи, а как вы охотитесь за своей «золотой наживой»? — с интересом спросил Кэнуэй, обращаясь к девушке.       Ева собиралась ответить, но вдруг заметила на горизонте паруса британского корабля. Она достала подзорную трубу и внимательно изучила его. Корабль был средних размеров, не такой мощный, как «Парящий орёл», но суливший неплохую добычу. Она чувствовала, что сможет сорвать большой куш, ведь деньги на ремонт и модернизацию корабля были нужны как воздух. И тут такая удача!       — Могу продемонстрировать вам это прямо сейчас, Хэйтем. Не желаете присоединиться? — спросила Госмон, вопросительно вскинув бровь.       — Я не против, тем более если это поможет моим друзьям, — ответил Хэйтем, едва заметно улыбаясь.       Ева усмехнулась и приказала пиратам готовиться к бою. С радостным гоготом пираты заняли места у пушек под командованием Уилла.       — Ждём приказаний, капитан, — доложил старпом, готовый выполнить любую команду.       Девушка начала сближаться с вражеским кораблём, развернув свой боком к нему. Она крутила штурвал влево до упора, и как только «Парящий орёл» занял нужную позицию, прозвучала команда:       — Огонь!       Уилл громко повторил приказ, и пираты открыли огонь, обрушив на британский корабль шквал ядер. Вражеский корабль ответил залпом, но благодаря умелому маневрированию, большинство ядер прошли мимо. Ева приказала пиратам ответить еще более яростным огнем. Ядра крушили борта, ломали мачты и сеяли смерть среди британской команды. Вскоре на вражеском корабле вспыхнул пожар, пламя охватило паруса, превратив их в пылающие полотна. Госмон понимает: пора атаковать!       — На абордаж! — проревел Уилл. — Схватить все ценное и пленных!       Пираты с криками бросились на вражеский корабль, сабли сверкали в свете пожара. А Ева, взяв в руки свою саблю и бросив взгляд на Хэйтема, с легкой улыбкой кивнула в сторону вражеского корабля, предлагая ему присоединиться к абордажу. Тот, слегка улыбнувшись в ответ, обнажил свой клинок.       Ева ловко перепрыгнула на вражеский корабль, расправляясь с врагами, словно вихрь. Клинок танцевал в её руках, уклоняясь от пуль и поражая противников. Но капитан британского корабля, высокий и статный мужчина, был серьезным противником. Он расправлялся с пиратами умеючи, разрубая их своим мечом. Ева приказала морякам не приближаться к капитану, решив сразиться с ним один на один.       Капитан британского судна принял вызов и обрушил на девушку град ударов, стремясь проткнуть её мечом. Он был проворен и быстр, легко парировал удары и контратаковал. Но Ева не была робкого десятка. Она была лучшим бойцом на «Парящем орле», закаленная в уличных драках и многочисленных абордажах.       Капитан британцев нанес быстрый удар в плечо девушки, порвав плащ и оцарапав кожу. Ева не сдавалась, сражаясь с остервенением, в то время как её пираты при поддержке Хэйтема, грациозно владеющего клинком, добивали оставшихся британцев. Капитан, схитрив, нанес ложный удар в ногу девушки, заставив её отвлечься, и выбил саблю из её руки. Госмон была поражена хитростью британца, но не собиралась сдаваться.       Капитан замахнулся, готовясь нанести смертельный удар, но внезапно из его живота показался окровавленный клинок. Сабля выпала из рук британца, и он рухнул на колени, испустив последний вздох. Капитана убил Хэйтем, защитив капитана пиратов от неминуемой смерти. Ева удивленно посмотрела на Кэнуэя, и тихо произнесла:       — Молодец папаша! — слова вырвались невольно, заставив её вздрогнуть. Осознание того, что она обратилась к отцу Коннора, как к Уиллу, заставило её неловко прикрыть рот рукой. — Ой…       Хэйтем, услышав слова девушки, тихо засмеялся, убирая клинок в ножны.       — Не стоит бояться говорить мне такие слова, Ева, — спокойно сказал он. — Тем более, мы почти семья. Можешь называть меня, как тебе будет угодно.       У Евы сердце забилось часто-часто. Она облегченно выдохнула, прижав руку к груди. Один из пиратов, не сдержавшись, выкрикнул:       — Смотрите, у нашего капитана чуть сердце из груди не выпрыгнуло от страха перед мистером Кэнуэем!       Пираты расхохотались. Ева, стараясь скрыть смущение, поддержала общий смех. Хэйтем улыбнулся, и его мягкая улыбка, озарившая его суровое лицо, заставила девушку улынуться в ответ.       Пленных поместили в шлюпку, а их корабль отправился на дно. Все ценное было перенесено на «Парящий орел». Британцы, наблюдая, как тонет их корабль, проклинали свою судьбу и службу на море.       Корабль Евы направлялся в Бостон. День угас, и вернулись чайки. Хави безмолвно кружил над кораблем, следя за горизонтом. С наступлением ночи, когда на небе воцарилась полная луна, они прибыли в Бостон. Госмон высадила Хэйтема на причал, желая провести с ним еще немного времени наедине.       — Я хорошо провел время, — сказал Кэнуэй, глядя в глаза девушке.       — Я тоже, — ответила Ева, улыбнувшись. — Спасибо, что присоединились к нашей веселой компании. Было весело.       — Всегда рад.       Ева порывисто шагнула вперед, желая обнять Хэйтема на прощание, но внезапно остановилась. Страх и неловкость снова сковали её движения. Опустив взгляд, она старалась избегать его взгляда. Хэйтем, заметив замешательство девушки, тихо усмехнулся.       — Неужели самый храбрый капитан снова боится меня? — проговорил он, вызывая смущение на её лице. — Подойди сюда.       — Что?..       Девушка не успела ничего сообразить, как оказалась в объятиях мужчины. Хэйтем был выше её на голову. Его руки обвили её шею, а руки Евы невольно коснулись его спины, сжимая ткань плаща. Его объятия были теплыми и родными, словно она обнимала отца, которого помнила лишь смутно. Несмотря на суровый нрав и репутацию убийцы, у Хэйтема было доброе сердце. Он принял девушку в свою семью, несмотря на то, что она была пираткой.       Прервав объятия, он дружески похлопал девушку по плечу на прощание и двинулся в сторону города. Пройдя несколько шагов, он услышал голос Евы:       — Пожалуйста, постарайтесь поговорить с Коннором. Не нужно вступать с ним в конфликт. Он — ваш сын. Попытайтесь наладить отношения.       Хэйтем молча кивнул и продолжил свой путь, моментально растворившись в ночной темноте. Ева, проводив его взглядом, вернулась на корабль. Пираты отплыли к небольшому островку, чтобы укрыться на ночь и отдохнуть от дневных приключений.       Шли недели. Ева не получала никаких новостей о Хэйтеме, словно он сквозь землю провалился. Вести о Конноре тоже не поступали. Ей стало тревожно. Неужели их встреча закончилась трагедией? Обходила ли ее голова и мысль о том, что они ранили друг друга, пытаясь поговорить?       Чтобы разрешить ситуацию, Ева отправляла Хави во все города, и моря. Но от них никаких писем не последовало. Хуже всего, что ее предчувствия сбывались. Не была ли она в этом виновата?       В конце концов, что война на исходе, а британцев ждала только Американская земля. Но, как и в прошлый раз, ее снедало беспокойство о Конноре и Хэйтеме. Она чувствовала, что должна найти их и убедиться в том, что с ними все в порядке. И пусть она пересечет все моря, только для того чтобы найти их. Она поможет им решить этот конфликт, как член семьи.