Oops, My Heart

Поездка на поезде заняла всего пару часов, но для Чонгука она тянулась вечность. Он прижал лоб к холодному стеклу, смотря, как Сеул расплывается в поля, а затем в холмы, сшитые пыльными тропами. В пункт назначения, небольшой городок, он приезжал с детства, но в первый раз причина была не в Чусоке и не в летних каникулах. В этот раз у него просто не осталось слов. Буквально.  Творческий кризис спалил его в Сеуле дотла. Он пробовал всё: поднимался в пять утра, заливал себя чёрным кофе, пока руки не начинали дрожать, как в странном тикток-тренде, включал белый шум в кафе. Ничего. Пусто. Слова собрали чемоданы и ушли. «Приезжай ненадолго домой, — сказала бабушка по телефону. — Здесь воздух лучше. Дедушка скучает по тебе. Может, тишина тебе поможет». И вот он здесь. Станция не изменилась: две скамейки, один унылый автомат с напитками, жужжащий, будто доживает последние дни, и запах скошенной травы повсюду. Дедушка ждал его, опираясь на трость, и улыбался так, будто Чонгук только что вернулся из экспедиции на Эверест. — Парень, да Сеул тебя прожевал и выплюнул, — сказал дед, обняв его. — Лапша быстрого приготовления и дедлайны, — усмехнулся Чонгук. — Гурманский образ жизни. — Не переживай. Бабушка тебя за два дня откормит. Дорога домой была наполовину памятью, наполовину сном — рисовые поля по обе стороны и без конца квакающие лягушки. Дом тоже не изменился: белые стены, черепичная крыша и тапочки дедушки, выстроенные на веранде, как солдаты. Бабушка кричала, что он слишком худой и пересказывала дикие сплетни о соседях, которых Чонгук уже и не помнил, и позже, когда дом стих, Чонгук решил, что настало время прогуляться. Ночь была до нелепого неподвижная, только всё те же дикие лягушки и крики цикад в деревьях, а звезды сияли так ярко и четко, словно кто-то выкрутил графику на максимум. Не особо думая, он пошёл по тропинке к озеру. Чёрная вода, серебряная дорожка луны и деревья шепчут вокруг. Красиво? Определенно. Жутковато? Это уж точно. И тут он увидел его. Сначала Чонгуку показалось, что это игра света, но на камне у воды действительно сидел парень. И, что ж, он был несправедливо красив. Та красота, от которой начинаешь пересматривать всю свою самооценку и уход за кожей. Парень слабо улыбнулся, и этого хватило, чтобы практически подарить Чонгуку его первый сердечный приступ.  — Планируешь стоять так всю ночь? Или это у тебя хобби такое? У Чонгука коротнуло в голове. — Я… э-э… прости, я не подглядывал, я просто… — Любопытствовал? — Да. Это. — Он прочистил горло. — Я Чонгук. — Чимин. Имя прозвучало в ночи и Чонгук тут же сохранил его в памяти, как заметку в телефоне, которую нельзя потерять. Они смотрели друг на друга молча, словно в странном конкурсе гляделок, после чего Чимин снова вернулся к своему увлекательному, на вид,  занятию — слежке за водой. — Озеро выглядит по-другому, если перестаёшь пытаться описать его словами. — Что? — нахмурился Чонгук. Чимин ухмыльнулся. — Писатели. Вы всё превращаете в загадки. Чонгук был озадачен тем, как этот парень сумел так легко его понять, но, как ни странно, это его совершенно не волновало. В своей жизни он встречал немало интересных (иногда странных) и творческих (порой совершенно безумных) людей, которые могли, например, по неправильно лежащей пряди волос, угадать, что он ел на обед. Единственное, что Чонгуку было любопытно узнать, какая именно глупая мелочь выдала его на этот раз. Чонгук прищурился. — Откуда ты знаешь, что я писатель? Что именно меня так выдаёт? Чимин рассмеялся, не отрывая глаз от воды. — У тебя такое лицо. Трагическое, отравленное кофе, я-не-спал-три-дня лицо. Чонгук моргнул. — Вау. Грубо. Абсолютно точно в яблочко, но грубо. В этот раз Чимин поднял глаза и посмотрел на него, одарив самой очаровательной улыбкой, и Чонгуку, кажется, стало трудно дышать. — Видишь? Только писатель мог обидеться и тут же согласиться. — Ладно, принято, — сказал Чонгук, засунув руки в карманы, внезапно остро почувствовав неловкость, просто стоя здесь. — А ты что тут вообще делаешь ночью? Практикуешь свой вампирский образ? Это вызвало тихий, но настоящий смех. — Может, я просто был убит тут и теперь жажду возмездия. — Замечательно и именно то, что мне нужно. Впервые за несколько месяцев нахожу вдохновение и всё благодаря призраку. Чимин наклонил голову, делая вид, что раздумывает. — Могло быть и хуже. Ты мог бы встретить зомби и получил бы гораздо меньше разговоров и больше жевания. Чонгук фыркнул, не успев сдержаться. — Хорошо, справедливо. По крайней мере у тебя приличный словарный запас для сверхъестественного существа. — Высокая похвала, — сказал Чимин и откинулся на руки, всё так же сидя на камне, словно владеет всем озером. — Итак, Чонгук-писатель-без-слов, что планируешь делать здесь? Просто дуться, пока вдохновение не придет само по себе? — Такой план, да, — сухо ответил Чонгук. Чимин внимательно посмотрел на него. — Может, я помогу. Ты вроде как в этом нуждаешься. — Поможешь? Будешь моим гострайтером? — Ха-ха. Скорее, — улыбка Чимина стала игривой. — буду морочить тебе голову пока ты не сойдешь с ума и не станешь писать только обо мне Чонгук открыл рот, закрыл, потом снова открыл. — Это…на самом деле пугает. — Отлично, — улыбка Чимина расширилась, а лунный свет блестел в глазах. — Страх заставляет перо двигаться. Чонгук смотрел на него, пытаясь понять: шутит ли Чимин или же он сам уже совсем сошёл с ума.  — Ты просто нелеп, — пробормотал он, в основном, чтобы скрыть, как сильно забилось сердце. — Спасибо, — сказал так искренне Чимин, словно это было лучшим комплиментом в мире. Молчание после этого не казалось неудобным. Озеро мерцало, цикады все также гудели, и впервые за долгое время Чонгук не чувствовал, что тонет в собственных мыслях. Вместо этого он был раздражающе сильно любопытен. Когда он наконец снова поднял взгляд, чтобы задать примерно 89 вопросов, Чимин уже сидел уставившись на него, будто ждал, когда Чонгук наконец обратит свое внимание. Прежде чем Чонгук успел что-то сказать, Чимин встал. — Ты во всем разберешься, — сказал он просто, стряхивая воображаемую пыль с рук. — Разберусь в чём? — но вопрос остался висеть в воздухе, так как Чимин уже шагнул назад к деревьям. Последнее, что успел заметить Чонгук, — лёгкая дуга его улыбки, а потом он будто растворился в ночи. Чонгук остался у озера ещё на какое-то время, глядя на рябь, где лунный свет встречался с водой и размышлял, действительно ли он только что встретил этого парня или Сеул настолько прожёг ему мозг, что он начал видеть галлюцинации с невероятно горячим незнакомцем. В любом случае, впервые за несколько месяцев ему захотелось что-то написать.

☆☆☆

На следующее утро Чонгук проснулся лежа на столе и пуская слюни на свой блокнот, страницы которого были исписаны хаотичными линиями. Слова, которые, как ему казалось, исчезли, вернулись и скакали по бумаге. Завтрак был шумным, как обычно. Бабушка суетилась вокруг него, наваливая на тарелку кимчи и рис, будто кормила маленькую армию. Дедушка не замолкал, размахивая руками, словно дирижировал невидимым оркестром. Чонгук пытался следить за разговором, но мысли всё уносились к озеру и к парню с обсидиановыми глазами. Вечером он снова оказался у воды. Воздух пах влажной землей и сосной, а светлячки сияли над поверхностью, словно крошечные фонарики. Чимин уже был на месте, сидел точно там же, где и прошлой ночью. На этот раз он сделал только легкий кивок, признавая чужое присутствие. Они сидели молча некоторое время, пока Чонгук наконец-то не нарушил тишину. — Так ты каждый вечер сюда приходишь? Чимин наклонил голову.  — В зависимости. Озеро иногда зовет, а иногда нет. — Озеро… зовет? — повторил Чонгук, наполовину шутливо. — Ты был бы удивлен, что оно может рассказать, если действительно слушать. В голосе Чимина было что-то спокойное, осознанное и слегка странное. Оно заставляло прислушиваться, словно каждое слово таило в себе несколько смыслов. Именно так началась вся цепочка событий. В течении следующей недели всё стало рутиной. Каждый вечер Чонгук брал блокнот и тайком уходил к воде, где его уже ждал Чимин. Иногда они разговаривали, а иногда просто сидели вместе в тишине. Рассказы Чимина всегда были о прошлом. Не только о городе, но и о вещах старше любого живущего сейчас. О давно ушедших людях и забытых историях, словно время его не затронуло. Однажды ночью, когда луна была низкой и полной, Чимин указал на старую каменную стену вдоль тропинки. — Я как-то вырезал здесь свои инициалы, — мягко сказал он. — Думал, оставим след, который переживет нас. Но время только посмеялось. Чонгук подошел ближе и провел пальцами по выцветшим буквам «JM». Стена была треснувшей и крошилась, но буквы оставались четкими. — Подожди, сколько тебе лет? — прошептал Чонгук. В детские годы, еще до смерти родителей, он часто ездил сюда на летние каникулы. Это были лучшие моменты в его жизни и он завел здесь много друзей, которые вскоре, как и он сам, сбежали в огни огромного Сеула, а их связь прервалась. Если Чимин провел здесь всю свою жизнь, то интересно почему они никогда не виделись. Губы Чимина слегка изогнулись. Он не ответил и просто покачал головой. Чонгук замер на мгновение, а затем громко рассмеялся —Сколько еще ты будешь играть свою маленькую мистическую роль. Ты просто смешон, призрак-щи, знаешь об этом? — Может быть, — ответил Чимин тихо. — А может, я именно то, что тебе нужно, чтобы перестать быть скучным. Чонгук фыркнул.  — Да уж, но ты явно не помогаешь моему писательству, хаотично появляясь каждую ночь как таинственный темный ангел — Не знаю, — сказал Чимин, откинувшись на камень. — Может, писательство и должно быть хаотичным. Чонгук прищурился. — Окей, серьёзно. Ты появляешься, садишься там, как мрачная статуя, не говоришь свой возраст, будто и правда призрак, а потом ждёшь, что я буду вести себя нормально на этот счет? Чимин наклонил голову, на губах едва заметная усмешка. — Иногда стоит немного паниковать. — Паника — это моё второе имя, — отрезал Чонгук, закатив глаза. — Или, по крайней мере, должно быть. Чимин тихо рассмеялся, низко и мягко, так, что смех казался вечным эхо. — Отлично.  В глазах Чимина, освещенных лунным светом, таилось нечто такое, что он не мог передать словами. Этот человек, безусловно, не оказывал благотворного влияния на взволнованный и напряженно работающий разум Чонгука, но он ничего не мог поделать с тем, как Чимин притягивал его к себе, словно мотылька к пламени костра. Проблема лишь в том, что огонь обжигает мгновенно, Чонгук прекрасно осознавал это, но с каждым днем ему хотелось приблизиться всё больше. — Ладно, мистер Таинственный, выкладывай. Зачем ты здесь? Каждую ночь разговариваешь с мёртвыми или с секретными озёрами, или чем ты там еще занимаешься? Чимин пожал плечами и остался на месте, почти не двигаясь, напоминая собой грациозную бродячую кошку, демонстрирующую поведение, прямо противоположное ожидаемому. — Может, мне не нравится шум. Может, мне нравится смотреть, как люди понимают, что они не центр вселенной, находясь в таких местах. А может я просто лучше в этом, чем ты. — Лучше в чём? — незамедлительно прозвучал вопрос, хотя Чонгук уже и предчувствовал неприятный ответ. Чимин слегка наклонился вперёд, локти на коленях, глаза неотрывно смотрели на него. — В существовании, в основном. Время меня не трогает.  — И что это вообще значит? Губы Чимина изогнулись в улыбке. — Это значит смотри на озеро, Чонгук. Смотри внимательно на вещи вокруг себя. Некоторые истории старше, чем ты можешь представить. А некоторые люди живут дольше, чем должны. Не обязательно всё нужно анализировать. Чонгук сглотнул и холод пробежал по спине. Он хотел рассмеяться, в очередной раз глупо пошутить, но руки слегка дрожали. Каким-то образом Чимин сумел сделать ночь холоднее и таинственнее, будто носил на себе тьму, как пальто. Наконец он плавно и тихо встал, потянулся  словно хищник после хорошей трапезы и спрыгнул с камня — Я буду здесь завтра в то же время. Не опаздывай.

☆☆☆

Красные флаги всё продолжали появляться и не из серии «он токсичный, друг, беги», а скорее «эээ?? этот парень реально может быть глюком в Матрице». Чимин никогда не ел с ними, сколько бы раз Чонгук его ни приглашал. Он просто улыбался и говорил: «Всё в порядке», — как какой-то вежливый инопланетянин, который не понимает, что вообще такое ужин. Иногда он исчезал буквально на часы, ни сообщений, ни объяснений, просто пуф и его нет, а потом появлялся снова, будто прошло пять минут. А его глаза…обычные глаза так под луной не светятся, если только это не LED-линзы. Чонгук пытался вести себя спокойно, но внутри? Сходил с ума. Вокруг Чимина была не «энергия загадочного соседа по комнате». Это была энергия пилотного эпизода какого-то дикого сериала на Netflix. Однажды ночью Чонгук вышел на крыльцо за бутылкой воды и замер, услышав, как смеётся его дедушка. Не просто хихикает, а хохочет параллельно с мелодичным и тихим смехом Чимина. Странность заключалась в том, что его дедушка так смеялся только когда смотрел старые комедийные шоу.  Чонгук прокрался ближе и заглянул в раздвижную дверь. Его семидесятидвухлетний старик сидел вместе с Чимином и разговаривал так, словно они давние приятели по выпивке. Худшее? Они обменивались историями, которые не имели абсолютно никакого смысла. — Ты хочешь сказать, уроки истории тебя пугали? — дед задыхался от смеха. — Мы половину занятий просто прогуливали и спали под деревом! Чимин засмеялся, покачав головой. — А ты каждый раз выглядел таким виноватым, хотя идея была твоя. Чонгук не понимал как вообще ему реагировать на то, что он услышал, потому что с каких пор у его деда есть школьные воспоминания с Чимином? С Чимином, который при сильном желании смог бы притвориться школьником. Он едва не выронил бутылку, отступил назад как глупый енот в ночи и убежал в свою комнату. Сердце колотилось, а в голове гремело только одно: Что, чёрт возьми, происходит? На следующий день у озера Чонгук изо всех сил старался держать себя в руках. Он никогда не любил эти странные мистические шоу или видео на YouTube, где люди притворялись, будто «действительно засняли настоящего призрака! OMG, ставьте лайки!» — и уж тем более не мечтал встретиться лицом к лицу с чем-то, чему не находил объяснения. Возможно, именно поэтому его терпения хватило всего на три минуты: три минуты отчаянных попыток делать вид, что это нормально, когда красивый, на вид двадцатидвухлетний незнакомец, обсуждает с твоим дедом школьные годы. — Ты стендап-комик или что-то вроде того, да? Решил снять пранк и выложить в интернет? — выпалил Чонгук, торопливо вываливая слова, словно боялся, что тишина его раздавит. — Это ненормально. Тут что-то не так. Ты… ты что, путешествуешь во времени? Или шпион? Или… Чимин чуть склонил голову, не проронив ни слова, просто глядя на него своими темными глазами. Этот спокойный, почти любопытный взгляд только усиливал панику Чонгука. — Не смотри на меня этим аниме-взглядом! — Чонгук всплеснул руками, будто пытаясь оттолкнуть напряжение. — Скажи хоть что-нибудь! Наконец Чимин заговорил — его голос был низким, ровным, и от этого Чонгуку стало еще хуже. — Чонгук. — Да? — дернулся он. — О чем ты вообще болтаешь? Чонгук вдруг понял, что, наверное, стоило начать с главного: с признания, что он, как какой-то сталкер, подслушивал чужой разговор. — Ты и мой дедушка. О чем вы вообще говорили? Как это возможно? — Ты действительно хочешь знать? — Все тем же спокойным голосом спросил Чимин.  Голос Чонгука сорвался: — Я… да? Может? Да? Но и нет?  Чимин моргнул пару раз и вдруг резко хлопнул ладонями. — А ты ел сегодня? — Что?.. — Чонгук моргнул так же часто, как будто у него завис мозг. — При чём тут еда? — Просто выглядишь голодным, — спокойно ответил Чимин, будто речь шла о прогнозе погоды. — А пустой желудок - это опасно. — Чего? — Чонгук чуть не подавился воздухом. — Можем вернуться к тому моменту, где ты и мой дед буквально друзья навеки? И самое смешное, не в переносном смысле Чонгук всё продолжал расхаживать у озера и бормотать странные вещи как какой-то конспиролог. — Я серьёзно, Чимин. Мой дедушка не сближается с людьми просто так. Он ненавидит почтальона. Он поругался уже с тремя соседями из-за веток деревьев. Но каким-то образом вы двое внезапно лучшие друзья, да еще и травите шутки про, боже не верю что произношу это, школьные годы?  Чимин только пожал плечами, засунув руки в карманы худи, будто у него в запасе целая вечность. — Может ты что-то неправильно понял и я просто произвожу хорошее впечатление на твоего дедушку  — Нет. — Чонгук указал на него драматично. — Абсолютно нет. Он меня самого половину времени не любит, не говоря уже о том, что, повторюсь, вы обсуждали уроки истории, на которых мой дедуля в последний раз был лет 55 назад. Чимин долго смотрел на него, потом наклонил голову с лёгкой улыбкой. — Может, я просто напоминаю ему кого-то. — Кого-то? — фыркнул Чонгук. — Не пытайся запудрить мне мозг. Он говорил с тобой так, будто ты там был. Как будто ты реально знаешь, что произошло. Чимин не ответил сразу. Он присел у кромки воды, кончики пальцев коснулись поверхности и волны слегка заблестели в лунном свете. Наконец Чимин тихо сказал: — Я тебе уже говорил, некоторые люди живут дольше, чем должны. От этих слов сердце Чонгука будто сжалось внутри. Он сделал шаг назад. — Что это значит? Чимин медленно поднялся, вытирая руки о джинсы. Лицо было спокойным, будто он внезапно забыл, что такое эмоции — Это значит… — Он замялся, потом встретил взгляд Чонгука. — Что ты прав. Я не самый обычный человек, если слово "человек" вообще можно употребить по отношению ко мне. Весь этот диалог заставил кожу Чонгука покрыться мурашками.  — Чимин…— прошептал он, — что ты такое?

☆☆☆

На следующее утро Чонгук проснулся, и озеро вместе с невозможной улыбкой Чимина всё ещё крутились у него в голове, как сломанная, слегка пугающая временная петля. Он никогда, никогда не сталкивался с чем-то хоть отдалённо сверхъестественным. А теперь лежал в кровати, уставившись в потолок, и пытался понять: теряет ли он рассудок или вселенная реально решила подкинуть ему горячего незнакомца-вампира, которого он встретил ночью в лесу возле озера. Б-е-з-у-м-и-е. Всё, что он знал о вампирах, было из фильмов, ночных YouTube-марафонов и одного спорного комикса с «подлинной вампирской эстетикой», как уверяла его кузина. Из ночного диалога с Чимином он мало что успел узнать и если описать кратко, все что прозвучало для Чонгука: «Чонгук, ты меня поймал, я вампир и нет, мы точно не сверкаем на солнце, хватит спрашивать. Черт бы побрал Эдварда Каллена». Мозг Чонгука работает странным образом в критические моменты. Клыки? Есть. Светящиеся глаза? Есть. Сверкают на солнце, как красивенький человеко-диско-шар? К огромному разочарованию, нет.  И всё же, несмотря на всю, мягко сказать, уникальность и безумие происходящего, Чонгук не мог перестать думать о том, как двигается Чимин, как чуть криво улыбается, о том лёгком сиянии в его глазах под лунным светом. Может, Чимин нравился ему куда сильнее, чем он сам готов был признать. Даже факт, что тот — вампир, почему-то делал его ещё сексуальнее. По крайней мере, в глазах Чонгука. Но иногда мысли начинали закручиваться быстро, хаотично и, в основном, абсурдно: Есть ли у него какой-то вампирский вариант комбучи? Солнце заставляет его взрываться, как воздушный шар наполненный водой? Он спит в кровати или вверх ногами, как летучая мышь? И спит ли вообще?  Летучие мыши следуют за ним, как преданные тени, или это только в кино? Вампиры могут зевать?  Если кинуть в него чесночный хлеб ему будет больнее, чем если кинуть обычный? И хорошо, чисто гипотетически, если он разозлится на меня, то за сколько секунд выкачает кровь из моего организма?  Чонгук застонал и закрыл лицо руками. Его мозг делал сальто и внутренне кричал: ПРЕКРАТИ ДУМАТЬ. ПРЕКРАТИ ДУМАТЬ. ПЕРЕГРЕВ. К концу утра Чонгук пришёл к осторожному и почти смешному выводу: ему всё равно, кто или что такое Чимин. Вампир? Ну и ладно — главное, не резать пальцы при нём. Важно было другое: несмотря на всю панику, непонимание и полный развал логики, Чонгук не собирался отказываться от него.

☆☆☆

Следующие две недели пролетели в странно-комфортном, блаженном тумане. Знание о настоящей природе Чимина сблизило их куда сильнее, чем кто-либо мог бы предположить. Чимин рядом с Чонгуком словно выдохнул и наконец полностью расслабился. Их время вместе стало настолько долгим и частым, что увидеть их по отдельности было почти невозможно. И что радовало Чонгука ещё больше — он начал получать ответы на все свои вопросы. Чимин спал ночью тихо, почти как человек, хотя вроде как ему не был нужен полноценный восьмичасовой сон, хватало и около трех часов. Он мог есть обычную еду, но в основном никогда этого не делал: не было необходимости, а если верить ему самому, ещё и «несварение начинается». Яркое солнце не причиняло ему вреда, но замедляло движения, делало речь короче и дарило апатию, которая, по мнению Чонгука, выглядела драматичнее любого школьного мюзикла. Тем не менее Чонгук не мог удержаться от еще большего количества вопросов. *** — Чимини, — спросил он как-то днём, пока они ждали пиццу Чонгука, — ты пьёшь кровь определённой группы и резуса? Или тебе это не важно? Я… просто уточняю… ради науки. Чимин закатил глаза, но уголки его губ дрогнули. — Ради науки? — Абсолютно точно простая академическая любознательность — серьёзно кивнул Чонгук. — Если что, я универсальный донор. — Спасибо, что предложил себя добровольцем. *** — Чимин, — нахмурился Чонгук в другой раз, — если ты выйдешь на улицу при ярком-ярком солнце ты же не расплавишься в какую-нибудь вампирскую лужу? Чимин долго на него смотрел, потом медленно вздохнул: — Не думаю, что когда-то хочу узнать, что вообще творится в твоей голове. — То есть шанс есть? — запаниковал Чонгук. — Нет. *** — Чисто гипотетически, может ты бы начал сверкать, если бы разозлился на меня? — Определенно нет, сколько раз повторять, забудь про «Сумерки» В остальном их дни текли спокойно. Они готовили вместе — иногда успешно, иногда с такими последствиями, что пожарная сигнализация в квартире Чимина орала из-за кулинарных произведений Чонгука. Смотрели фильмы — в основном дурацкие комедии, во время которых Чонгук не уставал указывать на сюжетные дыры, а Чимин лишь тихо мурлыкал или отпускал саркастические комментарии. На прогулках Чимин тихо напевал строки из песен, которых Чонгук не слышал. Они спорили об играх, о исторических событиях и даже о том, можно ли было предсказать необходимость хранить деньги в американских долларах или нет. Чонгука искренне обижало, что Чимин не миллиардер. Растянувшиеся на две недели поздние прогулки и совместные ужины постепенно меняли атмосферу между ними. Чонгук задал больше нелепых вопросов, чем, казалось, позволено: о том, сверкают ли глаза на солнце, бывают ли сны только в чёрно-белых тонах, «пицца или кровь», и могут ли вампиры внезапно заснуть посреди разговора. Но каким-то образом, среди смеха, неловких пауз и абсурдных теорий, он начал воспринимать всю эту невозможность как нечто абсолютно нормальное. Этой ночью, прислонившись к фонарю, атмосфера ощущалась по-другому, будто кто-то включил драматический фильтр. — Ладно, последний вопрос, обещаю, — сказал Чонгук, щеки пылали, а голос слегка дрожал. — Как ты можешь быть таким спокойным всё время? Даже когда я паникую и задаю все эти глупые вопросы, как ты это делаешь? Чимин замер на долю секунды, после чего лёгкая, почти незаметная улыбка коснулась его губ. — Может быть, мне просто нравится наблюдать, как ты немного паникуешь. А может, мне просто нравится быть рядом с тобой. В горле Чонгука смех и паника смешались в единый микс, заставляя слова путаться. — Да… ну… Мне тоже нравится быть рядом с тобой,  даже если я слишком много всё обдумываю. Сердце Чонгука вытворяло какие-то глупые гимнастические трюки, и вдруг остались только он и Чимин, как будто мир нажал «удалить» на всех остальных. Его мозг? Полностью отключен. Важен был только Чимин, его ухмылка, взгляд и раздражающая сила притяжения, с которой Чонгук больше не мог бороться. Чимин сделал шаг ближе, спокойно, уверенно и чертовски соблазнительно. А разум Чонгука кричал в ответ: «Подойди ближе, дурак». И тогда их губы столкнулись. Сначала мягко, осторожно, проверяя границы. Чимин стал напирать, будто бросая вызов, и руки Чонгука начали жить своей жизнью, касаясь всего, до чего могли дотянуться. Чимин засмеялся прямо в его губы, дергая за рубашку и скользя пальцами по руке Чонгука, притягивая его ближе. Чонгук сдержал улыбку, поцеловал сильнее, и вдруг это превратилось в настоящий хаотичное, и дразнящее действие. Два идиота идеально синхронизированные в своем безумии. Наконец они оторвались друг от друга. Лицо Чонгука пылало, дыхание сбилось, а грудь вздымалась невероятно быстро. Улыбка Чимина была спокойно, будто он только что выиграл то, о чем мечтал всю жизнь. — Видишь? — прошептал Чимин, нежно проводя большим пальцем по его щеке — Иногда вещи просто происходят сами по себе. Чонгук лишь кивнул: Да… некоторые вещи действительно просто происходят и с ними невозможно бороться.

☆☆☆

Если бы месяц назад кто-то сказал Чонгуку, что его новым источником вдохновения станет парень-вампир, живущий в городе его бабушки и дедушки, он бы рассмеялся, поперхнулся айс-американо и заблокировал этого человека в KakaoTalk. И всё же вот он, спустя три дня после их первого поцелуя, встречается с Пак Чимином, который был: 1. Вампиром. 2. Бедствием для общества. 3. Слишком красивым, чтобы быть реальным. День первый официальных отношений: Чонгук проснулся в доме бабушки и дедушки от приглушённого смеха с улицы. Выйдя на крыльцо, он увидел Пак Чимина, в семь утра сидевшего под самым солнцем, как какой-то трагичный принц из дорамы.  — Ты… э-э… умираешь? — спросил Чонгук, прижимая к груди блокнот, словно святыню. Чимин медленно повернул голову, щурясь, будто солнце лично его оскорбило. — Нет. Просто режим низкой зарядки — Ты выглядишь так, будто нормально не спал три года. — Потому что не спал. Ну, лет шестьдесят. — Круто, — пробормотал Чонгук, садясь рядом. — У меня парень на Windows 95. Чимин удовлетворённо хмыкнул, положив подбородок ему на плечо. Он был тёплый, но какой-то холодно-тёплый. Как отключенный холодильник, который ещё не успел остыть.  День третий: Они решили посмотреть ужастик.  Чонгук думал, что готов. Всё-таки он человек, с хрупкими костями и бьющимся сердцем. Чимин же прожил войны и эпидемии. Наверняка с испугами справится, как чемпион. Ошибка. На середине фильма из-за угла выпрыгнул призрак, что заставило Чимина взметнул вверх миску с попкорном и завизжать, будто ему вонзили кол в сердце. — ЧТО ЗА… ТЫ ЖЕ ВАМПИР! — заорал Чонгук, весь в попкорне. — И что?? Призраки страшные, не кричи на меня! — То есть кровь пить нормально, а компьютерная женщина в белом, нет? — Именно! Ночь закончилась тем, что они, свернувшись на диване, смеялись до икоты, а Чимин клялся, что будет его преследовать, если он кому-то расскажет о том, что произошло. День пятый: Чонгук открыл для себя новое хобби: дразнить Чимина днём. Они гуляли по полям. Солнце было в зените, воздух пах травой, а Чимин двигался со скоростью депрессивной черепахи. Его обычно острый взгляд стал затуманенным, а драматизм превысил позволительный уровень. — Ты в порядке? — в пятый раз спросил Чонгук. — Что именно значит «в порядке». — Ты выглядишь так, будто тебе нужны три айс-латте и недельный сон. Чимин драматично рухнул на скамейку. — Всё. Это конец. Похорони меня в моей кожанке. Чонгук фыркнул. — Ты же буквально бессмертный. — Но это не спасает от скуки и ультрафиолета.  Чонгук достал телефон и щёлкнул снимок. — Мило. Будет новой мемной реакцией. — Удали или умри. — Нет. Бойфренды должны раздражать друг друга. — Тебе повезло, что я слишком слаб, чтобы укусить тебя. — Отлично, — ухмыльнулся Чонгук. — Значит, могу целовать тебя без страха День прошёл с поцелуями посреди солнечного поля: один сияющий и живой, а другой как грустный персонаж Sims с красной полоской энергии. Романтика. День девятый: Они пытались готовить вместе. Ключевое слово — «пытались». Чимин утверждал, что «ещё вполне умеет готовить, как в старые времена». Проблема в том, что «старые времена» для него были про огромные котлы и рецепты вроде «вари картошку, пока не закончится голод». Чонгук сунул ему аэрогриль. Чимин же смотрел на него, как на инопланетное устройство. Через полчаса кухня была в дыму, завизжала сигнализация, и дедушка вошёл, пробормотав: — Ах, напоминает, как Чимин однажды спалил школьную столовую.  — Пожалуйста, хватит напоминать мне, что я встречаюсь с человеком старше моего дедушки. — пробормотал Чонгук и зажмурил глаза А Чимин лишь виновато хихикнул. День четырнадцатый: Сессия поцелуев на крыше под звёздами. Скажете банально? Да. Плевать ли Чонгуку? Абсолютно. Губы Чимина были прохладными, но мягкими, а рука на его щеке напрочь выключала мозг Чонгука, что привело к одному: — У вампиров бывает утреннее дыхание? Чимин столкнул его с пледа. День девятнадцатый: Чимин попробовал кофе. Один глоток, за которым последовало немедленное отвращение. — На вкус как сгоревшая грязь. Чонгук ахнул. — Кощунство. Забери слова назад. — Нет. — Забери, иначе мы расстанемся. — Значит, ты снова холостяк. Чонгук драматично рухнул на пол. — Первое разбитое сердце в двадцать семь. Причина смерти: вампир оскорбил кофе. Чимин переступил через него. — Ты просто жалок. Через десять минут они уже были в порядке, потому что Чимин поцеловал его прямо в разгар спора, лишь чтобы заткнуть. К концу трёх недель они уже перешли в стадию хаотичного уюта: внутренние шутки, глупые ссоры, заканчивавшиеся поцелуями, и постоянные подколы. Но реальность была жёсткой. Редактор Чонгука заваливал его звонками, и наконец прозвучало страшное: — Если завтра не вернёшься в Сеул, можешь не присылать рукопись вообще. И вот так начался обратный отсчёт.  Чонгук весь день избегал этого. Слова застряли у него в горле, как просроченный соджу — жгучие, кислые и категорически отказывающиеся пройти дальше. Чимин, конечно, заметил. Он всегда замечал. Они снова сидели у озера, ровно на том месте, где всё началось. Вода была спокойной, лунный свет растянулся по ней, как серебряная краска, а Чимин выглядел, как обычно, несправедливо идеально: растрёпанные волосы, худи, украденное у Чонгука, и выражение лица, будто он герой артхаусного фильма, пока Чонгук застрял в сценах с неудачными дублями. — Ты дёргаешься, — сухо сказал Чимин, даже не глядя на него. — Что на этот раз? Твой редактор наконец узнал, что ты используешь мемы как метафоры? Чонгук застонал: — Нет, ну, да, но дело не в этом. — Он сделал дрожащий вдох. — Мне нужно поехать в Сеул. Чимин медленно повернул голову и моргнул — …Окей? Это же не преступление. Почему ты выглядишь так, будто объявляешь о собственных похоронах? — Потому что! — слово вырвалось резче, чем он хотел. Чонгук раздражённо провёл рукой по волосам. — Мне страшно, Чимин. А вдруг я уеду и когда вернусь, тебя здесь уже не будет? А вдруг всё это, — он резко махнул рукой, показывая на них двоих и на озеро,— было просто сном, который я себе придумал, потому что был слишком одинок и не мог больше писать? Момент тишины. Только мягкий плеск воды и сердце Чонгука, рвущееся наружу. Чимин наклонил голову, уголки губ приподнялись в крошечной ухмылке: — То есть, дай-ка уточню. Ты думаешь, что придумал себе парня-вампира, который спорит о вкусах мороженого, кричит во время ужастиков и ежедневно насмехается над твоей поэзией? Голос Чонгука сорвался: — Да. Именно. Чимин театрально вздохнул, как будто Чонгук — самый глупый гений на свете. — Вау. У тебя, конечно, потрясающее воображение. Честно говоря, я должен обидеться, что ты считаешь меня выдумкой. У выдуманных людей нет такого прекрасного лица. — Чимин, я серьёзно, — прошептал Чонгук. — Я не хочу проснуться и узнать, что тебя никогда не существовало. Улыбка исчезла. Чимин придвинулся ближе, а его рука коснулась дрожащих пальцев Чонгука. Голос стал мягче, чем Чонгук когда-либо слышал: — Тогда дай мне это доказать. Чонгук моргнул: — Как? Вместо ответа Чимин наклонился и коснулся лбом его лба.  — Ты для меня настоящий. Я буду здесь, когда ты вернёшься. Даже если тебя не будет неделю, месяц, год — я всё равно буду тем, кто крадёт твои худи и «призрачно» ошивается на кухне твоих бабушки и дедушки. Это обещание. И когда Чимин раскрыл руки, Чонгук не колебался. Он рухнул в объятие, уткнувшись лицом в его плечо и цепляясь, будто мир рушится. Чимин крепко обнял его, не отпуская и шептал ему в волосы: — Ты со мной навсегда, писатель. Во сне или нет.

☆☆☆

Чонгук резко открыл глаза. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал марафон. В квартире было тихо: холодильник жужжал, а за окнами лениво шумел город. Мгновение он просто лежал, уставившись в потолок, будто пытаясь себя в чем-то убедить. Сев, он обвил плечи одеялом, наполовину ожидая, что комната магическим образом превратится в милый домик бабушки и дедушки. Но ничего не изменилось. Солнечные лучи мягко проникали сквозь жалюзи, а рабочий стол был всё так же завален черновиками и заметками, как будто вчерашний хаос просто замер. Он медленно встал и начал утренние ритуалы: чистка зубов, душ, кофе, проверка почты и несколько заметок для текущей главы. Всё шло ровно и спокойно, пока мысли постепенно не начали ускользать. Чонгук пытался сосредоточиться, зачеркивал, вырывал страницы — но слова словно прятались. Ручка снова и снова скользила по бумаге, рисуя маленькие картинки: лицо Чимина, волосы, падающие на глаза, и эта ухмылка, от которой Чонгук чувствовал, что может растечься лужей прямо на пол. И вдруг звук разблокировки замка. Он вскочил и быстро подошёл к двери. На пороге стоял Чимин: худи неловко сползало с одного плеча, волосы растрёпаны сильнее обычного, глаза блестят так, будто он тайком украл все звёзды и готов бросить их Чонгуку прямо в руки. — Э-э… Чимин? — проговорил Чонгук, наполовину смеясь, наполовину в панике. — Почему ты так долго был в торговом центре? И не говори, что опять стоял час, глядя на неоновые вывески. Чимин тихо рассмеялся. — Может быть. Чонгук не успел спросить дальше, потому что уже тянул его внутрь. Закрыв дверь, он на мгновение прислонился к ней, наблюдая, как Чимин спокойно бродит по квартире.  Сердце его сжалось. Все городские шумы, дедлайны, рутина — растворились. Существовал только Чимин, улыбка которого была неподвластна времени, словно каждый глупый, хаотичный, идеальный момент с ним ждал, чтобы повториться. «Как так получается, что я влюбляюсь в тебя каждый день всё сильнее уже пять лет подряд?»

☆☆☆

  P.S. Абсолютно, на 100% вампиры не сверкают на солнце. По крайней мере не я. Я стоял, как полный идиот на улице в течении часа, раскинув руки и ожидая, что ослеплю прохожих своим великолепием. Спойлер: ничего не произошло. Только я, медленно превращающийся в очень депрессивного вампира, размышляющий о своих жизненных решениях и серьёзно обдумывающий капельницы с кофе. Так что да, очень разочаровывает. — Чонгук