Контрольная работа

      Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие окна класса, казались слишком беззаботными для царившей здесь атмосферы. Воздух был густым от предэкзаменационного напряжения и едва уловимого запаха мела и старой бумаги. Девятиклассники нервно перебирали ручки, украдкой поглядывая на листы с еще нерешенными задачами по химии. Их тихое волнение, похожее на гул улья перед грозой, не ускользнуло от учителя.       Сергей Алкашевич, химик с репутацией сурового и часто циничного педагога, стоял у доски, наблюдая за классом. На его лице играла ехидная, чуть кривая улыбка. Он явно наслаждался их дискомфортом.       — Ну, что, хуёво вам? — начал он, и его голос, хрипловатый и насмешливый, разрезал тишину. — Сегодня хуёво всем! Ха-ха-ха! Контрольная работа, а значит всем будет пиздец!       Лучо Корси, обычно спокойный и рассудительный, лишь поднял взгляд на учителя. Его глаза, обычно теплые, сейчас были холодны и полны усталого разочарования. Он глубоко, почти безнадежно, вздохнул, тихо пробормотав себе под нос:       — Господи, опять он пил. — Чувство досады сжало ему горло.       — Ой, да расслабьтесь! — махнул рукой Сергей Алкашевич, его улыбка внезапно стала почти добродушной, но в глазах все еще мелькал старый ехидный огонек. — Шучу же! Напишете вы свою работу. Не переживайте. — Он повернулся к Немо и Кайлу, сидевшим ближе к проходу. — Немо, Кайл, будьте добры, раздайте тетради.       Парни встали и начали быстро разносить по рядам толстые тетради в клетку. Шорох страниц и глухой стук переплетов о парты заполнили класс. Как только последняя тетрадь легла на место, ученики, словно по команде, наклонились над листами. Воцарилась напряженная тишина.       Лучо сосредоточенно водил ручкой по бумаге, выводя сложные формулы, его лоб был слегка наморщен от усилия. Позади его, Якоб, известный своей ленью и дерзостью, беспокойно елозил на стуле. Его взгляд то и дело скользил в сторону тетради Лучо. Он наклонился чуть ниже, пытаясь разглядеть ответы.       Френсис Делакруа, впереди Лучо и Томмазо, заметил маневры Якоба. Он осторожно повернулся, поймал взгляд Томмазо Оттомано и Лучо и шепотом, едва шевеля губами, предупредил:       — Лучо, Якоб к тебе в тетрадь подглядывает.       Лучо резко повернул голову. Их взгляды встретились — спокойный, осуждающий взгляд Лучо и наглый, вызывающий — Якоба. Не говоря ни слова, Лучо прикрыл ладонью свою тетрадь, его губы сжались в тонкую линию неодобрения.       — Палево, блядь! — прошипел Якоб, откидываясь на спинку стула, его лицо покраснело от досады и злости.       — Спасибо, Френсис, — тихо, но искренне кивнул Лучо, чувствуя прилив благодарности к другу. Френсис, воспользовавшись моментом, снова тихо спросил, обращаясь к Лучо и Томмазо:       — Эй, вы в субботу ко мне придете?       — Конечно, зайдём, — так же тихо улыбнулся Томмазо, кивая.       Однако их шепот привлек внимание учителя. Сергей Алкашевич резко поднял голову.       — Делакруа! Развернись к своей парте! — его голос прозвучал как хлопок.       Френсис вздрогнул и мгновенно повернулся обратно, уткнувшись в тетрадь. Кевин Норргорд, Аксель Хольмстрём и сам Якоб Оман негромко хихикнули, обмениваясь довольными взглядами.       — Норргорд! Хольмстрём! Оман! — рявкнул учитель, указывая на них пальцем. — Закройте свои ебальники!       Трое виновных резко замолчали, закусив губы. Томмазо Оттомано, Лучо Корси и Френсис Делакруа не смогли сдержать тихих смешков.       — А вас троих это не касается, что ли?! — выпалил Якоб, не в силах стерпеть их усмешки. Злость закипала в нем.       — Ой-ой, обиделся? — с легкой, но отчетливой издёвкой в голосе начал Лучо, поворачиваясь к Якобу. Его терпение тоже было на исходе.       — Корси, ебало своё завали на хуй! — Якоб встал, его лицо пылало, кулаки непроизвольно сжались. Угроза висела в воздухе.       — Сам закрой! — парировал Лучо, тоже поднимаясь. Его обычно спокойные глаза вспыхнули холодным гневом. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу.       Илья Ильич и Томми Кярийа, сидевшие чуть поодаль, с тревогой наблюдали за разгорающейся ссорой.       — О блядь, начинается… — пробормотал Илья, с отчаянием потирая лоб. Головная боль нарастала вместе с шумом.       — Знакомая мелодия, — усмехнулся Томми, наблюдая за противостоянием с некоторым циничным любопытством.       — Томми, заткнись, на хуй! — резко обернулся к нему Илья. Его нервы были натянуты как струны. — Мне и так хуёво от этого крика, а ты еще подливаешь масла!       Уже весь класс отвлекся от контрольной. Все взгляды были прикованы к центру конфликта — Лучо и Якобу. Шепот, смешки, недоуменные взгляды — напряжение достигло пика.       Сергей Алкашевич, к всеобщему удивлению, не спешил вмешиваться. Вместо этого он с деловитым видом достал из кармана смартфон, включил камеру и начал снимать происходящее. На его лице играла странная, почти восхищенная ухмылка.       — Жесть… мясо, — пробормотал он себе под нос, прицеливаясь экраном.       — Слышь, Корси! — орал Якоб, тыча пальцем в грудь Лучо. — Ты совсем обнаглел?! Мне перечить? Царю?! — Его голос сорвался на визгливую ноту.       — Слышь, Оман, да заткнись ты наконец! — внезапно встрял в перепалку Томмазо Оттомано, вставая рядом с Лучо. Его обычно добродушное лицо было искажено гневом.       — А ты вообще иди на хуй, придурок! — завопил Аксель Хольмстрём, подбегая к Якобу в знак поддержки.       — Правильно, Аксель! Самый что ни на есть придурок! — одобрительно крикнул Якоб, чувствуя подкрепление.       — Да завалите ебаловы все! — взревел Илья, вскакивая и хлопая ладонью по парте. Его терпение лопнуло. — У меня голова раскалывается!       — Илья! Не ори! — отчаянно закричал Валя, пытаясь хоть как-то образумить товарищей. Его голос дрожал от беспомощности.       — Кто-нибудь! Остановите этот кошмар! — взмолился Немо, закрывая уши руками. Его глаза были полы ужаса перед разбушевавшейся стихией.       — Куколка, что, звук парализовал? — язвительно бросил Томми Кярийа в сторону Немо, усмехаясь.       — Горилла, закрой свою пасть! — парировал Немо, не в силах сдержаться.       Теему и Генри, наблюдавшие со стороны, тихо похихикивали, хотя в их смешке слышалась и нервозность.       — Охуеть, какой концерт начался, — смеялся Генри, потирая виски.       — Началось с трех «царей», а переросло в оперу для всего класса, — заметил Виндовс девяносто пять мен.       Учитель же продолжал невозмутимо снимать на телефон, причмокивая от удовольствия.       — Саньке покажу… и в сеть залью. Рейтинг поднимется, — довольно бормотал он себе под нос. Затем, наконец, поднял голову и рявкнул так, что дрогнули стекла: — Так, хватит балагана! Заканчиваем этот… цирк и пишем контрольную! Немедленно!       Его окрик, как холодный душ, окатил класс. Шум стих почти мгновенно. Девятиклассники, еще пылая от невысказанных обид, но притихшие, опустили головы и снова уставились в тетради. Руки, сжимавшие ручки, все еще дрожали от адреналина. Лучо медленно сел, но его взгляд, полный немого, ледяного гнева, был по-прежнему прикован к Якобу. Тот, в ответ, лишь едва заметно усмехнулся и, поймав этот взгляд, демонстративно поднял в его сторону средний палец, скрывая жест под партой. Воздух в классе оставался наэлектризованным, густым от невысказанных слов и подавленных эмоций. Лишь скрип ручек по бумаге, теперь звучавший громче прежнего, говорил о том, что работа продолжается — сквозь гнев, обиды и всеобщее напряжение.