Бабочки в животе и туман в голове

      Вечер. Твой... друг, наверное, в очередной раз припёрся к тебе домой, даже не позвонив перед этим, чем вызвал у тебя раздражённый стон. Но тем не менее, ты впустила его.       Это Осомацу. Парень, что всегда навязывается, прилипая словно липучка, оставляет тебя без денег, как-то уговаривая платить за него, и вечно отпускает пошлые шутки и намёки в твой адрес. Подобные мужчины просто отвратительны, ты всегда презирала их. Но этот парень... почему-то ты не испытываешь к нему подобного. Словно на подсознательном уровне для тебя перекрыта такая возможность.       Он притащил несколько банок пива, удивительно, что не уговорил тебя за них заплатить. Самое дешёвое. Ты морщишься, представляя его вкус. Отвратительно. Уже собираешься прогнать парня вместе с этими чёртовыми банками, но... один лишь взгляд на его счастливую от возможности провести время с тобой улыбку, и ты говоришь, — Хорошо, Осомацу. Давай выпьем. — Тебе кажется, что что-то порхает внутри тебя. И тебе хочется вырвать.

***

      Вкус этого пива действительно просто ужасен, но тем не менее ты уже почти выпила первую банку. Фильм, что включил Осомацу, тоже отвратителен. Какой-то трэшёвый боевик, кажется. Ты особо не смотришь, больше витая в собственных мыслях и поглядывая на парня рядом. Осомацу громко смеётся почти с каждой нелепой сцены фильма. Его смех звоном отдаётся в твоём слегка затуманенном алкоголем сознании, вызывая одновременно раздражение и опять этот тошнотворный трепет в животе. Тебе уже почти хочется что-то ударить, но даже сейчас ты не уверенна, что простишь себя, если подымишь руку на парня рядом с тобой.       — Эй, Т/И, ты видела это?! — Он поворачиваться к тебе, указывая на экран монитора. Но твой взгляд даже не думает проследить за его пальцем, вместо этого впившись в его лицо, которое теперь было довольно близко к твоему. Этот парень никогда не держал дистанцию. Твой взгляд проходит по его счастливой, широкой улыбке, по его раскрасневшимся от выпитого алкоголя щекам и сияющим весельем шоколадного цвета глазам.       Ты сглатываешь комок в горле. Порхание в твоём животе усиливается. Взгляд сосредотачивается на его губах. Они у Осомацу несколько пухловаты. И влажные от выпитого пива, призывно поблёскивают в тусклом свете телевизора.       Ты понимаешь, что положила руку на его щёку только тогда, когда чувствуешь, как он вздрогнул от прикосновения. Кожа Осомацу мягкая и тёплая, щека чуть пухлая. Твой большой палец нежно гладит его ещё более покрасневшую скулу.       — Т/И..? — Твоё имя слетает с его губ, заставляя твоё сердце непривычно трепетать. Его глаза удивлённо расширились. Ты чувствуешь, как он начинает нервничать, и невольно вспоминаешь, что этот грубый извращенец всё ещё девственник. И почему-то этот факт тебя будоражит.       Твои пальцы перемещаются с его щеки к затылку, запутываясь в его коротких волосах, и притягивают парня ближе к тебе.       Когда ваши губы соединяются, Осомацу издаёт удивлённый вздох и замирает, но довольно скоро начинает отвечать. Пылко, но грубо, неопытно. И эта неопытность только больше тебя распаляет.       Твой язык проходит по его губам, проникая внутрь, переплетаясь с его языком, и вызывая сладкий стон у парня. Ты чувствуешь привкус дешёвого пива и слегка морщишься, но собственный вкус Осомацу слишком хорош, чтобы так скоро оторваться. Он затягивает, пленяет, заставляет никогда его не отпускать.       Твоя вторая рука ложится на талию парня, проникая под его толстовку и вызывая лёгкую дрожь у него. Ты притягиваешь его к себе на колени, прижимая тёплое тело Осомацу к себе. Он довольно тяжёлый, но сейчас тебе всё равно.       Ты разрываешь поцелуй лишь тогда, когда у тебя начал кончаться воздух. И тут же начинаешь покрывать поцелуями его подбородок, спускаясь к шее. Здесь кожа у Осомацу нежная. Ощущение его пульса под твоими губами будоражит.       Когда Осомацу с протяжным стоном запрокидывает голову, давая тебе больше доступа к своей шее, твоё сознание затуманивается ещё сильнее. Твоё тело слегка дрожит от вожделения, ладонь сжимается на его талии, оставляя следы. Ты кусаешь его в точку пульса, словно стремишься оставить на нём свою метку.       — Ой! Эй, полегче, тигрица! — Осомацу глухо хихикает и слегка отстраняется от тебя, положив руки тебе на плечи.       Ты ворчишь, но отстраняешься. Когда ваши взгляды встречаются, твоё сердце вновь пропускает удар, а внутри снова чувствуется порхание. Осомацу смотрит на тебя полуприкрытыми, наполненными желанием глазами. Его лицо уже полностью раскраснелось, даже до кончиков ушей дошло. А дыхание тяжёлое и глубокое. Боже, ты придушишь саму себя, если когда-нибудь признаешься насколько он ми...       Вдруг губы Осомацу растягиваются в той самой ухмылке извращённого засранца, что тебя так раздражает. Взгляд стал дерзким. Его руки обернулись вокруг твоей шеи, торс прижался к твоей груди, а кончик носа соприкоснулся с кончиком твоего носа. — Детка, если ты так хотела потрахаться, то могла бы просто сказать, — промурлыкал он.       ...А нет. Тебе показалось.       Ну а во всём, что произошло между вами той ночью, как сейчас, так и после, виноват только алкоголь. Однозначно.