Loyalty

      — Приходите снова! — доносится из-за закрывающейся входной двери кафе-кондитерской, где пекут самые вкусные шоколадные круассаны.       — Обязательно! — отвечает Тэхён приветливому кассиру и растворяется через пару шагов в бурном потоке людей.       Сегодня среда, на дворе жаркий сентябрь. Место действия — Нью-Йорк, Большое яблоко, город больших возможностей и надежд.       Тэхён на секунду прикрывает глаза и вдыхает полной грудью запахи Манхэттена. Родившийся и выросший в Бруклине, он как рыба в воде чувствует себя в Нью-Йорке. К своим тридцати годам он до сих пор восхищается этим городом и его живыми районами, архитектурой и многонациональной культурой.       Сам он вырос в Сансет-Парке — районе Бруклина, где находилось настолько огромное многокультурное сообщество, что иногда национальные праздники отмечались с соседями как свои собственные. Весной Холи отмечали с семьёй господина Авани и большой общиной индусов, а ещё еврейский праздник Пурим с семьёй господина Доржика, жившего через пару домов. Они были еврейскими поляками, что добавляло колорита в разношёрстную компанию на улице, где жила семья Тэхёна. Зимой отмечали всем районом Хануку и Кванзу. Осенью все радостно встречали День Благодарения и Хэллоуин, а летом отмечали День независимости.       Сам он являлся этническим корейцем. Родители мигрировали, когда его ещё и в планах не было, поэтому себя он больше относил всё же к американской нации. Демократичной и свободной.       Он знает, что у него есть родственники в Южной Корее, и даже несколько раз был у бабушки в гостях. Та жила на большой ферме в пригороде Тэгу и выращивала клубнику в огромных масштабах, снабжая половину города своей ягодой. Жила одна, дети разъехались, муж умер, поэтому, не теряя даром времени, занималась своей ягодной империей. Тэхён иногда шутил, что после её смерти драка за ягодное наследство будет не детская, хотя наследников, по правде говоря, будет не много.       У бабушки Мисон было двое детей: старший сын Джисок и младшая дочь Тэри. По сложившимся жизненным обстоятельствам оба ребёнка со временем мигрировали из Кореи в другие страны в поисках лучшей жизни. Джисок первым покинул отчий дом, перебравшись в Лондон, где, в последствии, встретил будущую супругу Клару (она была моделью и вызывала бурю недоумения у Тэхёна о том, как его дядя смог очаровать эту невероятной красоты женщину), а ещё через несколько лет у них родился сын Сокджин.       Боже, этот метис заставлял Тэхена иногда зависать во времени и пространстве, настолько красивым он был. Тётя Клара, быстро смекнув и подключив все свои старые связи, открыла для сыночки все двери в мир моделинга и теперь обложки журналов, подиумы и билборды на перебой выстраивались в очередь за мировой супермоделью Ким Сокджином. А эта «звёздочка» ещё и перебирала, с кем будет работать «на этой неделе».       Тэри же вышла замуж за финансиста по имени Ким Хесон, который по иронии судьбы был её однокурсником в Сеульском университете. Сразу после выпуска они собрали свои чемоданчики, попрощались с родителями и, полные надежд и планов, переехали в Нью-Йорк. Надо отдать им обоим должное, почти всё задуманное они смогли реализовать за первые несколько лет в миграции. Образовательная база сыграла здесь не последнюю роль. Хесон смог устроиться в крупную фирму на нишевую должность, впоследствии став заместителем директора по контролю и финансам, а Тэри устроилась на государственную службу в финансовое агентство.       Спустя четыре года родился Тэхён. Очаровательный и достаточно смекалистый мальчик. Он хорошо учился в школе, принимал участие во всех возможных кружках, участвовал во всех школьных представлениях, где вскоре понял, с чем хочет связать собственную жизнь. Ответ лежал на поверхности — театр.       После выпуска он смог поступить в Джулиардскую школу на факультет актёрского мастерства. Он до сих пор иногда возвращается в то время, когда узнал результаты вступительных экзаменов и увидел собственное имя в числе поступивших. Это же надо! С первого раза прошёл в Джулиард!       Вся улица в тот день отмечала его поступление.       Следующие четыре года прошли для Тэхёна в полном погружении в профессию. Из него выжимали все соки, всё, что он мог дать зрителю по максимуму своих возможностей. Преподаватели относились к нему очень строго, видели, что у мальчишки талант, что надо держать его в ежовых рукавицах, чтобы развить его врождённые возможности и не дать зазнаться раньше времени. Они воспитывали в нём артиста с большой буквы, пророчили ему большое будущее, но не говорили вслух, чтобы не спугнуть удачу.       Первое предложение на участие в постановке в выпускной год пришло, откуда не ждали. Тэхён тогда много ходил на пробы, много репетировал, параллельно готовясь к выпускным экзаменам, как вдруг его утвердили на одну из второстепенных ролей в мюзикле «Кошки».       В тот день Тэхён впервые расплакался от захлестнувших его эмоций. Даже в своих самых смелых мечтах он не представлял, что когда-то сможет оказаться на бродвейских подмостках в одном из самых популярных мюзиклов страны!       Можно сказать, что с этой роли для Тэхёна началась его настоящая актерская жизнь. Шли годы, и он смог достойно проявить себя как актёр второго, а вскоре и первого, плана. Спустя шесть лет после «Кошек» Ким Тэхён стал востребованной звездой Бродвейских театров и гордостью Джулиардской школы.       Он ездил по миру с труппой на гастроли, бывал в гостях у кузена, а иногда бывало Сокджин просто звонил ему из Лондона и говорил, чтобы тот собирал вещи, потому что уже куплены билеты, и они летят на Бора-Бора, ведь солнышко соскучилось по прекрасному Джини.       Жизнь тянулась сладкой карамелью — размеренно. А потом, после одного из выступлений, к нему в гримёрку доставили просто невероятных размеров букет розовых пионов с небольшой карточкой «Своей красотой вы затмили все звёзды на небе». А потом пришёл ещё один букет и ещё, пока спустя месяц их отправитель не появился лично.       Марк Томпсон был ресторатором и хозяином нескольких заведений на Манхэттене. Он был обаятельным жгучим брюнетом, знающим цену времени и деньгам. Он был диким, словно ураган, налетевший на Тэхёна, который первое время сторонился такого бурного внимания к своей персоне.       Знакомство было неторопливым, Тэхёна в какой-то момент даже напугала поразительная настойчивость мужчины, его знаки внимания и подарки. Он окружал его собой так методично и скрупулёзно, что не поддаться такому напору было невозможно.       Вскоре они уже начали встречаться, а потом жить вместе. Это было похоже на сумасшествие. Тэхён не считал свою ориентацию чем-то постыдным, родители в момент признания не отвернулись от него, а поддержали. У него и до этого были отношения с мужчинами, но то, что случилось между ним и Марком он до сих пор не мог адекватно описать.       Возможно в силу возраста (Марк был старше на девять лет), возможно из-за долгого перерыва в отношениях, но Тэхён сдался под напором мужчины и начал с ним встречаться. От его внимания кружилась голова. Секс с ним был невероятным, Марк был открыт к экспериментам, он словно дикий жеребец, всё не мог насытиться Тэхёном. Он хотел его и брал везде, где позволяла обстановка.       Эти отношения были похожи на сумасшедший калейдоскоп, залитый спермой.       Иногда после третьего захода Тэхён просто не мог пошевелиться, а Марк уже снова входил в него в четвёртый раз, шепча на ухо:       — Я сделаю всё сам, малыш, — вколачивая его в кровать и выжимая настолько, что временами на Тэхёна накатывал сухой оргазм.       Спустя полгода отношений Тэхён привел Марка домой, познакомил с родителями, а спустя ещё год Марк сделал ему предложение.       Это было страшно. Это было что-то, что не поддавалось логике. Марк стоял перед ним на одном колене с раскрытой бархатной коробочкой и золотым колечком внутри, а Тэхён пытался не потерять сознание от нахлынувших чувств.       Тревога, сомнение, страх…       Он никогда не думал, что когда-то свяжет себя узами брака с кем-либо вообще. Он смотрел с ужасом на кольцо, Марк смотрел с надеждой на него.       В тот вечер Тэхён впервые почувствовал себя настоящей мразью. Они отдыхали на Гавайях, находились на пляже, Тэхён пытался сдержать возникший тремор в руках и судорожно соображал, что же ему надо сказать.       Ответ пришёл такой же отвратительный, как и его состояние в тот момент. Он ответил твёрдое «нет» и видел, как в глазах Марка разбивался целый мир.       — Я не готов, — твёрдо произнес Тэхён. Он сжал руки в кулаки, пытаясь сдержать себя и не дать петуха прямо сейчас.       — Детка… — улыбка на лице Марка тут же погасла. — Я не понимаю.       — Я говорю «нет», я не хочу жениться, — стоял на своем Тэхён. Ему даже пришлось в какой-то момент отвести взгляд, потому что видеть, как любимый человек рассыпается перед твоими глазами, было невыносимо.       Но он так чувствовал.       Он не готов.       Он не хочет.       — Ты меня бросаешь? — недоумевал мужчина, поднимаясь на ноги.       — Что? Нет, я просто не хочу жениться. Зачем всё усложнять? Нам же и так хорошо, что нам даст этот брак?       — Ты меня поражаешь, я думал, мы с тобой на одной волне, — хмурое лицо Марка не предвещало ничего хорошего.       — Мы на одной волне, Марк, — начинал вскипать Тэхён, ему не нравилось то, куда начинал заводить этот разговор. — Но я хочу, чтобы с моими чувствами тоже считались.       — А как же мои чувства тогда? — злился Марк. — Я хочу брака с тобой.       — А я не хочу жениться, я не готов! — вскипел Тэхён. Сердце начало бешено колотиться в груди, словно он пробежал марафон. Хотелось сбежать, чтобы его никто в данную секунду не видел и не доставал с вопросами о браке!       Марк был разбит и подавлен, кинув в последний раз взгляд полный разочарования, он молча развернулся и ушёл с пляжа в сторону бара.       Тэхён же снял отдельный номер, чтобы побыть одному и осмыслить случившееся. Он не мог понять, почему ответ был именно такой, почему он не переступил через себя и не ответил заветное «да», но так и не смог разобраться. Решил набрать брату.       — Какого рожна ты звонишь так рано, ты время видел? — Сокджин был особенно нежным, когда его рано будили.       — Марк сделал мне предложение, — сухо доносит Тэхён новость кузену, лёжа в кровати и глядя в белый потолок.       На том конце провода было слышно, как повисшая тишина накрывает его брата с ног до головы. Отчасти потому, что мозг ещё не проснулся, отчасти потому, что смысл сказанных слов стал медленно доходить до адресата.       — Можно поздравить? — хрипит Сокджин.       — Я сказал «нет», — безэмоционально.       — Интересно, — слышно, что кузен поднимается с постели и выходит из спальни. — Спи, — говорит он кому-то. — Это мой брат, я поговорю и вернусь.       — С кем ты там? — Тэхён запускает руку в собственные волосы на голове и начинает массировать кожу. Легче не становится, грудную клетку словно жгутом стянуло и невозможно сделать нормальный вдох.       — Лили, познакомились на выставке, — слышно стук стакана о столешницу и звук наливаемой жидкости. — Не суть важно, перепих на пару раз. Я налил виски и жду нормальных объяснений, — Тэхён не сдерживаясь закатывает глаза, потому что через постель красавчика Ким Сокджина только его престарелая соседка Марта не прошла.       — Я уже всё тебе рассказал. Марк сделал мне пару часов назад предложение на берегу океана, а я чуть не умер от накатившего ужаса, когда увидел кольцо в его руках, и сказал ему «нет».       — На одно колено вставал?       — Вставал, — коротко отвечают.       — Хреново, — замечает Джин.       — Не то слово. Я думал заору и убегу топиться в ближайшей луже.       — А Марк что?       — А у него мир перед глазами схлопнулся, звёзды погасли, вселенные взорвались. Называй как хочешь, — бормочет Тэхён. — Я себя таким уродом ещё никогда в жизни не чувствовал.       — Ну ты тоже не перегибай, какой из тебя урод, — слышно, как на той стороне трубки улыбаются. Тэхён вздыхает. — Ну и что теперь? Вы расстались?       — Не знаю, мы практически поругались, он ушёл в бар, заливать горе, а я снял отдельный номер. Сейчас лежу на кровати, смотрю в потолок и пытаюсь понять, где я свернул не туда.       — Выпить не хочешь?       — Не хочу. Хочу под землю зарыться, чтобы меня никто не трогал.       — Значит, вы всё ещё вместе?       — Он у меня тоже спросил: «Ты что, бросаешь меня?», а я всё в толк взять не могу, если я говорю «нет» на предложение о браке, то разве это подразумевает, что я хочу с ним расстаться? Моя жизнь слишком полная и без брака!       — Ну, он хотел перейти на следующую ступень, а ты дал заднюю, поэтому он ляпнул первое, что в голову пришло, — хмыкает кузен.       Разговор плавно перетекает, словно волны на воде. Тэхен пытается анализировать, Сокджин не торопит и думает вместе с ним. Именно поэтому кузен является первым, с кем Тэхён может нормально поговорить на волнующие его темы и не переживать быть высмеянным или не понятым.       — Ты любишь его вообще? — с сомнением задаёт Джин вопрос, на что Тэхён замолкает на некоторое время, а потом тяжело вздыхает.       — Люблю, наверное, — замолкает он на время. — Если честно, я уже ни в чём не уверен.       — Мне кажется, мы нашли ответ на все вопросы. Ты не «не готов», ты просто его не любишь.       — Подожди… — подбирается Тэхён вмиг. Услышанное его совсем не радует.       — А что тут ждать? Ты либо любишь, либо нет. Тут нет места слову «не знаю», — настаивает брат.       — Он дорог мне, он столько сделал для меня, у нас фантастический секс и я не люблю его?       — Но трепет ты не ощущаешь, — забивает гвоздь Сокджин. — Тебе просто с ним удобно. Он закрывает все твои базовые потребности, а ты ему это позволяешь. Это не любовь, дорогой мой, это выгодное сожительство.       Тэхён молчит некоторое время, а кузен не торопит, давая ему переосмыслить свои чувства и эмоции.       — Чёрт, не может быть, — вздыхает. — Правда что ли, не люблю…       — Не ты первый, не ты последний, дорогой, — также вздыхает Джин.       Разговор заводит Тэхёна в тупик собственных переживаний. Почему он не любит Марка? Ведь всё же было замечательно, до этого самого предложения! Он прощается с братом и выключает телефон, переворачивается на другой бок и проваливается в тревожный сон.       Стук в дверь заставляет его испуганно подскочить на месте. Голова болит ужасно, в горле пересохло, но он всё же встаёт и подходит к двери, щёлкая замком и открывая. На пороге стоит Марк. Пьяный, шатающийся и рыдающий.       — Что ты… — не успевает он договорить, как на него кидаются с пьяными объятиями.       — Пожалуйста, не бросай меня! Тэхён, я тебя так люблю! Так сильно люблю! Я умру без тебя! Пожалуйста не бросай меня! — плечо планомерно намокает от слёз. Тэхён вздыхает, закатив глаза.       Он затаскивает ревущего мужчину в свой номер и укладывает в кровать, решив дождаться утра, когда Марк будет более-менее соображать, а сам устраивается на диване.       Тот отпуск Тэхён запоминает на всю свою жизнь, потому что таких эмоциональных качелей он давно не переживал. Позднее они с Марком решили взять перерыв на некоторое время, потому что Тэхёну нужно было пространство «на подумать». Он вернулся в свою старую квартиру, где месяц решал, что ему делать дальше, а Марк так и не смог исчезнуть из его жизни, ненавязчиво напоминая о себе через презенты в виде цветов и подарков, посещения всех его выступлений, а также сообщения о том, что он очень скучает и ждёт его в любое время.       Возможно, тут сыграла врождённая мягкость Тэхёна, но по прошествии месяца они снова съезжаются. Тэхён сам для себя решает, что всё же любит Марка и ему хорошо с ним, просто надо отложить идею с женитьбой на некоторое время. На том и порешали. Марк больше не настаивает, а Тэхён полностью расслабляется.       Сокджин хмуро качает головой, понимая, что всё может кончиться не так радужно, как эти оба рисуют в своем воображении.       Так и проходят следующие три года.       В настоящем, Тэхён живёт с Марком уже четвёртый год, занимается любимым делом и не заглядывает далеко вперёд, наслаждаясь моментом.       Вкусный кофе в стаканчике, шоколадный круассан в крафтовом пакете и рабочий день впереди заставляют чувство необъяснимой тихой радости расцветать где-то в груди.       Всё хорошо.

***

      Музыка раздаётся со всех сторон, ритмичный бит заставляет толпу кружиться и извиваться на танцполе. Чонгук оглядывает людей со второго этажа, наслаждается. Ему нравится то, что он видит. Ночная жизнь не просто прихоть или хобби для него, она — его дело, его работа. И доставлять людям удовольствие — один из его главных приоритетов.       К своим тридцати пяти годам он вполне успешный бизнесмен, знающий цену времени и деньгам. Он владеет практически половиной ночных клубов класса люкс в Сеуле, имеет несколько клубов в Шанхае и небольшой гостиничный бизнес на Филиппинах. Дорогие напитки, дорогие люди, дорогая жизнь.       Упоминания в социальных сетях заставляют жаждать простых людей попасть хотя бы в один из его клубов и посмотреть на жизнь богатых, красивых и недоступных.       Чонгук родился и вырос в Пусане в семье строителей. Отец и мать души не чаяли в своем единственном ребёнке, позволяя порой чуть больше положенного. Он ходил в престижную школу, учился в престижном Сеульском университете, не знал нужды ни в чём и был охоч до людских тел. Он брал по максимуму, жил на полную катушку и тормозить не собирался.       Первый бизнес принёс ему первые крупные активы, позволяя убедиться в правильности выбранного направления. Он окончательно перебрался в Сеул, купил пентхаус в Каннаме и дорогую машину. А потом купил загородный дом и ещё одну машину.       У него имеется несколько женщин, которые не знают о существовании друг друга, и несколько парней, с которыми особенно горячо тёмными, холодными ночами.       Жизнь прекрасна.       — Я знаю, что ты уже всё для себя решил, но настаиваю на том, чтобы поехать вместе с тобой, — на плечо ложится нежная рука, немного сжимая.       — Хён, — поворачивается Чонгук, — ты хуже моей матери. Мне не нужна нянька, я уже большой мальчик и в состоянии сам подтянуть свои штанишки в случае чего.       — Я просто переживаю, — вздыхает мужчина и отходит к столику, полному дорогого алкоголя и закусок. Чимин — его лучший другом с привилегиями, с которым они знакомы с самого детства. Они ходили в одну школу, жили по соседству и открывали друг с другом мир удовольствий и секса.       Чимин невысокого роста, крашенный блондин. Имеет игривый взгляд с поволокой и гибкое тело. Он с детства занимается танцами и гимнастикой, отчего имеет стройное тело, двигается так, словно плывёт, очаровывая всех вокруг. Честно сказать, от поклонников нет отбоя. Это приятно, лестно, но всё не то. Чимин со школы влюблён в Чонгука.       Он до сих пор помнит, как смущался и краснел, когда сказал Чонгуку в общей душевой после тренировки, что у него член на него встал. Признание ошеломило, а потом Чонгук просто подошёл и они поцеловались под горячим душем, а потом подрочили друг другу. У Чимина в голове тогда ярко горела табличка «Это взаимно». Тем не менее, к отношениям это не привело, на первых порах их обоих устраивало, что можно было в любой момент прийти друг к другу и снять напряжение.       Чонгуку было просто удобно. Ему чертовски льстило, что он мог брать Чимина, когда ему этого хотелось, ему нравилось осознавать свою силу над ним. Пока другие пускали слюни на этого нежного мальчика, он вдалбливал его в ближайшие поверхности. Чувство превосходства сводило с ума. Чимин ластился к нему и вознаграждался хорошим трахом.       Молодость брала своё, гормоны бурлили. Пока Чимин хранил верность одному, Чонгук открывал для себя мир удовольствий. Спал с девочками, мальчиками, ему даже довелось переспать с молодой аспиранткой на втором курсе университета.       Они и выросли, но порочную связь так и не разорвали.       Вскоре Чимин понял всю гамму своей безнадёжной влюбленности и стал встречаться с другими людьми. Он пытался жить дальше, узнавать новое, но Чонгука от себя не отпускал. Было в этом и что-то трагичное, потому что Чимин влюбился в лучшего друга, но видел, что тот к нему того же не испытывал. Чонгук вообще никого кроме себя не любил. Он был дерзким, упрямым и добивался своего, чего бы это ему ни стоило.       Так было во всём: в работе, в личной жизни. Он добивался понравившихся людей, спал с ними, а потом просто терял интерес и исчезал из их жизни. Он был тем ещё сердцеедом и, по сути, засранцем. В Чимине же он видел что-то своё, что-то родное, что не предаст, поймёт и всегда раздвинет перед ним ноги. А тот и рад был, лелеял свои никому не нужные чувства и каждый раз отдавался как в последний.       Это было больно. Это было приятно. Это грело его самолюбие сильнее самого тёплого пледа, потому что Чонгук всегда возвращался к нему.       — Я, буквально, еду на пару месяцев, не наводи панику, — усмехается Гук, разглядывая обтянутые узкими брюками ягодицы Чимина. Что-то в штанах ощутимо дернулось. Он сглотнул.       Кто он такой, чтобы отказывать себе в удовольствии?       Он отталкивается от перил балкона и тут же приближается к Чимину, который не успевает обернуться, как его талию окольцовывают горячие руки. Они оба растягивают губы в улыбках.       — Что, уже соскучился? — тянет довольно Чимин, разворачиваясь в крепких руках и закидывая свои на чужие плечи. Он не видит в этих глазах ничего, кроме похоти, от этого где-то в районе сердца печально ноет.       — Твои штаны отвлекают меня от работы, — мурлычет Гук.       — Какой работы? Всю работу выполняют люди, которым ты платишь зарплату, — они оба откровенно флиртуют, оставляя всё меньше расстояния между друг другом.       — Ммм, ты прав, — тянет довольно мужчина. — Хочу нагнуть тебя прямо на этом балконе, — горячие ладони крепко сжимают упругие ягодицы, разминая их и заставляя Чимина тихо застонать ему прямо в губы.       — Я думаю, люди не оценят наше шоу.       — А вот я бы на такое шоу с удовольствием посмотрел.       — К тебе? — хмыкает, улыбаясь Чимин. Чонгука эта ухмылка заставляет твердеть каждый раз. С возрастом этот сладкий мальчик превратился в порочного мужчину, сводящего с ума своей красотой. Иногда Чонгук даже ловит себя на мысли, что было бы здорово влюбиться в него. Но, как на зло, этого не происходит. Между ними есть место только похоти.       — Ко мне, — подтверждает Чонгук, мазнув своим языком по чужим пухлым губам. — Сегодня я тебя вылижу, детка, — Чимин чувствует, как собственный член наливается кровью от таких откровенных разговоров.       — Не могу дождаться, — они наконец-то целуются, мокро, горячо. Целуются так, что у Чимина ноги каждый раз подкашиваются.       И позже ночью, когда Чонгук интенсивно берёт его на чёрных шёлковых простынях, Чимин, под аккомпанемент собственных стонов, думает, что любить безответно всё-таки очень больно.       Через неделю Чонгук улетает в Нью-Йорк для открытия своего бизнеса. Расширяя сферу своего влияния, он дорос до того, что принимает решение открыть свой очередной клуб на Манхэттене в Нью-Йорке, благо финансы и связи позволяют это сделать. Поэтому, чтобы утрясти все организационные вопросы он и собирается лететь туда, а затем провести там шумное открытие.       Чимин не может сам себе объяснить, но внутри поселяется странная тревога, беспокойство. Он просыпается с этим чувством и засыпает с ним. Не ясно было — это из-за того, что Чонгук улетает или из-за того, что расширяет сферу влияния. Что служит тому причиной? Возможно, из-за довольно долгой разлуки.       Ему не даёт покоя мысль, что он потеряет его после этой поездки.       В день вылета Чимин сам не свой, всё валится из рук. Он уговаривает проводить Гука и едет с ним в аэропорт, и в момент прощания крепко обнимает его, не стесняясь никого вокруг.       — Я буду очень скучать, — шепчет он на ухо, обнимает крепко-крепко.       — Не волнуйся, я туда и обратно, — юморит Чонгук в ответ. Он же наоборот находится в нетерпении, в трепетном ожидании. Внутри всё скручено в тугой узел, который давит в груди. Он скидывает всё на предвкушение от новых встреч, от собственных достижений. Душа не на месте, ему до чертиков хочется скорее сесть в самолёт и добраться наконец до заветной Америки.       — Звони мне, пожалуйста, — Чимин оставляет лёгкий поцелуй на чужой щеке. — Так часто, как сможешь, — голос дрожит. Чувство беспомощности сжирает в этот момент. Он так сильно хочет поехать с ним или же не дать ему улететь. Хочется задержать, уговорить, сделать хоть что-то, чтобы любимый мужчина не покидал его.       Как глупо и абсурдно, ведь Чонгук никогда не принадлежал ему по- настоящему.       — Обязательно, детка, — тот клюёт его в уголок губ и, улыбнувшись, уходит в зону контроля и досмотра, так ни разу и не обернувшись.       Через четырнадцать часов Соединённые Штаты Америки встречают его жаркой осенью, гулом машин и совершенно иными ароматами, нежели были в Корее.       Нью-Йорк кишит людьми, надеждами и мечтами. Всюду кофейни, ларьки с хот-догами, магазины класса люкс и море афиш. Люди совершенно другие, разные, более свободные. Это похоже на глоток свежего воздуха, нетерпение читается в его движениях, мимике. Чонгук едет в свой отель и внимательно рассматривает всё, что его окружает.       Запоминает.       Так удивительно ощущать себя на другом континенте, в другой стране, в другом мире.       — Мистер Томпсон ожидает Вас в лобби, — проговаривает водитель, когда машина тормозит у дорого отеля, расположенного как раз на Манхэттене.       Грядут большие перемены.