shards of the ocean

— Киана, ты с ума сошла?! В этот момент Киана уже не слушала тихие крики Мэй и весело, без какой-либо заботы о внешнем мире, тащила подругу за руку, чтобы прогулять урок. Мэй никогда не прогуливала. Пока, конечно, не появилась Киана. Да, это чистая правда, что Киана её «испортила», сколько бы они обе это ни отрицали. Подозрительно мастерски избегая каждого проходящего рядом преподавателя, Киана завела Мэй в женский туалет и, услышав голос незнакомой учительницы, быстро закрыла дверь за ними. Киана? в восторге. Мэй? в ужасе. Эта паршивка улыбается во все зубы, и Мэй чувствует знакомый укол привязанности в груди. Вслух она говорит, что ненавидит Каслану, а в уме знает, что это совсем не правда. — Если нас поймают, нам обеим конец, Киана. Киана снова её не слушает. Иногда Мэй кажется, что она общается со стенкой. Раздражающе милой стенкой. Как только Киана начала воодушевлённо рассказывать какую-то совершенно рандомную информацию, острый слух Мэй уловил что-то. … .... Что? — Мэй, ты слушаешь? Мэй почувствовала жуткую тревогу в груди — и она подтвердилась внезапным, громким звуком. Она никогда ещё не была так счастлива тому, что вовремя может заткнуть рот Киане. Приложив ладонь ко рту уже шокированной Кианы, Мэй снова прислушалась — и у неё закрутило живот. Крики, мольбы пронеслись по коридору школы. Звуки становились всё громче, всё отчётливее, и обе, не желая этого осознавать, уже поняли, что здесь происходит. Киана с ужасом заметила дрожащие руки Мэй. Выстрел. Ещё один. Ещё громче — он прошёлся струнами по сердцам обеих. Безжизненные крики людей. Мэй задержала дыхание, её взгляд прилип к голубым глазам Кианы. В тот момент эти глаза, словно сделанные из осколков бушующего океана, были её единственной надеждой. Единственным смыслом. А Киана не идиотка, хотя многим часто так казалось. Она почувствовала что-то странное ещё с самого начала — с той самой секунды, когда притянула Мэй в кабинку туалета. Дрожащая рука Мэй слабо падала с её рта. Киана схватила её, сжимая в своей собственной. — Мэй-чан, всё будет хорошо. Её голос — тихий шёпот, надломленный звук, в котором Мэй не почувствовала уверенности. Но она лишь кивнула, дёргаясь от очередного выстрела за пределами кабинки. Внезапный скрип двери. Сердце упало прямо в пятки. Ни Киана, ни Мэй не осмеливались дышать, но успели забраться ногами на унитаз, чтобы их не было видно через щель внизу. Киана молилась, чтобы человек за дверью не услышал бешеный стук её сердца. И в этот момент она заметила, что сердце вечно спокойной Мэй стучит ещё чаще, чем её собственное. Через долгую минуту, которая казалась вечностью, вооружённый мужчина ушёл из женского туалета, прокричав своим напарникам, что здесь никого. Мэй выпустила дрожащий, панический выдох. Ком в горле становился всё больше, а глаза всё сильнее просились наполниться слезами. Но даже в таком паническом страхе Мэй прошептала: — Я защищу тебя, Киана-чан. Киана сдержала истерический смешок, сжимая челюсти до скрипа. «Как ты защитишь меня, трусишка?» — подумала она. Но в ответ лишь кивнула с грустной, разбитой улыбкой, сжимая руку Мэй, поглаживая её, пытаясь оказать хоть какое-то утешение. Осознание пришло слишком быстро: террористы. В школе. Почему? Почему? По всей школе внезапно запищали мерзкие сирены, сигнализируя об эвакуации. Ещё больше выстрелов, криков учеников и учителей, и ругательства людей с оружием. Мэй снова вздрогнула, ещё сильнее, и слёзы быстро покатились по её щекам. Киана еле сдержала порыв отчаяния и закрыла уши Мэй своими руками, прижимая её к груди. Мэй почувствовала себя отвратительно жалкой. Киана снова спасает её. Как она обычно делает. Как она сделала это в первую их встречу. А что Мэй может предложить ей в ответ? Жалкие слова о защите, когда сама она не может даже вздохнуть от страха? — Нас не найдут, Мэй-чан. Всё будет хорошо. Держи мою руку. Слова утешения вырвались жалким, неубедительным звуком. Киана сама не верила в свои слова. Мэй тоже. Но на секунду надежда расплылась в её слишком часто бьющемся сердце. Мэй поверит Киане, даже если она скажет, что земля плоская, а любви не существует. Это продолжалось без конца. Выстрелы, крики, слёзы, и Мэй уже не была уверена, остались ли выжившие, и куда эти люди тратят патроны. Сколько времени прошло? Час, два? Невозможно было уследить за временем в такой ситуации. И как назло, в их школе отбирали телефоны, а запасной у Кианы ещё утром нашла учительница и изъяла с громкими криками — под весёлое хихиканье самой Кианы. Мэй уже скучала по этому. Казалось бы, ещё утром всё было хорошо. Ничего не предвещало беды, и Киана, как обычно, с влюблённым в этот мир взглядом докучала Мэй. — Мэй-чан, всё затихло. Впервые за всё это время Мэй подняла голову с объятий Кианы. Её глаза были заплаканные, отчаянные. А глаза самой Кианы — разбитые, слегка влажные, но как всегда полные надежды. Надежды, которая с каждой минутой угасала, но всё ещё оставалась здесь — лишь бы найти выход из этого ада. — Думаешь, мы можем выйти? Киана лишь кивнула в ответ, но в этом кивке не было особой уверенности. Мэй так хотела взять себя в руки. Ради Кианы. Через долгую минуту размышления Мэй тоже кивнула, аккуратно толкнув дверь кабинки. Никого. Лишь стойкий запах крови. Она схватила руку Кианы, и они обе медленно, тихо вышли из туалета. Запах металла укоренился в горле, и Киана зажмурилась, увидев трупы на полу. — Киана-чан, пожалуйста… Мэй дрожащим голосом произнесла, изо всех сил стараясь не смотреть вниз, на ужасы вокруг. — Не смотри на них. Смотри только на меня. Киана кивнула, сдержав всхлип. Через пару минут они оказались у запасного выхода. Так близко к тому, чтобы выбраться. Но образы трупов на полу, звуки криков и слёз въелись прямо под кожу. Мэй сглотнула; её дрожащая рука висела над ручкой двери. Через момент свет солнца ударил прямо в глаза, и Мэй зажмурилась, поражаясь ироничности ситуации. Слишком светло, слишком тепло и ярко снаружи, когда внутри произошёл настоящий ад на земле. Вторая рука Мэй казалась слишком пустой, когда Киана резко отпустила её, закрыла Мэй своим телом и толкнула на улицу. — Ки… Киана? Мир опустел. Мэй стояла за порогом, а Киана осталась в здании. — Мэй-чан, прости меня. Пожалуйста, беги. Беги. Следующее, что услышала Киана, — громкий выстрел прямо над ухом, острая боль в груди и голос Мэй, кричащей её имя, рука, тянущаяся, чтобы схватить её. Её лицо. Наполненное ужасом. Киана быстро захлопнула дверь и так же быстро заперла её, оставив Мэй одну на улице. На свободе. — Киана, почему?! Мэй осталась стоять в шоке, бьясь кулаками о железную дверь и отчаянно крича: — Киана, нет! Следом последовал звук тела, тяжело упавшего на пол, тихие вздохи, почти безжизненные. Нет. Нет… этого не может быть. Мэй рухнула на колени, пробуя открыть двери, отчаянно дёргая за ручку. Не поддаётся. Эта паршивка, её паршивка Киана, заперла саму себя в ловушке. На ключ. — Киана! Ответа не последовало. За своим учащённым сердцебиением Мэй не могла расслышать, бьётся ли сердце Кианы. Дышит ли она. Ничего. Полная тишина. Даже птицы перестали щебетать. Мэй задыхалась, глотая слёзы, не веря, что всё это — не сон. С неба внезапно начал капать дождь, но Мэй не отпускала ручку двери, сжимая её в руках до крови, капающей вниз на траву, на белые, маленькие цветки. Вскоре её полностью залило каплями дождя, а когда Мэй подняла глаза на небо, там висела радуга — будто издеваясь над самим существованием её Кианы. Или, скорее, уже не существованием. Рыдания вырвались из самой груди, царапая ногтями металл двери. Дальше — темнота в глазах, сверкающая лишь силуэтом Кианы, лежащей на холодном полу, в алой жидкости, и светом её улыбки, сохранявшейся до самого конца. —Как ты могла, Киана Каслана..? С тех пор мир вряд ли снова обретёт какие-либо краски. Лишь удушающая вина и боль, угрожающая поглотить саму сущность Мэй.