Lueur

С этой стороны не видно сверкающей Эйфелевой башни. Здесь только прогуливающиеся снизу местные, что с пьяными песнями празднуют начало выходных, и укрывающий блестящей тенью небосклон. Потушенная о перила сигарета, "тебе пора бросать" и с цыком закатывающиеся глаза. Бросать ему правда пора, но не сегодня и вряд ли завтра. В чужих руках обжигающий горечью кофе, а в его – не менее обжигающе горячий чай. Язык он обжёг ещё в самом начале вечера, но, всё же, никогда прежде Сонхва не было так спокойно. В компании местами раздражающего, но ведь любимого. Парень снова тянется к лежащей между ними пачке сигарет, получая шлепок по запястью. — Я номер с балконом не для этого забронировал, — Хонджун забирает коробочку прямо из рук Сонхва, пряча её у себя в кармане с хитрой улыбкой, — подыши воздух. Парень спиной сильнее облокачивается на металлическую лестницу, что, по всей видимости, ведёт прямиком на крышу здания. Сонхва выдыхает, осматривая то силуэт юноши, то конструкцию за ним. Будто пытаясь придумать, что ответить. Желательно что-то с хрипотцой в голосе и наигранным спокойствием. И через время придумывает, откидываясь на спинку хлипкого стула и вытягивая ноги, лишь на секунду отводя взгляд, прежде чем снова поддержать зрительный контакт. — Ну, знаешь, губы занять больше нечем. Хонджун откликается тихо, не перебивая потоки прохладного ветра, усмехаясь и взъерошивая ладонью чёлку. — Ты же знаешь, что я всегда в твоём распоряжении, Хва. — Знает, но ведь гордость не позволяет без намёков просто подойти и поцеловать. Но когда дают добро, а чужие ноги раздвигаются в приглашение, Сонхва поднимается со своего нагретого места, обходя маленький столик, который служил преградой между ними. Подходит почти вплотную к продолжающему просто сидеть и улыбаться парню. У Хонджуна волосы всегда путаются в беспорядке, их хочется пригладить. У Хонджуна глаза сияют даже в полумраке, и руки всегда тёплые-тёплые. Сонхва аккуратно ставит колено в пространство между разведённых на стуле ног и наклоняется, ведя головой в сторону. Мягко дотрагивается до чужих губ, заставляя их раскрыться. У Хонджуна есть привычка кусаться. У Хонджуна ресницы столь длинные, что всегда дотрагиваются до его скул. И Хонджун всегда отвечает на ласку, как на последнюю в его жизни. Поглаживая кожу шеи или сминая одежду, не давая отступить. Полностью теряя бдительность. А Сонхва считает, что помимо того, что парня приятно целовать, этим можно и легко пользоваться. Поэтому, в момент, когда Хонджун полностью потерялся в ощущениях, он и лишился пачки сигарет из кармана. Сонхва улыбается и незамедлительно получает укус, разрывающий поцелуй. — Хитрый, — голос хриплый, а глаза прищуренные. — Твой, — исправление с хмыком и просунутой между губ победной сигаретой.