🔮My Soul Bridge❄️

Я выбрала песню, которая затрагивала не просто тему, а мою собственную историю — что-то близкое, личное, но в то же время, идеально вписывающееся в атмосферу и образ моего персонажа. Хотелось не просто спеть — рассказать. Через музыку. Через голос. Через взгляд. Мой выбор пал на Аида из мультфильма «Геркулес» — харизматичного, саркастичного, огненно-яркого. Я облачилась в образ с головой: тёмный, стилизованный костюм, дымчатый макияж, пепельно-синие акценты в волосах — и огонь в глазах, не хуже, чем у героя из оригинала. Я была готова. Пора зажечь. Заранее погасив свет, я вышла в центр сцены. В зале повисла тишина. Стоило заиграть первые тяжёлые биты — и вокруг меня вспыхнул синий огонь. С каждым ударом баса он разрастался, то клубясь в спирали, то взрываясь искрами — пока не осветил меня целиком. Я подняла голову и начала: — Надоели разговоры, бесит этот шум. Надоели вспышки камер — больше не хочу. Мой голос был холодным, отстранённым. Я провела рукой по горлу, словно затягивая невидимую петлю. — Шею обнажённую вновь верёвка обвивает... — Я сделала вид, что душу себя. — В гордыне задыхаюсь я, но помочь не смогут рыдания... Позади, за кулисами, раздался зловещий хор. Мои глаза вспыхнули адским пламенем — и кто-то в зале вскрикнул. Мой взгляд был не просто огнём — он был приговором. Я погасила пламя в глазах и медленно пошла к краю сцены. Огненные потоки послушно следовали за каждым моим шагом. — Я ко дворцу направляюсь... Там коронуют меня. И тот старик на троне говорит мне, Что я быть настолько грубой не должна. Голос стал насмешливо-жестким, словно цитировал чужую фразу, за которой пряталась угроза. — Я ко дворцу направляюсь... Но двери заперты в нём. И тот старик на троне говорит мне, Что я на замке держать свой ротик должна... Иду прямо в замок... Я резко остановилась. Огонь вокруг погас, и в тот же миг на стенах зала вспыхнули факелы. Свет их плясал на моём лице, вырывая из тьмы силуэт. — О, быть марионеткой так устала я... — прошептала я. Секунда — и я уже стояла за прутьями решётки, как в клетке. Схватилась за них, впиваясь пальцами, словно в реальность. — Но сбежать из клетки, не поранившись, нельзя... Огонь снова исчез. Я вновь оказалась в центре сцены, а на шее извивался дым, скручиваясь в подобие петли. Я стояла — спокойная, но в этом спокойствии чувствовался вызов. — Шею обнажённую вновь верёвка обвивает... В гордыне задыхаюсь я, но помочь не смогут рыдания... Снова раздался хор. Но теперь зрители уже не вскрикивали — они сидели, заворожённые, словно под действием чар. Страх сменился ожиданием. — Я ко дворцу направляюсь... Там коронуют меня... И тот старик на троне говорит мне, Что я быть настолько грубой не должна. Пламя вновь вспыхнуло, но уже иным — тусклым, низким, как будто сцена стала адским залом суда. Свет играл на моём лице, вырезая его из полумрака. Я не шевелила губами — но голос звучал, проникая в умы каждого в зале. Они не могли двинуться. Не могли заговорить. Магия подчинения работала — мягко, но неотвратимо. — Теперь рыдать бесполезно... Теперь рыдать бесполезно... Теперь рыдать бесполезно... Теперь рыдать бесполезно... Сняв оцепенение, я зажгла вокруг себя кольцо пламени и начала медленно двигаться. Каждый шаг — как движение королевы к трону. Зрители не могли отвести глаз. — Я ко дворцу направляюсь... Там коронуют меня. И тот старик на троне говорит мне, Что я быть настолько грубой не должна. Я ко дворцу направляюсь... Но двери заперты в нём. И тот старик на троне говорит мне, Что я на замке держать свой ротик должна... Иду прямо в замок... Последние строки прозвучали уже почти шёпотом, но в этой тишине была сила. Когда песня закончилась, я подняла взгляд — и встретилась глазами с отцом. Он смотрел внимательно, с лёгкой тенью горечи, скрытой за мягкой улыбкой. Я молча ушла со сцены. За кулисами меня уже ждала директриса. — Объявляем короткий перерыв, — сообщила она в зал. — Родители могут обсудить впечатления. И подготовиться к следующей части концерта. — Готов поспорить, сейчас появится отец, — усмехнулся Лиам. Он не ошибся. Валериан появился почти сразу — в привычной, сдержанной, но тёплой манере. — Ты стала куда сильнее в искусстве подчинения и очарования, джотсана, — сказал он с одобрением. — Но ты ведь знаешь: я не могу влиять на решения твоей матери. Я — король-консорт, не правитель. Моё дело — защищать вас. — Он приобнял меня за плечи. — Я знаю, — улыбнулась я. — Считай это... актом самовыражения. — Что ж... справедливо. Итак, кто у нас следующий? — Валериан снова стал деловитым. — О, это я! — с энтузиазмом отозвался мой близнец, гордо шагнув вперёд в костюме Цербера. — Буду воспевать красоту и коварство моей хозяйки, — с лёгкой издёвкой объявил Лиам, грациозно поправляя цепи на шее. — Боже упаси, — рассмеялась я. — Ещё бы ты меня хозяйкой не называл. — Не обольщайся, ракшаси. Это разовая акция. — Он подмигнул, но с привычным ехидством. Наша перепалка вызвала смех у тех, кто был рядом. Невинная словесная дуэль перед выступлением — как снятие напряжения. Перерыв подходил к концу, и Лиам уже было направился к выходу на сцену... Но вдруг замер. Из зала к сцене поднимались Эрика, Лола и Элиза. Они грациозно, с явной уверенностью заняли место, предназначенное ему. Публика зашепталась. — Что за...?! — возмущённо выдохнули близнецы Гонт, почти одновременно. Я нахмурилась, глядя на сцену. Но тут заметила движение. Что-то ползло по полу — тёмное, почти незаметное, будто сама тень сбежала из-под контроля. Сгусток тьмы приближался к сцене, скользя, как живое существо. — Шеддоу... — прошипела я. Все взгляды устремились на середину сцены. И вот — тень вытянулась, словно оживая, и из неё медленно поднялся парень, ухмыляясь, будто заранее знал, что ошарашит всех. Он выпрямился, искажённый свет моментально вылепил на его лице узнаваемую ухмылку. На мгновение в зале стало тише, чем было возможно. Игра только начиналась.