🔮My Soul Bridge❄️

Высокие арочные окна заливали зал мягким золотым светом заката. Свет ложился на белые лилии и алые пионы — цветы дома королевской семьи и графского рода. На возвышении — королевский трон, символ власти и величия. Вдоль стен, как волны живого моря, стояли аристократы, послы, почётные гости. В центре зала сияла полукруглая арка из свежих цветов, под которой нам предстояло встать. Отец вышел вперёд, его шаги отдавались лёгким эхом по мраморному полу. Голос — уверенный, чуть торжественный: — Дамы и господа, в этот знаменательный день мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями союза двух благородных сердец — Её Высочества, принцессы Лейлы Барварад Дженнис Нуар, и наследника Северного клана, графа Думитру Дракулы Одри Аксенова. Он говорил красиво, но я слышала в его словах больше, чем просто протокол. Каждое «союз», каждое «сердце» будто звенело в воздухе, отзываясь в моей груди. Когда мама встала с трона и подошла к нам, её взгляд был тёплым, но пронизывающим. — Уважаемые гости, — начала она. — Сегодня для нашей семьи особенный день, наполненный светом, надеждой и любовью. Моя дочь, принцесса Лейла, вступает на новый путь — путь союза. Я вижу в её глазах счастье и уверенность, и это дар, за который я благодарна судьбе. На мгновение её взгляд задержался на Айре, та ответила коротким кивком — без слов, но с пониманием. Мама закончила речь благословением, и зал наполнился тихим ожиданием. Взгляды устремились на нас. Я стояла рядом с Димой. Моё платье было чёрным, словно сотканным из теней, но переливалось радужными вставками, которые оживали в лучах заката. На голове — изящная серебряная диадема, волосы с синим отливом были собраны, но несколько прядей падали на плечи, а кошачьи ушки, украшенные лентами, едва заметно дрожали от волнительного биения сердца. На шее — тонкий чёрный чокер с каплей аметиста, который повторял цвет моих глаз. Дима, в безупречном чёрном смокинге с безупречно завязанным галстуком-бабочкой, выглядел так, будто был рождён для таких залов. Его синие глаза смотрели на меня с мягкой уверенностью, в которой было всё — и защита, и восхищение, и тихое обещание, данное только мне. Он опустился на одно колено, протянул кольцо, и в этот момент зал будто исчез. — Принцесса Лейла, — начал он, и его голос был твёрдым, но тёплым, — с того момента, как я впервые увидел вас, моё сердце выбрало путь, что привёл меня сюда. Перед всеми, перед короной и небесами, я клянусь быть вашим защитником, другом, спутником. Любить вас, как свет любит рассвет, хранить, как рыцарь хранит клятву. — Думитру… — выдохнула я, чувствуя, как тепло от его слов разливается по груди. — Ты пришёл в мою жизнь, как весна после долгой зимы. Я принимаю твоё обещание и даю тебе своё. Моё сердце принадлежит тебе, и пусть наш союз будет таким же крепким, как корни этого королевства. Мы обменялись кольцами и повернулись к залу. Аплодисменты, звон бокалов, лёгкий шум голосов — всё сливалось в единый радостный поток. Запах свежих цветов и вина витал в воздухе. Лиам держался неподалёку, как всегда на страже, даже в такой день. Макс и Лоуренс тоже были здесь, но волчат оставили под присмотром слуг. Я заметила, как Эррор тихо подошёл к Лиаму: — Этот человек... его не было в списках приглашённых. Тот хмуро кивнул: — Проследи за ним. Без шума. — А теперь, по древней традиции, — раздался голос Роберта Шеддоу, — мы приглашаем молодых совершить первый танец, как знак единства сердец и домов. Я и Дима переглянулись. Лёгкое напряжение пробежало между нами, но возражать мы не стали. Его ладонь коснулась моей, тёплая и уверенная, и повела меня в центр зала. Оркестр заиграл вальс. Мы начали танец — плавный, словно дыхание, в котором каждый шаг был признанием, каждый взгляд — тихой клятвой. Дима держал меня так, будто я была его единственным центром притяжения, а я позволяла себе утонуть в синеве его глаз. И в этот момент, среди сотен свидетелей, мы принадлежали только друг другу. Зал взорвался аплодисментами. После первого круга к нам начали присоединяться другие пары. В вихре танца мелькнули Дэвин с Эви, чуть в стороне — Лукас с Алисой. Лишь Нейта нигде не было видно, и это, признаюсь, доставляло особое удовольствие. Кружась в крепких объятиях Димы, я краем глаза заметила, как мама, тихо, почти незаметно для посторонних, подошла к Лиаму. — Пусть праздник продолжается, — её голос был мягким, но в нём чувствовалась сталь, — и пусть охрана будет начеку. Слишком много улыбок сегодня скрывают чужие интересы. Лейла особенно уязвима. — Разумеется, матушка, — коротко кивнул Лиам, и в его взгляде мелькнула тень беспокойства.

***

— Минуту внимания! — громогласно разнёсся голос Дракулы, и шум зала мгновенно стих. Граф поднялся со своего места. Сдержанная, но ощутимая волна уважения прокатилась по рядам. Он вышел вперёд, встал рядом с сыном. В его руке поблёскивал в свете люстр массивный фамильный перстень — символ власти и преемственности рода. — Дамы и господа, друзья и союзники, — начал он, и каждое слово падало в тишину, как тяжёлый камень в воду. — Судьба доверила мне не только земли, титул и долг, но, что важнее, право назвать себя отцом. В его голосе звучала гордость и неуловимая грусть. — Много лет назад я принял титул графа с трепетом и честью, храня его как клятву — в победах и в потерях. Но время… — он на миг замолчал, — время — не только судья, но и учитель. И сегодня оно говорит мне: пора. Его взгляд скользнул по лицам гостей, чуть задержался на Маре, а затем остановился на Диме. — Пора уступить место тому, кто уже давно вышел из тени. Тому, чьё имя сегодня звучит не как "наследник", а как наследие. Он повернулся к сыну, и в этот момент в его глазах были только гордость и любовь. — Сын мой, Думитру… Сегодня, в присутствии рода и друзей, я передаю тебе не просто титул. Я передаю тебе честь. Я передаю тебе ответственность за наш дом, за нашу историю, за тех, кто идёт за нами. Ты — достойный. Ты — готов. Граф надел на руку сына фамильный перстень. Я готова была поклясться, что слышала в этот миг скрежет зубов Кристофера и видела, как в улыбке Роберта мелькнула капля яда. Дракула продолжил, обращаясь теперь и к залу: — Пусть этот знак будет напоминанием: сила графа не в золоте и гербе. Сила графа — в справедливости, в слове и в умении слышать сердце. Я горжусь тобой, сын. И я благословляю твоё имя — граф Думитру из дома Аксеновых. Бывший граф склонил голову перед нынешним, и зал снова содрогнулся от аплодисментов, в которых слились восхищение и благоговение. Оркестр ударил в торжественные аккорды, наполняя воздух густым, почти осязаемым величием момента. Но в тени, у одного из боковых входов, я заметила движение. Высокий незнакомец, словно растворённый в сумраке, скользнул в сторону коридора и исчез. Ни один гость, увлечённый церемонией, не заметил этого — и лишь лёгкий холодок пробежал по моей спине.