🔮My Soul Bridge❄️

Когда я зашла в тронный зал, меня уже ожидал гость. Его пламя-медные волосы растрёпаны так, будто он только что выбежал из огня, а глаза сверкали янтарным светом, будто внутри них горели маленькие факелы. На лице красовался грим, стилизованный под одноимённого персонажа человеческого фильма — клоуна, что делало его улыбку ещё более хищной. Из-под губ блеснули острые клыки. Он сидел в красной толстовке, небрежно закинув руки на подлокотники массивного кресла, будто это был его собственный трон. — Давно не виделись, Пенни, — я приподняла уголки губ в ответ на его образ. — У меня к тебе есть пара претензий. Несмотря на мои слова, он улыбнулся ещё шире. В его взгляде не было враждебности — только искренняя радость. Мы были слишком хорошими друзьями, чтобы играть в холодные маски. — Сколько лет, сколько зим! — рассмеялся он, легко и по-дружески. — Зачем ты так сразу? Могли бы для начала просто поболтать. — Я не для того дала тебе титул, — фыркнула я. — Ты не забыл, как из простого вожака стал почётным Оверлордом? Мы, кажется, договорились: ты удерживаешь первенство — я не вижу твоих монстров в городе. Среди твоих ребят не так много разумных. Так как ты умудрился потерять Нико? — Как раз по той причине, что разумных среди моих мало, — тяжело вздохнул клоун, понимая, что лёгкой беседы не выйдет. — Не все мутанты наделены умом, но почти каждый — силой. Трудно оставаться во главе, когда твой сородич способен убить тебя по невежеству. Нико был одним из смышлёных, но силы у него нет. Он мал, проворен… заметить его среди чудищ — задача непростая. Винить меня в этом тебе не за что. — Но такое право у меня есть, — осадила я друга. — Я уважаю тебя. И за силу, и за ум. Но если ты не можешь удерживать своих в узде — я буду вынуждена запечатать всех вас, чтобы обезопасить свой народ. — Я понял, — парень кивнул, убирая с лица улыбку. — Этого больше не повторится. — Пенни, я вовсе не желаю тебе зла, — сказала я, подходя ближе. — Когда я ещё была принцессой, я сбежала из дома. Долго блуждала по Soul Bridge, до того как узнала, что Алиса оказалась в мире людей. Я видела весь наш мир и везде встречала таких, как ты. Брошенных, но сильных. Кому-то мы с Алисой помогли словом, кому-то — делом. Кому-то я пообещала титул и власть. И теперь, когда я стала королевой, я выполняю свои обещания. Мутанты, оборотни, мумии, духи, фурри — вы всегда были лишь «вожаками». Теперь вы «правители», и ваша власть в обществе неоспорима. Но вместе с властью идёт и обязанность. Ваша задача — вести свой народ к мирной жизни рядом с другими. Иначе будет война. А если будет война — значит, мы окажемся по разные стороны. — Я понимаю… — вновь вздохнул Пеннивайз. — И я хочу того же. — Уверена, Сюрприз оценит твой вклад в светлое будущее, — подмигнула я. Парень нервно забегал глазами по залу, но промолчал. — Забирай Нико. Мои щенки его отпустят. Когда мутант уже почти дошёл до двери, я окликнула: — Не забудь явиться на суд.

***

Суд был назначен на конец февраля. Зал Великого Правосудия напоминал древний храм. Возвышающаяся арена из чёрного камня, украшенная рунами, сияла в свете магических факелов. Атмосфера была гнетущей и торжественной: здесь вершилась не просто кара — творилась история. В центре — группа обвиняемых: Кристофер Шеддоу, Нейт Сэллоу и их люди. Цепи на их запястьях звенели, словно сама судьба напоминала о своей тяжести. Трибуны были переполнены. Совет Объединённых Доминионов собрал всех, кто имел право голоса в великой политике: эльфийские лорды, архимаги, драконьи вожаки, старейшины вампирских кланов, предводители сирен, невидимок и даже химер. Каждый хотел увидеть момент истины. Я стояла в центре судейской платформы, облачённая в мантию правосудия. Рядом — Думитру и Лиам, представители военной силы моего королевства. — Первый подсудимый: Кристофер Шеддоу, — прозвучал голос магистра, старейшего судьи. — Ты обвиняешься в государственной измене, похищении наследников, использовании крови королевских магов, незаконных экспериментах, жертвоприношениях и геноциде. Есть ли у тебя слово в свою защиту? Кристофер рассмеялся — дико, рвано, болезненно. И тут же заговорил с кем-то невидимым: — Ты тоже это слышишь?.. Она поёт… она хочет больше крови… Эвелин… Эвелин… Лейла! Не оборачивайся!.. Маги Арканума подтвердили: его разум разрушен. Последствия того, что он оказал сопротивление при аресте и был ранен ритуальным клинком сэра Лиама. — Признан невменяемым, — объявила я. — Заключён в Башню Тьмы на пожизненное содержание под охраной Ордена. Право на смерть отменено. Смерть была бы милостью. В зале пронесся гул — одни ахнули, другие зашептались. Решение не убивать Кристофера, а заключить его в Башню Тьмы, вызвало бурю эмоций. Демоны обменялись хмурыми взглядами — для них милосердие было признаком слабости. Архимаги переговаривались о последствиях, видя в решении шанс изучить нестабильный разум Шеддоу как источник знаний. Вампирские кланы, наоборот, оживились — для них вечное заключение было изысканной формой пытки, хуже быстрой смерти. Сирены, сидевшие в отведённой им нише, начали напевать что-то тревожное, будто подхватывая слова Криса о песне и крови. Драконы молчали, их золотые и изумрудные глаза сверкали в полумраке, словно оценивая, насколько прочна власть королевы. Даже невидимки, редко проявлявшие себя, зашуршали плащами — их силуэты мелькали, словно миражи. Представители химер не скрывали недовольства: для них только смерть могла быть честным исходом. Один из них громко зарычал, и только вмешательство магистра остановило нарастающее напряжение. — Тишина! — его голос гулом прокатился по арене, и стены сотряслись, отзываясь эхом. Я же стояла спокойно, глядя на всех с высоты судейской платформы. Внутри бушевал огонь — я знала, что моё решение разделило зал надвое. Но именно это и было нужно: корона должна не ублажать жаждущих крови, а показывать силу закона. — В Башне Тьмы не прощают. — Я позволила себе твёрдую паузу. — И если кто-то сомневается, может сам ступить на её порог и проверить, что легче — умереть или жить в вечной клетке. После этих слов даже драконы отвели взгляд. — Следующие обвиняемые: семья и подчинённые Кристофера Шеддоу. Они стояли мрачно. Некогда приближённые, они пытались торговаться, оправдываться, умоляли о пощаде. Но показания Эвелин, Лиама, Дэвина, мои и даже некоторых из самих заключённых оказались неоспоримыми. — Луиза Шеддоу признана невиновной. — Голос магистра прозвучал холодно и отчётливо. — Она получает помилование и право заботиться о своём сыне, Кристофере. Остальные же, за преступления против магии, короны и человечества, подлежат смертной казни. Без права на обжалование. Зал притих. Никто из Оверлордов не возразил. Даже феи и эльфы, всегда ищущие пути смягчения наказаний, молча кивнули: предательство не имело оправдания. — Третий обвиняемый — Нейт Сэллоу. Он вышел сам, без сопротивления. Шёл медленно, но твёрдо. Уставший, измождённый, и всё же не сломленный. Его шаги отдавались гулом в камне, словно каждый был последним. Эвелин сидела в зале. Её взгляд был твёрдым, но в глубине глаз пряталась боль, ранившая сильнее любых цепей. — Нейт Сэллоу, — произнесла я, и слова эхом разнеслись по залу. — Ты обвиняешься в похищении, предательстве, работе на преступный союз и злоупотреблении своим положением. Что скажешь в свою защиту? Нейт поднял глаза. Сначала посмотрел на меня, потом — на Эвелин. Его голос был низким, но каждый в зале услышал его. — Я не прошу прощения. Но… я предал не только Эвелин. Я предал самого себя. Совет молчал. Ни шёпота, ни возгласа — только дыхание сотен существ, затаивших ожидание. — Смертная казнь — не вариант, — вмешалась Габриэлла Боттом, поднявшись с места. — Леди Эвелин — дочь рода Гонт. Его кровь связана с её судьбой. Его смерть — риск для её жизни. Зал снова загудел, но вскоре смолк, когда я подняла руку. — Тогда… — сказала я твёрдо. — По совокупности обвинений и с учётом личного признания — заключение в темнице Крепости Гилт. Заклинания отслеживания, подавление магии, абсолютная изоляция. Имя его больше не будет звучать в королевстве. До тех пор, пока не закончится срок заточения. Никто не возразил. Нейт опустил голову. Он не произнёс ни слова. Когда его уводили, он ни разу не обернулся. Я знала — это было правильно. Но справедливость никогда не бывает лёгкой. Эвелин не сводила с дракона глаз. Она сидела прямо, словно статуя, с лицом, на котором не дрогнул ни один мускул. Но пальцы её побелели от того, как крепко она сжимала подлокотники кресла. В её взгляде не было ни мольбы, ни прощения — только боль и решимость. Когда стражники повели Нейта прочь, её губы чуть дрогнули, будто она хотела что-то сказать. Но слова так и не сорвались. Она лишь подняла подбородок выше, пряча чувства за гордой осанкой наследницы рода Гонт. И только те, кто знал её близко, могли заметить, как в глубине её глаз блеснула предательская влага. Не слёзы — память. Зал наблюдал за ней в полной тишине, будто весь мир ждал её реакции больше, чем исхода приговора. Но Эвелин выдержала. Она осталась непоколебимой, как того требовал долг. А я знала — в этот момент ей было тяжелее, чем всем остальным в зале.