🔮My Soul Bridge❄️

Комната наполнилась уютным полумраком, тёплый свет ламп дрожал на шёлковых занавесях. Я ещё не успела выдохнуть после встречи с родителями, как в дверь постучали — два коротких, уверенных стука. Я обернулась и увидела, как дверь распахнулась, а в проёме показался мой отец — с довольной ухмылкой на лице. — Даже удивительно, что вы постучались, — пошутила я, но мою колкость проигнорировали. За ним стоял Лиам, с хитрым блеском в глазах, словно они только что провернули что-то совершенно недозволенное. — Простите, Ваше Величество, — с притворной серьёзностью произнёс отец, — но мы вынуждены «похитить» у вас вашего супруга. — Обязанности зовут, — добавил Лиам и, подмигнув мне, шагнул внутрь, в то время как Дима с удивлённым, но смиренным видом позволил себя увести. — Что вы ещё задумали? — успела спросить я, но они уже скрылись в коридоре под дружеский смех. Я стояла, приподняв бровь, когда Лиам вернулся спустя какое-то время — уже один. Он вошёл неспешно, в руках у него была шкатулка, покрытая резьбой в виде полумесяцев и звёзд. Подойдя ближе, он раскрыл её — и передо мной рассыпался выбор украшений в серебре и сапфирах: тонкие цепочки, браслеты, обручи, будто выточенные из лунного света. — Ты выглядишь так, что любой в здравом уме спрятал бы тебя под замок. Или хотя бы наложил три слоя иллюзий, — проворчал он, осторожно закрепляя на моём запястье тонкий браслет с подвеской в форме серпа луны. — Если бы ты не была моей сестрой, я бы, наверное, вызвал графа на дуэль. Или Судьбу. Или тебя. Я рассмеялась, но в его голосе звучало напряжение. — Лиам… Близнец вздохнул, бережно закалывая в мои волосы серебряную шпильку. — Ты королева, Лейла. Ты его жена. Ты моя сестра. Всё это — одно и то же. Но иногда мне хочется украсть тебя обратно — в те дни, когда мы сражались за принципы, а не за корону и сердца. Я дотронулась до его руки. — Ты не теряешь меня, Лиам. Просто теперь у тебя есть достойный союзник рядом со мной. Он кивнул, тихо, почти незаметно. И, наконец, улыбнулся — не братской усмешкой, а настоящей, тёплой, согретой принятием. — Пошли, джотсана. Майтхуна ждёт. А Дмитрий уже почти понял, во что ввязался. Полумрак обволакивал своды древнего зала, скрытого в глубинах замка. Каменные стены хранили дыхание веков, и в этот час казалось, будто сама Вселенная замерла в ожидании. Лишь отблески свечей отражались в зеркальных чашах с водой и рассыпались бликами на полу, устланном лунными цветами и серебристыми лепестками. Ритуал майтхуны — древний обряд единения душ, тел и магии. Он не был просто брачной церемонией. Это был обет, запечатываемый не словами, а энергией, текущей от сердца к сердцу, от крови к крови. Я стояла посреди круга, очерченного рунами. На мне было полупрозрачное одеяние цвета жемчужного инея, словно сотканное из самого лунного света. Волосы распущены — по обряду. Серебряные браслеты, выбранные Лиамом, мерцали на запястьях, словно живые. Он вошёл в зал — Думитру. Мой муж. Мой союзник. На нём было чёрно-синее одеяние с рунами, вышитыми вдоль рукавов, а грудь оставалась обнажённой, и на коже мерцал знак рода Дракулы — алая звезда в круге. Его взгляд был серьёзен и глубок, в нём не было ни страха, ни возбуждения — лишь безмятежность штиля перед бурей. Мы молчали. Жрица, закутанная в туманный шёлк, положила между нами чашу с вином, смешанным с нашей кровью, и прошептала: — По древнему обету крови, через прикосновение душ соединяются не только тела, но и силы. Одно дыхание — одна воля — один путь. Я поднесла чашу ко рту, сделала глоток и передала её Дмитрию. Он выпил остаток, не отводя взгляда. Мы остались одни. Ветер внутри зала взвыл, но свечи не потухли. Наоборот — пламя стало ярче, вспыхнув в такт биению наших сердец. Руны на полу засияли серебром, воздух наполнился ароматом ночных цветов. Шёпот духов — невидимых, но бдящих, — затих. Всё соединилось: наше дыхание, наша кровь, наши души. Мы шагнули друг к другу одновременно. Мои пальцы скользнули по его щеке, его рука легла на мою талию. Магия вспыхнула не как пламя — как свет изнутри. Наши ауры переплелись: тьма и луна, кровь и лёд, память и желание. — Ты уверена? — тихо, почти не слышно спросил он. — С того самого момента, как поняла свои чувства. Он наклонился, лоб к моему лбу. — Тогда позволь мне принадлежать тебе. До конца. Без остатка. Поцелуй стал спусковым крючком. Он накрыл мои губы своими, ласкал их языком, старался быть нежным. Моя воля таяла в настойчивости его языка, от прикосновения гладких клыков и пальцев, сжимающих бёдра до вмятин. Для Димы всё вокруг перестало существовать, сжалось до одного прекрасного создания в его руках. Шеи коснулось горячее дыхание, за ним последовал укус — сильный, жадный, пылающий. Я вскрикнула от боли, смешанной с наслаждением. Сделав несколько глотков, он тут же зализал мои раны, не позволив ни одной капле упасть на мой наряд. Пальцы подцепили бретельку, потянули вниз. Губы последовали за струящейся тканью: ключицы, живот, бёдра... Я не пыталась переиграть его в этой безумной гонке, хотя очень хотела. Вместо этого, прикрыв глаза, наслаждалась чувственными касаниями. Ткань упала к ногам. Немного отстранившись, вампир осмотрел меня горящим рубиновым взглядом. Я смотрела на него без стеснения, скорее с вызовом. Неожиданно он опустился на колени, языком оставив влажную дорожку на животе. Придерживая ладонью щиколотки, помог переступить платье и бросил его на алтарь. Трепет накрывал волнами, отзывался на его губы, исследующие кожу. Я опустилась следом за ним. Колени утонули в мягком ковре, что был перед алтарём. Он вполне мог бы заменить кровать... — Дима... — прошептала я раньше, чем успела сообразить, зачем его зову. На его лице заиграли желваки, голос стал сухим, сдавленным, похожим на рык: — Лучше убей меня, но не проси остановиться. Быть желанной настолько казалось чем-то непостижимым. По его взгляду я поняла: в эту минуту он был готов отдать всё за право быть со мной. Даже свою душу. — Разве я кажусь тебе настолько жестокой? — промурлыкала я, обхватив его лицо ладонями и потянувшись за поцелуем. — Я и не думала. Я вся твоя. Бери... Дважды повторять не пришлось. Словно избежав чего-то ужасного, он припал к моим губам с благодарной нежностью, которая быстро сменилась жадной страстью. Всего за год мы столько прошли вместе. Никому больше не хотелось ждать. Хотелось касаться, познавать, наполняться... Лишняя одежда оказалась разбросанной по залу. Желание Димы было слишком жгучим, почти звериным. Он весь горел, и я горела вместе с ним. Необычайно горячие для вампира ладони с нажимом прошлись по моей талии, приподняли грудь, сжали до сладостной боли. Я старалась не отставать, ласково изучая подтянутое тело своего мужчины. Медленно подбираясь к самому интересному, прокладывала дорожку по напряжённым мышцам. Но стоило ощутить кончиками пальцев его разгорячённую плоть, Дмитрий не дал мне шанса продолжить. Плавно, словно в танце, развернул спиной к себе. Рвано выдохнул, едва касаясь губами моего чувствительного ушка: — Посмотри, как ты прекрасна. Я подняла голову. В стене зала был встроен небольшой искусственный фонтан. В отражении струящейся воды я поймала голодный взгляд его глаз. Настойчивые ладони исследовали тело, глаза следили за ними, обжигая желанием. — Было так просто увлечься тобой... Так легко полюбить, — промурчал он. Я завела руку назад, выгибаясь ещё сильнее, и вцепилась пальцами в его мягкие волосы. От нечестивого зрелища, что открылось нам обоим, вампир зарычал. Моё тело требовало. Меня заводили его уверенные прикосновения, потрясающее сплетение тел в отражении; заводил его шёпот, обещающий неземное блаженство. Хотя ритуал и проводился в угоду богам, поза была слишком откровенна, слова — слишком бесстыдны. Я отзывалась стонами на его касания. Терпеть эту сладкую пытку больше не было сил. Словно прочитав мои мысли, что, впрочем, было возможно, он плавно вошёл и замер, наслаждаясь долгожданным моментом близости. Давая мне привыкнуть к новым ощущениям, Дима наслаждался моим протяжным, сладким стоном и изменившимся выражением лица. Оно молило о большем, и муж продолжил неспешные, глубокие толчки. Я чувствовала, что он изо всех сил старается быть нежным, сдерживая порывы показать всю силу своей страсти. Чувствуя его лёгкую скованность, я извивалась в мужских руках сильнее, стонала громче и сама поддавалась ему навстречу. И чувствовала — как он сходит с ума, теряя над собой контроль. Его и без того налитые кровью глаза вспыхнули новой, безудержной силой, отразившись яркой вспышкой в переливах воды. Это приводило меня в восторг. Больше он себя не сдерживал. Я закрыла глаза и отдалась нарастающему темпу, его жажде. Дышать было трудно — рвано и часто, прерываясь на громкие стоны, когда он входил до упора. — Я хочу, чтобы ты была только моей, — сдавленным голосом сказал он. Признание опалило кожу; я распахнула глаза. Дима с силой прижал меня к себе. Я вздрогнула, и за одной дрожью последовала волна экстаза. Ощущения были неописуемы. Энергия хлынула, сливаясь в единый поток, обжигая, но не раня. Наши тела обвились, как две змеи; это было не просто физическое слияние — это было вливание одного в другого. Казалось, будто где-то внутри лопнула струна, натянутая всю жизнь. Когда всё завершилось, мы уже не были прежними. Я чувствовала, как моя сила вибрирует в его груди… и он ощущал во мне бездну луны и звёзд. Мы были связаны. Навсегда. Майтхуна свершилась. И теперь не только трон, но и магия, и вечность принадлежали нам обоим.