Страшно

Разговоры на кухне поздней ночью бывают самыми разными. Им с Эдом пришлось уехать в соседний от Централа город на задание и снять небольшую квартирку, так как в отеле никто останавливаться не хотел. Ничего особенного — простая потрёпанная однушка, с небольшой ванной, маленькой кухней и балконом, на который выходить осенью было уже слишком холодно. Кухня немного пропахла сигаретами, и выглядела так, словно тут уже очень давно не готовили ничего нормального. Впрочем, сейчас было как-то не до этого. -Полковник, вы когда-нибудь боялись взрослеть? Они редко разговаривали о душам. Если точнее, Рою в целом сложно вспомнить такие разговоры, но видимо сейчас один из них. Он стучит сигаретой о пепельницу, сбрасывая пепел и снова затягивается, смотря на улицу через небольшую форточку в окне. Эдвард сидит за столом. -Если так подумать…кажется, нет? А ты боишься? -Да. На самом деле, даже слишком боюсь, — он замолкает и Рой слышит тихий шорох. Кидает взгляд за спину и видит, как Эд достаёт из кармана повидавший виды дневник, после чего достаёт оттуда фото, — Мне…страшно, что чем старше я становлюсь, тем сложнее мне вспомнить её лицо. Он выглядит почти безразлично, но в глазах читаются грусть и горечь. Рой отворачивается обратно и делает очередную затяжку, выдыхая. -Вот как. Но у тебя же есть Альфонс, да и семейные фотографии скорее всего тоже. Рой правда старается понять, что именно сейчас чувствует Эд, но он сам забыл лицо своих родителей ещё в далёком детстве. Он даже не уверен, помнил ли он их когда-то, поэтому такие переживания ему не были знакомы. -Это так, но..всё же, тут немного другое. Мама…всегда была для нас..для меня самым дорогим человеком. И до её смерти и после. Я так гнался за мыслью поскорее вернуть её, не хотел забывать о ней ни на секунду. Мне казалось, чем ярче будут мои воспоминания, тем выше шанс на успех. Но когда мы провалились…думать о маме стало слишком больно. И я стал прятать все моменты с ней глубоко в себе, концентрируясь теперь на Але и том, чтобы исправить свои ошибки. Возможно, для выполнения цели это было правильное решение, но теперь меня вводит в панику осознание, что мне сложно вспомнить её голос или запах. И я боюсь, что в какой-то момент…я не смогу вспомнить даже то, каким она была человеком и у меня останутся лишь фотографии с её обликом. Рой внимательно слушал весь этот монолог, порой поглядывая на Эда и сейчас последний раз затянулся, затушил сигарету, выкинул её в пепельницу и сел рядом, рассматривая фото, который тот всё это время держал в руках. -Красивая женщина. Каким она была человеком? Эдвард, казалось, посмотрел слегка растерянно, но слабо улыбнулся. -Доброй. Пожалуй, даже слишком доброй для этого мира. А ещё заботливой. Преданной. Ласковой. Конечно, порой мы её не понимали, но для нас она была самой лучшей мамой на свете. Именно поэтому…мы так по ней скучаем. Рой глянул на поджатые, слегка дрожащие губы Эда и потрепал его по голове. -Вот видишь. Ничего ты не забыл. Из сердца невозможно забрать то, что стало его частью. А даже если что-то будет забываться — близкие всегда напомнят тебе самое важное. Теперь и я знаю, какой она была, так что в любой момент смогу тебе рассказать. Эд тихо усмехнулся и положил голову на плечо нерадивому начальнику. -Дурак вы, полковник. Совсем не умеете утешать людей