недосказанность

— если хочешь что-то спросить, спрашивай, — выдыхает альварес, когда цифры на электронных часах переваливают за полночь и истекают очередные пять минут из общих двадцати, что они стоят в тёмном коридоре. франко смотрит на свои пальцы, которыми бездумно играется с замком на куртке, и всё же находит решимость спросить. — ты помнишь, когда мы впервые встретились? — он не поднимает на старшего взгляд из страха, что просто не выдержит. — как это было? хулиан молчит, лениво уложив руку поверх рюкзака и тоже на франко не смотрит. его глаза устремлены в одну точку на полосатой стене, но мыслями он будто вообще не здесь, оттого его голос звучит отдалённо, словно доносится из другой комнаты. – помню. ты был фанатом ривер плейта. ждал нас возле стадиона после матча, – эмоция на его лице остаётся неопределённой, однако поверх неё легко различается плотный налёт усталости. – ты тогда попросил фотку и сказал, что мы обязательно встретимся на поле. – на его губах появляется кривоватая ухмылка. франко судорожно прихватывает губами воздух, поднимая голову. воспоминание, будто затёртое ластиком, вдруг всплывает на поверхность и заставляет его мысленно вернуться в тот самый день, когда после очередного матча ривер плейта, он решил подождать команду возле автобуса, и ему удалось сделать фотографии с несколькими футболистами. — я провожу тебя до машины, — оповещает альварес, дёргая его из воспоминаний неожиданным хлопком двери. франко этому не противится и ничего ему не говорит. позволяет ему закинуть на плечо свой рюкзак и придержать для него дверь. потом — спуститься с ним по лестнице на парковку. хулиан открывает переднюю дверь, чтобы оставить его рюкзак на сиденье, после чего выпрямляется, обращая на него взгляд. они смотрят друг на друга так, словно видят впервые, и одновременно — будто знают друг друга всю жизнь. все слабые места, все шрамы и где кровоточит сильнее прочего. франко хочется позорно разреветься, но больше того — врезаться альваресу в грудь всем телом и зарыться в его объятия. обнять в ответ так крепко, чтоб пришлось отдирать вместе с кожей, чтобы почувствовать, что альварес тоже, тоже скучает по нему. тоже не может без него спать. тоже держится из последних чёртовых сил, чтобы не сойти с ума. в чужом взгляде — кромешная тьма, в которой пробираться только наощупь. знакомые баррикады. оружие наготове. война в нём не прекращается и вряд ли уже прекратится, даже если франко сложил знамена и сдался почти без боя. — спокойной ночи, франко, — глухо шепчут чужие губы, на которые младший неосторожно опускает глаза. и ему больно до помешательства. он не знает, справляется ли хулиан, но знает, что сам не справляется абсолютно. что его кромсает и крошит, ломает, рубит во всех местах, хотя он и так искалечен до неузнаваемости. и ему хочется казаться сильным, казаться способным выстоять, не прогнувшись, но альварес делает шаг назад, поворачиваясь к нему спиной — так поразительно легко, будто прощаться с ним скоро войдёт в привычку и совсем перестанет свербеть — и он ловит его руку своими обеими, разрываясь в противоречиях и непонимании того, что собирается сделать, но… — подожди, — рвётся из него на выдохе, будто он вот-вот задохнётся. контакт кожа к коже отбрасывает воспоминаниями к моментам их близости, прижигая почти до костей. франко отшатывается от этого прикосновения, отнимает ладони и видит, как альварес, притормозив, сжимает свою руку в кулак. и франко пора бы начать думать прежде, чем что-либо делать и говорить. пора бы начать нести ответственность за собственные решения. пора бы перестать идти на поводу у своей импульсивности, ведь хулиан смотрит на него в ожидании, чуть приподняв бровь, а у младшего не получается придумать, что же ему сказать. хотя сказать на деле хочется много, и он судорожно перебирает в голове варианты, стараясь не терять из виду границы схлопывающейся реальности. – можешь, пожалуйста, – он осекается, уже не скрывая ни дрожи, ни зияющих дыр в своём сердце. – поцеловать меня прямо сейчас? младший почти задыхается, когда тот подходит ближе. поцелуй ощущается как выстрел в упор. слишком быстро, слишком резко, слишком насыщено чужими эмоциями. лёгкие обжигает огнём от нехватки кислорода, который кажется таким ненужным в эту секунду, в которую альварес жмёт его к себе крепче – ближе уже только под самую кожу – и целует так, словно у них нет никакого завтра. – хочу забрать тебя отсюда, – шепчет старший, снова коротко целуя в губы, отчего у франко начинает кружиться голова. – я только за.