Карточные человечки

      «Пляж» никогда не спит. Несмотря на то, что ночь давно опустилась на проржавевший мир, скрыла в тенях его мерзости и победы, добавила мистики таинственным звукам во мгле — стонам, кашлю, битам, пению и, неожиданно, сверчкам. «Пляж» не спит. Его жители отключаются от алкоголя, ловят приходы, зажимаются по углам и танцуют у всех на виду. Так гораздо проще. Укрыться от реальности розовым пластиком дешëвых очков. Наслаждаться визой, забыв хоть на час-другой, что завтра её нужно продлить. Забить на периодически прорезающий небеса красный лазер. Кто-то другой покинул страну. Но не ты. Не сейчас. На «Пляже» царит хаос, и он же — стабильность. Праздник никогда не кончается, и Нираги чувствует себя в нëм уверенно. Годы буллинга остались позади вместе с юношеской наивностью и сгоревшим дотла миром. Если вдруг Шляпник на вечернем собрании скажет — они поняли, это на самом деле Преисподняя, Нираги не удивится. Жертва выросла и стала палачом. Теперь никто не смеет ей угрожать, она сама выбирает, кому подчиняться, с кем спать, кого вышвырнуть с насиженного места. Она приспособилась хорошо. И — несмотря на стойкое ощущение дереализации — чувствует себя живой.       Разве что один раздражающий фактор. Что происходит на «Пляже», там и остаётся. Мир, где жизнь и смерть разделяет игра, Нираги давно понятен. А вот ночные рандеву с подозрительным знакомцем — не совсем.       Выйдя из переполненного бара, чувствуя лëгкое головокружение, Нираги запрокидывает голову. Звëзды — или отблески неона — блестят пленительными огоньками, словно всполохи ружий. Только Луна — как будто больше, чем должна быть. Чистая, осуждающе яркая. Словно прожектор, вот только Нираги не главная героиня. Никогда не была. И если в детстве это причиняло боль и обиду, сейчас это её устраивает. Гораздо веселее быть тем самым второстепенным злодеем, к которому никто не остаëтся равнодушным. Так безопаснее.       Нираги выпила немало и всë же — не больше того, что могла вынести. Оставив приятелей из других солдат, которых разнесло не по-детски, она направляется в сторону личных апартаментов. Ночь бьëт в голову, и желание сбежать побеждает остальные разгорячëнные чувства. Она расстëгивает леопардовую блузку так, что чëрный купальник оказывается совсем на виду. Становится прохладнее. И гораздо легче дышать.       До комнаты всего ничего. Не надо думать — знакомый маршрут. По лестнице наверх. До конца. Направо. Замирает на площадке. Нираги чувствует, знает, что не одна. И дело не в том, что до изолированной части этажа ещё идти и идти. И не в случайных проплывающих пятнах-лицах на периферии зрения. Как-никак, а «Пляж» — популярное место. Нет. Дело в другом. И даже не в проклятой паранойе, которая всегда с ней.       Это он. Высокомерный невыносимый Чешир. Кот, чьи шаги так сложно различить в пёстрой неоновой мгле. Тень. Галлюцинация. С широкими улыбками на стенах и презрительными ехидными глазами. Он всегда ходит по пятам, когда ему вздумается. Но последнее решение за ней. И это чувство, свобода — потрясающе греет изнутри. Она важна. Она решает. Она берёт, что хочет. И возможно, сейчас, Нираги возьмëт его. Просто потому, что может. Что холодно. Что Луна пугающе одинока сегодня. Что воспоминания об очередной игре червей ещё не достаточно истлели даже после бара, чтобы перестало мутить.       Нираги дошла до убежища. Всë позади. Электронный ключ открывает дверь с тихим «дзынь», и время замирает. Тень на двери — та, что не её. Другая, с капюшоном. Ждëт. Нираги знает, что он примет любой исход. Странный. Отличается от других. Не обижается на отказ, на агрессию, на холод. Просто ждëт.       — Заходи, — всего одно слово. Единственное, что будет сказано за весь вечер. Они не поддерживают связь вне таких моментов, не помогают друг другу, стараются поменьше контактировать. Удобно. Практично. Для остальных — терпеть друг друга не могут. Для себя — не станут вешать ярлыки. Жизнь с визой и так слишком нестабильна, чтобы её усложнять.       Но пока его руки обнимают еë со спины. Так смешно-ласково, что тошно. Специально. Нираги затаскивает его в комнату сама. Двери на «Пляже» запирать запрещено, но Шляпник сюда не ходит, а остальным — плевать. Нираги — тоже. Тут она живёт по своим правилам. Уверена в своих движениях. Знает свою комнату и Кота перед собой даже на ощупь. Может, стоило бы его убить. Мысль появляется каждый раз, когда Нираги вспоминает самодовольного лицо. Шунтаро Чишия. Всегда ведёт себя так, словно знает то, что остальные не знают. Но только не тут. Не в её власти. Здесь она может его изучить, попробовать на вкус, победить.       Они никогда не увидят рассвет вместе, слишком глупо, да и Нираги этого и не хочется. Просыпаясь ближе к полуденному совещанию, проверяя оружие, она прекрасно помнит, что каждый день может быть последним. И встреча с Котом — тоже.       Она никогда ни о чëм не жалеет. Если этот карточный домик скоро рухнет, Нираги сама бросит в него горящую спичку. А пока, нужно торопиться. Кажется, Шляпник поймал двух новых «зайцев» на их очаровательном «Пляже». И кто-то должен объяснить правила на доступном для всех языке.