Армагеддон

Ветер усиливается, он треплет волосы, поддувает под губой, вызывает мурашки. Раскалённый воздух сжигает лёгкие, вокруг словно витает запах боли. Всё пропитанно отчаянием и безысходностью. Людские слёзы, тихие всхлипы, молитвы, произнесённые дрожащими губами. Это все где-то рядом, где бы ты ни был, ты увидишь, услышишь это, сам поддашься. А если и выдержишь, то сойдёшь с ума, наблюдая за страданиями других. Горечь захлестунала всех, дети, старики, учёные, священники, люди всех возрастов и религий, всех наций и профессий, прямо сейчас устремили свои взгляды вверх. Они, как один разглядывают небо, что казалось бы у одних должно быть усыпано звёздами и украшено луной, у других освещаться солнцем. Что же они ищут на небе? Успокоения? Того, кто утихомирит их разбушевавшуюся душу? Почти. Илья, не отводя взгляда от неба, на ощупь находит чужую руку на своих коленях, и переплетает пальцы. На губах у блондина лишь расцветает недолгая улыбка, она кажется странной и несуразной в такой день, но ему плевать. Никто не осудит, не поругает, потому что банально не успеет. - Красиво, - сухими губами, практически беззвучно произносит Денис. И от изумления приоткрывает губы, не сводя взгляда с небосклона. - И правда, красиво, - отвечает брюнет, разглядывая чужой профиль. Аккуратные губы, дрожащие ресницы, приподнятые брови и глаза. Глаза в которых отражаются звёзды, в них видна тёмная синева и что-то ещё. До жути странное и пугающее. Ощущая на себе пристальный взгляд, блондин всё же поворачивается к Илье. Его губы опять расползаются в улыбке, казалось бы он должен реветь, но ему хочется смеяться до боли в животе и искорках в глазах. Но как бы ни хотелось, нельзя - боится, что всё пропустит. Такой момент ведь бывает один раз в жизни. Теперь, словно, все события сводятся до одного раза, больше не положено. - Посмотри на небо, - большим пальцем потирает чужую руку Денис. Илья его слушается, ещё на пару секунд замирает на глазах напротив, но всё же отводит взгляд. Ночное небо, что сегодня кажется светлее, чем должно быть, а может так оно и есть. Белые точки, что называются звёздами светятся на небосклоне, пусть и очень тускло. Они похожи на небрежные брызги от краски, сплетаются между собой, образуют узоры, подмигивают друг другу, и всё же улыбаются людям, словно на последок, готовясь попрощаться. Есть ещё кое-что, что глаза Ильи старательно игнорируют, однако не выходит от слова совсем. Не замечать такое просто не возможно. Прямо посреди неба, словно, нависая над куполом планеты в небе парирует огромная глыба. Если говорить правильнее, то она вовсе не стоит на месте, а с каждой секундой всё быстрее приближается к земле, сокращая расстояние со своими зрителями. Их у этого куска скалы очень много. Астероид. Так говорили по новостям год назад. Этим понятием обозначили каменную глыбу, которую Илья ещё пару недель назад разглядывал в окне своей комнаты, тогда это была просто чёрная точка. Именно это слово сейчас срывается с губ сотен миллионов. За короткое время, простые восемь букв стали синоним к слову безысходность. Над ними плакали, ругались, заливались истерическим хохотом. Парень уже давно ненавидит его, проклинает его всеми словами, что только найдутся. Он - причина его бед. Этот камень разрушил его жизнь. - Он такой огромный, - завороженно произносит юноша и протягивает руку к небу. - Тебе совсем не страшно? - слегка дрожащим голосом произносит брюнет. Он рассматривает руку перед собой, вглядывается в небо и в огненный шар наверху. - Нет. Зачем бояться того, что мы все равно не изменим, - Денис перестаёт разглядывать картину перед собой, которая кажется ему самой живописной за всю, пусть и маленькую, жизнь. Он подносит руку теперь уже к лицу рядом. Аккуратно ведёт пальцами по щеке, опускается на подбородок, - к тому же, мы ведь сейчас вместе. Значит, ничего не страшно. Илья замирает, наблюдая за рукой, что аккуратно вырисовывает узоры на его коже, от родинки к родинке. Они сталкиваются взглядами, и у обоих на время перехватывает дыхание. В одних глазах читается отчаяние, безнадёга, страх, горечь, что ещё не наступила, но уже неприятно ощущается на языке. В других искорками сияют беззаботность, нежность, восторг, возможно, в глубине тоже сидят отголоски страха, но снаружи их не видно, а заглянуть внутрь не получается. Небо всё сильнее окрашивается в красный, словно собираясь полностью утонуть в этом цвете. В цвете крови, что бурлит по венам, разгоняя кислород, который уже вряд-ли пригодится. Парни видят небо в отражении глаз напротив, но на время всё же отрываются друг от друга, разглядывая мир рядом. Они сидят на окраине города, в каком-то поле, где температура окружающей среды уже успела выжечь всю траву. Где-то на горизонте горит пожар, не так далеко веднеются многоэтажки. Астероид уже максимально приблизился к планете, настолько, что расстояния между ними уже и не видно, в голове возникают мысли, что люди в том месте, где он стремится к земле уже погибли. Но если так подумать, через несколько минут, а может и секунд придёт конец всем, исключений не будет. - Я тебя люблю, - шёпотом произносит Денис, но Илья находится настолько близко, чтобы услышать. Они снова прилипают друг к другу взглядами, стараясь после смерти суметь сохранить в голове образ любимого. - И я тебя, - парни тянутся вперёд, переплетаются губами, перехватывают чужое дыхание и отдают свое, ещё крепче сжимают пальцы рук. Когда воздуха категорически не хватает, а губы начинают жжечь, они отстраняютя друг от друга, переводят взгляд на небо. Секунда, они не успевают отдышаться, как перед глазами сверкает. Или они ослепли, или всё вокруг затмевается белой вспышкой. - Встретимся в раю, - последнее, что доносится до ушей Ильи, последнее что успевает произнести Денис. Дальше, всё заглушает грохот, а после противный звон. А слова ещё по несколько раз проигрываются на подкорке сознания. И плевать, что ни в рай ни в ад они оба не верят. Плевать, что они знают свой исход. Эти слова звучат слишком правильно, слишком легко, так как сейчас не хватает. - Встретимся, - одними губами произносит Илья, прежде чем потерять сознание, а далее и жизнь.