Фаллическая стадия

Виктору определенно нравилось проводить время с Джейсом, неважно, в какой роли он выступал — друга, партнера, любовника. Для разных людей статус их отношений мог отличаться; к примеру, Джейс долго не мог сказать Химене, что, вообще-то, они не просто друзья, а чуточку больше. Виктору после Зауна заявить о своей сексуальности оказалось проще. Джейс же, судя по его рассказам, был вообще непонятно откуда, и только уже в подростковом — вроде бы — возрасте попал в Пилтовер. Может быть, там культура в вопросе отношений кардинально различалась. В Пилтовере и тем более в Зауне предпочитали ненавидеть оппонентов по классовому признаку, а не из-за ориентации и гендера. Как бы то ни было, этап «раскрытия карт» перед Хименой уже был пройден. Отреагировала она вполне адекватно: по ее поведению Виктор бы, на самом деле, и не задумался, что она могла бы и гомофобкой быть. Она просто была рада, вот и все. Учитывая, что Виктор достаточно часто ходил с Джейсом к ней в гости, Химена определено входила в круг его комфортных лиц для общения. Ну и, конечно же, она неплохо готовила, особенно если речь шла о пирогах, что было приятным бонусом. Но было кое-что, что Виктора беспокоило. Не очень сильно, скорее, как неприятная мозоль в труднодоступном месте — настолько труднодоступном, что не получится наклеить пластырь, чтобы больше не беспокоила. Поэтому он предпочитал отмахиваться от подозрительных мыслей, списывая все на совпадение. К сожалению, это все тревожное, что вынуждало закрадываться нехорошие мысли, похоже, было совсем не совпадением. По крайней мере, думал об этом он больше не один. Прошлым вечером Виктор не смог пойти с Мэл и Джейсом в гости к Химене, чтобы рассказать о новом формате их тройных взаимоотношений. Впрочем, он и не нервничал особо, в отличие от Джейса. Утром же Джейс в лаборатории не появился, так что Виктор продолжил заниматься своими делами и «полировать» новое изобретение. А вот Мэл внезапно решила показаться. Для женщины, которая не отказывала себе в удовольствии подефилировать на каблуках, она ходила достаточно тихо. — Ты что, спал тут? Виктор дернулся. Он не любил, когда к нему подкрадывались со спины. — И тебе доброе утро, — сдержанно ответил он, продолжая завинчивать болтики. — Вчера с работой в деканате очень поздно закончил, идти до дома не было сил. — Оу, — сложила Мэл ладони вместе, — понятно. Виктор чуть-чуть к ней обернулся: — Джейс в кузне сейчас? Мэл кивнула. Она выглядела немного встревоженной. — Как прошло? — поинтересовался. — Нормально, — коротко ответила она и на миг замолкла. Потом продолжила: — Знаешь… Мы можем кое-что обсудить? Это не очень походило на нее, на самом деле. Какая-то подавленная она была, что казалось Виктору нелогичным, если вчера дома у Химены все и правда прошло хорошо. Даже поза Мэл выглядела странной — ну, по сравнению с тем, как обычно она себя демонстрировала, если так можно сказать. Какое-то смутное предчувствие возникло у Виктора на душе. — Что именно? — Ты же тоже это замечал, да? — подошла Мэл чуть ближе и, поймав взгляд Виктора, остановилась у его стола, будто пытаясь «забрать» его внимание у изобретения. — Что мы с тобой похожи. — Смелое заявление, — скептически произнес он. — Я имею в виду, в плане внешности. Тут тоже можно было возразить, что различий у Виктора с Мэл имелось куда больше, чем общих черт. Мэл была весьма привлекательной, изящной и, что главное, здоровой женщиной, в то время как сам Виктор не только страдал из-за асимметрии, но и в целом похож был на анемичного больного. К сожалению, Виктор все же понимал, что Мэл говорила о другом. — Мне было неприятно об этом думать, — пролонгировала она свою мысль, — потому что мне казалось, что Джейс нашел во мне что-то общее с тобой. Но теперь я думаю о том, что мы оба похожи на Химену. Это было точное попадание, на самом деле. Виктор прекрасно осознавал, что рано или поздно Мэл бы до этого додумалась. В отличие от все того же Джейса, который, похоже, был великим слепым. В переносном плане, конечно. Но кое-что Виктору было не совсем понятно: — Разве ты не была знакома с Хименой? Мэл нервно приподняла уголки губ. — Ну, не так близко, — оперлась она бедрами на рабочий стол Виктора. — Я раньше не особо всматривалась в ее лицо. Но вчера я заметила некоторые паттерны, общие и с тобой, — показала она мягким жестом на Виктора, — и со мной, — и на себя. Виктор позволил себе выдохнуть с явным облегчением, но в горле все равно пересохло. Поэтому прежде, чем ответить, он сделал пару глотков давно остывшего кофе. — Ну наконец-то, — с иллюзорной претензией прокомментировал слова Мэл он. — Теперь мне есть, с кем это обсудить. Он оперся на стол, чтобы встать, а потом взял костыль; доковылял до подсобки, где со стеллажа взял портативный фотоаппарат, и вернулся обратно к своему столу. Мэл все это время молча следила за ним. Виктор плюхнулся обратно на свой круглый стул и повел плечами, чуть разминаясь; скомандовал: — Сядь на пол. Мэл скривилась: она не любила, когда к ней обращались в таком тоне, а потому сложила руки у себя на груди. — Я в белом платье, вообще-то. — Оно все равно уже грязное, — фыркнул Виктор в ответ. — Ты присела на то место, где была металлическая стружка. Мэл как ошпаренная отскочила от стола, но было уже поздно. И это она еще не знала, что на платье отпечаталась пара пятен машинного масла. Виктор вообще не понимал, почему Мэл любила ко всему «прикладываться»; вернее, идея манипуляций людьми через соблазнительные жесты и позы вполне была ему доступна. А вот то, почему в лаборатории, где постоянно были хаос и бардак вместе с промышленным загрязнением разного уровня, она продолжала «собирать» собой разные плоскости, от Виктора ускользало. В конце концов, Мэл ведь была далеко не глупой женщиной. Виктор потряс немного фотоаппаратом. — Мне нужно тебя сфотографировать. — Я могу наклониться, — по привычке предложила Мэл компромисс. — Нужно, чтобы шея была прямая. В естественном положении. Впрочем, — покосился Виктор в сторону стола Джейса, — если сядешь на стул, тоже сойдет. Только притащи его поближе. Мэл недовольно вздернула нос, но все же приняла этот вариант, очевидно, не желая выполнять роль послушной собачки. Подтащила стул Джейса к Виктору и аккуратно уселась, закинув ногу на ногу — так, что Виктор смог в очередной раз увидеть изгиб ее бедер, выступавших из-под вырезов платья. — Хорошо. — кивнул он, поднимая фотоаппарат. — Тебе нужно смотреть ровно на меня. — Я знаю, как работает фотоаппарат. Виктор пропустил это завуалированное ехидство мимо ушей. Всего он сделал две фотографии: одну — в профиль, одну — в анфас. Больше ему и не нужно было. Подумав, он поставил фотоаппарат на один из чертежей, что лежал в «чистой» зоне его стола, и стал ждать, когда фотографии проявятся. Получились они идеальными — по крайней мере, для тех задач, которые нужны были Виктору. Он оттолкнулся от стола рукой и подъехал на колесиках к проему, где они с Джейсом хранили выдвижные запасные доски на случай какого-нибудь мозгового штурма, если основной — той, что была приколочена к стене, — окажется недостаточно. В последнее время они использовали их чуть реже, что позволило Виктору спрятать на задней стороне одной доски кое-что любопытное. И касавшееся обсуждения озвученной Мэл темы, конечно. Если на лицевой стороне доски были разные расчеты, то на задней — достаточно хаотичные графики, таблицы и тому подобное. Место для фотографий Мэл там было заготовлено заранее, поэтому Виктору нужно было просто выкатить доску, перевернуть ее и прикрепить изображения магнитами, что он и сделал. Мэл тревожно поджала губы и уставилась на него. — Это, — показала она на доску, — как минимум жутко. — Ты всегда можешь убежать, — хмыкнул он. — Я тебя не догоню, как бы ни старался. Мэл осталась сидеть на месте. — Итак, — воодушевленно продолжил Виктор, — что первым бросается в глаза? — Ну… Черты лица? У нас троих лица, скорее, длинные, чем широкие. Хотя у тебя, конечно, подбородок сильнее всего выпирает. — Это иллюзия, — не согласился Виктор. — На деле я просто очень худой, щеки впалые. Но в целом контур лица не отличается. Химена показывала тебе альбом со старыми фотографиями Джейса? Мэл чуть склонила голову: — Нет. — Потом покажет, значит. Там есть изображения, — приподнялся Виктор на костыле, — с бывшими, м-м-м, партнершами Джейса. Ты можешь мне не верить, но я тут посчитал, и оказалось, что, если мы возьмем показатели в сантиметрах и посчитаем среднее арифметическое, это и получатся те цифры, которые описывают лицо его мамы — высоту лба, угол челюсти, расстояние от носа до скул и так далее. Иными словами, если мы внесем показатели внешности Химены в этот числовой ряд — именно они будут медианой. Судя по выражению лица Мэл, она была настроена к этой информации скептически. Виктор мог бы предоставить ей расчеты — большая часть из них была на доске написана, но она, скорее всего, мало что поняла бы, а потому это, очевидно, не требовалось. Он дочертил нижнюю часть большой таблицы и показал мелком на свой стол. — Там есть сантиметровая лента. Можешь замерить свое лицо, и… — Давай обойдемся без этого, пожалуйста. Я тебе верю. Виктор громко фыркнул. Очевидно, он не привык, чтобы ему отказывали на поле математической брани, и такое отношение воспринимал не иначе, как неуважение. Нижние ячейки таблицы он стер тылом ладони, на котором осталась крошка из мела. Что было характерно, никакой губки ни на его столе, ни где-то еще не наблюдалось, так что это была, так сказать, местная лабораторная база. — С глазами примерно та же история: соотношение высоты к ширине обычно имеет вот такой коэффициент, — обвел он цифру, написанную в верхнем левом углу доски. — Хочешь сказать, у Джейса никогда не было партнерш-азиаток? Или вастайи? — Не было. Мэл вновь сложила ладони вместе. Кажется, она начинала понимать, но с какой-то своей, гуманитарной стороны. — Это связано с тем, что Кейтлин Кирамман — наполовину азиатка? — улыбнулась она. Виктор озадаченно замер, а потом медленно спросил так, будто ему стало неловко: — Это тут к чему? Мэл скрестила два указательных пальца. — Ну как «почему». Кейтлин он воспринимает как младшую сестру, но при этом кровной родственницей она ему не является; возможно, он не хочет ассоциировать ее с сексуальным объектом, а потому подсознательно отторгает похожих на нее девушек. Виктор открыл рот, но ничего не сказал и захлопнул обратно. Посмотрел на доску, потом — обратно на Мэл; вздохнул. — Может быть. Тут нам могла бы помочь мисс Янг, она как раз взяла в качестве дополнительной дисциплины психологию. — А где она? — Дома лежит, болеет. Мэл сразу стала менее веселой. — Что-то серьезное? Виктор пожал плечами; он явно не хотел на этот счет задумываться. Мэл даже нахмурилась и, помолчав недолго, встала со стула и подошла к нему. — Ты что, не знаешь, что с твоей ассистенткой?! — с раздражением процедила она. Виктор посмотрел на нее в упор и скрипнул зубами. — А почему я должен это знать? — не менее недовольно сказал он. — Она поступила правильно, что не стала тащить сюда заразу. Я и так дышу с трудом. Вроде бы, жесткая простуда какая-то, я в болезнях плохо разбираюсь. — Хотелось бы тебя стукнуть, но ты же сломаешься, — скривилась Мэл. — Достаточно агрессивно для пацифистки. Джейс, кстати, до сих пор ее имя не выучил, так что и его стукни. Мэл поморщилась: укол был явно болезненным. Впрочем, она и так была в курсе, что у Виктора были некоторые… Проблемы со Скай Янг. Он не распространялся особо, но каких-то близких доверительных отношений с ней у Виктора в детстве не сложилось. Мэл вдохнула поглубже и уже спокойнее произнесла, пытаясь воззвать к логике Виктора: — Она — твой работник. Ты должен знать, где она и что с ней, если уж платишь ей зарплату. Виктор тоже попытался успокоиться. В конце концов, они же тут не для пространных обсуждений Скай Янг собрались. Правда, сдержаться все же не смог. — Это ты платишь ей зарплату, а не я, — хитро усмехнулся он. Этот аргумент было легко перекрыть: финансы для нужд лаборатории выделяла, конечно, Мэл, но за бухгалтерию-то отвечал Виктор. В основном. Проблема заключалась в том, что Джейса было сложно назвать по-взрослому ответственным. Виктор в этом плане вызывал больше доверия. Так что на самом деле за размер заработной платы отвечал именно что Виктор, пусть и брались деньги из кармана Мэл. Был еще, конечно, профессор Хеймердингер, который безосновательно считал, что лаборатория — по крайней мере, конкретно эта, — принадлежала ему. Учитывая, что он никак не вложился материально ни на этапе инвестиций, ни на этапе оснащения лаборатории, ни в вопросе банальной оплаты труда Джейса и Виктора — Хеймердингер был уверен, что, раз парни получали стипендию на его факультете, то и работать должны были за идею. Стоит ли говорить, что бессмертный йордл, которому даже пища, по сути, не была необходима, вообще не представлял, сколько золотых монет уходило на самые базовые потребности, такие как еда, аренда, зимнее отопление, одежда, медикаменты. Так что какие-то претензии Хеймердингера на лабораторию и изобретения, созданные в ней, были просто смехотворны. Мэл устало перевела взгляд обратно на доску и показала в сторону таблицы, где ячейки занимали ее фотографии, Виктора и Химены, пальцем. — Давай вернемся к первоначальной теме. Родинки тоже совпадают, да? Виктор мгновенно переключился и кивнул, а потом сделал пару шагов к фотографиям, тыкнув в свои. — У меня, как и у тебя, есть родинка на правой скуле, а также одна над левым уголком губ. Они — самые большие, а потому самые заметные. Разумеется, у Химены, — повел он ладонью в сторону нужных фотографий, — они тоже имеются, пусть она и скрывает их иногда под макияжем. — Что еще? Виктор пару раз приложил палец к кончику своего носа. Мэл же возразила: — Нет, носы у нас разные. У меня он вогнутый, — показала она жестом изгиб своего носа, — у тебя же с небольшой горбинкой. Хотя ее, конечно, не так заметно. — Если мы сопоставим изгиб моего и твоего носа, а потом выделим ключевые точки, которые будут среднеарифметическими, получится прямой нос Химены. Конечно, этот аргумент был немного притянут за уши, но совпадение все равно казалось забавным. Постепенно вырисовывалась мысль, что у Джейса и правда имелся некий «пунктик» на внешность. К сожалению, тот факт, что все больше факторов указывали на внешность Химены, немного тревожил, но тут уже ни Мэл, ни Виктор ничего сделать не могли. — Дальше — уши, — продолжил Виктор свое перечисление. Мэл аккуратно заправила локон волоса за свое ухо, как будто только сейчас вспомнила, что у нее есть уши. — Они одинаковые, да. И у тебя, и у меня, и у Химены, — кивнула она. — Еще в этот список можно добавить общую комплекцию. Лицо Виктора забавно исказилось: он сжал зубы, при этом улыбаясь, и чуть округлил глаза, на заботясь о том, как его мимика воспринимается Мэл. — В целом, наверное, можно, — прозвучал его голос чуть-чуть странно, — бывшие партнерши Джейса тоже похожи по соматотипу. Все мы — эктоморфы. Мэл громко цокнула и закатила глаза, причем сделала это настолько картинно, что, очевидно, весьма желала, чтобы Виктор увидел и понял ее недовольство мгновенно. — Говори нормальными словами, пожалуйста. Не забывай, что я, — приложила она ладонь к груди, — гуманитарий, а не физик. Виктор «считал» посыл — хотя Мэл и проговорила его полным текстом, конечно, — и лукаво улыбнулся, как хитрый кот, который съел банку сметаны втайне от хозяина. — Это не из физики. Соматотипы изучают специалисты естественнонаучной сферы. В основном, конечно, это медики. Мэл попробовала закатить глаза еще сильнее; казалось — она скоро себе в череп заглянет. Виктор прошел мимо нее обратно к стулу, стуча своим костылем, и с облегчением на него опустился. — Если упрощать, — соизволил он уточнить, — эктоморф — это человек или вастайи с таким типом телосложения, что в первую очередь в глаза бросается худоба. В основном это обосновано скелетом, а также метаболизмом, который у эктоморфов быстрый. Тут он говорил, конечно же, в первую очередь про себя. Виктор мог много чего съесть, и при этом вес не набирал, а терял; в последнее время он в целом выглядел, мягко говоря, нездорово. Ел же как конь: к примеру, мог пару больших порций мяса с углеводным гарниром заточить. У Мэл аппетит был тоже будь здоров. Джейсу иногда даже становилось неловко, потому что Мэл любила изысканную еду, но потребляла ее в больших количествах — куда более весомых, чем ел сам Джейс. И это — учитывая тот факт, что Джейс активно пытался набрать мышечную массу. И таки набирал. В отличие от Виктора, которому пара десятков килограммов бы точно пригодились. Про скелет Мэл решила не уточнять. — Химена, разумеется, эктоморф? — вместо этого спросила она. Виктор пару раз активно кивнул. — А еще, — нехотя произнесла Мэл, — у нас всех темные волосы. Все это вырисовывалось в не слишком адекватную картину. Даже если абстрагироваться от информации про бывших партнерш Джейса, как минимум сами Виктор и Мэл действительно пугающе напоминали Химену. Конечно, были и свои особенности — цвет кожи, пол и так далее, — однако, Виктор с Мэл кардинально отличались от Химены характером, а не внешностью. Впрочем, Виктор не знал Химену в молодости, да и Мэл тоже. Может быть, в сравнении с Хименой в расцвете лет и в поведении бы общие паттерны нашлись. Конечно, слабо представлялось, что Химена могла бы быть грубой, как Виктор, или соблазнительной, как Мэл, но это были сугубо их личные проблемы в вопросе фантазирования. Джейса же на эту тему пытать было, разумеется, бессмысленно, поскольку он тогда был совсем маленьким ребенком, да и в целом социальным интеллектом до недавних пор особо не отличался. Равно как он мог и банально игнорировать какие-то вещи или забыть. А в самом запущенном случае — злонамеренно искажать информацию, чтобы о Химене никто ничего дурного не подумал. Не то чтобы кто-то мог бы это все проверить, учитывая, что для Пилтовера семья Талисов вообще была иммигрантами. Мэл задумчиво положила палец себе на подбородок. — Знаешь, это все равно ничего не объясняет, — наконец, изрекла она. — Она же мать. Или Джейс приемный?.. Виктор скривился. — С чего такие мысли? — У него цвет кожи немного другой. — Ну, помимо матери у Джейса и отец есть, — с характерным ехидством напомнил Виктор. Потом поправил свою ошибку: — Точнее, был. Мэл вернулась на стул, где до того сидела, и вновь положила ногу на ногу. — А какое у тебя объяснение? Виктор, кажется, немного побледнел, хотя казалось бы — куда уж больше, и так был белый, как смерть. Мэл отчетливо произнесла: — Оно мне не понравится, да? Виктор оттолкнулся от доски и плавно подъехал к ней на своем стуле, ответив вопросом на вопрос: — Ты знаешь, что такое психоанализ? Лицо Мэл исказилось в сдержанной усмешке. — Нет. Какая-то гейская ролевая игра? — Твой сарказм неуместен. — И твой менторствующий тон тоже, — сложила она руки на груди. — Если бы я хотела, чтобы со мной так разговаривали, я бы просто поступила в Пилтоверскую академию. — Ты удивишься, насколько в академии мало преподавателей, которые готовы что-то адекватно объяснять, — вполне резонно подметил Виктор. — Как бы то ни было, я до недавних пор тоже не знал, что такое психоанализ. Но теперь, к сожалению, знаю. Правда, ему еще по названию было понятно, что ничего хорошего от подобной, с позволения сказать, «дисциплины» ожидать не стоило. — Помнишь, — стал его голос чуть мягче, — я говорил, что мисс Янг взяла себе психологию в качестве дополнительного цикла при обучении? Тут был, конечно, подвох. Не то чтобы дополнительный цикл был добровольным: какой-то выбрать все равно было нужно, так что, скорее, психология для Скай Янг была добровольно-принудительными занятиями. Но у нее хотя бы выбор был, Виктору когда-то давно нечто столь же аморфное назначили без спроса. Как и Джейсу, впрочем. — Когда я искал информацию, которая могла бы объяснить столь странное отношение Джейса к нам с тобой, — тыкнул он в сторону Мэл кривым пальцем, — и Химене, я обнаружил, что это она взяла те книги, которые мне посоветовала почитать работница библиотеки. Поэтому я их у нее позаимствовал. Не волнуйся, — торопливо добавил он, — она была не против. Даже дала свои конспекты по другим работам на тему, которые уже прикарманили ее одногруппники. Хотя, казалось бы, это ты должна была знать что-то на эту тему. Мэл недовольно покосилась на него и снова чуть-чуть приподняла кончик носа: — Почему? — Потому что это что-то смежное с психологией. — Я использую психологические особенности людей преимущественно для вопросов маркетинга. Образование у меня гуманитарное, просто эмпатия развита на достаточном уровне. Виктор поставил костыль у себя между ног и оперся на нижнюю перекладину предплечьями, просовывая голову между верхней и нижней горизонтальными деталями, а потом пару раз кивнул, будто вникнул в ее слова. На деле это, конечно, было вовсе не так. — Только вот твоя «эмпатия», — показал он двумя пальцами правой руки фигуральные кавычки, — не помешала выбрать тебе капитализм вместо меценатства. Мэл изящно опротестовала его тезис: — Хочешь работать бесплатно и организовать коммуну? Где все будет бесплатно, все будет всласть, и тогда совсем не нужно будет умирать? Виктор тихо рассмеялся. — Может быть когда-нибудь. Виктор знал, что в такие моменты Мэл считала его милым, пусть и не говорила об этом напрямую. Козырь был в различных спорах весьма весомый и достаточно обезоруживающий, особенно учитывая, что Мэл старалась не влезать в ожесточенное обсуждение, если не была уверена в валидности своих мыслей. Что, конечно, не мешало ей иногда совершать идеологические ошибки. Ну, по крайней мере Виктор их таковыми считал. Он поднес кулак ко рту и громко кашлянул, словно напоминая о главной теме обсуждения: — Возвращаясь к психоанализу: эта теория утверждает, что существуют различные стадии развития психики ребенка. Названия у них такие, что подошли бы для описания герпеса: оральная, генитальная и так далее. Мэл торопливо отвела взгляд в сторону и подхватила свой бюст одной рукой: — Фу. — Пока еще не «фу», поверь, — продолжил Виктор, невзирая на ее реакцию. — В том числе там есть фаллическая стадия. — Хочешь сказать, мужчины не находятся в ней перманентно? — поддела она Виктора в ответ. Виктор глянул на нее крайне недовольно. — Это сексизм, — шмыгнул он носом. — Вообще в норме эта стадия приписывается ребенку в диапазоне от трех с половиной до шести лет. Но, если что-то пойдет не так, он может в ней и застрять. — Это все еще отлично объясняет поведение некоторых мужчин. Виктор отложил костыль, прислонив его к столу, подкатился к Мэл чуть-чуть поближе и словно невзначай задел ее ногу своей, прижимаясь брючиной к темной коже. Мэл, не ожидая такого, резко вздрогнула; за это время Виктор успел обвить ее голень своей левой ногой так, что избавиться от его нетактичного общества возможности уже не было. Мэл отреагировала так, как Виктор и рассчитывал: ответила на вторжение симметрично. Она немного подалась вперед и положила горячую руку ему на бедро, потом — с нажимом проскользила до талии и запустила мягкие пальцы ему под жилетку и рубашку, словно дразня. — В эту игру можно играть вдвоем, — хитро, как лиса, улыбнулась она. — Выходит, не только мужчины застревают на фаллической стадии? — ехидно подколол ее Виктор, отпуская ее ногу. Мэл же, видимо, поняв свой просчет, больше продвигать идею фаллоцентричности мужского общества не стала. Виктор удовлетворенно отстранился. — Фаллическая стадия, — стал дальше развивать он тему, — протекает таким образом, что ребенок начинает идентифицировать себя с родителем своего пола: девочка — с мамой, мальчик — с отцом. При этом изначальная безусловная любовь к родителю противоположного пола смешивается с внезапным осознанием своих границ и особенностей тела, что выливается в желание обладать родителем противоположного пола, конкурируя с родителем своего пола. Руки Мэл немного задрожали: едва заметно, но все же. Она постаралась их успокоить, положив на колени и будто замерев, подобно статуе, но это лишь больше показывало ее напряжение. — Хочешь сказать, что для мальчиков мать превращается в сексуальный объект?.. — дребезжаще прозвучали ее слова. — Это же очень… Неправильно. Виктор скрипнул зубами и уставился на соблазнительные бедра Мэл, как будто стараясь поменьше думать о том, что сам и рассказал. — Отказ от инцестуальных желаний должен формировать новый виток развития личности ребенка, — холодно и сухо изложил он; даже его акцент стал более отчетливым. — Но это не отменяет факта: мать, как первый объект сексуального влечения, задает стандарт того, что будет привлекать ее сына. Мэл чуть смяла в своих пальцах ткань платья. — Джейс испытывает к Химене подсознательное сексуальное влечение?.. И потому выбирает партнеров, похожих на нее?.. Виктор с явной грустью в голосе резюмировал: — Выходит, что так. В лаборатории повисло молчание. Мэл ссутулилась под гнетом мыслей, которые теперь начали ее по-настоящему беспокоить. По ее глазам было понятно, что к такому повороту событий она была не готова. — Я… — пробормотала она настолько неуверенно, что Виктору стало даже не по себе. — Я не знаю, как теперь выкинуть это из головы. У Виктора же за все то время, пока он копался в этой теме, было время если не привыкнуть к крайне непристойным мыслям, то хотя бы смириться с ними. Поначалу ему тоже было не по себе, аж тошнило, да и смотреть на Джейса по-прежнему было теперь почти невозможно. Но на глубинном уровне Виктора это устраивало. Ему не было важно, почему Джейса к нему влечет — главное, чтобы влекло. Да и, не будь их характеры, интересы и персональная мораль близки друг к другу, хименоподобная внешность Виктора вряд ли сыграла ключевую роль. Виктору просто было хорошо с Джейсом и относительно комфортно с Мэл. Он слишком долго не получал столь приятных ощущений от близости с кем-то, не чувствовал единения душ, так что, наконец, получив что-то настолько искреннее, не хотел все ломать. — У меня то же самое, — громко вздохнул он и тоже сгорбился, опираясь на здоровое колено. Запустил палец в волосы, задумчиво накручивая один торчащий локон на кончик фаланги. Мэл попыталась взять себя в руки и с явной печалью посмотрела на Виктора. — Я даже жалею, что ты мне рассказал, — честно поделилась она. Виктор безрадостно покачал головой: — Прости, не хотелось одному жить с этим проклятым знанием. — Эгоистично. Но я понимаю. Нам, — сделала она грациозный жест рукой, как будто вносила какое-то предложение в Совет Пилтовера, — придется жить в проклятом мире, который сами мы и создали?.. — Может быть. А может быть и нет, — раздалось со стороны двери. Скай громко чихнула и осторожно прошла в каморку, откуда скоро выскользнула с несколькими книгами. Виктор прикрыл один глаз рукой и уныло поинтересовался: — А как же болезнь? Скай уперлась взглядом в пол. Выглядела она все-таки не очень здорово. — Врач сказал, что я не заразная, и это просто сильная аллергия. А это, — тихо добавила она и показала в сторону доски с фотографиями, таблицами и подсчетами, — вряд ли имеет реальный вес, — прижала она книги к груди посильнее. — Мы на допдисциплине проходили психоанализ как устаревшую теорию в исключительно историческом контексте. И, чихнув еще раз в ладонь, поспешила удалиться.