Как в дурацком ромкоме

Джетт ненавидит автобусы, и они отвечают ему взаимностью. Но другой возможности добраться до универа у него просто нет, поэтому их абьюзивные отношения продолжаются. И будут длиться вечно, потому что машину Джетт, очевидно, сможет позволить себе примерно никогда. Ну и ладно, ну и к чёрту, он будет ходить пешком. Движение — это жизнь. Даже если это движение со скоростью улитки. Джетт ненавидит автобусы, но свою ногу он ненавидит ещё больше. Он не может бегать, не может ходить, не раздражая торопящихся прохожих своей медлительностью, он с трудом поднимается по лестницам. А ещё его не принимают на нормальную работу. Обо всём этом Джетт старается не думать лишний раз, он просто должен жить свою жизнь, не зацикливаясь на проблемах, у него нет времени на самокопание. В конце концов, это всего лишь нога. Ничего, справится. Он сильный, он матёрый, он не знает, что значит сдаваться. Поэтому Джетт улыбается своему уставшему отражению и выходит из квартиры, ощущая себя так, словно идёт на битву с драконом, вооружённый одной зубочисткой. Ничего, справится. Он сильный, он матёрый, он… он не знает, что значит матёрый. Но сдаваться Джетт точно не собирается. Поэтому он упрямо ковыляет мимо клумб, всё ещё пышно цветущих в начале сентября, огибает лужи и шарахается от машин. Мёртвых голубей старается не замечать, они вызывают острое желание прилечь рядом: может, его тоже переедут. Когда мрачных мыслей становится слишком много, Джетт достаёт наушники. Собственное нытьё — ужасный саундтрек, ему нужно что-то повеселее. Жаль музыка только настроение поднимает, а не добавляет скорости: на первый автобус Джетт всё же опаздывает. «Ты просто не недостоин того, чтобы я тратил на тебя деньги», — бормочет он себе под нос и устраивается на лавочке в ожидании следующего. От нечего делать Джетт рассматривает своих товарищей по несчастью. Шумные дети с огромными рюкзаками, курящие мужчины и, о да, старушки. Интересно, какая из них будет больше возмущена тем, что он, «молодой здоровый парень», сидит? Может быть, конечно, сегодня обойдётся без скандалов, но с каждым подошедшим к остановке человеком в это верится всё меньше. Даже если автобус будет пустым, все места займут быстрее, чем он успеет сказать «Эйяфьядлайёкюдль». Конечно же, всё так и происходит. К тому времени, как Джетт оказывается в салоне, там не то, что сесть, там дышать тяжело. Он до побелевших костяшек цепляется за поручень, чтобы не свалиться, когда автобус начнёт резко тормозить. Помогает ли это? Конечно же нет. Водитель, наверное, самый большой фанат «Форсажа» в мире. Или бывший чемпион формулы один. В общем, ездит этот сын Шумахера так, будто нет у него в салоне никаких людей, и на первом же повороте Джетт, еле устояв на ногах, врезается в какого-то парня. Он неловко улыбается и бормочет извинения, но тому, кажется, всё равно. Вот и славно. Радуется Джетт недолго. Дороги не видно, потому что от дыхания орды пассажиров стёкла запотели, но он слишком хорошо знает этот маршрут. Впереди поджидает кольцевая, удачных ему голодных игр. Джетту приходится бросить рюкзак на пол, хотя мама велела так не делать, но тут уж приходится выбирать: на полу либо он, либо ты. Двумя руками держаться удобнее, и Джетта даже почти не мотает в разные стороны, пока водитель совершает чудеса на виражах. Дальше дорога идёт по прямой до самой его остановки, можно немного расслабиться, убрать одну руку с поручня и переключить трек… «Вот я дебил», думает Джетт, падая. Подлец-водитель затормозил так резко, будто налетел своей, Джетт не сомневается, рогатой башкой на стену. «Вот чёрт», думает Джетт, понимая, что упал на того самого парня, в которого врезался в начале своей сумасшедшей поездки. Они лежат посреди салона, все в песке и пыли, потому что пассажиры, почуяв неладное, нашли-таки свободное место и отошли с пути падающих тел. Иногда Джетту кажется, что он живёт в паршивой манге. Парень, на котором он всё ещё лежит, выглядит так грозно, что Джетт всерьёз опасается, что сейчас ему врежут. Он на всякий случай сдёргивает наушники и прячет их в карман, чтобы его не придушили проводом. «Извини», хочет сказать Джетт. — Ты просто сногсшибательный, — говорит Джетт, потому что он слишком привык сводить всё к шутке. Потому что он слишком придурок для того, чтобы просто извиниться и попытаться встать. Потому что, в конце концов, тот парень действительно симпатичный. И был бы ещё симпатичнее, если бы убрал со своего лица это жуткое выражение. — Можешь встать? — его голос звучит менее сурово, чем ожидал Джетт. Может быть, он даже не будет на него орать. — Эээ, теоретически — да, но будет намного быстрее, если ты поможешь. Пожалуйста? — робко добавляет Джетт. — я могу почистить тебе куртку, если… «Если ты не возражаешь», пытается сказать он, но хмурый парень, не дослушав, с лёгкостью вылезает из-под его тощей тушки. На мгновение Джетт оказывается на голом полу, и успевает подумать, что социальное дно, наверное, выглядит примерно так. Что ж, ему там самое место. Мама бы не оценила хода его мыслей, но сегодня Джетту хочется драматизировать, и он драматизирует. Имеет право, чёрт возьми. Потом перед его лицом появляется рука в перчатке, и Джетт, не веря своим глазам, хватается за неё. Когда он встаёт на ноги, то начинает нести околесицу из благодарностей пополам с извинениями, и слишком этим увлекается. Осознав, что до сих пор держит незнакомца за руку, Джетт поспешно разжимает ладонь. Он вспоминает про рюкзак, ещё раз извиняется, и принимается лихорадочно бегать глазами по мешанине из людских ног в поисках своей сумки. Так и не произнеся в ответ ни слова, парень ныряет в толпу. Ну и пусть, у Джетта есть проблема поважнее какого-то там молчаливого красавчика. Который, кстати, вскоре возвращается к нему. С рюкзаком. Нет, Джетт действительно живёт в дрянной манге. А раз так, то надо попробовать сделать кое-что. Он вдыхает так глубоко, как только может. Ну, была ни была! — Рыцарь в сияющих доспехах пьёт кофе? — Не знаю, — отвечает парень. Лицо его становится таким озадаченным, что Джетт еле сдерживается, чтобы не рассмеяться. — Я спрашивал про… хорошо, начнём с начала. Меня зовут Джетт, а тебя? — Генри. Имя кажется Джетту таким благородно-романтичным, что он решает принять это за знак свыше. Он старается говорить быстро, чтобы не успеть передумать. — Ты мне очень помог, Генри, я хотел бы тебя отблагодарить. Могу я купить тебе кофе? Рот Генри как-то забавно изгибается, будто тот не может решить, что сказать. После короткой паузы он отрывисто выдаёт: — Понятно. Не стоит. Джетт разочарованно выдыхает, потом философски пожимает плечами. Ничего, у него всё равно не так много времени на всякие там отношения. Больше они с Генри не разговаривают, и Джетт, вернув наушники на законное место, полностью фокусируется на музыке, которая почти заглушает противный голосок, твердящий о том, что он безнадёжный идиот. Так он и варится в своих мыслях, перемешанных с Ники Минаж, пока его плеча не касается чья-то рука. Джетт готов спорить, что сейчас ему скажут «передайте, пожалуйста». Ему говорят: «Это свидание?». Джетт вынимает наушники. Не расслышал, может. — Что? — он удивляется тому, насколько жалко звучит. Генри сверлит его взглядом, очень решительно сдвинув брови. Телефон в его руке моргает экраном и вибрирует, как сумасшедший. Даже Джетту становится интересно, кто там что пишет, но Генри игнорирует бешеный шквал уведомлений. Его внимание полностью сосредоточено на Джетте, и это немного нервирует. — Ты пытался пригласить меня на свидание? — долго же до него доходит. Джетт улыбается. «Вот сейчас точно побьёт», проносится мысль. И всё же он решает рискнуть. — Да, я пытался пригласить тебя на свидание, — произносит он скороговоркой и на всякий случай жмурится, чтобы защитить глаза. Сквозь ресницы Джетт видит, как Генри что-то быстро печатает в телефоне, а потом кивает. — Тогда мне нужно записать твой номер. Чтобы позвонить и назначить встречу, — говорит этот смешной парень, и Джетт снова не верит своим ушам. — Умереть не встать — шепчет он, не слыша себя. А вот Генри всё отлично слышит. — Не надо, — он произносит это таким серьёзным тоном, что Джетт всё же смеётся, и на него начинают ворчать какие-то люди. Да и пускай, его не колышет, у него тут любовная линия развивается. — Хорошо, не буду, — не менее серьёзно обещает Джетт, отсмеявшись. Генри несмело улыбается ему. Вот так он действительно выглядит сногсшибательно, даже в грязной куртке. — Записывай давай.