Ночной гость

      Теплый свет ламп отражается от золотистых пуговок жилета и связки звенящих ключей, пока мужчина идет вдоль широких стен «Баронессы», а мягкий ковер приглушает звук его размеренных шагов. С рабочими делами на сегодня покончено, и Швейцар имеет в своем распоряжении немного свободного времени, которое он мог бы посвятить самому себе, но вместо заслуженного отдыха мужчина следует к двери в конце светлого коридора.       Дойдя до нужного номера, он уверенно шагает во мрак комнаты, впуская с собой мягкий свет коридорных ламп, но звонкий щелчок замка на двери возвращает помещению его изначальную темноту. Швейцар окидывает комнату взглядом: нетронутая бутылка вина с бокалом на маленьком прикроватном столике, аккуратно заправленная кровать, занимающая большую часть комнаты, и до конца задернутые плотные шторы на окнах. Только небольшая полоса света из приоткрытой двери ванной выдает чужое присутствие в номере.       Мужчина недолго прислушивается к звукам за окном – шумная жизнь города не утихает даже глубокой ночью. Он проходит внутрь единственной освещенной комнаты. Температура здесь ощутимо выше, но не вызывает дискомфорта. По полу хаотично разбросаны предметы вечно грязной одежды – от пыльного пальто до нижнего белья, – но потрепанный берет бережно уложен на тумбочке возле раковины. От глубокой ванны к потолку поднимается едва заметный пар, а в ее горячей воде расположился создатель беспорядка. Его тело занимает большую часть пространства, а внушительная когтистая рука свисает с бортика, костяшками касаясь пола. Глаза мужчины прикрыты, а лицо расслаблено. С откинутой назад головы на пол срываются капельки воды, не удержавшись в мокрых волосах. Его широкая грудь, покрытая испариной и темными волосками, размеренно поднимается и опускается, лишь имитируя давно ненужное дыхание – привычка, оставшаяся со времен прежней жизни.       — Мне льстит, что ты не проигнорировал мою просьбу принять ванну, — Швейцар не отказывает себе в едва уловимой улыбке на губах. — Но просто поплескаться в воде недостаточно.       Скиталец фыркает вместо ответа и сползает ниже, вытягивая вперед ноги. То, что он добровольно залез в ванну, уже можно приравнять к достижению. Хотя даже ему не чуждо удовольствие от горячей воды, что мягко обволакивает тело и расслабляет напряженные мышцы.       Мгновение тишины прерывает тяжелый вздох.       — Поистине многословный ответ.       Швейцар бросает снисходительный взгляд на фигуру в ванне, после чего принимается за свои привычные обязанности. Он почти без брезгливости собирает разбросанные по полу вещи, обещая себе позже отправить их в стирку, даже если кто-то будет сильно против, и аккуратно складывает на тумбочке рядом с излюбленным беретом. После он стягивает со своих рук пару белоснежных перчаток и освобождает из-под головного убора капну вьющихся рыжих волос. Длинные пальцы медленно расстегивают каждую золоченую пуговицу жилета и пару пуговок шелковой рубашки, обнажая часть веснушчатой груди, и мужчина не без удовольствия отмечает скользящий по нему заинтересованный взгляд.       Бережно уместив свою одежду на той же тумбочке, он неторопливо подходит к ванне. Останавливается почти вплотную, оставляя не больше пары сантиметров между собой и рукой вампира, и теперь уже Швейцар скользит глазами по чужому телу.       Сильные непропорционально большие для человека руки, украшенные тонкими линиями вен, широкие грудные мышцы, прикрытые темными волосами, мягкий живот с очертаниями пресса. Словно завороженный, он цепляется за каждый светлый шрам на бледной коже, прогоняя из головы мимолетное желание прикоснуться к ним.       Скиталец не удерживается от самодовольного смешка. Ему льстит подобное внимание, но затянувшаяся пауза быстро наскучивает вампиру. Острый коготок ползет вверх вдоль лодыжки, заползая под ткань брюк, и слегка царапает оголившуюся кожу – недостаточно сильно, чтобы повредить, но достаточно, чтобы ощутить.       — Mon chéri, я терпеливо ждал тебя весь день не для того, чтобы играть в гляделки.       Привычные рычащие нотки в голосе, но в глазах вампира больше нетерпения, чем недовольства. Он смотрит из-под полуприкрытых век, навязчиво скребя по чужой ноге. Ожидает ответной реакции.       Колючая щекотка действительно отвлекает Швейцара от его мыслей. Он поворачивает голову в бок, выискивая источник раздражения. Его лицо остается невозмутимым, но рыжая бровь, дернувшаяся в немом вопросе, отражает мнение мужчины на этот счет. Серьезно?       — Не могу не признать, что сегодня твое поведение отличается удивительной прилежностью, — он освобождает ногу из хватки цепких когтей и обходит по краю ванны. Устроившись у чужой головы, Швейцар закатывает рукава рубашки и слегка наклоняется вперед. Он ласково улыбается, заглядывая в глаза напротив.       — Безусловно, твои старания не могут остаться без вознаграждения, но сперва я все же предпочту помыть тебя.       В словах слышна легкая насмешка, но длинные пальцы бережно зарываются во влажные волосы. Умелые движения скользят ниже к шее, где прохладная кожа мурашками реагирует на теплые прикосновения. Вампир не сдерживает приглушенного стона.       — Делай, что хочешь, — он покорно отдается во власть чужих рук. Когда Швейцар ладонями давит на его плечи, послушно спускается ниже, позволяя намочить волосы. Следом идет шампунь. Сладковатый запах лаванды и цитрусовых неприятно бьет в нос, но он готов потерпеть, пока ловкие пальцы так приятно растирают кожу. Швейцар не пропускает ни сантиметра, отмывая волосы от слоя грязи и засохшей крови. Он может поклясться, что если бы не его периодические визиты в «Баронессу», то Скиталец так бы и ходил годами немытым.       — Опустись.       Пена с головы расплывается по воде. Пока Швейцар занят его волосами, вампир находит себе новое развлечение – он заводит руку назад и обхватывает тонкое бедро, внимательно наблюдая за реакцией на лице напротив. Голубые глаза не выражают протеста, и он тянется выше. Ладонь ощутимо сжимает упругую ягодицу, но надолго не задерживается. Белая рубашка Швейцара на вид кажется дорогой, и прикосновение к ней подтверждает догадку. Ткань нежная и приятная, легко мнется под пальцами. Скиталец осторожно скользит вдоль чужого бока, чувствуя тепло под тонким шелком. Пересчитывает ребра, прежде чем остановиться у оголенного участка шеи. На мгновение он задумывается, прислушиваясь к ритму артерии под пальцами, после чего вонзает когти под кожу.       Хлынувшая из раны горячая кровь стекает вниз по плечу. Она задерживается в ямочке ключицы, прежде чем срывается ниже и пачкает белоснежную ткань. Возмущенное шипение Швейцара относится скорее к его испачканной рубашке, нежели к чувству жгучей боли на коже, но возмутиться в полной мере мужчина не успевает. Его резко тянут вниз, и Швейцару приходится упереться руками по обе стороны ванны, чтобы не рухнуть вперед.       — Что за нетерпеливое животное, — раздраженный, он позволяет клыкам впиться глубже под кожу. Тянущая боль в месте укуса его не особо волнует, но начавшая пропитываться кровью рубашка теперь неприятно липнет к телу.       Швейцар подносит руку к лицу мужчины. Он ласково проводит вдоль подбородка к скуле и дальше к затылку, где длинными пальцами зарывается в темные жесткие волосы. Теплые поглаживания отзываются волной мурашек, пробежавших по загривку, и разомлевший от долгожданного ужина вампир почти урчит от этой ласки.       Они проводят так некоторое время, пока сполна утоливший свой вечный голод Скиталец не отстраняется.       — Ты ведь меня знаешь, mon doux, не могу отказаться от столь вкусного десерта, — донельзя довольный голос. Вампир широким движением языка слизывает сладкую кровь с чужой кожи и в знак благодарности оставляет невесомый поцелуй у линии челюсти.       Мягкая улыбка касается губ Швейцара.       — Всегда к Вашим услугам, — он поворачивает голову, прижимаясь виском к виску Скитальца, и с наигранным негодованием в голосе добавляет:       — Но мне придется включить порчу имущества в стоимость Вашего проживания.       — Тогда расплачусь прямо сейчас, — вампир хищно скалится в ответ и утягивает мужчину в жадный поцелуй.