Есть кто дома?

Отоспавшись, домовладелец стал проверять сожителей. Ночью ему снилось, что от каждого остались черепа да кости, но в реальности все были живы. Однако это не повод расслабляться: если среди них находился Гость, он мог просто затаиться до лучших времён. Проверка зубов и глаз мёрзнущего парня показала, что он человек. Тогда домовладелец отправился на кухню, где странный мужчина с длинными волосами и опущенными веками стал рассказывать, почему лишил себя глаз. — Я видел его… — горестно стенал он. — Образ… до сих пор в моей голове. Настолько ужасный, мерзостный, что невозможно описать словами… Не хватит слов в языке. «Начитался Лавкрафта», — одобрительно подумал домовладелец. Безглазый парень сослался на усталость, и хозяин отправился на поиски леди-вамп. Как и ожидалось, чердак волшебным образом не материализовался в доме. В ванной, кладовой и двух комнатах незнакомки тоже не нашлось. Её местоположение подсказал Рыжик, который скрёб крышку в погреб. Спустившись, домовладелец с удивлением обнаружил женщину среди запасов картошки и солений. Ранее никто из сожителей не спускался в это холодное и мрачное место. — Это же не чердак, — заметил хозяин. — Это чердак наоборот, — глубокомысленно парировала незнакомка. — Если перевернуть дом вверх ногами, все комнаты поменяют свою суть. Великая Лапка видит суть вещей, — женщина потеребила белый кроличий оберег, висевший на шнурке на шее, — и показывает мне. Попросив показать глаза, домовладелец отметил, что они красные. «От недосыпа», — так сказала леди-вамп. Домовладелец насторожился, но не стал сразу хвататься за ружьё. Один признак — не показатель. Однако женщина воспротивилась дальнейшим проверкам, попросив оставить её одну для медитации, да и домовладелец утомился. Солнце нагрело дом, и жара сморила хозяина, поэтому он поел варёной картошки и лёг спать. Ночью пришёл только один посетитель. За дверью обнаружилась дамочка в пальто и модной шляпке. Губы были раздуты от побоев или же по вине моды. На руках сидела крыса-переросток. Приглядевшись, домовладелец увидел, что то была чихуахуа. Где-то за спиной зашипел рыжий кот. — Доброй ночи! — ласково поприветствовала женщина, и псина на руках вторила ей едва слышимым писком. — Будьте добры, впустите нас переждать ночь. Мы завтра уйдём. Рыжик зарычал, и его низкий утробный протест звучал устрашающе, как приказ существа из преисподней. — С животными нельзя, — вздохнув, предупредил домовладелец. Приветливое лицо посетительницы исказилось. Теперь оно излучало жажду убийства. — Да ты хоть знаешь, кому отказываешь? Думаешь, я эту собаку на помойке нашла? Да она стоит больше, чем вся твоя жизнь! У хозяина не получалось даже смутиться, не то что разозлиться: настолько нелепо звучали её оскорбления. Сейчас бы обижаться на сравнения с какой-то крысой, пускай и бриллиантовой. — Ты глупый невоспитанный мужик! Я буду жаловаться на жестокое обращения с питомцами! Моя малышка весь день ничего не ела, — женщина перешла к тактике давления на жалость. — Смотри, её ножки как спички от недоедания. Она ходить не может! — Тогда валите обе в пешее эротическое! С животными не впускаю, — не уступал домовладелец. — Это кто тут животное? Сам животное! — взвизгнула женщина. Чихуахуа на руках выглядела жалко, её страдальческая мордашка так и кричала: «Убери от меня эту дуру!» — Животным в дом нельзя, — повторил хозяин злорадным голосом. — Поэтому пусть собака остаётся, а ты проваливай. Требовался легендарный поэт, чтобы во всех красках описать выражение женщины.