Не братья

Дин его ни во что не ставил. Опять спас против его воли, в который раз вытащил с того света. А он-то думал наконец разорвать этот порочный круг смертей и возвращений. Так как по-хорошему Дин не понимал, Сэм решил по-плохому. Но что он может сделать против него? Он ему столько раз говорил так не делать, а Дин все продолжал и плевать хотел на его мнение. Прямые запреты не работали, как показала практика. Можно уйти, но почему-то все равно оказывалось так, что в итоге они сходились и мирились. Можно набить ему морду, но любимый воспитательный метод Дина тоже ничего не решит. Надо было найти источник проблемы. Поразмыслив, Сэм пришел к выводу, что все беды от их легендарной созависимости, из-за которой они готовы спалить весь мир ради друг друга. Именно с этим и следовало бороться, но как? Сэм не придумал ничего лучше, кроме как заявить Дину при встрече на нейтральной территории, что они больше не братья. Перечеркивая всю историю их отношений и даже кровные узы. — Давай просто будем… деловыми партнерами. Ничего личного. Выражение лица Дина в этот момент было бесценно. Но он покорно кивнул, согласился, и Сэм вернулся к нему. Обычно после таких примирений следовал яростный, безумный, потрясающий секс, но с этим тоже было покончено. Раз не братья, то и не любовники. Для них вроде логично. Сэм сел в машину. Он даже не забрал свое барахло из Импалы, потому что знал, что Дин согласится на все, чтобы его вернуть. И они молча поехали в бункер. Который теперь снова стал коворкингом. Он долго не мог назвать это место домом, но со временем привык и обжился. Во многом благодаря Дину, который наполнял это техническое по сути помещение своим присутствием, своими вещами и своим фирменным беспорядком. Свет зажегся с привычным тяжелым гудением. Бункер выглядел пустым и холодным. Дин спустился по лестнице и поставил сумку на пол, внутри что-то бряцнуло. Он не стал разбирать вещи. Перешагнул через сумку и пошел в свою комнату, все так же не говоря ни слова. Сэму оставалось лишь смотреть ему вслед. Может, это все-таки была не самая удачная идея? Но отступать уже поздно. Потянулись охотничьи будни, но жить и работать в один момент стало гораздо сложнее. Потому что Дин был с ним и в то же время нет. Притих и ушел в себя. Хоть он старался этого не показывать, но его задело, причем задело сильно. Сэму все-таки удалось хоть чем-то его пронять. Но ликования по этому поводу он не испытывал. Вскоре они справились с особо опасной стаей оборотней. Сэм прикрыл его спину, как полагается, но Дин почему-то не был счастлив по этому поводу и ворчал по дороге назад. — Мог оставить меня на растерзание. Тебе-то что. Все равно не будешь меня возвращать. — Я же все равно твой… напарник. И что мне надо было делать, оставить тебя там подыхать? — Да. На этом разговор пришлось закончить, чтобы не сорваться. Впервые за очень долгое время Сэм испытал желание выпрыгнуть из Импалы на полном ходу, только чтобы подальше отсюда и от такого Дина. Холодного, безжалостного и бесконечно далекого от него, хотя они сидят в одной машине. Еще несколько дней, и он стал скучать по ежедневным подначкам бра… Дина по поводу и без. Они отправились на очередное дело в соседний штат. Опросили свидетелей, все как обычно. Только в кафе Дин ел без прежнего аппетита, откусил от бургера пару раз и отложил в сторону. Даже не тарабанил пальцами по столешнице. Сэм сказал: — Я думаю, это безумная вдова. — Что? Хорошо, пусть это будет безумная вдова. Пошли пристрелим ее серебряной пулей. Тогда Сэм окончательно и понял, что он облажался со своей гениальной затеей. Дин не спорил, не возражал, как всегда. Ему просто было все равно. Ни одной, даже самой завалящей ссоры, целую неделю. Дин сидел с отсутствующим видом, ждал, когда Сэм закончит ковыряться в своем салате Кобб. Без нареканий! Без подколок на тему, что это любимый салат девчонок и Дженнифер Энистон! Оба посмотрели мимо официантки, когда она принесла счет, а в лучшие дни Дин провожал бы ее жадными глазами до самой стойки. За эту неделю Сэм гораздо больше смотрел на липкие пластиковые столы, чем на своего… коллегу. Все это напоминало любительский спектакль. Сэм как-то попал на такой, еще в Стэнфорде. Всем неловко от происходящего на сцене, сплошь фальшь и надсадные драматические паузы. Так и подмывает уйти, но нельзя, потому что спектакль ставили люди, которых знаешь и не хочешь обидеть. Похоже, он поставил самый отвратительный камерный спектакль в мире с участием двух актеров. Под названием «Мы больше не братья». Еще и учился в театральном кружке, называется. А вдову все-таки пришлось пристрелить. Хотя она была первой подозреваемой, а не второй. По их привычной схеме всегда виноват второй подозреваемый, но даже тут система дала сбой. В мотеле было не лучше. Угрюмое молчание, душ и спать. Сэм специально засиделся допоздна за ноутбуком, хотя расследовать было уже нечего. Чтобы Дин на него шикнул, погнал спать, что угодно. Но ничего. Ноль реакции. Коллега, видимо, был не на связи после окончания рабочего дня. Завернулся в одеяло на манер буррито и отрубился. Точнее, сделал вид, что отрубился. За столько лет бок о бок Сэм мог уверенно сказать по дыханию, спит Дин или нет. Закрыв это дело, они разошлись по углам, будто боксеры на ринге после удара гонга. Дин теперь постоянно сидел в своей комнате в огромных наушниках, как сыч, и носа не казал. Сэм уже дошел до того, что начал скучать по его носу. Красивый же ведь нос. Особенно когда ноздри широко раздувались при виде того, как Сэм опускался на колени и расстегивал его ширинку. Выключить свои чувства, эмоции и потребности оказалось далеко не так просто, как думал Сэм. А он полагал, что после демонской крови может справиться почти со всем. Но Испытания показали, что не стоит переоценивать свои силы. Похоже, что он все еще не усвоил урок. Раньше они часто трахались, когда возвращались с удачной охоты и адреналин кипел в крови. Хотелось так сильно, что даже до кровати в мотеле порой не доходили, быстро передергивали друг другу, прижав к входной двери. Почти насухо, на естественной смазке и слюне. Но как же офигенно, когда Дин поглаживал его большим пальцем под головкой и наяривал по всей длине так уверенно, так сильно. Трахались каждый раз, когда кто-то из них был ранен, оказывался на волоске от смерти или появлялось сомнение, что они выйдут живыми из очередной переделки. Тогда это было вдумчиво, такие сладкие медленные движения внутрь и наружу, я не могу тебя потерять, ты же видишь, не могу. Но в конце они все равно срывались на бешеный ритм, если не было серьезных ранений, и оргазм накатывал безжалостной взрывной волной. Лениво и неторопливо трахались в бункере, когда наступала передышка. Или он нетерпеливо, рывками засаживал Дину, если был отчего-то на него зол, что случалось довольно часто. Уж такая у его напарника манера поведения. Дин выглядел довольным и усмехался особенно нагло, когда Сэм начинал вести, но ровно до того момента, как его ставили в коленно-локтевую. Просто в такой позиции Сэм уже не мог видеть выражения его лица, и оставалось только догадываться. А все эти эпизоды, когда Дину внезапно приспичило и он валил его на груды бумаг в библиотеке, вылизывал языком, а потом вставлял до упора и трахал, не сбавляя обороты ни на секунду, притормаживал только перед оглушительным и громким финалом, чтобы хоть ненадолго его отсрочить. Хотя подождите. Конкретно такого, вповалку на бесценных архивных записях, пока не случалось. А зря. Короче, сейчас Сэм на стенку лез оттого, как хотелось перепихнуться. Хуже всего, наверное, по утрам. Когда Сэм вернулся с пробежки, а Дин только-только встал и такой смешной и заспанный, что так и хочется валить и трахать его прямо на кухне. Но нельзя. Нет, по вечерам все-таки хуже. Сэм уже привык, что Дин составлял ему компанию, пока он бесконечно рылся в архивах Хранителей. Сидел напротив него, закинув ноги на стол, попивал свое пиво. А дальше по настроению: или треп о всем и ни о чем, или помощь в исследованиях, или похабный взгляд как намек хоть ненадолго отвлечься. Спали они все равно в разных комнатах, так было удобнее. Но частенько заходили друг к другу перед сном, и все кончалось, разумеется, сексом и порой ночевками, если не было сил доползти до своей комнаты. Надо сказать, штрафные санкции Дин переносил на удивление стойко и безропотно. Даже без провокаций. Еще каких-то пару лет назад он бы, наверное, демонстративно пошел снимать девочек. Надеясь вызвать ревность или просто потому, что хотел его, а Сэм не дал. Но теперь, когда Дин возвращался из бара, от него не пахло ничем, кроме виски и, может, еще немного сожалениями по поводу упущенных возможностей. Это уже тянуло на твердую позицию: или ты, или никто. И Сэм уважал эту позицию. Вот только вечера в бункере стали тягостными и бесконечными. В таком огромном месте можно было не пересекаться годами, наверное. Дин больше не готовил семейные ужины на двоих, они уже не приносили друг другу по бутылочке пива. Если бы они не работали над делами и не разгребали очередные проблемы мирового масштаба, то даже бы и не разговаривали. В один из таких вечеров Сэм шел по коридору к себе, когда услышал непонятные звуки из-за неприкрытой двери Дина. Первым инстинктом было выхватить пистолет и вломиться к напарнику. Но он взял себя в руки и спокойно подошел к двери, за которой горел свет. Что ж, Дин тоже взял себя в руки. Только в буквальном смысле. Дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы можно увидеть на кровати Дина в расстегнутых джинсах, томно откинувшего голову на подушку и издающего приглушенные стоны. Сэм застыл как приклеенный. Залип на вызывающе вздернутом подбородке с однодневной щетиной, полуприкрытых глазах, которые смотрели прямо на него. Так и приглашали присоединиться. Дин ритмично двигал запястьем в штанах, не останавливаясь ни на секунду. А Сэм еще радовался, что обошлось без провокаций. Наивный. От пошлого взгляда из-под опущенных ресниц вся кровь прилила к паху, и он с трудом мог соображать. Подлая анатомия. Надо было проявить выдержку или проиграть вчистую. Но проигрывать Сэм не любил. Поэтому ничего не оставалось, кроме как издать постыдное «кхммм» и сбежать. Чтобы закрыться в своей комнате и в точности повторить увиденную картину, уже с собой в главной роли. Представляя себе тот самый взгляд, гортанные вздохи, запрокинутый подбородок. Вот только из дверного проема на него никто не смотрел, а значит, было не так интересно. Получив разрядку, Сэм лежал и думал, а что он так упрямится-то. Очевидно же, что если Дин вдруг надумает умирать или вправду умрет, с него станется, он все равно кинется его спасать. Несмотря на все свои заверения обратного. Сегодня он с собой справился, а завтра может и не получиться. И что теперь? Пойти к Дину, сообщить, что они снова братья, и трахнуться на радостях? Ой ли. Нет, так легко у них ничего не решается. Наверное, ничего не попишешь и придется молчать, терпеть и ждать подходящего момента, когда Дин решит скопытиться, чтобы героически его спасти. Отличный план! И план надежно работал целый месяц, пока все в очередной раз не полетело к чертям. Они приперлись домой очень поздно, приструнив очередного мистического мудака. В этот раз им оказался огромный зеленый слизняк. Как в фильме «Охотники за привидениями», только далеко не такой симпатичный. Слава богу, что Дин теперь был немногословен и удалось избежать множества шуточек со словом «лизун». Хотелось только в душ и оттуда сразу нырнуть в свою спартанскую кровать с успокаивающим пистолетом под подушкой. Но Сэм не учел одну вещь. Хранители ставили духовное гораздо выше материального. Поэтому в бункере имелся собственный подвал для пыток, но была всего одна ванная с большой душевой кабиной и хорошим напором воды. И Дин тоже жаждал воспользоваться этим замечательным душем первым. Не успел Сэм опомниться, как у него перед носом захлопнулась дверь ванны. Но замок не щелкнул. Дин оставил ему лазейку. Поколебавшись, Сэм решил ею воспользовался. Он вымотался и был весь покрыт липкой слизью. К тому же зеленой, как блевотина. Он выждал минуту, протиснулся в ванную, с облегчением стянул с себя тяжелую мокрую одежду и присоединился к брату за занавеской. Принимать душ вместе им было не впервой. Сейчас, конечно, это весьма неловкое соседство, но лучше так, чем в слизи. Сэм схватил гель для душа и начал намыливаться, очень стараясь не пялиться на Дина. Закрыл глаза даже, чтобы не было соблазна. И сам не понял, как так произошло. То ли он потерял равновесие с закрытыми глазами, то ли поскользнулся. Чтобы не упасть, пришлось схватиться за первое попавшееся. Нежное на ощупь, горячее и гладкое, несмотря на рельеф выступающих вен. — Ты мне член решил оторвать вдобавок ко всему? — зашипел от боли Дин. — Раз мы не братья, то брат и сестра? Или сестры Вачовски, если я тебе тоже оторву самое ценное? — Не говори ерунды, Дин. Я просто… оступился. Не нарочно. Пытаясь искупить свою вину, Сэм стал успокаивающе поглаживать пострадавший орган под теплыми струями воды. Но добился только того, что и так нехилый стояк Дина стал еще ощутимее. Пришлось посмотреть в глаза правде, раз уж он не мог посмотреть в глаза бра… коллеге. Да к черту. Он просто хотел вернуть все, как раньше. До этой идиотской идеи запретить им с Дином любые проявления чувств друг к другу ради спасения этой планеты и отдельных ее представителей, которые окажутся слишком близко к ним и попадут под раздачу. А надо было спасать не мир, а их вдвоем. Потому что без брата, без них вместе ничего не имеет смысла. Пусть это эгоистично. Пусть непозволительная роскошь. Их отношения работают вот так, самым искаженным, долбанутым и ненормальным способом из всех возможных. Скорее всего, они хранят секреты и трахаются потому, что так и не научились разговаривать друг с другом о сокровенном, спрятанном глубоко внутри. Чтобы хоть как-то донести другому самое важное. Сэм встал на колени, стараясь не навернуться на мокром полу, и попросил прощения их путем, их давно выученным методом. Он вобрал член в рот поглубже и стал сосать. Универсальный язык, гораздо доходчивей, чем английский или язык цветов. И если Дин намерен его простить, то спустит ему в горло. Сэм наконец решился взглянуть на него снизу верх, потому что знал, что Дину нравится именно так, когда он на него смотрит, когда отсасывает. Но глаза брата были закрыты, ресницы потемнели и слиплись, лицо расслабленно. Ноздри не раздувались. А руки не зарылись в его волосы, как обычно, даже не легли на плечи. Верный признак, что придется постараться больше и одним минетом не отделаться. Может, сам Дин и был против, но его член точно нет. Он почти сам прыгнул ему в рот, вызывая знакомые ощущения на языке. Напоследок пройдясь вокруг головки, Сэм отстранился, нашарил бутылку геля для душа. Обильно налил гель себе в ладонь и привстал, опираясь спиной о мокрую стену. Капли воды стекали по нему сверху вниз, как и заинтересованный взгляд брата. Шоу-тайм. Осталось развести полусогнутые колени и насадиться на свои собственные пальцы. Ласкать себя в скользком душе гораздо неудобнее, чем в кровати, но какая разница, где, главное, с кем. В ответ на его действия Дин встал в защитную стойку, видимо, даже не осознавая свою реакцию. — Смотреть на тебя не могу. Но почему-то сосредоточенно смотрел, прикусив нижнюю губу. И даже не пытался отвернуться и смыть с себя последние ошметки зеленой жижи. Или чем там полагается заниматься в душе. После Испытаний Сэм еще не вернул себе прежнюю физическую форму и мышечную массу. Но он знал, что Дин примет его любым. Эта уверенность и делала его бесстыдным. Он торопливо продолжал растягивать себя, одновременно двигая кистью по члену. Вода быстро смывала любую смазку, поэтому ощущения были обостренными. Но каждое движение все равно казалось приятным и возбуждающим, когда он наблюдал за тем, как Дин наблюдает за ним. «Видишь, Дин, я могу хорошо проводить время и без твоего активного участия.» — Готовишь к подаче блюдо дня? — Дин все-таки не выдержал. Рывок вперед, и Сэма развернули и впечатали лицом в стену. Брат всегда был хорош в спарринге. Руки Дина после долгого бездействия оказались сразу везде: на его члене, на его заднице. Горячее дыхание сместилось по опущенной шее вниз, пока губы не коснулись выставленных на обозрение позвонков. — Или пытаешься закрутить со мной служебный роман, напарник? — Нет, — голос сорвался, но все равно. — Пытаюсь возобновить наши братские отношения. — Ааааа, — с пониманием отозвался Дин. — Которые не только братские. Спустя столько лет они наконец могут не то чтобы обсуждать, но хотя бы признавать вслух свои греховные чувства. В конце концов, они оба побывали в Аду и вернулись оттуда, так что воздаянием, громом небесным и прочими карательными мерами их уже не напугать. Дин не стал развивать мысль, замолчал и убрал руки. Сразу стало как-то зябко. Кажется, вода начала остывать. Сквозь ее плеск что-то щелкнуло два раза, и вскоре скользкие пальцы Дина снова крепко обхватили его член. Какая все-таки универсальная штука – гель для душа. Может, им еще и полы можно помыть. Второй рукой Дин легонько толкнул его пятерней в спину, что на их языке значило: «Эй ты, дылда, нагнись, чтобы я мог тебе вставить». Сэм послушно сполз по кафелю вниз, упираясь ладонями и расставляя ноги шире. — Хороший мальчик, — понизив голос, прокомментировал Дин и дополнительно дернул его на себя за бедра. И таки вставил. Не выжидая, почти не давая привыкнуть. Смазал подготовленный вход и вогнал облитый гелем член, пока вода не смыла все. Не быстро, но и не медленно. Обычно Дин… миндальничал. Был таким заботливым, растягивал и вылизывал гораздо дольше, чем трахал. Но когда Сэм его доводил до белого каления (не специально, не подумайте ничего такого), то бывал и таким: бесцеремонным, требовательным, властным. От такого старшего он тащился еще больше. Cейчас весь свой напор Дин обрушил на его задницу. Всё же дал ему привыкнуть, а затем сразу взял бодрый темп. Было жестко, но недостаточно жестко. Сэм прогнулся в спине и качнул бедрами назад, навстречу ему. Только тогда брат отпустил себя по-настоящему. Сжал его плечо как в тиски, словно Сэм вырывался, а не подставлялся сам. И вбивался все сильнее, удерживая его на месте. Умело проезжался по простате, и Сэм задыхался от кайфа. Вода, льющаяся сверху, приглушала звуки, и можно было стонать в свое удовольствие. Его член Дин пока оставил в покое, что было к лучшему, потому что тогда Сэм сразу кончил бы ему в кулак. Стоны подстегнули брата, он отпустил его плечо и нагнулся к уху, шепча: — Что, Сэмми, тебе хорошо? Не в силах говорить, Сэм поддался ближе к его губам, позволяя прикусить себя за мочку и обвести языком ушную раковину сзади. По коже бежали мурашки и остывающие капли воды. Дин замедлил ритм, чтобы точно привлечь его внимание, и выдал почти просьбу, почти приказ: — Тогда не делай так больше. В воздухе вместе с паром висело несказанное. «Не отказывайся от нас». Сэм согласился, издав какой-то невнятный звук. Отчаянно хотелось продолжения, он был готов умолять Дина ускориться, но брат и так понимал его без слов. Он выпрямился и положил руки ему на бедра. Вот так, да, так! Размашисто, глубоко и сильно. А дальше Сэма размазало по стенке красочным оргазмом и Дином, который кончил сразу после него и навалился всей своей мокрой тяжестью. Сэм чувствовал пульсацию его члена у себя внутри. Как же ему не хватало этого ощущения. Что они едины во всем. Но потом, когда посткоитальная эйфория прошла, стало тесновато. Да и плотный контакт голого тела с холодным кафелем был не особенно приятным. — Дин, мне вообще-то неудобно. Брат шлепнул его по заднице и вытащил опадающий член. Потом попытался встать с него и грохнулся на скользкой плитке, утаскивая Сэма за собой. — Знаешь, что неудобно, Сэмми? Секс в душе. Мы не могли разобраться с нашим дерьмом в отделе матрасов? Сэм вздохнул, признавая его правоту. Еще и чертова вода стала ледяной. Он осторожно встал, держась за стенку, взял полотенца и протянул одно Дину. Его била крупная дрожь, и брата тоже. То ли замерзли, то ли отходняк, то ли все сразу. Он начал растираться жесткой махровой тканью и машинально уставился вниз, на решетку душевой. Зеленая слизь, сперма и решение не быть братьями — все утекло в водосток. Они не могут не быть братьями и всем остальным.