Забирая кислород

      Холодный, гранитный пол впитывал остатки тепла из его тела. Ту Тайм лежал, раскинувшись, вслушиваясь в стук собственного сердца. Оно отбивало судорожный, быстрый ритм, словно птица, бьющаяся о стекло. Очередной раунд. Очередная охота. Очередная смерть. Он уже сбился со счету.       Воздух в развалинах был спертым и неподвижным, пах пылью и страхом. Он приподнялся на локте, его черные растрепанные волосы липко пристали к вискам. Худощавое тело ныло от множества мелких травм, полученных в последних переделках. Длинный хвост с редкими перьями беспомощно шаркнул по полу. Он провел пальцами в перчатках без пальцев по маленьким крылышкам у висков — нервная привычка.       Дверь хижины с скрипом отворилась, и внутрь вкатилось тело одного из других похищенных — доставщик пиццы как всегда старался держаться до последнего. Похоже что, в этот раз не удалось. Его глаза были широко открыты, в них застыл немой ужас. Шея была изогнута под неестественным углом — ясно кто свернул ее одним точным движением. Азур.       Сердце Ту Тайма сжалось. Не от страха, а от чего-то более сложного, более ядовитого. Смеси вины, тоски и странного, извращенного облегчения. Азур был здесь. Охота подходила к концу.       Стены снова задрожали, искажаясь, как мираж в зное. Спектр давал им передышку. Короткую, мучительную паузу перед финальным актом. — Он оставил тебя напоследок, — прошептал доставщик, словно придя в себя и обхватив колени дрожащими руками. — Он всегда оставляет тебя.       В этих коротких фразах раздавались осуждение и гнев на него.       Ту Тайм не ответил. Он знал. Это был их ритуал. Их проклятие.       Искажение пространства снова накрыло его волной тошноты. Гранитный пол сменился влажной, упругой почвой. Такое знакомое место. Воздух наполнился запахом гниющих листьев и... плоти. Они были в том самом лесу. Деревья здесь шептали предсмертные мысли тех, кто не сумел выжить.       Ту Тайм вскочил на ноги, инстинктивно прижимаясь спиной к толстому, покрытому мхом стволу. Его глаза метались по сумрачной чаще. Он знал, что Азур уже здесь. Он всегда чувствовал его приближение — ледяную волну, исходящую от того, кто когда-то был теплом его жизни.       Из теней между деревьями медленно выплыла фигура. Высокая, подчеркнуто прямая. Черные волнистые волосы ниспадали на плечи, почти сливаясь с жижей, что покрывала его тело, как вторая кожа. Она пульсировала слабым, зловещим светом. На голове — черная шляпа, отбрасывающая глубокую тень на лицо, на которой проступало искаженная, зловещая гримаса. Из спины Азура вырастали четыре щупальца, извивающиеся в воздухе, как живые, независимые существа. Они постукивали по стволам деревьев, издавая мягкий, влажный звук.       Но Ту Тайм смотрел не на них. Он смотрел в единственное, что осталось неизменным — в фиолетовые глаза Азура. Глаза, в которых теперь плескалась не любовь, а холодная, безразличная ярость. — Беги, — прошептал кто-то из выживших, испуская последний вздох. Оставшиеся бросились наутек.       Ту Тайм не двинулся с места. Бежать было бесполезно.       Азур прошел мимо него, словно не замечая. Его щупальца взметнулись в воздух. Раздались короткие, приглушенные крики, хруст костей, влажные шлепки. Один за другим, выжившие падали на землю, и их тела начинали мерцать, готовясь к отправлению обратно в хижину. Азур работал быстро, эффективно, безжалостно.       И вот, в неожиданно наступившей тишине, он повернулся к Ту Тайму.       Легкой, почти невесомой походкой он приблизился. Ту Тайм замер, чувствуя, как его собственное дыхание перехватило. Он видел, как в фиолетовых глазах что-то боролось — вспышка чего-то знакомого, человеческого, тут же подавленная волной черной энергии Спектра. — Ты... — голос Азура был грубым, чужим, будто сквозь слой пепла. — Ты последний. — Я всегда остаюсь последним, когда ты убийца, — тихо ответил Ту Тайм. Его импульсивная натура требовала действия — наброситься, ударить, что-то крикнуть. Но перед Азуром вся его энергия утекала, как вода в песок.       Азур оказался в сантиметрах от него. От него исходил запах озона и старой крови. Одно из щупалец медленно, почти нежно, коснулось крылышка у виска Ту Тайма. Тот вздрогнул, но не отпрянул. — Почему ты не бежишь? — прошипел Азур. — Почему ты никогда не бежишь?       Ту Тайм поднял взгляд на шляпу, на то зловещее лицо, что кривилось на нем. «Потому что я заслужил это», — хотел он сказать. "Потому что я сожалею".       Но слова застряли в горле.       Внезапно Азур схватил его за подбородок. Перчатка без пальцев не смягчила железную хватку. Фиолетовые глаза пылали так близко. — Ты смотришь на меня, — прошептал Азур, и в его голосе прорвалась та самая, знакомая боль. — Ты смотришь на меня этими своими глазами, полными... чего? Сожаления? А где было это сожаление тогда, Ту Тайм? Когда твой кинжал пронзал моё сердце?       Это было как удар поддых. Ту Тайм попытался вырваться, но хватка стала только крепче. Щупальца обвились вокруг его рук, прижимая их к телу, лишая подвижности. — Я мог остановить тебя, — продолжал Азур, его лицо исказилось гримасой ярости и боли. — Я был сильнее. Но я... я позволил. Я верил в тебя. В наши убеждения. В нашу любовь. — Азур... — наконец выдохнул Ту Тайм, и в его голосе слышались слезы. — Я не хотел... моя вера... она ослепила меня... — Ослепила? — Азур дико рассмеялся, и этот звук был ужаснее любого крика. — Ты убил меня, Ту Тайм! Ты взял мою жизнь в обмен на призрачную надежду! А что получил? Вечность в этом аду, управляемом Спектром? Вечность в качестве моей добычи?       Он дернул его за подбородок, заставляя смотреть прямо в себя. Ту Тайм видел борьбу в его глазах — Азур, его Азур, пытался прорваться сквозь чары Спектра. И это зрелище было больнее, чем любая физическая рана.       И тогда произошло нечто, чего Ту Тайм никак не мог ожидать.       Ярость в глазах Азура внезапно сменилась чем-то невыразимо печальным, почти нежным. Его взгляд скользнул вниз, к губам Ту Тайма. — Ты все еще выглядишь так же, — прошептал он, и его голос внезапно стал мягким, каким он был до инцидента. — Как в тот день.       И он наклонился.       Это не было поцелуем любви. Это был поцелуй-приговор. Поцелуй-удушье.       Его губы, холодные и твердые, прижались к губам Ту Тайма с такой силой, что тот почувствовал вкус крови. Не было нежности, только властное, безжалостное давление. Но это было только началом.       Одно из щупалец, обвивавшее его талию, резко двинулось вверх и обхватило его шею. Оно было удивительно гладким и упругим, пульсирующим скрытой силой. Оно сжалось.       Ту Тайм попытался вдохнуть, но воздух не поступал. Его глаза расширились от ужаса и непонимания. Он попытался вырваться, но щупальца держали его в стальных объятиях.       Азур не отрывал губ. Его поцелуй был безжизненным, пустым сосудом, в который он вливал всю свою боль, всю свою ярость, всю свою утраченную любовь. Он был монументом их разбитых обетов и отравленной веры.       Ту Тайм дергался, его легкие горели, требуя кислорода. Пятна поплыли перед глазами. Мир сузился до этого ледяного прикосновения, до фиолетовых глаз, в которых он видел отражение собственного ужаса и... прощения? Нет, не прощения. Принятия.       Это была казнь. Та самая, которую он когда-то совершил над Азуром, теперь возвращалась к нему в виде этого извращенного акта. Он видел, как по щеке Азура скатилась единственная черная, как смола, слеза. Она упала на щеку Ту Тайма и обожгла ее, как кислота.       Сознание начало уплывать. Борьба ослабла. Его тело обмякло в цепких объятиях щупалец. Последнее, что он почувствовал, — это легкое, почти ласковое движение губы Азура против его собственных, искаженное подобие того поцелуя, что они когда-то делились в тени алтаря своего культа, до того, как все пошло наперекосяк. Это был призрак призрака, эхо эха.       Тьма накрыла его с головой.

***

      Он очнулся на холодном полу хижины. Его легкие с жадностью вдохнули спертый воздух. Горло болело, на губах был солоноватый привкус крови и чего-то чужого, темного.       Доставщик смотрела на него с странным выражением — смесью жалости и страха. — Что... что это было? — прошептал Эллиот. — Он... он поцеловал тебя?       Ту Тайм медленно поднялся, потирая шею, на которой проступал синяк в форме щупальца. Он не смотрел на нее. Его взгляд был устремлен в пустоту, на ту точку, где несколько мгновений назад стоял Азур.       Где его любовь попыталась убить его самым болезненным из возможных способов — воспоминанием о том, что когда-то было между ними.       А потом, сквозь свист в ушах и стук сердца, он услышал тихий, насмешливый голос Спектра, прозвучавший прямо в его сознании:

      "Ой, отключился, что ли?"

      Ту Тайм закрыл глаза, чувствуя, как по его щеке скатывается слеза, смешиваясь с черным следом, оставленным слезой Азура. Охота закончилась. Но их личная пытка — нет. Она только начиналась.       Снова.       И снова.       И снова.