Клетка

      Клуб душный и вонючий, а сцена вообще похожа на клетку: низкий решетчатый потолок, сетки справа и слева. Сзади — плотная черная штора занавеса, а впереди чернота, которую все равно не разглядеть за слепящими софитами. Ад клаустрофоба. Но Кристи тащится. В угаре громыхающих динамиков и того, как толпа скандирует «Akli-Akli-Akli», его собственный приемник эндорфинов выкручен на максимум. В крови плещется виски, который сегодня был и на обед, и на ужин — пить он начал на их собственной пре-пати, сначала от трясущихся пальцев, потом просто для настроения — и на этой крошечной сцене-клетке он добавляет еще, нахально салютуя зрителям бокалом.       Собственное тощее тело в пожаре музыки и криков толпы кажется пиздец каким сексуальным, так что всего через полчаса он сдергивает с себя футболку под женский визг с первых рядов. Он облизывает губы и глядит на своих парней. Бенас играет бровями, мокрыми от пота, который течет со лба. Его взгляд насмешливый, дружеский, так что почти слышно, как он обзывает Кристи позёром в своей голове. Еще один глоток и салют бокалом — за тебя, братишка.       Он поворачивается назад, туда, где Йокубас с раскрасневшимся на жаре лицом смотрит на него тоже. О, нет, он вовсе не смеется. Темные глаза жгут его голую кожу огнем, будто могут оставить следы, как круглые ожоги от окурков. Кристи невольно облизывает губы. Он этот взгляд знает прекрасно: внутренний демон Йокубаса, которого Кристи метафорически кормил со своих рук и выманивал на первый план долгие годы, сегодня уже забрал всё его сознание и тело. И теперь эта теневая сторона Йо сжирает его глазами и будоражит фантазии. К сожалению, эта восхитительная личность Йокубаса не существовала вне того пространства, которое образовывалось вокруг них на сцене. Едва он ступит на лестницу, чтобы спуститься за кулисы, он снова станет… собой? Или просто более социально-приемлемым персонажем. Так что Кристи собирался пить эту энергетику, что фонила за его спиной сильнее толпы людей перед ним. Пить, как остатки виски в его бокале. Он поднимает бокал, глядя Йокубасу прямо в бесовские глаза, мысленно отчаянно его засасывает и, осушив бокал, накидывает ремешок гитары на шею.

***

      Колонки еще гудят последними аккордами его струн, хотя она уже стоит на подставке, а он сам едва стоит на ногах. На голую мокрую спину опускается рука Йокубаса, скользит выше, щиплет за плечо. Третьим подходит Бенас, и они все кланяются, по привычке загибая друг друга ниже с силой. Кристи кажется, что Йо тянет его не вниз, к себе. Может, у него совсем поплыло осязание? Голова сильно кружится, когда он разгибает спину, но его точка опоры — карие омуты чужих глаз. Йокубас опять сжимает его голое плечо, как будто потому, что больше он здесь на сцене ничего ему сжать не может. А вот Кристи — очень даже может. Его рука со спины, скрытой черной мокрой майкой, соскальзывает ниже и от всей души щупает Йокубаса за задницу. В этот момент они кланяются снова, и сквозь аплодисменты и рёв он слышит:       — Выебу.       Он думает об этом пару минут спустя, когда в тесной туалетной комнате умывается ледяной водой. То, что это ему почудилось, — вероятность почти стопроцентная. Воображение дорисовало губы Йокубаса, которые легко говорят грязное словечко. Потом эти же губы он представил в том месте, где в зеркале мог видеть покрасневшую кожу в основании собственной шеи, — всего-то сильный щипок. Или лучше сразу зубы? Адреналиновый стояк со сцены еще мешался в узких джинсах. В дверь постучали. Уборная тут была одна на всех. Кристи встряхнул мокрой челкой и открыл.       Йокубас на пороге еще не остывший и не высохший, но они уже не на сцене, так что Кристи на целую секунду был разочарован тем, что это не тот Йокубас. Мельком за его спиной он видит, как на диване развалился Бенас, а их звукарь несет холодное пиво и ставит на маленький стол. Но тут до него доходит, что Йокубас как-то слишком долго на него смотрит, так что низ живота отзывается спазмом. В следующую секунду Йо заходит внутрь, закрывает маленький замок, толкает Кристи в голую грудь, оттесняя к кафельной стене. Кристи кажется, что он свихнулся. Нет, форменно.       — Дыру прожжешь. — Кафель холодит кожу, но он весь горит, узнавая.              — Рот завали. Дохуя сегодня смелый.       С этими словами его хватают за шею, теперь спереди, точным движением пережимая доступ воздуха, и будто бы, чтобы он не дышал уже наверняка, затыкают рот поцелуем, от которого в голове становится черным-черно. Футболка Йокубаса трещит от того, как Кристи в неё вцепляется и тянет на себя. Чужой небритый подбородок царапает лицо, а из-за пота на верхней губе во рту солоно, но крышу конкретно сносит. Горячий воздух с чужим дыханием обжигает легкие, когда Йо дает ему сделать вдох — убирает руку с шеи, освобождает рот.       — Обожаю, когда ты дичаешь. — сипит Кристи на последних связках. — И эти глаза… Блять, Йокубай…       — Че это на поклоне было? Охуел? — Йо опять жмёт его к стенке, мокрая холодная кожа липнет к кафелю, швы царапаются. Пальцы чужие давят на грудь, не рассчитывая силу, но Кристи хотелось бы больше, сильнее, больнее…       — А-а, — он тянет с такой отвратительной улыбкой, ужасно гордый собой, — понравилось? Крошка Лукэй никогда бы так не поступил, м?       — Сучья твоя ревнивая натура. — хватает его за лицо снизу, пальцами сжимает щёки.       Кристи смеется, конкретно ржет от абсурдности этого заявления. Ему в целом не близок концепт принадлежности, но ему нравится, когда выбирают его, потому что он лучше. Или хуже, тут как посмотреть.       На колени по стенке он стекает почти сам, хотя Йокубас на его плечи тоже прилично давит, а потом еще и утыкает лицом в свои джинсы спереди. Кристи не может перестать хохотать, но теперь потому, что всё это выглядит как победа. Йокубас окончательно сдался этой своей потрясающей бесстрашной отвязной личности, раз всё это происходит. У него рот наполняется слюной, пока расстёгиваются джинсы с ремнём — пряжка царапает ему нос, а торопливые руки несколько раз сталкиваются с его лицом костяшками. Кристионас поднимает ошалелый взгляд наверх и встречается глазами с его. Йо смотрит так, что сердце ухает вниз и возвращается, как на батуте. Он вызывающе широко раскрывает рот и вываливает язык, догадываясь, что эта его готовность руинит остатки самообладания в голове у его персонального демона.       — Пиздец.       Чужой член бьет по щеке, оставляет там сырой след, прежде чем оказаться на языке. Кристи хватает его губами, заглатывает, как рыба — приманку. Не опускает шальных глаз, даже когда хочется наморщиться от противного жжения в уголках губ. Он прекрасно знает, что выглядит как шлюха, да и сосет шалависто, пошло хлюпая слюной — от того, что она течет, быстро становится легче. Это замечает и Йокубас: низко простонав на выдохе, он упирается в стену рукой, а второй берется за затылок Кристи и засаживает ему по горло, замирая так на долгие несколько секунд. Рвотный рефлекс делает попытку сработать, но в желудке ничерта нет, так что он только давится и сжимает горло сильнее. Йо такого, кажется, выносить не может и быстро вытаскивает, оставляя между членом и губами Кристи тонкую нитку слюны.       Дышит часто, как пёс, хватая воздух. Совершенно одуревший, опять раскрывает рот и тянет за съехавшие джинсы. Йокубас всё повторяет. Кристи от саднящего горла и горящих без воздуха лёгких отъезжает, но чувствует, что Йо уже его не отпустит: ствол весь налился, и он точно готов кончить. Как скоро? Похуй, если Кристи этого уже не застанет. В этот момент он хоть сдохнуть готов и будет при этом абсолютно счастлив.       Кажется, он и правда ненадолго отключается, потому что мир гаснет. В себя он приходит на диване, рядом с Бенасом, укрытый своей же майкой.       — Чувак, давай-ка с пива, может, начинать? — смеется Бенас, заметив его шевеления. — А то мы тебя чуть не потеряли. Как себя чувствуешь?       Он несколько раз моргает, фокусируя взгляд. Йокубас стоит неподалеку и говорит со звукарем, мирно курит. Вид у него абсолютно спокойный, будто и не было ничего. Может, и не было? Кристи замечает у него на штанах замытое пятно.       — Нр… кххх… — собственное горло саднит так, что он давится. Но тут же расплывается в улыбке. Еще как было. — Угу.       — Мы всё отправили. Йокубай сказал, отвезет тебя на такси. — Бенас хлопает его по бедру и встает. — Я поехал. Круто сегодня было. Но дышать тут нечем.       Тот Йокубай, который трахал его в рот, вряд ли позаботился бы о том, чтобы Кристи доехал до дома. Значит, буря успокоилась. Даже немного жаль. Кристи тяжело садится и трет висок. На столе открытая бутылка пива, еще в капельках конденсата, значит, холодная. Он берет её и делает глоток, морщится от боли. Горло дерет. Кайф.       — Живой?       Голос Йокубаса мёдом растекается по венам. Кристи только фыркает. Ответить он все равно не может. Йо тянет ему руку и помогает подняться.       — Болит?       Еще один фырк. Кристи надевает свою футболку просто для того, чтобы лишить Йокубаса зрелища. Эта версия Йо, чего гляди, начнет его лечить и, что хуже, жалеть. Ох, нет, увольте.       — Слушай, я… Честно, без понятия, что на меня нашло… — начинает Йо, когда звукарь тоже прощается и выходит.       Кристи хочется рассмеяться, но он не может, и только сипит и морщится. Он выставляет средний палец на руке, целует его и протягивает Йо. Тот затыкается. Хмыкает и трясет головой.       — Такси приехало.       Ремешок сумки на плече задевает то место, которое уже начало становится синяком. Пусть Йокубас не поймет удовольствия, которое переживает Кристи. Похуй. Даже обретя способность говорить, он вряд ли станет ему объяснять. Но обязательно раздразнит его снова в следующий раз.