И снова рассвет.

Судьба у Прайма нашлась не сразу, не замечал он того внимания, которое давал ему медик, который проявлял заботу через свои действия, нежели чем через слова, и понимание этого внимания доходит не сразу, а когда доходит, то порой становится слишком поздно, и это внимание теряет актуальность. Оптимус до сих пор не мог забыть те прикосновения, та забота, которую Рэтчет проявлял, когда в очередной раз лечил Оптимуса. Когда Рэтчет ворчал из-за какой-то ерунды, а Оптимусу забавно было за этим наблюдать, снова ощущать его лёгкие мимолётные поцелуи, ощущать то тепло, которое расходилось по всему телу, прикасаться к мягким, белоснежным волосам, среди которых была серая заколка, заглядывать в голубые, как чистое небо, глаза. Чего боялся Оптимус — потерять именно этого человека, потерять ту краску в жизни вместе с ним, но увы... Это произошло очень неожиданно... Погиб Рэтчет от рук их коварного врага—Мегатрона, убийство Рэтчета ударило по всем, особенно по Оптимусу, интересно, а чтобы Рэтчет бы сделал? Ничего... Враги наступили неожиданно, поэтому... Рэтчет сделать ничего толком не успел. Но всё же, Рэтчет погиб, и этот факт отрицать нельзя. Прайм изменился после гибели близкого друга, сидя на стуле, Бессмертный лидер приподнял голову, смотря в сторону коридора, поднявшись с места, лидер выходит в коридор, где когда-то пробегал Рэтчет, чтобы добежать до медотсека и оказать помощь раненному бойцу, где Оптимус постоянно тормозил Рэтчета, иной раз останавливаясь на разговор, но теперь лидер ходит один, жизнь словно теряла смысл, в ней исчезли тепло, краски, которые давал ему Рэтчет. Тяжёлые шаги раздавались эхом по коридору, выходя из помещения, Оптимус поднимает взгляд на закат, где нежные оттенки жёлтого и розового, которые красиво смешивались между собой, разукрашивая эти белые облака в розовый цвет, лидер улыбается вбок, спрятав руки в карманы, на душе хоть и было тяжело, но от этого вида становится легче, ведь это не просто закат, этот закат нарисовал Рэтчет. — А ты, кажется, не только медик, да, Рэтчет? Оптимус знал, ответа он не получит, он тут один, это был скорее риторический вопрос, ответ на который он уже никогда не получит. А ведь раньше, на этом месте, Рэтчет и Прайм стояли вместе, придумывая новый план или о чём-то разговаривая, приятно было видеть ту тёплую улыбку Рэтчета, которую не так часто можно было увидеть, но всё же, Прайм видел её, и очень часто. — Прости меня, Рэтчет. Прости, что так долго не замечал твою любовь, твою заботу, которую ты так долго ко мне проявлял, а я, как последний глупец, этого не замечал, и начинаю ценить лишь это сейчас, когда тебя уже нет рядом со мной, и ты никогда уже не узнаешь о том, что я чувствую, а может... Ты слышишь меня, просто на том свете, но прошу тебя... Дождись меня. Говорил Прайм, улыбаясь небу, это не просто небо, это единственная связь с Рэтчетом, его не видно обычным глазом, его в принципе не видно, но Оптимус словно чувствовал... Рэтчет здесь. Рэтчет с ним. И всегда будет рядом.