Идеальная пара

Мишино утро не задалось сразу. Сначала оказалось, что любимая футболка провоняла вчерашним пивом, потом носки пришлось экстренно стирать и сушить на змеевике, телефон почти сел, а гад Шурик опять утащил его зарядку. Ещё и турку забыл помыть, и теперь она грустно валялась на дне раковины с прилипшим кофе, хотя вряд ли у Миши бы получилось сейчас с ней справиться. И всё это вкупе с гудящей головой после такой замечательной попойки. Как вообще Шурик с Машей проснулись раньше него и усвистали по своим делам, а Мише хотелось не то в холодную воду окунуться, не то завернуться в такое тёплое одеяло, которое никак не хотело отпускать. Для полного счастья осталось ещё кипяток на себя пролить. Миша трясущимися руками поставил чайник и брезгливо достал из шкафа пакетик с отвратнейшим три-в-одном, который так любила Маша, хотя у неё буквально был домашний бариста. Для Миши это было почти что оскорблением чести и достоинства. Его в жизни больше всего интересовали две вещи — музыка и кофе. Кофе интересовал даже после полугода работы в кофейне, где изо дня в день приходилось готовить одно и то же и видеть всё новые и новые лица. Фантазией заказы не отличались, капучино да американо, было несколько любителей тройного эспрессо и парочка индивидуумов, каждый раз выдумывающих такие странные сочетания сиропов, что даже у любившего сладкое Миши глаза на лоб лезли. Но что он сделает, слово клиента закон. Кого-то получалось уболтать и вернуть на путь истинный, а кто-то с каменным лицом упорно просил свой «капучино на банановом, и сироп лавандовый, и ещё шоколадный, пожалуйста». В холодильнике даже нашлись остатки борща, любезно сваренного Машей, хотя Мише было плевать, что есть, всего лишь хотелось побыстрее воскреснуть. От кофе толку почти не было, как и вкуса, а вот горячий суп привёл состояние из «я в окно» до «я в окно, но через часик». Миша в прострации едва не вылизал тарелку и выдохнул, когда в желудке наконец немного утихло похмельное буйство. Всё-таки Машка волшебница, а Шурик - самый счастливый человек. Да и Миша неплохо устроился у них, хотя сначала бубнил, что не хочет стеснять, но две пары грозных глаз своё дело сделали. Миша нашёл в шкафу чью-то футболку, не Машину — и на том спасибо, а с Шурой они не гнушались меняться шмотьём, влез в штаны и недосохшие носки, почти что запутался в шнурках кроссовок и надеялся, что на этом его злоключения закончатся. Их админ, тоже Саша, которого за глаза звали Лось, страшно ненавидел опоздания и мог устроить нудную лекцию минут на десять, от которой уши вяли у всех. В целом-то он был неплохим парнем, Миша мог с ним потрындеть о музыке, о книжках, но когда он включал режим большого босса, становился невыносимым. Миша иногда о себе думал, что он слишком распаляется, если тема его волнует, но после знакомства с Сашей так думать перестал. Оба хороши в своём занудстве, но в разной степени. В метро, разумеется, Миша обнаружил, что на подорожнике закончились деньги, и, конечно же, во все терминалы была очередь. На миг промелькнула мысль прыгнуть через турникет, но, во-первых, Миша всё ещё не доверял своему состоянию и вполне мог пропахать носом пол, а во-вторых, всё-таки было жалко Шуру с Машей, которые опять придут за ним в обезьянник и оставят последние деньги, чтобы их благоверного сожителя не привлекли куда-нибудь. С горем пополам отстояв очередь и усевшись, наконец, в вагон, Миша прислонился затылком к стеклу и устало выдохнул. По состоянию он был близок к человеку, разгружавшему уголь три дня, и как в этом состоянии простоять весь день у стойки, думать не хотелось. Если на смене будет Яха, его ещё можно уболтать, он и от Лося прикроет, и даст подремать на узком диванчике в подсобке, а вот если ещё один Саша, тут пиши пропало. Он был не такой нудный, как Лось, но вечно ходил с настолько серьёзным лицом и недовольным взглядом, что Мише даже стало интересно, что же такое жизнь с ним сотворила. Когда Саша однажды широко улыбнулся покупательнице, Миша едва не уронил чашку, настолько это было из ряда вон выходящим. Судьба была по-прежнему сукой, потому что, влетев в кофейню, он увидел знакомые чёрные волосы и едва не взвыл. Миссия «не сдохнуть» продолжалась, ещё и в Лося впечатался прямо у стойки. Тот пошатнулся и деловито поправил очки. — Сань, только не начинай. — Вообще-то я… — Всё-всё, давай, потом мне расскажешь, какой я распиздяй, ага? — Миш! Миша не слышал, что там орали ему в спину и лишь надеялся пережить этот день, заперевшись в подсобке и быстро переодеваясь в дурацкую полосатую униформу.

***

К двенадцати он медленно, но верно, начал приходить в себя. Кажется, оба Саши сжалились над ним, и тот, что бариста, на больших заказах любезно помогал не уронить рожок и не разлить горячее молоко, а тот, что Лось, даже полтораху минералки вручил. Святые люди, не иначе, но карета явно превратится в тыкву уже завтра, если не к вечеру. Миша дежурно улыбнулся девушке, которая пыталась с ним флиртовать, пока ждала свой американо с карамелью. А ведь ничего такая, длинные тёмные волосы, полупрозрачная кофта, юбка кожаная, идеально облегающая модельные ноги. Если бы Миша был не в коматозе, а ещё умел нормально флиртовать в ответ, может быть, и попросил бы её номер телефона или пробил кофе за свой счёт, но не сегодня. Или даже не в этой жизни. Нагляделся Миша на удивлённые лица, когда дело доходило до койки. Не то чтобы лиц было много, два всего, но в памяти отпечатались на всю жизнь. Миша их понимал, сам бы охуел, когда увидел. Со своей особенностью он давно смирился, как и с шутками Шурика, но чужие взгляды ловить всё желание отбило. Спасибо, что форменные брюки широченные, иначе главным достоянием кофейни были бы далеко не вкусный кофе и десерты. Колокольчик над дверью больно ударил по мозгам, Миша потёр виски и облокотился на стойку, прикрыв глаза. Вот где Сашу носит, когда он так нужен, а. — Здрасьте. Флет-уайт, пожалуйста, и круассан шоколадный с собой. И давайте ещё булочку ту, со сливками. Вкусная, жесть! От звуков такого бодрого голоса Миша скривился, но быстро пришёл в себя, когда узнал его обладателя. Парень частенько заходил к ним, он привлекал внимание сразу, в первую очередь своими выбеленным хохолком на голове и разнообразной одеждой, то в рубашке с нарисованными языками пламени придёт, то в, упаси боже, кожаной жилетке на голое тело. Миша едва воздухом не подавился, когда его впервые в этом увидел. Сейчас он напялил разноцветный балахон с какими-то рожами, явно не по размеру, и так солнечно улыбался, что против воли захотелось широко улыбнуться в ответ. — Ага. Ой, бля, ой… Доброе утро, короче. — Да уже день, я бы сказал, — парень облокотился на стойку и приподнял бровь, продолжая улыбаться. Господи, сегодня что, у всех обострение или это у Миши давно никого не было, и любую вежливость принимает за подкаты, — Михаил, — он пригляделся к идиотскому бейджику. — Миша. — Андрей. — Ага. Флет-уайт и… — Круассан. Шоколадный. И булочка. У вас они круче, чем в Вольчеке, отвечаю. Его энергия била прямо через стойку, и Миша будто просыпался, когда развернулся к кофемашине. Вот уж кто точно провёл воскресенье не в обнимку с ящиком пива. — Весёлая ночка, да? — Есть такое, — Миша опасно чуть не рассыпал зёрна и спиной почувствовал прожигающий взгляд. — Молоко не забудь… те. — Да давай уж на ты, чё там, ё-моё, — Миша полуобернулся и попытался улыбнуться. Андрей ни на секунду не помрачнел, а будто смешок сдерживал. Сам прямо никогда не напивался, когда не надо было. Глаза ещё у него такие… — Как скажешь, — Андрей резко потерял к нему интерес и уставился в телефон. Миша сделал вид, что его это не задело. Бессмысленная болтовня отвлекала, и на миг он поймал себя на том, что не прочь и день так провести. На удивление не забыв влить вторую порцию эспрессо перед молоком, Миша закрыл стакан крышкой и поставил перед Андреем. — Дай ещё вот эту штуку, как она, капоп… — Кейпоп, ой, кейк-поп. — Понапридумывают названий, а, — Андрей рассмеялся, и Миша не выдержал, подхватил его настроение. — Держи. Ща, посчитаю. — Обычно же перед готовкой считают, — опять эта поднятая бровь, да что такое-то. И обижаться не хотелось на свой тупизм, — а то вдруг я сворую и убегу. — Тебя Лось поймает. — Уууу, испугался. Миша закатил глаза, а улыбка так и не исчезала с лица. Что-то в этом парнишке было такое, заразительное и навевающее странные мысли. Даже стало немного грустно, что Андрей сейчас уйдёт, вернётся с перекура Саша, привяжется со своими нотациями Лось… — Ау, Миша — А? — Сахаром, говорю, подзарядись, а то мозг отключится, — Андрей протягивал ему тот самый кейк-поп, выбрал ведь самый дурацкий, по-поросячьи розовый и в разноцветной обсыпке. — Да не надо, Андрей… — Надо. Это спасибо за лучший флэт-уайт! — Ты же даже не попробовал. Андрей демонстративно сделал большой глоток и удовлетворённо замычал. И совсем Миша не залип на его довольном лице, осталось надеяться, что предательские щёки его не выдадут. Он, вообще-то, серьёзный тип, а не пятиклассница, на которую впервые обратили внимание. — И улыбайся почаще. Тебе идёт, — Андрей задорно подмигнул и исчез за дверью. На стойке так и остался лежать несчастный кейк-поп. Миша повертел его в руках и укусил щёку, пытаясь сдержать дурацкую улыбку.

***

Андрей заходил всё чаще, и просто за кофе с собой, а иногда оставался поработать. Постоянно перекидывался с Мишей парой фраз и шуточек, от которых разносило в щепки, рассказал, что работает в дизайн-студии и иногда рисует на заказ, часто оставался до самого закрытия, а потом удивил снова, когда положил перед Мишей альбомный лист. — Это… вау, — Миша поражённо пялился на самого себя в образе какого-то вурдалака, с красными глазами и торчащими клыками. Даже ухмылку передал, как надо. — Нравится? — Очень. Ты это… ваще, короче, огонь! Я только тут слишком, ну это… — когда нужно, всё Мишино красноречие превращалось в косноязычие, захотелось себе ёбнуть. Андрей вдруг смущённо улыбнулся и опустил глаза. Миша замечал краем глаза, пока бегал протирать столики, что тот рисует на планшете всякую нечисть, один раз прямо над плечом заорал «охуенно, Андрюх, какая страхолюдина!», и потом свинтил обратно, потому что Андрей случайно залил морду то ли оборотня, то ли гуля, зелёным цветом и возмущённо заорал. Но те все были мультяшными, Миша так и не понял, куда он их рисует, а этот портрет… — Ого, Мишка, на тебя и правда похож, когда с бодуна приходишь, — за спиной неожиданно возник Яша и прилип к Мишиному плечу, тоже разглядывая рисунок, — круто, чувак! — Яха, блять! Так и сдохну послезавтра. — Ты чё, без лекции от Лося о разгильдяйстве и тунеядстве не сдохнешь, он из-под земли достанет. Миша вывернулся и отвесил Яше лёгкий подзатыльник, тот не остался в долгу и схватил за шею, взъерошивая и так спутанные волосы. — Да ты чё, блять! — А ты чё! Яша показал ему язык, быстро попрощался и побежал к выходу. Счастливый, на свиданку собрался, а Миша, добрая душа, разве мог ему отказать и не согласиться не сливать Лосю? Андрей в открытую ржал над ними, но в его глазах появилось что-то новое. То, что Мише хотелось поймать и не отпускать. Приехали, совсем пропал в этих сияющих глазах, улыбке по-дурацки счастливой каждый раз, когда в кофейню заходит, в разнопёстрых шмотках… Миша вздохнул и буркнул робкое «спасибо», бережно сворачивая рисунок и убирая в карман форменного фартука. — Лицо у тебя такое… выразительное. Грех было не нарисовать. Я, вообще, ещё стихи придумал, там, про графа, и тоже тебя представил, лицо у тебя прям подходит, а ещё… — Андрей всё больше распалялся, размахивал руками, и Миша не выдержал. — Останешься, может? — А? — Андрей словно выплыл из забытья и непонимающе уставился на Мишу. Его щёки слегка запунцовели, и это было таким красивым зрелищем. Захотелось видеть его таким постоянно. — Ну, сейчас я кассу закрою, уберусь тут и, это, — Миша задумчиво почесал макушку, бегая глазами по залу, — посидим тут, может, флет-уайт твой сделаю, булки пожрём, завтра их всё равно списывать. Смелость улетучилась сразу, как он закрыл рот. Зачем предложил вообще, вдруг Андрей рассмеётся, разорётся, что он не такой и больше никогда не появится тут, а Миша будет запивать страдания литрами пива и сочинять грустные мелодии, вгоняя не только себя, но и Шурика с Машей в ещё большее уныние. — А… Да, давай, — заторможено ответил Андрей, неловко улыбаясь, и отзеркалил Мишу, почесав голову. Его волосы смешно растрепались, и Мише захотелось пригладить их, а потом зарыться ладонью и прижать голову к себе. В груди приятно запекло. Вечер пролетел незаметно, они обсудили всё на свете, Миша несколько раз едва не навернулся со стула от смеха, Андрей не отставал и в какой-то момент сел рядом, периодически тыкаясь лбом в плечо, когда не мог остановить ржач. Мишу пробирала нервная дрожь, усилившаяся двумя кружками капучино с корицей, но он не отодвигался ни на миллиметр, надеясь, что широкие штаны хоть как-то спасут ситуацию. Андрей не помогал вообще, за руки хватал, шептал свои дурацкие стишки на ухо, будто их здесь кто-то ещё услышит, словно проверяя на прочность. А Миша не железный, какая прочность, когда вот такой Андрей совсем рядом, Миша чувствовал его дыхание, запах одеколона и потихоньку сходил с ума. Невозможный. Миша повернул голову, когда Андрей вдохновлённо говорил про каких-то голых коков, и столкнулся с его носом. Нерешительно потёрся о него посмотрел в голубые глаза и ждал реакции. Вдруг что-то не так понял, и Андрей просто подружиться хотел, ну мало ли, вдохновляется просто всем подряд, и Мишина рожа чем-то привлекла, хотя чего там уж такого привлекательного, Миша не знал. — Мишка, — Андрей провёл пальцами по его щеке к уху и заправил за него пряди волос, мягко погладив мочку. Он дышал прерывисто в губы и никак не мог сделать тот самый, решающий шаг. Тоже боялся, сразу понял Миша, и тоже надеялся, возможно, с того самого разговора с похмелья или вообще с первой встречи. — Ну и чего ты тупишь? — Смотрю на тебя. Красивый ты такой, невозможно. Куда краснеть ещё сильнее, у Миши всё лицо пылало, яйца можно было на нём жарить. Красивый, говорит. Пиздец. — Да какой я… — Пиздец красивый, — и наконец, поцеловал. Едва касаясь, словно давая шанс отстраниться, но куда там. Миша вцепился в его бок и разомкнул губы, целуя уже увереннее, и едва не застонал, когда Андрей сжал руку в волосах. Провёл языком по зубам, Миша успел загнаться, но все сомнения растворялись с каждым жарким выдохом, каждым движением языка, каждым поглаживанием по шее. Андрей словно через силу отстранился и прислонился к Мишиному лбу, прикрыв глаза. Сердце бешено стучало, дыхание никак не хотело восстанавливаться, тело желало ещё, вжать в себя, дышать друг другом, потрогать целиком и без стеснения. Миша почувствовал, как весь жар с лица спустился прямиком в пах и неловко заёрзал на стуле. С Андреем не хотелось так, хотелось чего-то по-дурацки романтичного, как в Машкиных книжках. Да и боялся, чего скрывать. Миша легко чмокнул Андрея в кончик носа, в щёку, млея от того, как на чужих губах расцветает улыбка, а ласковые пальцы продолжают щекотно водить по шее.

***

Неделю Миша выслушивал подъёбки от Шуры и ловил участливые взгляды Маши. На немного наглую просьбу освободить квартиру в пятницу Шуру совсем прорвало: — Наш Мишутка влюбился! — А как влюбился, на два ствола или на один? — Мои кожаные штаны надень, сразу будет понятно, что СИЛЬНО влюбился. — Только входи по одному, а то разорвёшь… Ауч, больно же! Миша удовлетворённо потёр ладони после смачного подзатыльника и продолжил наигрывать мелодию, которая сидела в голове уже два дня. Вот бы Андрей на неё стихи написал… — Ну Миш, я же шучу — Иди ты со своими шутками. Заебал. — Ну ты чё, обиделся что ли? — Шура через стол полез обниматься, и Миша оттолкнул его. — Отъебись. — Мишааа. Шура подвинул стул к нему и уложил голову на плечо. Миша не реагировал, продолжая перебирать струны. Идиот, не понимает что ли, что Миша и без этого весь на нервах. Они с Андреем виделись почти каждую смену, в выходные забрасывали друг друга сообщениями, а один раз бездумно шатались по Питеру. Миша угостил его любимой шавермой, потом Андрей купил пива и утащил на залив встречать закат. Отец бы обозвал Мишу девчонкой, но было так хорошо. Слушать рассказы и шутки Андрея и продолжать их, обсуждать музыку и в перерывах украдкой целоваться. Тогда Миша и решился позвать к себе под предлогом свои песни показать, может, что-то на стихи Андрея придумать. Тот после этого предложения как-то весь сжался, и Миша уже пожалел, что позвал, но его размышления прервал поцелуй со вкусом пива и чесночного соуса и тихое «окей, приду». И теперь Миша бегал по квартире как ужаленный, перестилая бельё на кровати, два раза сходил в душ, выпил свою огромную кружку («сам ты супница, Шур») кофе с корицей и даже к гитаре не притронулся. Телефон заморгал уведомлениями, Миша дёрнулся к нему. Шурик 😎: Ну прости, Миш *стикер с грустным котом* Я дебил Ты там главное не паникуй ладно??? Если чё звони, мы с Машкоц твоему этому пиздюлей приедем раздавать Дурачьё. Не умел Миша на него долго злиться, хотя в этот раз его хватило аж на три дня. С самой школы ведь вместе, всё на двоих делили, раны после драк зализывали, девчонок обсуждали, сейчас вот, вместе жили. Загипнотизировав телефон и набрав короткий ответ «Ага. Не опозорься перед Машкиными родаками», Миша не сразу услышал звонок в дверь и бросился открывать. — Привет. Андрей стоял на пороге, улыбаясь и закусывая губу, у Миши от этого крышу срывало. Он едва не залип, но вовремя опомнился и пропустил Андрея в квартиру. Опять надел цветастый балахон с персонажами из своих историй, Миша был готов их слушать вечно. Как-то пошутил, что хотел бы залезть к Андрею в голову и тут же оборвал себя, но он только посмеялся и пообещал пускать в свой мир как можно чаще. Такой красивый. У Миши сразу вылетели из головы все планы, сейчас мысли занимали только его губы, к которым он приблизился, толкая Андрея к стене. — Привет, — ответ потонул в поцелуе, но ещё не требовательном, а осторожном. Только руки жили своей жизнью, и Миша стиснул чужие бока, задрожав от красивого стона. Андрей сжал в кулаке его волосы и углубил поцелуй, прижимаясь ближе. Нет, стоп, не сейчас. — Это ты так соскучился? — Андрей оторвался от него, зарумянившийся, с блестящими глазами и хитрой ухмылкой на губах. Кто там заведует небесной канцелярией, дай Мише сил продержаться ещё немного, он слишком слаб, слишком. — Ага. Соскучился, ё-моё. Пойдём, это, кофе сварю. — Пошли. Никогда не пил такого! — Всё флет-уайты твои, да? — Миша засмеялся, увернувшись от тычка в бок, и на деревянных ногах прошёл на кухню. Как же его накрыло, чуть в ушах не зазвенело, а ведь они даже не трогали друг друга нормально. На этой ноте пришлось себя угомонить и поправить вечно спадающие с талии домашние шорты. Руки не слушались, Миша еле засыпал зёрна в кофемолку, отвлекаясь на бездумную болтовню Андрея. Тот устроился с ногами на стуле и с любопытством осматривал кухню. И смотрелся в ней так гармонично, что сердце противно заныло. — О, сыграешь потом? — он заметил гитару в углу. Миша обернулся, наконец, поставив турку на плиту, и прислонился бёдрами к раковине. Андрей поймал его взгляд и улыбнулся лукаво, кусая себя за палец. Нет, Миша совсем не представил, как он точно так же прикусывает подушечку, облизывает всю фалангу и… Вот что такого плохого (или хорошего?) Миша сделал в этой жизни, а? Кофе пили молча, Андрей не сводил с Миши глаз, удовлетворённо причмокивая и закатывая глаза. Ведь ничего такого, уже сколько лет такой варит, мама приучила, однако же все считают это чуть ли не напитком богов. Миша смущённо улыбнулся, пряча довольную улыбку в кружке. Терпеть стало совсем невмоготу. Эти взаимные перестрелки взглядами, полуопущенные ресницы Андрея, сначала невинные касания, а потом его наглая рука чуть ниже талии вывели Мишу из себя окончательно. Он поймал Андрея за запястье и снова придавил к стене. Собрался поцеловать, но уловил, как тот дрожит. Блять. — Ты чего? Ты это, если не хочешь, я не… — Да хочу я, — Андрей уставился в пол, — пиздец хочу. Ты когда меня целуешь, вообще ни о чём думать не могу. Только и хочется, что, — он несмело задрал на Мише футболку и погладил голую кожу, абсолютно точно чувствуя мурашки под пальцами, — тебя. Всего. От такого внезапного откровения у Миши закружилась голова, и он всё же припал к его губам, сцеловывая всю неуверенность, и весь поджался, когда рука Андрея заскользила выше и накрыла сосок, чуть сжав его. Он не удержался и толкнулся бёдрами вперёд, снова и снова, а Андрей отлепился от губ и поцеловал подбородок с шрамиками от бритвы, за ухом и широко лизнул языком шею. Миша запрокинул голову, выпуская позорно громкий стон. — Я просто, — он остановился, и Миша едва не притянул его голову обратно, — короче… Блять. Миша и сам подрастерял уверенность, которая копилась весь вечер, и цапнул Андрея за подбородок. Тот посмотрел так загнанно, что хотелось обнять и утешить. Ну что с ним такое? Хочет же тоже, жмётся так доверчиво, сжимает, гладит, что у Миши фейерверки в голове взрываются. Андрей вдруг задрал свой балахон повыше и ловко расстегнул пуговицу с молнией на джинсах. Миша с горящими от предвкушения глазами уставился вниз, и вдруг его схватили за руку и сунули её сразу в трусы. Вот это прыть проснулась, а секунду назад стеснялся и жался. Так, а это… Миша непонимающе задвигал пальцами и ощутил… влажность. Под пальцами было мокро, он на автомате провёл рукой по нежным складкам и повернулся к Андрею, спрятавшему лицо в его плече. Он дрожал и рвано дышал, то ли пытаясь отодвинуться, то ли ожидая, что Миша уже прекратит тупить. А тупить Миша может ой как долго. — А… нихуя себе. — Вот именно, что ни хуя. Миша прыснул, уткнулся Андрею в шею, чувствуя, как тот потихоньку расслабляется, и услышал приглушённый смешок. Из-за этого что ли боялся? Странно, да, парень же, а там… Хотя Мише ли рассуждать о правильном наборе гениталий? Да и плевать, он в Андрея влюбился, а что уж там между ног, дело десятое. Пусть только дальше прижимается так крепко и вздрагивает, когда пальцы неуверенно скользят дальше в попытках понять, как лучше погладить и сжать. — Ну зато растягивать долго не надо, да? — Андрей всё ещё нервно посмеивался, и Миша понял, что пора. Откровение за откровение. Он с неохотой вытащил пальцы, рассматривая ниточки смазки между ними, и, недолго думая, облизал их. Андрей поражённо уставился на него, не моргая, и Миша потянулся к завязкам на шортах, спуская их вместе с трусами. Вот и третий охуевший взгляд. Член гордо шлёпнул по животу, пиздец, от одних поцелуев и обжиманий так размазало, аж стыдно стало, а чуть ниже виднелся и наполовину возбуждённый второй. Миша закусил губу и следил за взглядом Андрея. — А ты ещё стеснялся чего-то. Тебе хотя бы не надо штаны на сто размеров больше искать, чтобы не торчало так. — Так это ты мой хуй украл, да? — Походу. В роддоме отобрал, пока ты агукал. — Хуекрад ты, вот ты кто! Напряжение окончательно растаяло, а кухню сотряс дикий хохот. Андрей вытер выступившие слёзы и поймал Мишу за шею. — Мы идеальная пара, да? — Пиздец какая, — Миша улыбался в ответ, поглаживая его запястья, — ты реально, ну хочешь? Дальше? — Хорош уже глупые вопросы задавать. Я думал, ты не захочешь. — Я? И правда, идеальная пара. Миша подтянул одежду обратно и потянул Андрея в свою комнату. У кровати затормозил, но ему не дали снова задуматься. Андрей стянул кофту с себя и поцеловал в который раз за вечер. Уже не стеснялся касаться, по-хозяйски залез под футболку и ощупывал спину. Миша, не разрывая поцелуя, упал на кровать, устраивая Андрея у тебя на бёдрах и наконец прижал к себе, как хотелось. Стянуть бы остальные тряпки, но для этого нужно было оторваться друг от друга, что сделать физически тяжело. Всё желание, вся накопившаяся тяга выливались в жадные касания по всему телу, в жаркие поцелуи и стоны на ухо, когда Миша поцеловал шею Андрея и слегка прикусил. Тот заёрзал на нём, подполз ближе и тёрся о живот, дёргая мешающую футболку. Миша приподнял руки, избавляясь от неё, и потянулся к своим шортам, недовольно мыча, что пришлось ещё больше разлепиться. — Миш. А они, это самое… Ну, оба же функционируют, да? — Андрей уставился ему между ног, облизываясь, и прикоснулся к обеим головкам, размазывая выступившую смазку. — Ну да. — Как в порнухе с тентаклями? — Бля, — Миша опять заржал, ну что это за человек, а, — ты смотришь порнуху с тентаклями? — Да случайно наткнулся. Я аниме вообще искал. — Ну, получается, нашёл. Андрей, отсмеявшись, несильно толкнул его в грудь и разделся до конца. Чувствовать его вес на себе, трогать его полностью обнажённое тело, слышать его смех и стоны было неописуемо хорошо. Миша зачарованно разглядывал растрёпанные светлые волосы, покрасневшие уши, гладкую грудь с небольшими сосками, мягкий, но подтянутый живот, и ощущал себя где-то не здесь. — Ну так чё, порно с тентаклями будет? — Ты заебал! Миша перевернул их, растолкав коленом ноги Андрея, устроился между ними и припал губами к шее, спускаясь ниже и ниже. Заманчиво было, пиздец. Он-то боялся, как отсасывать будет, как глотку не порвать, а тут всё куда легче и интереснее оказалось. Не то, чтобы у него было много опыта. Язык всё ещё неуверенно провёл по мокрым складкам, Миша прислушивался к Андрею, но тот только шумно дышал и дёргал бёдрами. А если бы ещё зажал Мише голову между ними… Смазки выделялось всё больше, он водил языком быстрее, втянул набухший клитор в рот и осторожно ввёл палец. По волосам прошлась ласковая рука, и Миша дёрнул головой, намекая. Вспомнилось, как они однажды снова сидели в кофейне после закрытия, Андрей мимодумно почесал ему голову, и пришлось представлять всё самое отвратительное, чтобы не выдать своего возбуждения. Андрей намёк понял и перебрал пряди между пальцами, несильно оттягивая, и Миша застонал, едва не прикусив нежную кожу, погружаясь всё дальше и дальше. Стоны наверху были самой идеальной музыкой, по спине табуном пробежали мурашки. Вряд ли он был профи, скорее действовал по наитию, но Андрею, видимо, всё нравилось, раз он так сладко постанывал и весь дрожал. — Миш, Миш, стой. Давай… А то я сейчас… Эта картина будет преследовать вечно в самых жарких фантазиях. Миша утёр ладонью мокрый подбородок и наткнулся на размазанный взгляд Андрея. Какой же красивый, невыносимый вообще. И доверился ему, это грело ещё больше. — Давай на спину. Так лучше, наверно, будет, — Андрей провёл пальцами по щеке, и Миша осуществил-таки своё желание, всосал палец, не отрывая окончательно поплывших глаз от такого вида, — ну ты вот чё творишь, а… — Чё хочу, — Миша показал ему язык и лёг рядом, закинув руки за голову, — давай, ковбой. — А у меня, между прочим, есть ковбойская шляпа, — Андрей завозился, перекидывая ноги, — а ещё мы как-то набухались в шараге, и где-то нашли быка, ну, который трясётся, и надо с него не навернуться. Короче, я выиграл. — Блять. Сколько в тебе талантов, а, — Миша погладил его по бедру, легонько пощипывая, и закусил губу, когда Андрей медленно начал опускаться. — А вот бы… — он прервался, устраиваясь удобнее, завёл руку назад, обхватил второй член и рвано задвигал по всей длине. Ему явно было неудобно, но когда он задел большим пальцем головку, это стало последней каплей. Миша приподнялся и толкнулся сам, ещё раз и ещё, кусая так полюбившиеся ему шею и ключицы, слизывал капли пота с груди и схватил Андрея за задницу, впечатывая в себя. Почувствовал, как обжигающая волна настигает, и накрыл руку Андрея на члене своей. Тот обмяк на нём, как тряпичная кукла, царапнул за плечи и задвигался сам в такт быстрым толчкам. Его бёдра дрожали, он жался всё ближе и наконец вскрикнул, кончая. Пиздец. Какое же охуительное зрелище. Мокрый поцелуй послужил небольшой передышкой, но потом всё размазалось в ворох цветных пятен перед глазами. Миша бездумно толкался, уже даже не целуя Андрея, а дыша ему в губы, еле успел приподнять его и бурно излился. — Да не забеременею я, чего ты, — Андрей зачесал мокрые волосы назад и явно пытался собрать себя в кучу, неловко переставляя ноги, — стой, а второй? — Да ему не так надо обычно, он…. Но Андрей уже не слушал, кое-как вывернулся и накрыл головку губами, помогая себе рукой. Он даже не успел как следует приноровиться, как в рот толчками брызнула сперма. — Блять, извини, я… Да блять. Андрей только облизнулся и дёрнул бровью, глотая. Ну пиздец, у Миши и так в ушах звенит до сих пор, а тут такое… Из последних сил он притянул Андрея к себе и легко поцеловал в нос. Тот с комфортом устроился под боком и заводил пальцами по влажным потёкам на животе. В душ бы, да кто из них сейчас вообще встанет, да и просто с места сдвинется. — А точно не забеременеешь? — Да блин, — Андрей прикусил его сосок, и Миша сильнее сжал пальцы на плечах, — я не знаю, как это работает. Я мужик. Но вот без хуя, и сегодня мы выяснили, что это ты его украл. И вдобавок сердце моё украл. Хуекрад-сердцеед. Или цыган-хуекрад… Миша заржал, пялясь в потолок и крепче прижимая разморённого Андрея к себе. Мыслей не было, кроме одной: они действительно идеальная пара.